Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?
Без регистрации









Идиллический пейзаж
Идиллия

…И в этом павильоне несколько
Друзей, одетых в платья светлые,
Из чаш, расписанных драконами,
Пьют подогретое вино.
То разговаривают весело,
А то стихи свои записывают,
Заламывая шляпы светлые,
Засучивая рукава.
И ясно видно в чистом озере –
Мост выгнутый, как месяц яшмовый,
И несколько друзей за чашами,
Повернутых вниз головой.
Н. Гумилев, «Фарфоровый павильон»

* * *
Раскидистой радости гроздья в руке.
Воркующий ветер в пустом гамаке,
Смакующий маков и мяты пыльцу.
Закат, как загар, небосводу к лицу.
А там за околицей – вечный простор,
Где дикие травы плетут свой узор.
В. Дорошина

*** В лугах***
И все это было реальностью: фонарики весны – свежие листки на вековых деревьях, заросли резных папоротников, колышущаяся от жары даль в золотой пыли, неторопливо струящаяся, будто философствующая река. Двадцатичетырехлетняя Катя Зонтова сидела на качелях, приделанных к крепкой дубовой ветви, у самого берега, листая сборник Поэзии Серебряного века. Только небо, только ветер, только радость впереди… да уж. Вдохновение, увы, не посещало ее, разрозненные мысли теснились в голове. Катя продолжала надеяться на триумф и реванш в амурных делах. Это был худенькая девушка, широкоплечая и длинноногая, выносливая, несмотря на внешнюю хрупкость. У нее были рассеянные зеленые глаза ночного зверька, меланхоличные и печальные, порой мечтательно сверкающие.
Внезапно у нее закружилась голова, и Катя, не в силах выразить прелесть этого солнечного утра, порывисто спрыгнула с качелей и побежала к реке искупаться. От острой гальки и ледяной, еще не прогревшейся воды у нее захватило дух. Девушка совсем озябла; выбравшись на отмель, она зачарованно смотрела на течение, и у нее появилось чувство, которое она так любила: будто она плывет куда-то вместе с берегом. Все ее мысли исчезли куда-то, в своем мокром платье она была как сомлевшее под солнцем растение.
Тут рядом с ней вдруг раздался громкий шум и плеск. Катя жутко перепугалась, ведь она была совсем одна в этих пустынных местах, среди цветущего раздолья. Но это всего лишь огромная овчарка, вероятно, сопровождающая хозяев на охоту, забежала в воду освежиться и, энергично отряхнувшись, обдав Катю каскадом брызг, деловито взглянула на нее и помчалась обратно, вслед проходящим по проселочной дороге хозяевам.
Катя Зонтова и двое ее коллег, Ната и Рафаэль, сотрудники творческой лаборатории «Отражение», поэты и художники, были отправлены сюда в творческий отпуск. Им был предоставлен двухэтажный коттедж среди этого зеленого простора, в забытых Богом местах. Ребятам поручили написание произведений для Лермонтовского фестиваля. Ограда вокруг их садика была густо оплетена кружевным плющом, вьюнком и… тройной ложью.
Девушка направилась к дому. Приближаясь к их даче, она увидела, что Ната и Рафаэль угощаются шашлыком на лужайке. Ей не удалось пройти незамеченной.
- Привет, загадочная нимфа, - сказал Раф Волгин. Рафик был настоящим ловеласом, высоким статным парнем и вежливым джентльменом, а не каким-нибудь тупым качком.
- А-а, девочка с Марса! – протянула Ната Плаксина, хорошенькая рыжая девушка невысокого росточка с пышными формами. – Что, написала гениальный шедевр? Я в тебя верю, Кать. Иди помоги сделать салат и садись с нами.
- А… что? – растерявшись при виде Рафика, пробормотала Катя.
- Полюбуйся на нее: стандартно тюбик тормозной жидкости каждое утро, - рассмеялась Ната. Катя промолчала. Она вдруг почувствовала нелепость своей фигуры в соломенном сомбреро и сиреневом ситцевом платье, которое носила еще ее мама в пятидесятые годы. Пока она совершала уединенные прогулки, скитаясь по залитым солнцем лугам, среди умиротворения и праздности, ей казалось, что у нее есть шанс, подчас она была даже уверена, что Рафик – ее судьба. Хотя с тех пор как она влюбилась, она едва перекидывалась с ним парой слов в день, до того ее сковывало смущение, и Рафик решил, наверное, что она умственно отсталая или, во всяком случае, недалекого ума. Но сейчас ей стало ясно, что рассчитывать не на что.
- Жалко мне тебя, - сказала Ната, глядя, как Катя трясущимися руками разделывает овощи для салата.
Рафик заметил в Катиной холщовой сумке венок, сплетенный из полевых цветов, сиреневых с желтым Иван-да-марьи, и напялил его. При этом из ее сумки выкатилось несколько камешков, которые она подобрала на берегу.
- Будешь потом показывать внукам, какие камешки собирала в стародевичестве, - продолжала насмехаться Ната.
Потом Ната и Рафик ушли вдвоем. Катя видела, как Рафик галантно и заботливо поддерживает ее под руку, и для нее все вокруг померкло, отчаяние навалилось на плечи.
Практически весь свой шашлык Катя отдала одноглазому псу Пирату, который сошел с пригорка, где он спал среди ярких цветов, и подошел к ней, угодливо виляя хвостом и всем тощим телом. Только он, наверное, и любил ее такой, какая она есть. Пират развеселился, и, несмотря на преклонный возраст, стал носиться кругами по лужайке, как маленький озорной щенок.
Катя пошла к себе в комнату, расположенную в маленькой башенке, и дала волю слезам.

Шли дни, мелькая чудесным красочным калейдоскопом, а Катя так ничего и не написала. Ей даже пришла мысль сдаться и написать в творческой лаборатории заявление об уходе.
Но когда она бродила одна среди шелеста лугов, глядя на пасущиеся вдали тучные стада, ее печаль на время исчезала, она чувствовала себя безмятежно радующимся жизни солнечным зайчиком. Она кружилась, резвилась и в изнеможении падала в душистую траву. Особенно ей полюбилась одна маленькая рощица, где ей хотелось заблудиться в трех соснах.
Но когда наступал закат, потом медленно сгущались пронзительно-синие сумерки, то щемящая, неизбывная тоска несбыточности нападала на Катю, и ей мерещилось, что у нее какая-то смертельная болезнь, и она поднимала полные отчаяния глаза к появляющимся зеленоватым звездам, прося Бога забрать ее к себе.
При всем при том ее чувства к Рафаэлю были взаимны. Он был влюблен в нее, насколько вообще может быть влюблен привыкший к женскому вниманию ловелас, хотя всегда раньше предпочитал ярких и раскованных девушек. Но выгоднее для него было поддерживать видимость романа с Натой, сильной и практичной, к тому же ее отец, высокопоставленный начальник, мог запросто продвинуть Рафика по служебной лестнице.
А что же Ната? Ей, конечно же, нравился Рафик, хотя она была неспособна к глубоким чувствам. И вообще ей хотелось уехать жить в Европу, выйти замуж за какого-нибудь итальянца. Недавно подруга, работающая в международной службе знакомств, познакомила ее с одним итальянцем, и Ната тайно переписывалась с ним, действуя таким образом на двух фронтах, хотя порой обаяние Рафика заставляло ее усомниться в своей затее.
А Катя старалась всеми силами скрыть свои чувства к Рафику. Соперница могла насмехаться над ней сколько угодно, но, если бы она узнала про ее любовь, она бы рассказала Рафу позорную тайну из ее прошлого: что у Кати был жених и он бросил ее, сбежав практически из-под венца, из ЗАГСа. Так думала Катя, не зная, что Рафику было бы наплевать на это.
В своей комнатке с зеленым абажуром и кроватью с романтичным сиреневым пологом, за занавесками с рюшами, Катя предавалась грезам. Правильно пишет Александр Аи: «Кто будет грезить, того будут грязить». И тщетно Катя, купаясь на речке среди ила и кувшинок, призывала на помощь мифическое божество своих мордовских предков – покровительницу рек и озер Ведь-аву, или мысленно обращалась к лесному божеству Вирь-аве.
Однажды утром Катя дошла до ближайшей деревеньки, чтобы позвонить в город своей маме. И они даже умудрились не поссориться. Разговаривали относительно мирно:
- Мама, не ходила бы ты в мечеть… Я знаю, что ты увлекаешься мусульманской культурой, но это грех в пасхальные дни. И с обследованием не затягивай, я же зарабатываю для тебя деньги. Не ходи к моему начальству, умоляю, если будешь просить о моем повышении, меня вообще уволят, - говорила Катя.
Если раньше мама постоянно пилила Катю и не давала ей и шагу ступить, разлука явно пошла на пользу их отношениям.
А потом Катя решила зайти в небольшую сельскую церковь. Поприсутствовав чуть-чуть на службе, поставила свечи, заказала родственникам и знакомым молебны за здравие и упокой. И тут же она почувствовала себя обновленной, боль и тревоги отпустили ее, будто жизнь началась с чистого листа. В ее душе воцарился мир.
Она прошла по деревенской улице, любуясь хорошенькими домиками, разговаривая с незнакомыми сельчанами и слыша добрые слова в ответ.
Катя шла назад по луговине мимо цветущих оврагов, вдыхая ароматы лета, любуясь, как солнечные лучи играют в легкой дымке свежих, еще не запыленных листьев. В теплой траве то и дело мелькали, бросаясь наутек, верткие мыши и ящерицы. Потом поднялся ветер; отовсюду слышался шорох штормящей, бушующей зелени, а расцветающие вишня, яблоня, черемуха и сирень были как пена на морских волнах. Тревожно и зловеще ропотал сосновый лес. Все было очень по-лермонтовски. Катя уже добежала до дома, когда загрохотал гром. Не боясь грозы, она распахнула окно своей комнаты, упоенно вдыхая озон. За окном все слилось в серо-зеленый яростный хаос, ее разгоряченное лицо обдавали капли бурного ливня.
Вечером, вопреки обыкновению, Катя сидела вместе с Натой и Рафом в гостиной. Смотрели передачу «Состязание экстрасенсов».
- Не хочешь написать за меня какое-нибудь стихотворение, Катя? – спросила Ната.
- Да я еще сама ничего не написала, жду, когда меня посетит Пегас.
- Не Пегас, а Пидорас.
В передаче показывали трассу среди соснового леса, в Хопровском районе, где часто происходят аварии.
- Это ведь рядом с нами где-то! – вдруг осенило Катю.
- Да, кстати… помните, какое ДТП видели на дороге? – поежившись, сказала Ната.
- Так… я вижу здесь поваленные деревья! – глубокомысленно изрек один экстрасенс с завязанными глазами и в засаленной шляпе.
Рафик громко расхохотался:
- Ясно, что в лесу есть поваленные стволы! И выглядит как дебил.
- Я бы здесь не хотел жить, - заявил еще один убогий на вид участник состязаний, делая пассы руками.
Рафик захохотал пуще прежнего. Катя слышала его смех, он был визгливым, как у девушки, но все равно очень нравился ей. Катя радовалась за него, что он в хорошем настроении, смеется, находясь рядом с Натой, пусть даже обнявшись с ней. Лишь бы у него все было благополучно.
- Я вижу здесь место силы, - проговорил, завывая, какой-то экстрасенс, показывая на дерево, на ветках которого были развешаны пустые бутылки.
- Ха-ха-ха! Конечно, там кто-то уже побухал! Ты что ль там бухала, Катя?
Потом выступал ведущий телепередачи, повествуя не терпящим возражений тоном:
- Старожилы утверждают, что на этом месте была сбита перед своей свадьбой молодая девушка. С тех пор здесь видят привидение в свадебном платье, которое ходит по трассе…
- Да это проститутка, не видно что ли! Ха-ха-ха! Не привидение, а проститутка ходит по трассе, так и сказали бы! – продолжал забавляться Раф. – А сделай-ка мне чаю, Кать.
- И мне плесни чаю, - сказала Ната. – И плов мне разогрей… А, ты же не умеешь пользоваться микроволновкой!
- Да, я не разбираюсь в современной бытовой технике. Мы с мамой нищие. Ну и что? – думала Катя, выполняя их поручения.
Поздно вечером, собираясь ложиться спать, Катя задумалась о своей жизни. Скоро они поедут назад в Пензу, и все вернется на круги своя. Как обычно, все силы будет отнимать работа; она будет сидеть в своей библиотеке по 12 часов в день за три тысячи рублей, а по выходным и праздникам подрабатывать в ночном клубе официанткой, терпя издевательства коллектива и пьяных посетителей. Да еще лицемерие и интриги в местных литературных кругах.
Таким невеселым мыслям предавалась девушка. Неожиданно с луга раздался вой. Кто это, псы? Но ведь деревня далеко… Или волки вышли из леса на луг? И вдруг раздался громкий, даже громовой стук. Кто-то стучал в их ворота. Катя жутко перепугалась и спустилась по винтовой лестнице вниз в гостиную.
Там уже были Ната и Рафик. Снова раздался громогласный стук.
- Не будем открывать, - прошептала, побледнев, Ната.
- Тихо! Я пойду разберусь, - Рафик решительно оттеснил перепуганных Нату и Катю и вышел в сад.
Ната и Катя встретились взглядами. В их глазах был ужас. Не осталось ни соперничества, ни амбиций.
Вскоре Рафик зашел назад в дом и привел с собой жалкую ветхую старушку лет восьмидесяти. Было невероятно, чтобы она могла так громко стучать. Но от вопросов Нату и Катю отвлекла сбивчивая болтовня старушки:
- Ребятишки, помогите мне. У меня сейчас сын пришел пьяный, хотел меня избить. Пенсию мою уже пропил… Я убежала из дома… Мне бы поесть, переночевать, а завтра я поеду к дочери в Сызрань.
Впоследствии Катя вспоминала, что на старушке было цветастое платье, приблизительно такое было у ее покойной бабушки. И Рафу тоже показалось, что старушка – копия его бабушки. А Ната потом утверждала, что на старушке была белая одежда. Всех их охватила жалость, хотя они постарались этого не показывать, особенно циничная Ната, которая притворялась, что ей вообще неведома жалость.
Ната пригласила старуху в кухню и накормила ее.
- Ну и хватит с нее, - бросил Раф, но, когда Катя и Ната вышли, дал ей несколько крупных денежных купюр.
Катя тоже украдкой сунула старушке почти все деньги, что у нее оставались, помня: «пусть правая рука твоя не знает, что делает левая».
Старушку уложили на раскладной диван в гостиной. Все стихло… Ната, изображавшая перед Катей и Рафом презрение к старушке, крадучись прошлепала босиком в гостиную и тоже отдала немаленькую сумму рассыпавшейся в благодарностях старушке.
В ту ночь Кате приснился странный сон, будто она совершенно одна сидела на пустынном берегу у моря. Она собиралась войти в море. Садилось солнце. Мрачные багровые и пурпурные разливы заката бросали отблеск на рябящую морскую гладь.
Солнце клонилось все ближе к горизонту, а Катя все сидела на берегу. Наконец солнечный диск исчез за морем, сгустилась тьма. Шуршали остывшие волны. Катя зябко поежилась, и вдруг вспомнила, что так и не вошла в море… И было уже поздно. Жизнь прошла.
И тут Катя проснулась и вскочила со смертельной тоской, с щемящей болью в груди. Из ее глаз текли слезы, холодные и соленые, как остывшие морские волны… Несбыточность! Поздно!
Как она могла жить так до сих пор? Она же постоянно откладывала жизнь на потом, все боялась чего-то. Она воспринимала все новое в штыки, ставила себе какие-то ограничения: чтобы устроиться на нормальную работу, нужно сначала выучить какой-то учебник, да вот только все недосуг… А жизнь утекала сквозь пальцы, шло время…
Или еще не поздно? Жизнь – самый ценный ресурс. Катя распахнула окно, вдохнула аромат сирени, ей было душно, она будто очнулась и пришла наконец в себя, ей хотелось жить, действовать. «Я жить хочу, хочу печали», так, кажется, писал Пушкин.
Да, нужно мыслить и чувствовать. Только когда она любит, она чувствует полноту жизни! И она откроет Рафу свои чувства, чтобы ее любовь не умерла безгласно вместе с ней. Пусть ее осмеют, пускай. И ее мечты сбудутся, пусть у других, более удачливых поэтов, в следующих поколениях. Она расскажет о своих чувствах этому миру; выражая их, признается Рафу наедине, чтобы вся Вселенная услышала о ее любви. И ее любовь будет бессмертна. И она будет бессмертна!
Катя, суетясь, сбежала вниз, в их чистенькую белоснежную кухню, залитую солнцем, с букетом красных и сиреневых тюльпанов на столе. Ната сидела за кухонным столом. Никто не видел, как поутру исчезла старушка.
Увидев Нату, Катя на мгновение изумилась и даже забыла о своем замысле: Ната была совершенно не накрашена, хотя обычно тщательно следила за собой, а в руках у нее, Катя не поверила своим глазам, был учебник! Итальянский разговорник! Что ж, век живи – век учись.
- Где Раф? – нетерпеливо спросила Катя.
- Кто его знает… А, его, кажется, вызвало начальство в город. Так, arancio – апельсин. Не отвлекай меня, - равнодушно сказала Ната. Она жевала кекс и зубрила учебник.
Кате оставалось только сделать себе чай, взять с собой кусок кекса и выйти в росистую траву, в шорох лугов. Она долго бродила, рассказывая о своем решении лугам, воображаемым нимфам и фавнам. Детский взгляд едва распустившихся листьев, необжитая еще роскошь раскидистых ветвей, ирреальных, будто объемные декорации, тающие в реке отражения крон…
Нате тоже приснился сегодня важный для нее сон. Ей привиделся живописный итальянский городок, цветущие цитрусовые деревья, оливы и что еще там, виноградники, и будто она сидела на просторном балкончике и пила шампанское… И, когда она проснулась и огляделась, такая тоска охватила ее, что она потеряла всякий интерес к Рафику и решила во что бы то ни стало уехать в Италию на постоянное место жительства.
Никто не знал, что символичный сон приснился сегодня и Рафу. Как будто он уже старик, причем подкаблучник, и переругивается со сварливой старухой женой, а любимая женщина осталась далеко позади. Раф ясно увидел, какой Ната будет в старости, как станут отвратны еврейские черты, придающие ей прелесть сейчас: расплывшийся утиный нос, отвисшая нижняя губа. Проснувшись, он решил наплевать на карьеру и порвать отношения с Натой. И, конечно, предложить Кате встречаться с ним… согласится ли она?
Раф ничуть не сомневался в этом важном решении. Но ранним утром ему позвонили и сообщили, что назначают каким-то там заместителем начальника литературного ведомства, и он помчался в город.
Вернувшись в комнату, Катя начала писать на клочках бумаги стихи. Ручка не успевала за ее вдохновенной мыслью, вернее, за Тем, кто диктовал ей эти строфы свыше…

***Дождливые будни***
Кате и ее коллеге Нате пора было возвращаться в Пензу на работу, и как-то утром за ними приехало такси, они сели и поехали в Пензу. Катя глазела в окно, развеселившись от быстрой езды, чувствуя бесшабашность и думая, что должна следовать своим чувствам, не боясь пустить свою жизнь под откос.
Пенза встретила Катю бескрайним моросящим ландшафтом, серым туманом над мокрым асфальтом. Вокруг струились бурлящие реки, и угрюмые серые пятиэтажки и бараки были как суда в безбрежном море, среди расплывчатой дождевой дымки, или безжизненные скалы в начале мироздания. Чувствовались тоска и бесприютность, но в то же время и приближение чего-то кардинально нового…
Катя сдала стихи на конкурс. Объяснение с Рафом она откладывала, тем более он был в командировке. Еще Катя узнала одну радостную новость: композитор Токарнов написал на ее стихи музыку. Катя считала, что отныне ее творение стало бессмертным.
В последнее время девушка неважно себя чувствовала, и мама велела ей пойти сдать анализы в больницу на Набережной реки Мойки.
Больница встретила Катю тишиной и опрятностью. Уютно пахло лекарствами. Вся витая в поэтических грезах, Катя едва не налетела на каталку с покойником, которую медленно, будто скорбно, провезли по коридору две санитарки в медицинских масках. Мило пообщавшись с женщиной в регистратуре и немногочисленными посетителями (все помогали ей, давали советы), Катя направилась к маминой хорошей знакомой Елене Малафеевне.
- А почему мама не приходит на прием? – приветливо спросила женщина. – Как у тебя дела, ни с кем не встречаешься?
- Нет, с кем попало ведь не хочется встречаться.
- Что-то низкий у тебя гемоглобин. А как желудок? Ты не отравлялась?
- Бывает изжога… Может, и язва уже есть на нервной почве.
Елена Малафеевна вдруг нахмурилась, изучая Катины анализы.
- Пойдем-ка со мной, обследуешься на современном аппарате.
Они поднялись на третий этаж. В середине просторного коридора царил полумрак. С растения в горшке осыпались розовые звездочки. Елена Малафеевна зашла в один кабинет и попросила Катю подождать в коридоре.
Катя погрузилась в мягкое кожаное кресло и… едва не подскочила как ужаленная.
У окна ожидала приема еще одна посетительница… Да, Катя не ошиблась. Это был ее злейший враг с институтских времен, преподавательница Полианна Яновна; коренастая, мешковатая фигура в белой кофте и бежевых брюках. Эта мразь попросила, чтобы Катю не брали на практику в банк, а потом еще лицемерно предлагала ей перед вручением дипломов свое нарядное платье. И это в обмен на путь, который отняла!
Это навело Катю на философские размышления. Независимо от личных взаимоотношений, все мы едины и бессильны перед лицом болезней и смерти, подумала Катя с невеселой улыбкой. Может быть, и у Яновны та же самая болезнь, и хоть в этом проявляется их с Катей общность. Ее волнение прошло; она молча перекидывалась с Полианной мрачными взглядами, смакуя свою злобу.
Но вдруг (Катя сидела у двери кабинета) ее чуткие уши уловили:
- То же, что и у преподавательницы: подозрение на опухоль мозга. Посмотри пожалуйста, Лидия Васильевна.
И тут страх смерти заставил Катю встрепенуться. Что?! Опухоль мозга? Она забыла враждебность, забыла о присутствии Яновны, она хотела только одного: жить! Чтобы продолжались для нее и солнце, и дождь, и любовь, и ненависть, вся эта Жизнь, какая она есть! Честное слово, она будет ладить с людьми, только бы жить!
Катю пригласили в кабинет, поглядывая на нее, как на уже умирающую, и завели за ширму, где на голову ей надели шлем из разноцветных проводов, кажется, осциллограф.
Ей велели расслабиться, и около получаса она лежала на этой кушетке. Вначале очень нервничала, потом вдруг стала думать о хорошем, вспоминая о поездке. Представила себя лежащей на лугу и даже вздремнула. Как писал Блок, «Может быть, только в воспоминаниях счастье и есть?» И ей приснился сон, что кто-то ее любит.
Катя очнулась. Радостно улыбающиеся Елена Малафеевна и Лидия Васильевна сообщили ей, что все нормально, и прописали только какие-то витамины. Осчастливленная Катя вышла летящей походкой, направилась на улицу, не обращая внимания на язвительные взгляды Яновны.
Она возвращалась домой через предзакатное сияние улиц, восхищаясь тем, как раскидистые купы деревьев оттеняют блеск красных и желтых кирпичных домов, как мозаичны поляны и цветущие газоны у зоопарка. Ей будто преподнесли сейчас шикарный, вернее, бесценный подарок, ей нужно было время, чтоб обдумать это.
Девушка вспоминала стихи своего любимого австрийского поэта Франца Верфеля:
Друзья, со мной беседуя, сияют,
Хоть раньше огорчалися немало…
Я будто праздник в солнечную страду,
Южный базар под женскую беседу.
Сияет солнцем глаз моих сетчатка.
Сегодня я на свежий дерн присяду,
Вместе с землей на Запад я поеду.
О вечер, о земля, как жить мне сладко!

или, например:
Тебе родным быть, человек, моя мечта!
Кто б ни был ты – младенец, негр иль акробат,
Служанки ль песнь, на звезды ли с плота
Глядящий сплавщик, летчик иль солдат…

Играл ли в детстве ты ружьем
С зеленою тесьмой и пробкой? Портился ль курок?
Когда, в воспоминанья погруженный,
Пою я, плачь как я, не будь жесток!

Я судьбы всех познал. Я сознаю,
Что чувствуют артисты на эстраде,
И бонны, въехав в чуждую семью,
И дебютанты, на суфлера глядя.

И еще стихи Давида Шайнерта:
Хоть десять франков было б,
Купил бы я лимон,
Чтоб на остывшей печке
Горел, как солнце, он!

Ни франка не имея,
Окно я распахну,
Зайти ко мне без денег
Я попрошу весну!


Итак, Катя проводила полжизни на постылой работе, и в то же время жила в неком параллельном мире, в своих грезах, а ее трудовые будни пролетали как какой-то кошмар… Она любила предаваться праздности, чувствуя себя помещицей, ничем не обремененной аристократкой, может быть, это была память поколений. Но как же иногда ей не хватало реальности, настоящей жизни! Безгранично спонтанная, разнообразная реальность и «случай, Бог-изобретатель», проходили мимо нее. Перефразируя выражение Тынянова из романа «Кюхля», ее отовсюду выталкивало. Со своей рассеянностью и поэтическим достоинством Катя, имеющая диплом бухгалтера и переводчика, успела уже уйти из нескольких мест работы, и наконец пришла в творческую лабораторию. Порой девушка тосковала и сожалела о своей былой наивности, вере в людскую доброту. Она вспоминала, как ее угораздило влюбиться.
Вначале Катя не обратила внимания на Рафа. Ей всего лишь нравилось, как он шутливо называл ее «дочка», она ценила его сложный внутренний мир; ее ничего не отвлекало от работы. Еще Катя слышала, как он заступался за нее перед Натой, говоря: «Нормальная девчонка. Знала бы Зонтова, как ты над ней изгаляешься!»
Но как-то ей приснился сон, что она должна посетить переулок, где прошло ее детство, где осталась ее красочная, беззаботная радость четырехлетней девчушки. И в свой выходной Катя отправилась туда, полагая, что ей откроется смысл ее жизни. Она посидела на скамейке в этом зеленом уголке, но ничего особенного не произошло... А через несколько дней Катя с ужасом и восторгом почувствовала, что влюбилась в Рафа. Это было как гром среди ясного неба. Она могла только старательно избегать его и заикаться в его присутствии.
Как-то раз, собираясь уходить с работы, Катя открыла свой шкафчик и обнаружила в своей сумке коробку конфет, настоящих шикарных bonbons в золотых обертках, с кокосовой стружкой, какие она любила, в волшебной красно-синей коробке с тиснением. Катя тут же подумала, что ей подкинули их, чтобы обвинить в воровстве… Или это был подарок, дар высших сил, ее муз, или же таинственный знак чьей-то молчаливой симпатии? Катя тут же решила, что это мог сделать только Раф, он любит ее втайне от всех этих вероломных людей. Ей пришла эта мысль, и она рассмеялась, как беззаботное избалованное дитя.
Не чуя под собой ног от радости, девушка отправилась домой. Катюша даже написала стихи:
… После ужаснейшей травли
Не отличала кошмар я от яви,
Глюк отличать перестала от правды…
И вот тогда
Вдруг как сбылась мечта!
Не утолив одиночества.
Но иногда
Как же реальности хочется!
Катя тогда настолько уверилась, что Раф в свою очередь к ней неравнодушен, что эта убежденность должна была передаться самой жизни… Этот чудесный случай придал ей сил, и на этой же неделе она поехала в столицу и поступила на Высшие литературные курсы при институте имени Горького. Но когда она вернулась, ее разбудил утром звонок сотрудницы Котовой, которая холодно попросила принести завтра ее конфеты, которые она по ошибке положила в чужой пакет… Так было найдено объяснение всему.
Кате ясно представилась картина: она - ребенок, а ее мечта воздушным шариком ускользает из ее рук и плавно летит ввысь, все больше отдаляясь от нее, остается только провожать ее взглядом…
Катя отправила на форум женского журнала письмо:
«Я просто в отчаянии!
Я долгое время не могла найти себе работу и устроилась не по специальности в учреждение, где неплохо платят. Но там я встретилась со своей знакомой со школьных времен, которая меня ненавидит. И она тут же начала настраивать весь коллектив против меня, говорить за спиной гадости и насмехаться. Мне вообще нелегко общаться с людьми, так как я домашняя девочка, родители никуда не отпускали, я совершенно несамостоятельная, мало опыта общения с людьми. Но зато я никогда не делаю людям подлостей и отношусь к ним доброжелательно. На конфликт с ней идти я боюсь. Вообще я уже собиралась уйти, не выдержав, что она распускает интриги. Но, с другой стороны, нужны деньги.
И еще я здесь влюбилась в одного парня. В его присутствии я вообще теряю дар речи и выгляжу идиоткой. И вообще серьезно ни с кем не встречалась. А он… я чувствую симпатию с его стороны, мне кажется, я не обманываю себя, но я даже не знаю, как начать с ним общаться. Но он, я слышала, даже заступался за меня, представляете? Но понимаю, что если весь коллектив ополчится против меня, он постепенно тоже отвернется от меня.
Я так хочу с ним просто хотя бы подружиться! Девчонки, очень прошу, посоветуйте, как мне его покорить, я совсем не разбираюсь в таких делах. А еще как справиться с давлением врагов?»


Туманным субботним утром, смакуя свою безответную любовь к Рафу, Катя прибиралась дома. Мама поехала на рынок. Катя мыла пол, стараясь оттереть тряпкой грязные, замызганные деревянные половицы, и слушала Радио России.
- Лауреат конкурса Екатерина Зонтова, - вдруг послышалось ей.
Катя застыла с тряпкой в руке, среди мусора и мыльной воды.
- Первое место на поэтическом фестивале заняли именно великолепные стихи Екатерины Зонтовой. Всего в Лермонтовском фестивале участвовали около трехсот ребят из города и области.., - продолжали вещать по радио.
Девушка вздохнула, и ее плечи расправились впервые за долгое время. Неужели это правда? И это победа? Ей ведь всегда мерещилось предвзятое отношение. Она сидела на полу среди грязи и убогости, где ее застигло счастье, поглощенная свежестью восторга и неуверенной радостью.
Это было так, будто над будничным пейзажем за окном вдруг вспыхнули красочные узоры фейерверка, и не просто так, а вдруг сложились в ее имя…
Тут раздался телефонный звонок.
- Катя, тебе присуждено первое место и также ты назначаешься начальником отдела культуры по Первомайскому району. Думаю, ты справишься с этой ответственной должностью, - сказала Кате ее начальница Ольга Алексеевна, бывшая секретарь Школы Искусств, знакомая Кате еще с детства. – И послезавтра нужно будет прийти на презентацию и вручение дипломов…
Катя не могла поверить, но уже чувствовала, что этого счастья ей хватит навсегда.
Все еще медленно двигаясь, еще парализованная депрессией, она вышла на улицу. Ей хотелось поделиться победой с родными улицами, и Катя шла и не узнавала их, будто оказалась в параллельной реальности. Раньше она даже не замечала этот магазинчик, расставленные по городу этажерки с цветами… Катя шла, дыша озоном, не решаясь обдумать то внутреннее богатство, сокровище, вдруг врученное ей. Потом она зашла в кафе и сидела у стеклянной стены, продолжая любоваться на хрустально-пасмурный пейзаж. Заказала себе кофе и чизкейк, удивилась, как вкусно, а раньше вообще еда была не мила… Вот каково это – кофе и чизкейк со вкусом победы!
Катя смотрела на людей, спешащих по своим делам: в институт, на свидание, на работу… все они стремились к тому, что уже было у Кати: к чувству полета, уверенности в завтрашнем дне. Но Катя, не умея этим воспользоваться, утратила это навсегда. Наверное, она все-таки разучилась радоваться жизни.
И еще Катя подумала, что, если она любит Рафа, то не должна ему в этом признаваться, чтоб не расстраивать его, не должна вообще подходить к нему. Пусть он вообще забудет про нее, ведь она его недостойна… Девушке вдруг стало жалко себя, и она расплакалась.
Вечером того же дня в их дверь позвонили. Думая, что это мама, Катя открыла, не накрашенная и в затрапезном халате, и… увидела Рафа.
- Привет, - сказал он.
- Привет… А… что… Как ты узнал мой адрес… Ты по делу? – бормотала она, в ее горле пересохло и внутри что-то оборвалось, как на американских горках.
- Можно я пройду, Кать?
Ее согревал взгляд его темно-карих глаз. Катя не думала, что это будет так: один взгляд, несколько слов любимого, пусть не ее парня – и прошлое забылось, боль отпустила ее.
Девушка вдруг заподозрила какие-то корыстные намерения с его стороны.
- Ты, наверное, хотел меня поздравить… Я хотела бы, конечно, чтоб эта премия досталась тебе.
- Катя, ну что ты говоришь? Это мне все равно, сейчас я начальник. Дело в том, что мне интересно пообщаться с тобой.
И Катя испугалась, что умрет от счастья. Она чувствовала его взгляд, он был как щедрость солнца, как нежность солнца. Катя блаженно жмурилась и ежилась, и некуда было деться.
- Пойдем сходим куда-нибудь как-нибудь? Нет?
«Да, Рафик, да!» – хотелось ей закричать. И она раскрыла ему все свои карты, рассказала о своей влюбленности, забывая о законе убывающей предельной полезности.
Они договорились, что не будут пока никому рассказывать, что встречаются, но вскоре Рафик придет познакомиться с Катиной мамой.
И все же Катя сомневалась; вместо того чтобы посетить вновь храм, она, увы, увлеклась фэн-шуй, купила музыку ветра, везде носила с собой талисман, маленькую янтарную кошку, и совершала всякие нелепые ритуалы.


Катя явилась на презентацию и вручение дипломов в творческую лабораторию. Ее не узнавали: она приоделась, а ведь раньше вообще небрежно и наплевательски относилась к своему имиджу, ей сделали высокую прическу в парикмахерской. Постепенно собирались люди, кучковались, рассаживались, занимали места. Вошел занявший второе место молодой еврейского вида поэт в очках, заикающийся вследствие ДЦП, что-то бормоча и ударяя кулаком по косякам, и по рядам пробежал смех: все предвкушали цирк, когда он начнет читать стихи.
Внезапно Катя услышала разговор двух парней:
- Ты Рафа не видел сегодня?
- Видел, как же… Он с Котовой и Наумкиной шел. У одной грудь большая, у другой задница.
Катя не поверила, но вся будто омертвела. Без всякой задней мысли она подошла к окну… и увидела в окне Рафа. Он шел из творческой лаборатории, держа под руку Котову.
Неслышно подошла Ната.
- Это что, Котова его новая пассия? – произнесла она.
- Ну, это еще ни о чем не говорит.
- Он упал в моих глазах… Я, конечно, на следующей неделе еду в Италию, но Котовой, она мне и раньше не нравилась, постараюсь напакостить, чтобы поставить ее на место.
- Я в этом деле твоя союзница, Наташ, - заверила Нату Катя.
Двигаясь, как отравленная муха, Катя вошла в зал, где другие девчонки накрывали на стол перед фуршетом. Катя думала, что они будут завидовать ее победе и злиться, но ее встретили с неподдельной радостью.
- Катюш, бери пробуй салями, пока осталось… Неужели ты совсем есть не хочешь?
Катя, силясь улыбнуться, отвернулась к окну. Наверное, небо почувствовало накал ее эмоций. Зашелестели жалюзи дождя… Жалюзи – от слова «ревность».
Но я не ревнива, сказала себе Катя. Я познала и любовь, и победу… Я видела, как ускользал тот прекрасный день. Чтобы удержать его, я могла сделать только одно – умереть… Но я буду жить дальше. И даже если Рафик уйдет из моей жизни, в ней появились новые цели, новый смысл.
Катя бросилась в туалет так поспешно, как будто у нее случилась медвежья болезнь. И только там на ее глазах выступили горькие слезы, поднявшиеся из глубины ее души. Но это были и слезы умиления. Она уже достаточно окрепла для того, чтобы продолжить путь. Катя позволила себе расплакаться.
Она знала, что к началу презентации соберется и сможет улыбнуться, успеет привести себя в порядок.



Елкина Ксения         E-mail









Посмотреть другие страницы :
| 905 | | 904 | | 903 | | 902 | | 901 | | 900 | | 899 | | 898 | | 897 | | 896 | | 895 | | 894 | | 893 | | 892 | | 891 | | 890 | | 889 | | 888 | | 887 | | 886 | | 885 | | 884 | | 883 | | 882 | | 881 | | 880 | | 879 | | 878 | | 877 | | 876 | | 875 | | 874 | | 873 | | 872 | | 871 | | 870 | | 869 | | 868 | | 867 | | 866 | | 865 | | 864 | | 863 | | 862 | | 861 | | 860 | | 859 | | 858 | | 857 | | 856 | | 855 | | 854 | | 853 | | 852 | | 851 | | 850 | | 849 | | 848 | | 847 | | 846 | | 845 | | 844 | | 843 | | 842 | | 841 | | 840 | | 839 | | 838 | | 837 | | 836 | | 835 | | 834 | | 833 | | 832 | | 831 | | 830 | | 829 | | 828 | | 827 | | 826 | | 825 | | 824 | | 823 | | 822 | | 821 | | 820 | | 819 | | 818 | | 817 | | 816 | | 815 | | 814 | | 813 | | 812 | | 811 | | 810 | | 809 | | 808 | | 807 | | 806 | | 805 | | 804 | | 803 | | 802 | | 801 | | 800 | | 799 | | 798 | | 797 | | 796 | | 795 | | 794 | | 793 | | 792 | | 791 | | 790 | | 789 | | 788 | | 787 | | 786 | | 785 | | 784 | | 783 | | 782 | | 781 | | 780 | | 779 | | 778 | | 777 | | 776 | | 775 | | 774 | | 773 | | 772 | | 771 | | 770 | | 769 | | 768 | | 767 | | 766 | | 765 | | 764 | | 763 | | 762 | | 761 | | 760 | | 759 | | 758 | | 757 | | 756 | | 755 | | 754 | | 753 | | 752 | | 751 | | 750 | | 749 | | 748 | | 747 | | 746 | | 745 | | 744 | | 743 | | 742 | | 741 | | 740 | | 739 | | 738 | | 737 | | 736 | | 735 | | 734 | | 733 | | 732 | | 731 | | 730 | | 729 | | 728 | | 727 | | 726 | | 725 | | 724 | | 723 | | 722 | | 721 | | 720 | | 719 | | 718 | | 717 | | 716 | | 715 | | 714 | | 713 | | 712 | | 711 | | 710 | | 709 | | 708 | | 707 | | 706 | | 705 | | 704 | | 703 | | 702 | | 701 | | 700 | | 699 | | 698 | | 697 | | 696 | | 695 | | 694 | | 693 | | 692 | | 691 | | 690 | | 689 | | 688 | | 687 | | 686 | | 685 | | 684 | | 683 | | 682 | | 681 | | 680 | | 679 | | 678 | | 677 | | 676 | | 675 | | 674 | | 673 | | 672 | | 671 | | 670 | | 669 | | 668 | | 667 | | 666 | | 665 | | 664 | | 663 | | 662 | | 661 | | 660 | | 659 | | 658 | | 657 | | 656 | | 655 | | 654 | | 653 | | 652 | | 651 | | 650 | | 649 | | 648 | | 647 | | 646 | | 645 | | 644 | | 643 | | 642 | | 641 | | 640 | | 639 | | 638 | | 637 | | 636 | | 635 | | 634 | | 633 | | 632 | | 631 | | 630 | | 629 | | 628 | | 627 | | 626 | | 625 | | 624 | | 623 | | 622 | | 621 | | 620 | | 619 | | 618 | | 617 | | 616 | | 615 | | 614 | | 613 | | 612 | | 611 | | 610 | | 609 | | 608 | | 607 | | 606 | | 605 | | 604 | | 603 | | 602 | | 601 | | 600 | | 599 | | 598 | | 597 | | 596 | | 595 | | 594 | | 593 | | 592 | | 591 | | 590 | | 589 | | 588 | | 587 | | 586 | | 585 | | 584 | | 583 | | 582 | | 581 | | 580 | | 579 | | 578 | | 577 | | 576 | | 575 | | 574 | | 573 | | 572 | | 571 | | 570 | | 569 | | 568 | | 567 | | 566 | | 565 | | 564 | | 563 | | 562 | | 561 | | 560 | | 559 | | 558 | | 557 | | 556 | | 555 | | 554 | | 553 | | 552 | | 551 | | 550 | | 549 | | 548 | | 547 | | 546 | | 545 | | 544 | | 543 | | 542 | | 541 | | 540 | | 539 | | 538 | | 537 | | 536 | | 535 | | 534 | | 533 | | 532 | | 531 | | 530 | | 529 | | 528 | | 527 | | 526 | | 525 | | 524 | | 523 | | 522 | | 521 | | 520 | | 519 | | 518 | | 517 | | 516 | | 515 | | 514 | | 513 | | 512 | | 511 | | 510 | | 509 | | 508 | | 507 | | 506 | | 505 | | 504 | | 503 | | 502 | | 501 | | 500 | | 499 | | 498 | | 497 | | 496 | | 495 | | 494 | | 493 | | 492 | | 491 | | 490 | | 489 | | 488 | | 487 | | 486 | | 485 | | 484 | | 483 | | 482 | | 481 | | 480 | | 479 | | 478 | | 477 | | 476 | | 475 | | 474 | | 473 | | 472 | | 471 | | 470 | | 469 | | 468 | | 467 | | 466 | | 465 | | 464 | | 463 | | 462 | | 461 | | 460 | | 459 | | 458 | | 457 | | 456 | | 455 | | 454 | | 453 | | 452 | | 451 | | 450 | | 449 | | 448 | | 447 | | 446 | | 445 | | 444 | | 443 | | 442 | | 441 | | 440 | | 439 | | 438 | | 437 | | 436 | | 435 | | 434 | | 433 | | 432 | | 431 | | 430 | | 429 | | 428 | | 427 | | 426 | | 425 | | 424 | | 423 | | 422 | | 421 | | 420 | | 419 | | 418 | | 417 | | 416 | | 415 | | 414 | | 413 | | 412 | | 411 | | 410 | | 409 | | 408 | | 407 | | 406 | | 405 | | 404 | | 403 | | 402 | | 401 | | 400 | | 399 | | 398 | | 397 | | 396 | | 395 | | 394 | | 393 | | 392 | | 391 | | 390 | | 389 | | 388 | | 387 | | 386 | | 385 | | 384 | | 383 | | 382 | | 381 | | 380 | | 379 | | 378 | | 377 | | 376 | | 375 | | 374 | | 373 | | 372 | | 371 | | 370 | | 369 | | 368 | | 367 | | 366 | | 365 | | 364 | | 363 | | 362 | | 361 | | 360 | | 359 | | 358 | | 357 | | 356 | | 355 | | 354 | | 353 | | 352 | | 351 | | 350 | | 349 | | 348 | | 347 | | 346 | | 345 | | 344 | | 343 | | 342 | | 341 | | 340 | | 339 | | 338 | | 337 | | 336 | | 335 | | 334 | | 333 | | 332 | | 331 | | 330 | | 329 | | 328 | | 327 | | 326 | | 325 | | 324 | | 323 | | 322 | | 321 | | 320 | | 319 | | 318 | | 317 | | 316 | | 315 | | 314 | | 313 | | 312 | | 311 | | 310 | | 309 | | 308 | | 307 | | 306 | | 305 | | 304 | | 303 | | 302 | | 301 | | 300 | | 299 | | 298 | | 297 | | 296 | | 295 | | 294 | | 293 | | 292 | | 291 | | 290 | | 289 | | 288 | | 287 | | 286 | | 285 | | 284 | | 283 | | 282 | | 281 | | 280 | | 279 | | 278 | | 277 | | 276 | | 275 | | 274 | | 273 | | 272 | | 271 | | 270 | | 269 | | 268 | | 267 | | 266 | | 265 | | 264 | | 263 | | 262 | | 261 | | 260 | | 259 | | 258 | | 257 | | 256 | | 255 | | 254 | | 253 | | 252 | | 251 | | 250 | | 249 | | 248 | | 247 | | 246 | | 245 | | 244 | | 243 | | 242 | | 241 | | 240 | | 239 | | 238 | | 237 | | 236 | | 235 | | 234 | | 233 | | 232 | | 231 | | 230 | | 229 | | 228 | | 227 | | 226 | | 225 | | 224 | | 223 | | 222 | | 221 | | 220 | | 219 | | 218 | | 217 | | 216 | | 215 | | 214 | | 213 | | 212 | | 211 | | 210 | | 209 | | 208 | | 207 | | 206 | | 205 | | 204 | | 203 | | 202 | | 201 | | 200 | | 199 | | 198 | | 197 | | 196 | | 195 | | 194 | | 193 | | 192 | | 191 | | 190 | | 189 | | 188 | | 187 | | 186 | | 185 | | 184 | | 183 | | 182 | | 181 | | 180 | | 179 | | 178 | | 177 | | 176 | | 175 | | 174 | | 173 | | 172 | | 171 | | 170 | | 169 | | 168 | | 167 | | 166 | | 165 | | 164 | | 163 | | 162 | | 161 | | 160 | | 159 | | 158 | | 157 | | 156 | | 155 | | 154 | | 153 | | 152 | | 151 | | 150 | | 149 | | 148 | | 147 | | 146 | | 145 | | 144 | | 143 | | 142 | | 141 | | 140 | | 139 | | 138 | | 137 | | 136 | | 135 | | 134 | | 133 | | 132 | | 131 | | 130 | | 129 | | 128 | | 127 | | 126 | | 125 | | 124 | | 123 | | 122 | | 121 | | 120 | | 119 | | 118 | | 117 | | 116 | | 115 | | 114 | | 113 | | 112 | | 111 | | 110 | | 109 | | 108 | | 107 | | 106 | | 105 | | 104 | | 103 | | 102 | | 101 | | 100 | | 99 | | 98 | | 97 | | 96 | | 95 | | 94 | | 93 | | 92 | | 91 | | 90 | | 89 | | 88 | | 87 | | 86 | | 85 | | 84 | | 83 | | 82 | | 81 | | 80 | | 79 | | 78 | | 77 | | 76 | | 75 | | 74 | | 73 | | 72 | | 71 | | 70 | | 69 | | 68 | | 67 | | 66 | | 65 | | 64 | | 63 | | 62 | | 61 | | 60 | | 59 | | 58 | | 57 | | 56 | | 55 | | 54 | | 53 | | 52 | | 51 | | 50 | | 49 | | 48 | | 47 | | 46 | | 45 | | 44 | | 43 | | 42 | | 41 | | 40 | | 39 | | 38 | | 37 | | 36 | | 35 | | 34 | | 33 | | 32 | | 31 | | 30 | | 29 | | 28 | | 27 | | 26 | | 25 | | 24 | | 23 | | 22 | | 21 | | 19 | | 18 | | 17 | | 16 | | 15 | | 14 | | 13 | | 12 | | 11 | | 10 | | 9 | | 8 | | 7 | | 6 | | 5 | | 4 | | 3 |

^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр