Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?
Без регистрации









Без причин и без логики


Друзьям посвящается…
Дом на холме

«А еще, Леон Верт, я люблю пить с вами перно на берегу Соны, закусывая его колбасой и деревенским хлебом. Не могу вам сказать, почему от тех минут у меня дивное ощущение полноты жизни, да мне и нет нужды говорить, поскольку вы знаете это лучше меня, но я был тогда очень счастлив и хотел бы повторить это снова. Мир вовсе не является чем-то абстрактным. Мир – это не конец опасностям и холоду. К ним я равнодушен, ни опасностей, ни холода не боюсь, и в Орконте страшно гордился собой, когда, проснувшись, героически растапливал печурку. В каком-то смысле мир – это возможность закусывать деревенской колбасой и хлебом на берегу Соны в компании Леона Верта. И меня очень огорчает, что колбаса стала невкусной».
Антуан де Сент-Экзюпери

Уж не знаю, почему, но из всех высказываний Экзюпери о дружбе я выбрала именно это. Он написал его в письме своему другу Леону Верту в феврале 40-ого года. Позже письмо опубликовали в книге «Военные записки. 1939-1944». Честно говоря, читала именно это письмо много раз, намного чаще других его опусов, даже самых глубоких и правдивых. Среди всех именно эти слова о колбасе и перно на берегу Соны, о которой я не знаю даже ее местоположения, бередят меня больше всех. Со мной бывает так. Что-то задевает душу, и она начинает по непонятным причинам дрожать, как натянутая до предела струна. Как у Мураками с «Норвежским лесом». Примерно так же струна внутри откликается на голос Эрика Клэптона и песни From above, Love is all around, All in all и, пожалуй, Milk&toast&honey. Все. И вот на эту колбасу.
Экзюпери потерял много товарищей на войне. Он сам давно умер. А колбаса продолжает жить в моем сердце. Мне порой кажется, я сама сидела там, на берегу Соны, только колбаса была немного иной.
Сегодня мне грустно. Не то, чтобы была конкретная причина. Да и грусть как-то странно рассредоточилась и разлилась ровным слоем по сознанию, по душе и мыслям. Слушаю Noir Desir. Всегда слушаю их, когда накатывает грусть. Как сейчас.
Сегодня вышла ночью на улицу. Оказывается, из нашего двора видно Касеапею. Никогда не замечала… А небо совсем синее. Осень…
Свежий ветер треплет листву и играет свою песню. Вспоминаю осенний дождь. Ливень хлестал по асфальту. Отбивал дробь о крыши домов. Оглушительным водопадом срывался со стен. Сильный поток перекрыл улицу. Если разобраться, таким был «привет». Оглушительным ливнем вы ворвались ко мне в душу. И капля за каплей, как лужа, набралась любовь.
Я устала от такого количества новых людей вокруг. Меня вырвали из привычного мира и засунули в толпу незнакомцев. Я быстро схожусь с людьми, но дружба – не схождение. Любовь – не искра. Любовь – это дерево. И растить его долго, оно требует терпения и труда. Настоящее дерево.
Наверняка, вокруг хорошие люди. И я общаюсь теперь с ними так часто. Но меня тревожит…даже не так, меня заставляет грустить один факт: я не люблю их так. И конечно, я не могу любить всех, но впервые осознаю, как это необходимо. Просто необходимо моему сердцу. Любить. С недавних пор мое сердце не выносит пустоты. Бог следит за ним, чтобы заполнилась каждая трещинка.
Я посмотрела на небо и увидела: пришла осень. И поняла: я люблю вас. Я люблю вас, ребята. И люди вокруг – замечательные, но у них есть большой, и боюсь, невосполнимый недостаток: они – не вы.
Как-то я сказала одному из вас, что я счастлива навсегда: у меня появилась семья во Христе. Наверное, сложно объяснить это понятие, не касаясь Бога. Предполагаю, это те люди, которых Бог дал тебе счастье узнать, и которые навсегда поселились в твоем сердце, просто потому что Он зашел туда вместе с ними, с любовью к ним и с кипой пестрых, как и они сами, воспоминаний. Христос открыл передо мной ваши лица, и это, наверное, самый замечательный подарок, который Он мог только сделать ко дню нашей с Ним встречи.
Путь к вам был непростой. Пусть с некоторыми знакома уже целую вечность, а других знаю меньше года – путь один. Одинаково сложный до вас, и освященный с вами.
Сегодня, возвращаясь из универа, наблюдала, как ступают по серому асфальту мои оранжевые тапочки, как стелятся по земле оранжевые вельветовые джинсы, и заметила, что повсюду то тут, то там разбросаны желтые сморщенные листья. Будто кто-то специально вывалил их на обочине, ведь все деревья еще совсем зеленые. Наступила осень. Я слушала в наушниках Jethro Tull «Wonderin’ aloud», а потом Дайдо, «White flag». Самые осенние песни. Я слушала их прошлой осенью и теперь снова вспомнила это время. И еще слова одной из песен Bon Jovi: Remember every new beginning is some beginning’s end.
Теперь сижу в комнате и смотрю, как за окном так быстро темнеет, деревья мотает ветер и совсем белое небо то здесь, то там прорывается дождем. Он мелко и неприятно касается стекол и снова отступает. А я слушаю Roxette и вспоминаю, когда же последний раз болтала с вами просто так по телефону. С некоторыми совсем недавно, с другими…Не могу вспомнить… А ведь теперь мне так много хочется рассказать. Мне хочется просто услышать вас, каждого, вопль чьей-нибудь мамы в трубке или знакомый звонок мобильного, и почувствовать: я дома. Я снова дома. Потому что дом – это не стены. Наверное, это было в какой-нибудь песне, но вряд ли сейчас вспомню. Дом – это вы. Все.
Как странно порой происходит, что друзья теряются. Думаю, такого не должно быть. Это неправильно. И очень больно.
Никто из моих не потерян. Те, кого здесь нет, навсегда теперь со мной. Их улыбки в моем сердце, их искры зажгли во мне огонь. Их боль – моя печаль. Их мечты – мои надежды. Их вера – моя сила. А они – отчасти теперь я.
Друзья – это не те, без кого жизнь невозможна. Жила же я без вас когда-то. Но когда-то я и без Бога жила. Не хочу вспоминать об этом. Друзья – это не те, без кого сердце болит невыносимо. Нет. Просто иногда, как сейчас, становится очень грустно. И понимаешь, что мир, на самом деле, место очень большое, а ты в нем совсем маленький. И тебе так повезло, что во всем этом огромном пространстве для тебя нашлись люди, которых ты полюбил. Они оказались совсем рядом, абсолютно неожиданно эти люди стали частью твоей, в общем-то пустоватой жизни, и жизнь стала смешной и славной. Никогда не могла поверить, что в мире живет шесть миллиардов людей, а я каким-то образом нашла тех, кто заполнил мое сердце. Почему на этом континенте, в этой стране, в этом городе мы оказались вместе, хотя могли быть разбросанными повсюду, и как можно быть до конца уверенным, что самые родные люди ни окажутся где-нибудь в Гватемале?! Вот уж точно, без Бога не обошлось.
Летом я выбрала себе еще пару городов, в которых бы хотела родиться, таких потрясающе красивых, как Амстердам или Брюгге, с такими небоскребами, как во Франкфурте. Но потом я подумала, что в этих городах не было бы вас, и мне очень захотелось домой. Когда две недели не видишь ни одного родного лица, становится очень грустно, и хочется обнять всех и каждого. Жаль, когда приехала, так и не удалось этого сделать. Помню, когда прошлой осенью ходили в «Доверие», выбрали день, когда все обнимались при встрече. По-моему, это был понедельник. Было грязно, холодно и темно, а мы кидались друг другу на шею в мокрых куртках. Очень весело и нелепо. Хорошая идея. Дяденька по имени Ральф Уолдо Эмерсон сказал, что лучший подарок – это объятие: всем подходит по размеру, и никто не возражает, если вы его вернете. Что-то очень холодное и одинокое внутри подсказывает, что он был прав.
Ничто не разлучит меня и вас. Океаны, континенты, годы – это мелочь, сущая ерунда.
Но теперь вспоминаю все эти города, в которых могла бы жить, и странная мысль приходит в голову: вы здесь. Вы здесь, совсем рядом. Некоторые в пятнадцати минутах ходьбы, некоторые в десяти минутах езды, а я не видела вас так давно, что уже не уверена, какой длины и цвета у вас волосы. Некоторых вижу в универе, говорю привет и бегу дальше. Других вообще еще ни разу не встретила, хотя, по-моему, перездоровалась уже со всеми, с кем до этого случайно ни разу не сталкивалась.
«I’m in love and it’s sunny day! Good day sunshine!» - радостно выкрикивает из динамиков Пол Маккартни, и мне кажется, что он издевается. Небо за окном чуть-чуть прояснилось и стало блеклым и выцветшим, а ветер хочет разодрать ветви в клочья. А я не хочу быть одна. Бог научил меня радоваться о Нем, как бы одиноко ни было вокруг. Теперь прошу Его научить меня радоваться о вас, где бы вы ни были. Потому что неважно, где вы. Вы все равно со мной.
«I don’t want to miss a thing!» - поет Стивен Тайлер, запихав в рот, как мне кажется, по меньшей мере, три микрофона. И я так хорошо его понимаю (по части miss a thing, а не по части микрофонов). Я скучаю! И больше не хочу так!
Я очень люблю осень. Потому что осенью мечтается лучше всего. Время исполнять мечты еще далеко, и мысли опутывают голову, не оставляя ни местечка для чего-то невозможного. Осенью хорошо мечтается о лете, о чем-то теплом и добром, о солнце. Летом если произошло что-то хорошее, то это вроде как само собой разумеющееся, а если плохое – то вдвойне обидно. Осенью совсем наоборот: если все плохо, то это вроде неважно, но если случилось что-то хорошее – вот это счастье! Поэтому, как мне кажется, и влюбляться осенью лучше. А еще осенью очень хорошо мечтать. И сидеть дома, где тепло и полно друзей. Потому что именно это и есть дом – вы.
У нас будет большой дом. Такой, какие украшают снаружи рождественскими гирляндами, и они выглядят, как пряничные. Наш дом будет стоять на холме.

Весь день шел дождь. Такой промозглый и мелкий, когда капель совсем не видно, только вода в лужах постоянно вздрагивает. Он то моросил, то совсем прекращался. А иногда расходился в настоящий ливень, но ненадолго. Будто боялся растратить всю воду и выпускал ее по чуть-чуть. Разошелся только к вечеру. Темнеет быстро, и деревья уже начали желтеть. Они похожи на сплошной ковер, пестрый как небо. Из большого окна гостиной видно только лес, как мягкое густое море. Нет ни холма, ни склона. Лес так низко и так далеко, там, внизу за холмом. Кажется, это просто картинка. Иногда над лесом в низком рыхлом небе вздрагивают молнии. Но так далеко, что даже гром не слышно.
Там очень холодно. Ветер колышет деревья, как волны. От этого еще лучше сидеть в доме, на деревянном полу, и поглощать блины с взбитыми сливками. Когда сидишь так, на ковре, чувствуешь, как проходят по полу басы динамиков. И музыка как будто просачивается внутрь.
Из этого окна я летом покажу вам звезды. Прямо над ним видно Большую Медведицу, значит Летний Треугольник над самой крышей. Можно будет увидеть его, если забраться на третий этаж и выйти на балкон. Но сейчас такая мысль никому в голову не приходит. В перерыве между песнями слышно, как на балконе дождь стучит по пластиковым стульям. Очень одиноко стучит, совсем не в такт, и так хорошо, что все мы дома.
Вообще-то уже очень поздно. Я вспоминаю, что на тумбочке у моей кровати на втором этаже лежит книжка Мураками. Я не сильно продвинулась в ней. А Мураками очень хорошо идет под холод, дождь и слойки с вишней. И кофе с Бейлисом. Можно будет спуститься сюда, когда все разойдутся по комнатам, сесть у самого окна, прислониться к нему холодным ухом, закутаться в плед, налить кофе и разыскать где-нибудь шоколадное печенье. Включить почти неслышно джаз, что-нибудь вроде «Lovely» Стиви Уандера, или можно Гарри Конника. Взять книжку и читать. Или поговорить с Богом. Поговорить с Ним о вас. Только обязательно кто-нибудь спустится следом. Не то учуяв запах кофе, не то после дурацкого сна. Мы сядем на пол вместе и будем болтать или просто сидеть рядом и наблюдать дождь. А может, и поговорим с Богом вместе, взявшись за руки и скрестив ноги. Так и уснем прямо там, если лень будет доползать до кровати. На самом деле в гостиной теплее всего. Наверное, из-за камина. И странный теплый запах огня. Он смешивается со сладким запахом Бейлиса и Эскады, и глаза сами закрываются.
Утром читать даже лучше. Биттлз заводят «Here comes the sun», и солнце действительно выглядывает. Ненадолго и ненавязчиво, но все-таки расчерчивает пол на полосы света и тени. На солнце греется кошка. Все просыпаются и сползают вниз по-разному. Общая процедура занимает часа четыре. В итоге музыку делают громче, и подняться приходится всем. У меня мерзнут ноги, потому что кто-то снова вытащил мои полосатые носки прямо из стиральной машинки. Я уже смирилась с этим фактом и просто засовываю ноги под подушку.
Жизнь – замечательная штука. Если есть, кому ее отдать. Если она принадлежит только тебе, в итоге один в ней и остаешься. Я когда-то отдала ее Богу. У Него надежные руки. И Он тогда сказал мне: дари ее каждый день. Дари свою жизнь тем, кого любишь.
Экзюпери сказал: «Я не люблю людей с омертвелым сердцем. Тот, кто не тратит себя, становится пустым местом. Жизнь не принесет ему зрелости. Время для него – струйка песка, истирающая его плоть в прах. Что я верну Господу после смерти?» Он говорил много хороших вещей. «Принимается подарок, а подарок всегда дар самого себя». И нечто вроде вот этого: «Не экономь на душе. Не наготовь припасов там, где должно трудиться сердце. Отдать – значит перебросить мост через бездну своего одиночества».
Но самое главное, он знал, как это, жить. Бог учил его постоянно. И Экзюпери, перенеся столько боли и утрат, все равно верил в любовь и говорил: «Старых друзей наскоро не создаешь. Нет сокровища дороже, чем столько общих воспоминаний, столько тяжких часов, пережитых вместе, столько ссор, примирений, душевных порывов. Такая дружба – плод долгих лет. Сажая дуб, смешно мечтать, что скоро найдешь приют в его тени. Так устроена жизнь». Он знал, как это – жить.
И он знал одну странную, но снова и снова подтверждающуюся истину: «Люди соединяются не тогда, когда тесно соприкасаются друг с другом, а когда сливаются в одной вере». И я знаю, о чем буду просить Бога сегодня вечером.
Снова слушаю Jethro Tull, и самая осенняя песня кончается простыми словами, на которых я заканчиваю писать и иду ужинать.
And it’s only the giving that makes you what you are.

P.S. Если однажды настанет теплое весеннее утро без меня…
Тогда, где-то очень далеко отсюда будет грустить одинокое сердце. Оно постучит еще немного и, наверное, остановится… Просто потому что нет никого, кто бы заставил его биться так, как все вы, те, кого небом мне дано любить.
В черном куполе Земли светятся звезды. Это не случайно. В моей тихой и по сути размеренной жизни сияешь ты. Это не случайно. Перед твоими глазами строки сливаются в чувства. Не просто так. И я смело говорю: «Спасибо».









Маленькие радости огромной любви
Часть I

Исповедь

Бог врывается в жизнь человека, как ураганный ветер. Он проникает в душу с первой каплей летнего дождя. И в разгар жаркого, сухого дня, поднимая голову к голубым небесам, думаешь: «Откуда, черт побери, взялась эта вода». А потом на тебя обрушивается холодные струи косого дождя. Ливень стучит по крышам домов бешенной барабанной дробью. Смывает с тебя пыль и грязь, освобождая душу из векового плена ошибок, боли и обид. Ветер ломает ветви деревьев, сносит с ног прохожих, переворачивает коробки и скамейки. Он приходит ветром перемен.
Ручьи бурлящей воды еще сбегают по тротуару знакомой улицы, но все вокруг стало другим. Ты сам стал другим. Из-за глубоких металлических туч выступает ясное белое солнце. Вот так. Теперь и навсегда – это твой свет.

Компот из сухофруктов насыщенней, чем вся моя девятнадцатилетняя жизнь... Но первый раз на этой непростой дороге загорелись путеводные огни. Всегда понимая, что есть добро, мир, личность, влечение, страх, спрос и предложение, впервые узнала, что же на самом деле такое любовь. Думала, узнала целиком, хотя столько всего еще ждет впереди.
Понимать, чувствовать и знать наверняка, как оказалось, такие разные вещи. Не имея в сердце любви, не стоит и шагу ступать по земле. Луна на небе впервые оказалась на нужном месте. Душа оторвалась от грязного асфальта и полетела куда-то ввысь.
Он изменил меня и целый мир. Дальше все завертелось в бешеном круговороте. Наверное, что-то вроде круговорота воды в природе, только – веры в человеке. Как маленький котенок смотрит на мир огромными зелеными глазами, так и только что поверивший оглядывается вокруг. Все – новое. Все – другое. Все – прекрасное. Все – еще только нужно узнать… И Он сам бережно ведет тебя за собой. Сердце хочет верить и любить. Ты готов поделиться частичкой счастья даже с визгливым соседским псом, да что уж говорить, даже с не менее порой визгливым соседом. Открытому сердцу легко любить весь мир. Школьные друзья увлеченно следуют за тобой, замечая истинный, яркий свет белого солнца в твоих глазах. И они, убежденные атеисты или кришнаиты-мазахисты идут за тобой, еще вчера курившим на стоянке за драмкружком.
Все это – только самая малость. На минной территории ищущего сердца поднят белый флаг. По венам бежит не кровь, а гармония открывшейся любви. Так было… жаль не всегда, жаль не сейчас.

Сейчас сижу в темной комнате перед белым небом и мне страшно. Больно и страшно оглянуться на прошлые пару лет. Пожалуй, я сижу даже не в комнате, а в яме. В душе – дырка, на лице – прыщи. И кто его знает, сколько я уже на самом низу и сколько пытаюсь выбраться. Вчера ночью показалось, что больше не могу пытаться выбраться отсюда, что я склизкий дождевой червь и здесь мой помойный дом. Хорошо бы я была панком, тогда мне бы понравилось. Или британской королевой, тогда долг правителя и любовь к своему вольному народу меня вытащили. Но Бон Джови спел: «Welcome to wherever you are». Не зря же он старался.
Думаю, я уже достаточно сделала, чтобы встать на ноги. Теперь я – не просто дождевой червь в помойном доме, а дождевой червь, завязанный узлом и запутавшийся в паутине собственных порой фальшивых чувств. Так люблю делать все сама. Люблю принимать решения и управлять собственной жизнью, как повозкой, запряженной лошадьми. Многим кажется, у меня всегда все хорошо: благополучная семья, удивительные друзья, клевый парень, довольно привлекательная внешность и повышенная стипендия. Только что уж там все мои шутки и улыбки, повозка так давно съехала в кювет, лошади убежали и, может, даже сдохли, не найдя водопоя. «Такая наша жизнь», – пел кто-то еще. И я умываю руки, а чтобы чем-то их пока занять и отвлечься от исправления собственной судьбы, прижимаю их к черной клавиатуре ноутбука. Не знаю, поможет ли, но это – последнее средство. Вот так. Бон Джови пел не зря.



































Цель
И все-таки не знаю, для чего пишу (ну кроме соображения насчет рук).
У моей 75-летней бабушки есть старая знакомая, ее ровесница и алкоголичка со стажем. Бабушка – редкий человек, сочувствующий всякому горю, который к тому же не оставит нуждающегося и не откажет. Эта самая знакомая частенько захаживает попросить «взаймы» долг, который никогда не вернет. Они обе это знают наверняка. Последний раз Роза зашла «в гости» уже изрядно выпивши. Запашок стоял такой, что легкие свернулись бы в трубочку, если бы, конечно, могли… Обычная процедура: несколько упреков, обращенных скорее к совести, чем к здравому смыслу, потухший взгляд сломленной, опустившейся когда-то женщины и деньги «в долг».
Вот что странно, перед тем как уйти, уже спустившись с деревянного крыльца, эта беззубая старушка с отекшими от выпивки глазами повернулась ко мне и начала просить прощения. Она говорила долго, бессвязно и отрывисто. А я сидела в кресле с серым котенком на руках, размышляя: насколько невежливо заткнуть нос? Невежливо, конечно, но трудно слушать, когда стоит такая почти что осязаемая вонь.
- Прости меня, дочка. Ради Христа прости. Прости ты меня, дочка. Я же не специально. Я это, это самое. На кухне я убиралась и нашла случайну, ну случайно, пузырь. И надо было в каштановую настойку для ног вылить бы, а я в это (тут она пошатываясь смущенно указала на приоткрытый рот). Ты прости меня, дочка. Прости.
Много еще чего наподобие. В общем, я думала, что умру от недостатка кислорода, прежде чем заскрипел засов ворот.
Бог чем-то похож на мою бабушку… Он, разумеется, не ходит по раю в старом шерстяном платке (хотя, кто знает). Но зато Он всегда прощает нас и никогда, что бы не случилось, какие бы грязные, пьяные и сломленные мы ни были, не откажет в помощи. Думаю, если Бог ощущает физическую боль, у него ужасно ноют руки, ведь Он все время протягивает их к нам, предлагая успокоение и любовь. Или просто накаченные бицепсы (за столько тысяч лет). Так вот, думаю, Бог прощает нас задолго до того, как мы обращаемся к Нему.
Зато люди похожи на алкоголичку Розу. Просить прощения – это наша физическая потребность, неважно, порой, знает ли нас слушающий, главное – сказать. Хорошо, что Бог – не как моя бабушка, Он то всегда все слышит.
Наверное, поэтому я и пишу. Мне нужно попросить прощения не только у Него. И вот, что еще странно: мне страшнее от того, что вот-вот могло произойти, нежели от того, что уже сделано.
Я почти потеряла человека, которого люблю (может быть, еще потеряю). Чуть не начала ненавидеть собственных родителей за их любовь, практически отгородилась толстенной стеной от лучшего друга и наплевала на все вокруг. Да, хорошо жить на свете, плохо внутри себя одного.










Одинокая кроссовка
Дон Миллер писал, что одиночество – частичка ада на земле. Может быть, он прав. Но ведь мы никогда не одни. С нами Он. Помню, теплым Каролинским днем моя подружка Ребекка подбросила меня на каток. По пути она свернула на обочину и неожиданно начала рассуждать вслух, как было бы хорошо встречаться с парнем, который всегда выслушает и никогда не обманет. «В общем-то, неплохо», – согласилась я.
- Нет, ну ты представляешь себе? Парень, который никогда не накричит, не обидится и способен ходить с тобой по магазинам. И не гей, к тому же. В любую секунду, даже посреди ночи, проснется и выслушает весь твой бред про запары в колледже и все такое. Представляешь себе такого парня? Который бы все и всегда понимал?
- Нет.
- А он есть. Это – Иисус. И Он всегда с тобой.
Ребекка хороший друг. И пусть в этих рассуждениях есть легкий американский налет прагматичности, она была права. Иногда люди сознательно отгораживаются от Бога. Некоторые прячутся за собственными комплексами и неземными проблемами, другие – за работой, за любимыми, хоть за домашними животными или в новом автомобиле. Жаль, когда я садилась в самолет, домой, знала только первую часть.
Америка – Россия. Перелет почти четырнадцать часов. Один мой друг рассказывал, как он летел в другом направление рядом с женщиной, усыновившей ребенка из России. Малыш все время плакал, срываясь на ультразвук. Женщина повторяла: «God bless this child. This is your child, Lord, Oh Lord!», или что-то в этом роде. Через каждые полчаса мой друг просил стюардессу принести ему бокал вина. Бедняга, сколько же он выпил. Потом что-то сказал новоиспеченной мамаше, и они поцапались. Все закончилось тем, что он высказал все свои соображения об усыновлении детей с другого континента, что эта «тетка» просто не может принести в церковь черного или мексиканского младенца, также благословенного, поэтому и «тащится черт знает куда за белым ребенком, изображая из себя спасительницу-героиню». Мой друг вырос в Джорджии, где на двадцать домов сорок церквей. Он – атеист.
Мое место оказалось рядом с миленькой блондинкой. Позже я узнала в ней свою знакомую из моего родного города, моего района. Катя поверила в Бога в Штатах. Через какое-то время после возвращения Кати домой ее мать пришла к Богу, а потом, одноклассницы собирались у нее читать каждую неделю библию. Этот ангел воплоти писала мне сообщения вроде «remember: God loves you», напоминала во сколько по телику проповедь, и я сменила номер мобильного… Правда, это случилось после моего возвращения.
Была пара вещей, которые я точно уяснила для себя за год вне дома:
Бог меня любит
Он отправил Своего Сына умирать за мои грехи
Не встречаться с парнями, которые не верят в Него
Читать библию
Уважать родителей
Жить для других

Набила собственную голову высказываниями вроде этих, как Пуха опилками, и была счастлива, возвращаясь домой для новой, чистой, светлой жизни. У меня была крепкая любящая семья. Самые близкие, по-настоящему родные. Я везла им подарки, представляла, как крепко обниму каждого. Вот так. Возвращаться туда, где ждут. Это чувство похоже на яблочный пирог и горячий лимонный черный чай. Оно несет в сердце свой неповторимый аромат, как мандарины с елкой под новый год.
Меня встречали на вокзале родители и Машка (лучший друг, как старая кроссовка). Первое, что бросилось в глаза: как постарел отец. Мы приехали, выгрузили чемоданы, и я рассказала Машке, какой потрясающий Бог. Она уехала чуть позже с полным ощущением, что я двинулась.
Мне так хотелось побыстрее увидеть бабушку и дедушку. По-моему, вечером мне сказали, что дедушка умер когда-то под новый год, а бабушка не в себе, никого не узнает, не говорит, даже не встает. До этого я никого по-настоящему не теряла. Это больно. Как так могло получиться: дедушки нет, а мир крутится и вертится? До сих пор, я чего-то не понимаю. Ночью исписала столько листов своего дневника. Все шло с пометкой «Никогда не попадет в печать». Наверное, чувствовала, что самый искренний текст и есть лучший. Перечитывая, выхватила фразу о том, что семья не такая уж и большая, чтобы еще кого-то терять. Через несколько дней мне сообщили, что весной умер мой второй дедушка. Поймала себя на мысли, что все было, словно вчера, а сегодня их уже нет. Бабушка умерла через полгода.
Чем дольше злишься на Бога, тем тяжелее это признавать. Никогда не пойму, почему Он не дал мне возможность рассказать им, как скучала, как люблю, и про Бога. Лежа дома, в постели, я мечтала, как наша жизнь изменится теперь. Может, я не увижу их никогда. Он не дал мне попрощаться. Мог подождать всего несколько месяцев, (что значат они в сравнении с целой вечностью), но не стал. Господь не допускает ошибок, Его план идеален. Вера. Это все.
Я скучаю по родным, которых потеряла, как будто они живут в другом городе, и мы вот-вот встретимся. Это нормально, скучать по тем, кого нет.
Мой парень думает, что настоящая любовь бывает только раз в жизни. Так проще. Расстался с кем-то, поссорился и точно уверен – не любовь! Я спросила его про вдовцов, он не ответил. Потом, правда, сказал что-то про то, что любовь умирает вместе с человеком. Мой друг из Джорджии думает, душа – это память, которую мы оставляем после себя на Земле. Любовь никогда не может умереть, только переродиться, оторваться от тела, раствориться в свободном полете и стать песней. У меня нет музыкального слуха, но мне бы хотелось стать песней, звучать над головами вечно занятых людей, напоминая им, как краток срок и сколь прекрасны небеса.
Мы познакомились с парнем давным-давно. А осенью уже гуляли под прозрачным небом по золотым дорогам. Я влюбилась и сдалась. Это здорово, окунуться в чувство целиком. Прекрасно, забыть обо всем… Но осенью все началось, может тогда и закончится. А чувство будет жить всегда.
Если честно, Библию я бросила читать еще летом. Поэтому забить еще на один пункт оказалось не такой уж и проблемой. Я верила, что он посмотрит, как Бог живет во мне, поверит, а потом можно жить. Лучше долго и счастливо. Так не бывает.
Прошло уже два года. Ошибок за это время мы наделали достаточно. Я уже почти бросила за него молиться. Что толку, если Бог меня не слышит и не отвечает. Казалось, что Он вообще не отвечает на молитвы. Как будто перевел меня там, в райской канцелярии в ящик «отложить» или «разобрать, наконец!». Единственное, что, а вернее кто, еще удерживал меня на плаву – моя старая кроссовка (в смысле, лучший друг). Мы не просто живем душа в душу лет с семи, но и пишем вместе, как сказал один редактор «в соавторстве». Так что за каждое слово, думаю, она мне еще ответит парой ласковых строк какого-нибудь известного романа.
Я молилась за Машку почти год. Если верить в теорию о фазах или уровнях молитвы, думаю, мне пришлось пройти их все. Дело в том, что она не очень загорелась по началу идеей стать Его последователем. Как было славно услышать от нее «Религия это ужасно!» и «Вера – личное дело каждого, нечего туда лезть», «христианство – прошлый век, главное – терпимость». Все то же самое, что долго и упорно твердила я. Через какое-то время мне совсем надоело слышать подобную чушь из трубки. Но Он давал мне веру, давал столько сил! И я молилась за нее, я ее ждала.
Черными и влажными ночами выходила из небольшого дома, глядя на звезды. Вода сотнями кристаллов летала в воздухе, иногда трудно было дышать – сколько воды! Мокрая ночная трава мягко пригибалась от каждого шага. С огромных лохматых деревьев падали капли млечного дождя, по моим щекам текли струйки горячих и соленых слез. Только тогда я впервые почувствовала пробирающийся в душу страх потерять ее навсегда. Каждую секунду я могла потерять ее совсем навсегда, а это так долго! Страх только укрепил меня в молитвах и ожидании. Интересно, а сколько молитв было произнесено за эту смешнущую девчонку пока она упрямо и упорно сопела в своей постельке?
В нашу церковь ходило около двух тысяч прихожан. Несколько раз мы молились за Машку все вместе. А еще все мои верующие друзья. Наверное, уже понятно, что у меня много друзей. А еще семьи пасторов и семьи моих друзей, и я.
Мне было тяжело, когда вернулась. Мне была очень нужна моя старая кроссовка. Она оказалась упрямой, такой же, как и я когда-то. Хорошо, что Бог упрямее нас обеих. Были разговоры, молитвы, разговоры, ссоры. Потом я сломалась. Мне казалось, что никогда не увижу ее в церкви. А она просто как-то раз позвонила со словами: «Знаешь, кажется, я верю в Бога».
Надеюсь, я ответила что-то достойное и вразумительное. Подумала «ага, так точно и есть, ну конечно». К этому святому моменту я уже сильно пошатнулась в вере сама. Но Машка, как я уже говорила, смешнущая и упрямая. Он пришла ко мне и заявила, что ей нужна непременно библия. Потом еще круче – она надыбала себе библию (и вроде не одну). Заставила меня найти ей адрес какой-нибудь хорошей церкви, пойти туда. Через год она крестилась. Вот тут-то Бог сказал мне:
- Эй, рядом стоит чудо. Я его сотворил.
И моя старая кроссовка Машка стала чудом. А кроссовкой я зову ее, потому что в одном письме давным-давно написала ей, что лучший друг – как старая кроссовка, потрепанная, грязнущая, порванная, но такая любимая. Словом, потрепанная, но непобежденная. А теперь, как выяснилось, еще и непобедимая. Непобедимая в своей вере кроссовка…
За нее я молилась, как ни за кого в мире. Теперь я молюсь так за своих родителей и друзей. Они придут к Нему. Он отвечает на наши просьбы, Он спасает наши жизни.
Он послал Машку спасать временами меня. Именно она дает мне по утрам пенок праведного гнева, заставляя собраться и пойти в церковь. Она стала светом в ночи, маяком для заблудших душ. Кто-то знал, когда называл ее Марией, хотя, думаю что-то вроде Кокаины или другого сумасшедшего имечка ей бы больше подошло.



Не соскучишься
У меня много друзей. Среди них есть особенные. Бог - мой особенный друг. Вчера вечером мы сидели на крыльце, Бог, кошка и я. Он реален. Он во всем. Так говорила мне Джемела. Она была новенькой в каролинской школе. Переехала из Кентукки. А еще она отличалась от всех, кого я встречала. Ее удочерили откуда-то из СНГ. Короткие рыжие волосы, веснушки и осенняя грусть в глазах. Такая вот удивительная девочка. Привлекла мое внимание, как только я увидела ее на лужайке, рядом с кабинетом химии, кажется, в пижаме.
Мы подружились. Скоро Джемела уже ездила со мной в церковь. Ее восприятие Бога немного шокировало. Она видела его во всем. В природе, по ее мнению, проявлялась великая и исцеляющая душу сила Его святой любви. Как-то раз, когда мы гуляли по парку у библиотеки, она рассказала, что каждый листок акации, каждый стебель цветка и персиковые закаты – тоже Бог. А еще, если бы Он не любил нас, ему было бы ни к чему рисовать такие волшебные зимы и жаркие ночи. Знаю, есть целая философия, но здесь речь идет о другом, о ее собственном, глубоко личном восприятии. Голос Джемелы слегка дрожал, как ручей, спадающий с камня на камень. Она научила меня чувствовать в ветре дыхание Господа, порой размеренное, теплое и легкое, еле уловимое шуршанием листвы.
Буду всегда помнить и любить ее. Чистые сердца видят Его по-другому, распахнутыми глазами.
Отец Алексис, студентки выпускного класса, работал в индейских резервациях, оказывая помощь и одновременно изучая хрупкую, исчезающую культуру. Она видела любовь Господа в молитвенных плясках полуобнаженных индейцев у огня. А когда говорила об этом, ее карие глаза загорались пламенем этого самого огня. Слышала любящий голос в музыке. Наверное, не она одна.
Интересно, как Его воспринимают многие другие. Кто-то видит Спасителя или Дух Святой. Великий русский поэт Державин знал Бога-Творца. Он писал о Нем с благоговением и восхищением. Также говорил пастор в церкви. Помню, он даже попытался изобразить Бога, придумывающего морского конька. Ну и зрелище! А чего, должно быть, стоило придумать пастора, который пытается «придумать морского конька». Еще бы. Попробуйте-ка сесть и из ничего сотворить, скажем, жирафа.
Мой набожный друг католик Патрик считал, что Бог постигается в молитвах и в любви… То есть он думает, что главное достижение Бога – секс. В общем, он прав. Кто же еще придумал секс, если не Бог? И именно Он сотворил Адама и Еву, а не двуполого Мика. Это волшебное, чуткое, чувственное притяжение мужчины и женщины сотворил тоже Бог, более того, Он вручил нам этот дар.
Бог очень разный. С ним не соскучишься.
Ночами я часто рисовала, (днем времени не было), пила апельсиновый сок, смотрела старые фильмы. А еще думала про Него. Ночи в Южной Каролине светлые. Нет, не белые. Наоборот небо черное, высокое с россыпью звезд. Но, когда меркнет в этой влажной мгле свет ночных фонарей, крохотным огоньком в траве загорается первый светлячок, а следом за ним сотни, тысячи и миллионы таких крохотных пылающих точек, пока все газоны, деревья, дорожки ни засияют яркими лучиками живых огней. Это тоже Бог. Но для моего земного разума первый и самый яркий свет Он зажигает в покаявшемся сердце.




Религия
Вообще-то, я понимаю тех, кто отрицательно относится к Иисусу из-за церквей, религиозных фанатиков и целой идеологической машины. Это объяснимо. Понимаю и тех, кто насторожено, враждебно или косо поглядывает на баптистские и евангелистские церкви. Чуждо, а значит, опасно.
Россия – страна особых традиций и порядков. Старшее поколение, как в любом другом месте, вполне консервативно. Коробит молодежь. Один мой знакомый пьет, курит. Ушел от беременной девушки к другой. Сейчас они живут вместе. Он терпеть не может баптистов, считает, что они порочат истинную веру в Бога. Какой интересный подход…
Мне повезло. Среди уймы церквей Южной Каролины Бог подобрал отличную. Она слыла самой либеральной из всех здравомыслящих. На первой же встрече пастор сказал, что они верят в Библию, Ветхий и Новый завет. Все.
Это потрясающее место. Мой дом. Туда перебирались отовсюду. Самые разные национальности, самые искренние улыбки и самые теплые молитвы. Я навсегда буду благодарить Господа за этих потрясающих людей, за пасторов, что могли часами разговаривать со мной о Нем, отвечая на мои банальные и глупые вопросы.
Принято считать, что в христианских общинах тебя ценят за какие-то определенные качества. Даже если любят всех, принимают лишь верующих. Это не так, по крайней мере, здесь. Меня приняли и любили, как создание Творца. Когда я пришла к Нему, крестилась, люди относились ко мне чуть-чуть по-другому. С большей радостью в глазах, но сердцами чувствовали также.
Там устраивали постоянные обеды для нуждающихся, игры и другие развлечения для молодежи, вечеринки для пенсионеров, лекционные дни для геев. Они ни от кого не отказывались.
Потрясающая вещь. Бог приходит в сердце человека. Он живет в его душе. Умирая для себя, мы перерождаемся для Него, обретая, таким образом, вечную жизнь. При этом Богу все равно, кто мы. Да, да. Ему безразлично были ли мы католиками, евангелистами, баптистами, православными или никогда не ходили в церковь. Если мы приняли Его в свое сердце, Он – наш отец, а мы – его дети. Таков порядок вещей. Нахожу его вполне верным.
Славно, что Бог любит нас любыми: добрыми и злыми, верующими и потерянными, чистыми и не очень. Он не делает различий. Для чего же тогда их придумали мы?
Я уважаю православные традиции. В огромных мозаичных окнах, в золотых куполах и фресках на стенах соборов прославляется величие Бога живого. Для меня церковь – это люди.
Питер, пастор каролинской церкви, и его жена Керен рассказывали, как давным-давно они и их верующие друзья начали собираться для чтения библии за чашкой чая. Только скоро их стало сорок… Пришлось вылезти из уютного дома, встречаться под открытым небом. Подумать только, сорок человек с раскладными стульями. Что делать? Основали церковь, где сейчас проходят четыре Воскресные службы для двух тысяч человек, по всему миру рассказывают о Христе миссионеры и основан дочерний приход.
Так что каждый волен выбирать для себя. Вернее сказать, Бог волен выбирать для каждой церкви сам. Главное отдать окончательное решение в Его руки, и, я знаю, все будет хорошо.



Добрые руки
Отдавать в руки Господа не простое занятие. В программу тренингов по сплочению команды часто включают «доверительное падение». Группа участников ловит тебя сзади. Задача простая, как дважды два – просто упасть назад спиной! Если честно, мне еще ни разу не удалось этого сделать.
Доверять Богу, что-то вроде этого. Только падать приходится постоянно. Он всегда поймает. За кем-то слепо следовать для меня всегда было большой проблемой. А между тем, насколько мы доверяем Господу, и определяет наш успех.
Это стало первым моим уроком. Научиться отдавать мои трудности Его решениям.
Но, оказалось, есть испытание и посложнее других. Отвечая за собственную жизнь, мы вольны делать что угодно, а вот отдать Ему самых близких и родных сердцу людей нелегко.
Он не раз учил меня. Снова и снова, спотыкаясь на этом пути, я буду держаться за тех, кого жду. Думаю, у Бога ангельское терпение. Легко раздражаться – черта, свойственная многим. Вывести меня из себя порой может что угодно: вода в кране, шум за окном, постоянное ворчание над ухом или моя, скажем, левая нога. Тяжело так жить. Как ни странно, Он выше этого раздражения. Сколько бы я ни наступала на одни и те же грабли, Господь продолжает утирать мой разбитый нос. Забавное, должно быть, зрелище с небес, как я тут, на Земле, каждое утро первым делом наступаю хорошенько на грабли…
Так было со многими дорогими мне людьми. Я буду надоедать им своими разговорами, бесить звонками, молиться так, словно от меня зависит их покаяние. А потом сломаюсь хорошенько. Сдамся. Уйду в депрессию. Все. Чуть позже эти люди начинают справляться о Нем, и я понимаю: снова чудо!
Временами мне и представить сложно, если я одна порой такая упертая, а на Земле порядка шести миллиардов! Надеюсь, Господь отдыхал душой с матерью Терезой.
Порой Он ломает нас, но только для того чтобы дать нам же понять: в Нем наша сила. И поднять.
Иногда, взвалив на свои плечи полную ответственность за кого-то, в голову приходят скользкие мыслишки. Так было с моим другом. Просто Бог же не осознавал, как я его по-настоящему люблю. Ну, посмотрев на меня, видимо, мысленно представив себе осла в джинсах, Он оставил меня в покое. Тогда, после пары месяцев невероятной, окрылявшей меня любви, я начала понемногу превращаться в стервочку. Серьезно. Одна мудрая женщина, хорошо знающая меня, сказала как-то за чашкой кофе, что я кажусь ангелом. Но как только в моей жизни появляется парень, постепенно под белоснежными крыльями появляется хвост с огненной кисточкой, а нимб сшибают миленькие рожки. Итог: кто-то мучается с дьяволенком. Конечно, она говорила, преувеличивая, (надеюсь, она преувеличивала), но истина в этом есть.
Так получилось и в этот раз. Не хочу себя в чем-то упрекать, чертенок проявился через приличный срок, зато какой вредный… Последним этапом стал парализующий страх провести жизнь с одним единственным человеком. Как это так? Почему? Этого же мало!
Пару месяцев назад моя подруга Оля и я делали опрос для газеты «Студенческий город» прямо на проспекте. Честно сказать, это хоть и многолюдное, но не самое лучшее место для общения. Люди по проспекту часто идут с определенной целью (хоть новый костюмчик показать), чувствуют себя слишком крутыми, что бы остановиться, выслушивая дурацкие просьбы. Кажется, что они оказывают нам великую честь, отвечая на один простой вопрос. Мы пытались. Время, конечно тоже неудачное – жаркое воскресное утро. Останавливать нужно преимущественно студенчество. Мы обе достаточно неглупые девочки, прекрасно помнили про соотношение полов и все дела. Нас послала милая девушка. Потом еще одна, и еще. И еще одна. В общем, мы начали спрашивать парней – они останавливались чаще. А, если посылали, то хоть придумывали оправдания вроде «Я очень опаздываю» или просто «извините, нет». Удивительно, как такая отзывчивая и улыбчивая студентокча за секунду может сделать личико кирпичом!
Короче, опрос мы частично переделывали, зато сколько потрясающих парней для одного воскресного утра! Сказать по правде, я об этом не жалею. Все такие разные: светленькие, рыженькие, смешные и просто безумно привлекательные. Некоторые отвечали так, что слушать можно просто часами…
Господи, это же несправедливо всю жизнь просыпаться рядом с одним и тем же человеком, когда вокруг творится такое! На это были, похоже, мои совсем не христианские рассуждения. Ладно, бывало и хуже.
Тут я еще допустила типичнейшую человеческую ошибку. Мне захотелось побыть какое-то время другой, повстречаться с парой симпатичных мальчиков сразу, побыть плохой. Ночевать у друзей, а, возвращаясь домой утром, отправляться к кому-нибудь еще. Потом можно раскаяться, попросить у по-прежнему любимого человека прощенье и начать жить с чистого листа…
Тем же днем мне позвонила Машка и протараторила все мои вышесказанные рассуждения от лица знакомого парня. Закончила долгую возмутительную тираду она примерно так:
- И знаешь что самое главное? Он потом хочет начать жизнь с чистого листа. Это же самое банальное заблуждение! Жизнь вот так не перепишешь с красной строки. Ничего не проходит бесследно. Как бы ты потом ни раскаивался, ничего уже нельзя будет изменить.
А потом еще невозмутимо добавила:
- Нет, ну, правда, удивительно глупо? Что ты молчишь?
Мне было стыдно… Ненавижу, когда мне становится стыдно из-за кроссовки. Бог словно, выбрав момент, двинул мне чем-то по голове, вышибая оттуда эти идиотские мысли.
Люди не принадлежат друг другу. Люди не принадлежат мне. Они созданы, чтобы жить, радуясь Богу и своей свободе. Как жаль, что, проявляя свою огромную самостоятельность, я все время забываю об этом.
Говорят, что зеленоглазые и те, что особенно боятся щекотки – самые ревнивые. Я отвечаю всем этим характеристикам. Только думаю, ревность – качество того, кто не умеет доверять Господу и является собственником по жизни.
Керен – жена пастора. Это тяжелая работа – быть супругой святого отца… Две тысячи прихожан с любой своей проблемой пойдут к нему. Их телефон разрывается круглые сутки, если кто-то умер, родился, решил вступить в брак, креститься или просто загрустил. У них четверо просто потрясающих маленьких детей. А еще в обязанности пастора входят постоянные выступления и командировки. В обязанности жены пастора – следить за детьми (кстати, все четверо получают домашнее образование), готовить, убираться в огромном доме, посещать все службы, всегда мило улыбаться, помогать со свадьбами, переездами, благотворительными обедами, успокаивать обезумевших старушек и их избалованных детей, отвечать на ночные телефонные звонки (прилично), проверять семейную почту, много молиться и при всем вышеперечисленном радоваться жизни. Чуть не забыла, и каждый день благодарить Господа, что твой муж – пастор…
Питер, как удивительный пастор и просто хороший человек, всегда кому-то нужен. Интересно, какого это: сознавать, что твой муж посередине ночи отправился успокаивать безутешную вдову. Он сутки напролет проводит в церкви, где часами беседует с людьми о Боге. Я бы сошла с ума. У меня все внутри переворачивается просто оттого, что в телефонном справочнике моего друга одни женские имена (вроде Зинуля, Маша 218, Дари, Девчонки С.Л.Ю., Аня ВАХ или Иришка).
Пастор молодежной группы Кисс рассказал мне, что в молодости чуть дважды не изменил жене. Она знает об этом. Их браку уже около двадцати лет. Он тогда работал с двумя красивыми женщинами. Они обе были совсем не прочь. Он удержался.
- Что же тебе помешало? Любовь к жене?
- Нет, Бог.
- Но как же сила взаимной любви?
- Она бы никогда не узнала. Она просто не могла узнать. Мне этого хотелось. Порой человек невообразимо слаб. Но Он знал. Он видел. Я попросил – Он удержал.
Героиня Николь Кидман в фильме «С широко закрытыми глазами» изменила мужу в своих мечтах. Она всего одну ночь мысленно была с другим. Это чуть не разрушило их брак. На вопрос мужа «Что же нам теперь остается делать?» она отвечает: «Просить Бога о прощении, и не важно – были эти измены во сне или наяву».
Доверять друг другу непременно нужно и важно. Без этого ни одни отношения, даже просто приятельские, не построишь. Но Кисс прав: все совершают ошибки. Человек слаб сам по себе. Это не оправдание и не намек. Просто мне нужно больше доверять Богу.
Помню, как-то раз я увидела моего бывшего парня с моей же подружкой в машине… Ну, ясное дело, чай они не пили. Я его никогда особенно не любила. Проблема была в том, что я с ним не спала. Всегда найдется тот, кто все сделает за тебя… Мне было паршиво почти две недели. Я остановилась на том, что проблема все же в том, что ни он, ни она не знают Бога.
Да и мне в церковь не особо тогда хотелось. Чувство, что тебя размазали по стенке, не из приятных. Марк, забивая косяк, посоветовал мне просто отвлечься (понятно как…).
Вечером, после очередной пропущенной вечерней службы я сидела на капоте машины, жалуясь куда-то в небеса. Рядом был припаркован хороший автомобиль мистера Блейса. Он творческий человек, писатель и художник, уже сделавший состояние. Всегда им восхищалась. Как некоторым удается оставаться такими молодыми в душе, разменяв шестой десяток?
- Как дела?
- Ничего. Добрый вечер, мистер Блейс.
Карл присел на капот своей машины. Он тогда еще сломал ногу, поэтому опирался на шикарную трость. Через минут десять я изложила ему суть дела не в самой мягкой форме.
- Злишься?
- Еще бы! Он меня предал! Подонок.
- А когда он пообещал тебе быть честным?
Я не ответила.
- Даже если бы пообещал, что с того. Во-первых, он не верит. Откуда ты знаешь, что вообще движет этим человеком. И потом, а когда Бог пообещал, что другие люди всегда будут честными, не напомнишь?
- Мне больно.
- Думаю, это нормально.
- Больно кого-то потерять.
- Трудно потерять человека.
- Не так уж. Достаточно засечь его в машине, трахающим твою подружку.
- Я не об этом. Люди не принадлежат друг другу. Нельзя потерять то, что не имел. Понимаешь?
- М.м…
- Серьезно тебе больно не оттого, что его нет рядом. Паршиво от мысли потерять. Только вот это просто миф. А забивая себе голову, ты действительно уйму всего вокруг пропускаешь. Расставаясь с ним, ты приобретаешь.
Я его тогда поняла. Поболтав о Дали и Шагале, Карл дал мне совет. Так как с этим парнем мы виделись каждый день в изостудии, он посоветовал мне привести себя в порядок и утром, проходя мимо, просто улыбнуться.
Эффект не заставил себя ждать. Он просто сходил с ума. И, как предсказывал мистер Блейс, больше всего его мучило то, что он не понимал: «Какого*** я улыбаюсь?». Измучив себя разгадыванием этого простого вопроса, парень через неделю… пришел в церковь.
Как выяснилось, проблемы не было!
Иногда люди встречаются и женятся. Прекрасно. Я в серьез считаю, что браки заключаются на небесах.
Иногда люди встречаются, ссорятся и расстаются. Или просто встречаются и расстаются. И это нормально. Значит, впереди их что-то ждет, кто-то ждет.
В Библии сказано: «страх не от Бога, страх от человека». Жизнь слишком коротка, чтобы провести ее в сомнениях, ожидая удар в спину. Лучше доверять, чем бояться.

























Могу…
Ценное обещание, данное мне Господом испокон веков: Бог никогда не дает больше, чем мы способны вынести. Твержу эти восхитительные слова во время сессии, например. И это помогает. Бог всегда выполняет данные обещания!
Выгуливая собаку перед сном, я наткнулась на серый комок у дороги. Дворняжка. И она умирала. Стоило пойти домой, стоило сделать вид, что я ничего не вижу, не слышу и уж точно не скажу. Только я не смогла так. Позвонила парню. Он приехал. Мы просидели рядом с ней до поздней ночи.
Охранник склада рассказал, что какой-то ублюдок сбил ее на такой скорости, что она отлетела на все двадцать метров. Раньше такие сцены я видела только в кино. Шел дождь, мы сидели в грязи у дороги, и рядом медленно умирало еще живое существо, которому я ничем так и не смогла помочь.
Была повреждена тазовая кость и перебит позвоночник. Я не сдаюсь. Несмотря на возмущенные крики родителей, я знаю, я смогла бы довести ее до клиники. Нас остановила то, что собаку нельзя было спасти, а, передвигая хоть на сантиметр, мы причиняли ей адскую боль.
Охранник посоветовал мне купить в аптеке снотворное, сделать укол и все… Я просто не смогла. Не знаю, может, это было эгоистично, но я не могла убить ее своими руками.
Мы укрыли ее и ушли. Дома был скандал. Отец сказал, что взрослые люди так не поступают. Мне девятнадцать.
До того, как мы разобрались, что к чему, я пыталась остановить прохожих, чтобы помочь переложить животное на импровизированные носилки. Мимо проходило столько людей. Не остановился никто. Должно быть так, по мнению отца, поступают взрослые люди.
Этот вечер еще долго будет жить в моей памяти. Неужели, чтобы кто-то дал тебе кусок сосиски, нужно умирать? Разве собаки хуже людей, которые носятся с бешеной скоростью в дорогих автомобилях.
Эта ночь сделала меня сильнее.
Горячая ванна с ванильной пеной, где-то у дороги умирал пес. Бог напомнил мне одну историю. Короткую историю долгого прощения, как-то рассказанную преподавателем по генетике Мисс Льюис. Она выросла в большой и дружной семье. Потом вышла замуж и забеременела. Ее родители и взрослая сестра ехали в гости как раз, когда пьяный парень летел с огромной скоростью по встречной полосе. Они умерли. Все.
У нее ушли годы, чтобы простить этого подонка. Годы, чтобы мысленно не называть его именно этим словом. Она выдержала. Он ей помог.
Тогда мысленно простила этого человека в дорогой машине. Каждый раз, когда чувствую в сердце ярую ненависть к подонкам, которые мучают зверей, прошу Господа дать мне любовь. И тогда тьма снова отступает.
Семья миссионеров в Индии жила в машине. Им не давали места остановиться. Ночью какие-то люди облили автомобиль со спящим мужчиной и детьми бензином. Потом подожгли. Женщины не было с ними. Она осталась жить.
Через месяц теперь вдова, мать ныне покойных любимых детей, обратилась к властям с просьбой сделать заявление по телевиденью. Ей дали несколько минут. Она обратилась к убийцам ее семьи без злобы и обвинений. Сказала, что простила их, значит и Иисус простит им грехи.
Всего несколько минут. Эти люди пришли с повинной. Но главное, многие индусы обратились к Нему с покаянием. Другие, к какой бы вере ни принадлежали, обратились с соболезнованиями. Эта женщина вынесла всю боль, она была не одна. Ее жизнь не закончилась.
Бог дает нам ровно столько, сколько мы можем вынести. Он испытывает нас для нас же самих, точно зная наперед, можем мы устоять или нет. Только так мы становимся сильнее, становимся собой.













































Превратности судьбы
По ОРТ шла одна бестолковая передача. Там всесильный ведущий предпринимал отчаянные попытки разобраться в судьбе несчастных гостей студии. Они рассуждали о предначертанности нашей жизни. Народная мудрость гласит: «от судьбы не уйдешь». Люди имеют свойство ошибаться.
Не знаю, верю ли я во все эти теории. Бог знает, что было, есть, будет. Он представляет, что было бы, принимает оптимальные решения, помогает выбрать нам. Если это и есть судьба – я согласна со всесильным ведущим. Только сложилось впечатление, что свою жизнь он предлагает строить согласно гороскопам, числам и гадалкам…
Со временем план Господа выстраивается в моей голове, как картинка из крохотных кусочков мозаики. Жаль раньше не видно было рисунка целиком. Еще больше жаль, что не вижу в этом плане мое «прямо сейчас». Каково это, прикидывать свое время на ближайшие семь тысяч лет? Мой мозг отказывается пробыть. Зря.
В какой-то момент жизнь кончилась. Помню, как я лежала в постели весенним утром и хотела умереть. Родители попытались вытащить меня из дома. Не вышло. Ни есть, ни пить, ни двигаться. Оставалось просто перестать дышать.
Мне запретили видеться с дорогим человеком. Я дала обещание, которое, как я знала с самого начала, не могла сдержать. Потом полгода лжи. Оказалось, для меня нет ничего тяжелее постоянного обмана, выкручиваний и рваной совести. «Все тайное становится явным», - еще одна народная мудрость. Скандал.
Уткнувшись лицом в подушку, я прошептала свою первую настоящую молитву:
- Господи, если ты есть, забери меня отсюда. Я не могу так больше. Я не хочу. Измени меня. И, если завтра я пожалею об этом и передумаю, не слушай – это будет ложь.
Я не верила в живого Бога. Меня никто не учил молиться. Не прочитала тогда ни одной религиозной книжки, не видела ни одного христианского фильма, не ходила в церковь и пару раз держала в руках детскую Библию в картинках.
Через два месяца улетела в Штаты. В аэропорту меня встретила Айрис с огромным плакатом, на котором было написано «Natalia! Welcome!».
После трех перелетов чувствуешь себя паршиво. Выглядишь еще хуже. Пределом моих мечтаний были душ и крепкий сон. Айрис повезла меня в церковь. Это, конечно, прекрасная идея, Господь всегда должен быть на первом месте! Странно, но тогда, уставшей и грязной, мне так почему-то не показалось.
Я просто обожаю Айрис. За год она стала мне настоящей матерью. Даже ближе. Милая тридцати с хвостиком летняя женщина решилась взять меня в свой дом. Признаться, испытание не из легких.
Жить с чужим человеком непросто. Дело в том, что я люблю ложиться поздно, перекусывать, как проголодаюсь, долго принимать ванну и терпеть не могу сразу мыть посуду. У Айрис, кстати, тоже есть недостатки. А Господь любит нас обеих такими. Об этом я не догадывалась.
В третье воскресенье просто осточертело вставать в шесть утра и слушать часовую проповедь. Все внутри переворачивалось от слов типа «Бог» или еще хуже «служение»; «молитва» резала слух.
Еще я хорошо училась в школе, обожала преподавателя по биологии, и помнила основы теории Дарвина. Мой человек, несомненно, произошел от обезьян. Некоторые от свиней.
Айрис прошла со мной невероятно долгий путь. Спасает, конечно, Бог, но я всегда буду помнить, сколько она сделала для меня. Толстой любил огромные произведения. У него хорошо получилось бы записать судьбу этой удивительно сильной женщины. Вышел бы бестселлер, лидер продаж. Признаться, борюсь с искушением внести пару фрагментов в собственное повествование. Но это история Айрис. Только она имеет право решать, что делать с этим багажом.
После вечерней службы, перекусывая пиццей, Айрис рассказала, что выбрала меня из уймы участников программы FLEX по фотографии. Она не читала писем будущей семье, анкет и ответов на глупые вопросы… Все, чем я так гордилась! Единственной причиной взять именно меня оказалась не тщательно подготовленная самореклама, а фотография! Неисповедимы пути Господни…
В Штатах я узнала Иисуса. Там же многому научилась. Укрепилась и запуталась в том, что поняла. Увидела Его любящие глаза, что передо мной сейчас в голубом небе России.
Бессвязные события выстроились в гениальный план Божий еще в первые дни моего возвращения. Потом я пошла в школу. Выпускной класс – это здорово, но не когда все те, с кем ты проучился девять лет, уже студенты. Ужасный год. Самое ценное, что я вынесла из него – знакомство с моими новыми одноклассниками, по которым теперь скучаю. Остальное никуда не годится. Родная школа превратилась в адский притон, куда ты вынужден отправляться изо дня в день…
Сильно давила неопределенность. Отделяясь от Него, теряешь естественное чувство безопасности. Я готовилась к поступлению в ПАГС. Хорошее место. Думаю, хорошее. Не удалось это выяснить. В последний момент попала на факультет филологии и журналистики Классического университета. Так вышло. И я была не в восторге.
У меня не получилось даже подать документы на отделение связи с общественностью. Журналистом быть не хотелось никогда. Редактор, человек чье мнение я уважаю, предупредил, что филология убивает талант. Чувство было скверное.
Теперь на втором курсе. Все сложилось как нельзя лучше. Бог дал мне хорошую специальность, ярких преподавателей, сильную группу, удобный корпус (слегка напоминающий психиатрическую клинику). Я довольна методами и системой. Все нормально.
Нет, одно единственное обстоятельство не вписывается в категорию «о’кей» - мои друзья. Господь дал мне таких друзей, о которых можно только мечтать. Пять пальцев на руке. Пять неподражаемых подруг. Весь год я и поверить не могла, что это они. Осознание пришло внезапно. Маша вышла замуж. Я очень за нее рада, но было странное чувство: мы ее отдаем. Так, наверное, и должно быть. Только ей никуда от нас не деться. Друзья хуже врагов – от них не убежишь.
А еще была поездка в Питер. От университета. Условия так себе. Под конец нервы сдали не у меня одной. Жили черт знает где. Ели то же самое. Ругались и опаздывали. Одно согревало душу: как же я их всех люблю! Целеустремленную и занятую Машу, голубоглазую добрую Олю, веселую высокую Наташу, симпатичную умную Катю и Галю, чье имя просто не нуждается в определениях. Эти и другие люди – уже моя жизнь. Их тепло, смех, идеи, Винни Пухи, розовые слоны и прочие целесообразные штуки изменили что-то глубоко в душе.
Ради них мне было бы не жаль отучиться в этой родной школе еще хоть десять лет. В нашу филфаковскую общину чудиков вступит еще и Машка (старая кроссовка). Чувствую, университет еще много не видел на своем веку…
Это только пара примеров. Думаю, прямо сейчас Бог снова что-то складывает из Своей мозаики. И Его план будет идеален. Впрочем, как всегда.








































Дж. Банну посвящается
Странные совпадения и случайности. Их нет. Знаю это наверняка. Все в мире не просто так. Не просто так по телевизору в 21.00 идет Сабрина, а мои джинсы синие. Не зря к бабушке снова пришла алкоголичка Роза. Некоторые моменты и обстоятельства мы, люди, называем роковыми.
В церкви был парень по имени Джозеф. Хорошее имя. Мы с ним никогда особо не общались.
Как выяснилось со временем, Джозеф – яркий пример того, что Бог может сделать в жизни потерявшегося молодого парня. Он с трудом переносил церковь. Не любил Иисуса и курил марихуану. А потом, во время летнего похода расплакался, как младенец, и покаялся.
Джозефа все всегда любили. Он был действительно клевым парнем. Писал потрясающие песни, играл на немыслимом количестве инструментов и все такое. Бог за несколько месяцев изменил жизнь этого парнишки до неузнаваемости. Заставил его бросить все свои вредные пристрастия, дал ему немыслимую тягу к изучению Своего Слова, молитве, христианской музыке и общению в Его любви.
Один раз на молодежном собрании я заметила, что среди огромной толпы галдящих подростков Джозеф просто тихо смотрел на меня, а потом склонил голову в молитве. До этого мне дела-то не было, что он есть.
В какое-то из всех прекрасных воскресений Джозеф был как-то грустноват. Он сказал, что Бог что-то готовит для него. Совсем скоро.
Он продолжал заявлять об этом снова и снова. Каждое воскресенье становился напряженнее. Сказал, что работа, которую собирается сделать Господь, огромна и прекрасна. Что Он знает, что делает.
Через неделю люди в церкви плакали. Джозеф погиб. Вылетел из окна собственной машины и попал под грузовик. Он учился в Северной Каролине. Уснул за рулем. Был пристегнут. Это его не спасло.
Все остальное было каким-то смутным. Плачущие мать с отцом. По-моему, ему было около двадцати. Брат, сестра, друзья…
Он знал, что скоро умрет. Я не верю в глупые россказни и домыслы чудес. Но это знаю наверняка. Он знал. Джозеф записал пару голосовых обращений на случай неожиданной гибели. На похоронах прозвучали два: к друзьям и просто к людям. Он очень любил людей.
Еще он просил, чтобы, если что, не было черного цвета, и никто не плакал, ведь он будет в лучшем месте. Первое выполнили. Радостней не стало. Но что-то изменилось. Он был прав.
Небольшая часовня была покрыта разноцветной тканью изнутри. Переход ярких, насыщенных красок, словно его жизнь, как Его любовь. Гроб, оббитый той же солнечной материей, потрепанная гитара сверху и фото счастливого парня, у которого глаза светятся такой живой любовью.
Изменилась жизнь всей семьи. Глория, сестра Джозефа, призналась, что последние несколько месяцев он был братом, о котором можно только мечтать. Таким она и запомнит его. Брат нашел успокоение в Писании, стал общительным и открытым. Отец занял почетное место на службе в церкви. Конечно, ничто не восполнит боль утраты, но Бог изменил их жизнь. С этим не поспоришь.
А еще Джозеф изменил меня. Слушая его голос с кассеты, я чувствовала, он говорит со мной. Бог меня нашел. Через несколько месяцев я крестилась. Теперь и поверить не могу, что как-то жила без Него.
Бог меняет наши сердца, души и жизни до неузнаваемости. Он творит чудеса. Они вокруг. Вот так. Просто. Думаю, Джозеф смотрит на меня сейчас откуда-то сверху и радостно улыбается – уж это он умеет!
Осенью обязательно возьму магнитофон, пластинку с его любимой песней. Заберусь на гору и там, слушая тихие слова истинной любви, поблагодарю Господа за Джозефа и, пожалуй, Джозефа – за Бога. Он улыбнется золотым закатом белого солнца. Джозеф пришел в этот мир осенью, временем акварельного неба. Порой огненного листопада этот мир он и оставил…











































Любовь
На ферме пахнет работой, овсом и пирогом с вишней. Обожаю аромат диких лесов, лугов и лошадей. Люблю наблюдать, как скачут эти сильные животные, расчесывать шелковистые гривы, чистить отделанные замшей седла.
У родителей Айрис большой дом, отделанный деревом изнутри. Там все просто блестит чистотой, а воздух пропитан молитвами и любовью. У них огромная семья. У всех кроме Руфи свои собственные дети. Она пока учится в Боб Джонсе. Айрис – приемная дочь.
По началу меня пугала перспектива провести там целую неделю. Спокойно. Слишком. До ближайших соседей час по проселочной дороге, да и тех я ни разу не видела. Только слышала мирное шипение их дружелюбных гусей.
Телевизор стоит в гостиной. Его можно смотреть до десяти. Днем компания подбирается ничего: кошка, пес, лошади. Жизнь бьет ключом.
В первый день меня укусил Маленький Чемп. Красивый конь с большими зубами. Уверена, кариеса у него нет. Старая белая лошадь чуть не опрокинула ведро ледяной воды мне на голову. Телевизионная антенна не принимала сигнал. Пришлось готовить салаты, чтобы хоть чем-то себя занять до вечера.
Романтика – это когда все прекрасно, и рядом любимый человек. Счастье – это когда рядом любимые люди, а остальное не важно.
Семья – дар Бога. Семья, которая верит – счастливый дар. Зимний вечер. Тепло дома. Мягкий цвет дерева. Запах горячего пирога. Близкие люди за столом. Держатся за руки. Вечерняя молитва скрепляет души, очищает сердца. Счастье. Он.
Куда бы ты ни отправился, хоть в Португалию, хоть в Японию, нет места лучше того, где ждут. Объехав весь мир, не найдешь теплее дома, не увидишь прозрачнее веры тех, кто любит. Семья дана Богом, чтобы научить, воспитать, полюбить и сохранить.
Мечты – силы, которые Он придает нам порой отчаяния или подъема. В них люди, которых я люблю, родители и друзья, просто… верят. Если бы от меня зависело хотя бы что-то, за каждого из них я бы смело отдала последний кусочек собственной души. Но все они такие особенные и удивительные, что всей моей жизни и веры слишком мало… Зато достаточно Его. Только Его одного.
Пусть до сих пор не до конца понимаю, для чего же пишу эту историю. Знаю точно, она для тех, кого Он ждет. Для тех, кого любит.
А еще, эта история не про меня, Машку, Джозефа, Айрис или алкоголичку Розу. Это история про Него. Потому что на свете нет никого и ничего прекраснее чистой родниковой любви.















Без причин и без логики
Часть II

Простые чудеса

Наташа вернулась из Америки в июне.
Экзюпери писал, что дружбу, как деревья, растишь годами. «Долго надо взращивать дружбу, прежде чем друг предъявит на тебя права. Поколение за поколением должно разориться, поддерживая обветшалый замок, который вот-вот рухнет,- тогда лишь научишься его любить».
Экзюпери не видел своих друзей десятки лет, но встречались они так, будто и не расставались. А когда расставались, внутри понимая, что не увидятся никогда, похлопывали друг друга по плечу и ухмылялись.
Да, так мне это представляется. Экзюпери стоит промозглым утром, такой большой и неуклюжий, у своего самолета. Моросит мелкий дождь, вокруг туман и серое пустое небо. Грязный пропеллер медленно вращается от жидкого ветра. И совсем неясно, как лететь, но лететь надо, и они кивают друг другу, картавые французы. Один первым отходит от самолета, щурясь от дождя, и оба знают, что не увидятся уже никогда.
Как странно звучит это слово: никогда. В моей жизни оно встретилось впервые. Никогда…Но мне страшно. Я всегда отвечаю: возможно.
А у Наташи оно было, это острое «никогда», серое, как небо над головой Экзюпери. Никогда. А что, если бы я никогда не поверила, а что, если…Но это звучит еще хуже.
Мы встретились на перроне. Намного позже она призналась, что приняла меня тогда за парня. «А что это за парень стоит рядом с моими родителями»? – подумала она. Ну что ж, не она первая, не она последняя…
Прошло несколько часов. Прошло время разбора чемоданов и пересмотра подарков. Мне достались полосатые носки с пальцами, растаманская беретка и куча всякой всячины. Теперь я тоже дарю ей носки…
А потом она сказала, что верит в Бога.
Я возненавидела Бога. Я ненавидела Иисуса за одно Его пустое для меня имя. Я ненавидела Бога, потому что Он отнял у меня друга.
Говорят, лучший друг есть один на свете. Слушаю и всегда усмехаюсь. Лучший друг, быть может, и один на свете. А частичка души – одна на Вселенную.
Лучший друг был моей жизнью. Я всегда зависела от людей. Сознательно привязывала себя к ним и страдала от вынужденных расставаний. От Наташи зависела моя жизнь - всю жизнь мы строили на общих мечтах. Мы построили свой собственный мир. Я ненавидела Бога, потому что Он отнял у меня жизнь.
Мне не хотелось верить, что она изменилась. Мне не хотелось ничего менять. Мне так хотелось идти по прочерченной дорожке и бессмысленно мечтать по вечерам. А теперь по вечерам я плакала и ненавидела Бога. И Наташа, наверное, плакала в два раза больше, потому что с каждым разговором в трубке звучало это серое, как небо над головой Экзюпери, слово: Я никогда не поверю в Бога!
План Бога уникален. Блан Бога настолько неожиданный, что постичь его невозможно, и если в своей голове мы напридумывали картинок из будущего, точно могу сказать: они не осуществятся. План Бога непостижим, мы не можем представить его даже в мечтах.
Я никогда не могла представить, что поверю в Бога. Теперь не могу представить, что верю. И точно знаю, что это – правда, которая всегда одна и не зависит от обстоятельств и времени.
Всегда хотела рассказать всему миру, как Бог изменил мою жизнь, как на пустом месте из праха построил храм, но никогда не находила слов даже для самых близких людей. Потому что этого не расскажешь. О Боге невозможно рассказать, Его не опишешь, так же как невозможно представить бесконечность Вселенной. Бога невозможно понять, невозможно познать до конца, нельзя дотронуться до Него рукой и поверить, что Он реален. Нельзя ничего, кроме двух самых недоказуемых и необъяснимых вещей – любить и верить.
Экзюпери писал: «знать – отнюдь не значит разбирать на части или объяснять. Знать – это принимать то, что видишь». Я узнала Бога. Однажды я увидела Его, и «что-то хорошее стало происходить с моим сердцем». Мне кажется, это Он…
Он просто пришел и сказал: Это Я. А кто ты?
Однажды со мной случился Бог.
Чудеса действительно случаются. Я не знаю, как, я не знаю, для чего, но они вокруг нас. Без причин и без логики. Чудеса. Почти ветхозаветные. Только не так заметны, потому что действительные настоящие чудеса - внутри нас. И повсюду, вместе с Богом.
Я не знаю, как. Я не знаю, почему, но Бог заговорил со мной однажды и сказал, что Он реален.
Иногда я чувствую себя сумасшедшей. По правде говоря, не так уж и иногда. Когда стою посреди поля в тридцатиградусную жару, щурюсь на раскаленное небо и говорю: Господи, если можно, пожалуйста, вылечи меня от гайморита, - да, именно тогда я и думаю: что же это я делаю? Но с сердцем-то не поспоришь, и я чувствую Бога внутри. Можно называть это, как угодно: сумасшествием, солнечным ударом или валянием дурака, но Бог заговорил со мной однажды. А совсем недавно я заговорила с Ним. И первым моим словом было: Прости.
У меня впереди целая жизнь. Я говорю так, хотя совсем не знаю, сколько ее осталось. Но тот маленький отрезок пути в семнадцать лет и пару месяцев, который мною пройден, научил меня одному: Бог есть. Мало того: я, и вы, и футбольный матч по телевизору, и даже соседская собачонка тоже являются частью Бога!
Я знаю, как это: жить без Него. Я знаю, как это: жить с Ним. И мне бы очень хотелось рассказать, что же такое жизнь. Жаль я сама только недавно и так поздно это узнала…













Искупление
(Мыльные пузыри)

Как-то давно в письме моему другу я написала: Любовь делает людей светлее и чище, и неважно любят они или любят их. Вера делает людей сильнее, неважно верят они или верят в них.
Это было четвертого января, в среду, четвертого января 2006-ого года. Я дала ему прочесть это письмо, и мы сидели у меня на кровати и пускали мыльные пузыри. У него как раз неделю назад был день рождения, и я подарила целый ящик мыльных пузырей. Это было очень забавно, я тогда первый раз в жизни пускала мыльные пузыри. Потом мы все их отдали детям в детском доме. Я оставила себе только одну баночку. На память. Так и стоит у меня на тумбочке у кровати, пылится, оранжевая с зеленой крышкой. А на крышке морда льва и металлический шарик. Оранжевый и зеленый - два моих самых любимых цвета. А на наклейке название: «Love bubbles». Тогда я и написала, что любовь делает нас чище… Тогда я была чистой и, наверное, до сих пор не научилась любить.
Во мне много хороших чувств. Во мне много хороших побуждений. Только не зря, наверное, говорят, что вымощена благими намерениями дорога в ад.
Прошло больше половины года. Теперь я не верю. Теперь уже не верю ни во что, что казалось таким простым и ясным, как прописная истина. Любовь делает людей чище… Так где же, черт возьми, была она все эти полгода?!
Мне хочется плакать, хотя это глупо. Я знаю, что это не помогает. Только начинаешь жалеть себя больше. А я не хочу жалости. Мне так хочется, чтобы в меня поверили, и не знаю, как такое возможно теперь. «Все дело в том, что так бывает…» - писал Машенцев. Все дело в том, пишу теперь я, что упорная вера в себя через год принесла лишь один плод: грязь на моих ладонях, грязь, за очищение которой умер когда-то на кресте Иисус Христос.
Во мне много хороших чувств, и мне казалось, с их помощью, с помощью моей любви я сделаю кого-то чище. Прошел почти год, и никто не стал чище, только сама я стала грязной. Я смотрю на свои ладони, и мне очень больно и немного страшно. Еще одно открытие: я никогда не знала, что внутри меня столько грязи. Будто кто-то капнул дегтем в чистую воду, и она постепенно, совсем не сразу стала черной вся. Будто маленькая частичка моей души заразилась грехом, а может, он был там с самого начала. И всё. И пятно стало расти, и теперь уже все чувства, что дарили мне радость, стали чернее клавиатуры ноутбука.
Любовь и желание – такие простые вещи. Всегда знала, что они существуют. Только одно познаешь в секунду, другому – учишься годами. Я все делала, опираясь на мою любовь, а она оказалась порочной. Я верила в себя, но не стала сильнее. Наташа говорит, что без Бога проваливают испытание все. Что ж...От этого не много легче.
Теперь, когда я знаю, как это, когда я знаю, что это – грех, мне очень хочется сказать: Господи, Иисус, ну зачем же ты умер за мою слабость? Ну зачем же ты страдал? Пожалуйста, позволь мне самой! Мне так хочется искупления, физического страдания, наказания, которое искупит мою вину.
Я никак не могу поверить, что Бог просто простил меня. Простил меня за это. Наверное, я еще очень глупая…
Я спросила Наташу возмущенно:
- Как же это так? Я согрешила, я хочу пострадать за мою вину, я хочу искупить ее, мне станет легче. А тут получается, что этого не нужно. Что Иисус уже две тысячи лет как заплатил за меня Своей Святой Кровью и здесь, на Земле, Он страдал вместо меня, за меня. Как же это называется?!
- Любовь, - невозмутимо ответила она.
Обожаю ее в такие моменты.
Мне надоело быть грязной. Господи, как же мне надоело все время падать. И с каждым разом все больнее и больнее. Я хочу быть чистой! Я хочу быть хорошей! Господи, забери из моей души все и отдай только то, что хочешь, отдай очищенным. Прошу, Господи, дай мне силы отпустить все.
Так или примерно так я вычеркнула весь этот год из моей жизни. Говорят, Господь забывает наши грехи, будто их и не было. Вот только они были. Я не могу смириться, мне до сих пор стыдно, и чувство вины, причем давно искупленной, заставляет повторять эти слова десятки и сотни раз: Отпустить все, отпустить, как воздушный шарик, как мыльные пузыри…
Отпустить – значит, отдать Богу. Потому что все это время моим главным грехом была самонадеянность. Я говорила: Господи, пусть будет воля Твоя, но только такая, как я хочу.
Я больше не хочу строить планов, потому что план один, и он – у Бога. Больше не хочу пытаться сделать кого-то лучше, потому что очищает сердце только Бог. Больше не хочу любить. Не умею. Пусть Бог любит через меня. Мне лишь хочется, чтобы Он забрал мое сердце, но как Он может взять его таким…
И вот я здесь. После года, проведенного с Богом, узнала, что так и не познала и сотой Его части. Хотела научиться любить людей – стала судить всех и каждого. Хотела сделать того, кого люблю, лучше, и сама оказалась на самом дне. Вниз всегда летишь с ветерком, и катящийся за тобой грех все растет, как снежный ком. Когда пытаешься подняться, он лишь сильнее придавливает, и только падаешь больнее. Наверх взбираться всегда сложнее. Наверх никогда не поднимешься сам.
Хотеть стать хорошей – неблагодарное дело. Бесперспективняк.
Говорят, грех отделяет человека от Бога. Мы просто перестаем Его слышать из-за собственной порочности. Так прошел год, и я почти оглохла. Я больше не хочу пытаться сама. Хочу научиться слушать Бога и взять Его руку, когда Он предлагает помощь.
«Для спасения человека мало отсечь у него часть сердца: нужно, чтобы его коснулась благодать. Мало подрезать дерево, чтобы оно зацвело: нужна работа весны. Мало отбросить лишний груз с самолета, чтобы он взлетел: нужен порыв морского ветра». И ни я, ни кто-то еще из людей не могут быть ветром и весной. Мы слишком часто падаем сами, чтобы поднять в небо кого-то другого. Благодать для спасения дарует лишь Бог.
Четвертого января, в среду, я написала: любовь делает людей чище. Теперь, двадцать первого августа, в понедельник, пишу: Чище делает людей только Бог.
И пишу дальше, потому что на грехе и искуплении история о Боге не заканчивается. Она только начинается. С искупления начинается Бог. С искупления я начала жить с Богом. Я начала жить.





Душа Мира
(Ниточки к сердцу)

Из моего окна видно звезды. Когда гаснет вся подсветка из соседних окон и дач, я выхожу на улицу и тону в вязкой августовской тьме. Взбираюсь по железной лестнице и ложусь на плоскую крышу пристройки. Пытаюсь различить сквозь белесую пыль млечного пути отдельные звезды.
Говорят, их миллиарды, даже больше. Говорят, млечный путь – это частичка галактики, повернувшейся к нам ребром. Говорят, звезды – огромные пылающие шары, наполненные газом.
Что ж, может, это и правда. Я никогда не видела их вблизи. Но лежа на спине под звездами, вижу, как от каждой из них к нам, вниз, спускаются нити.
Разговор с Богом начинаешь не ты. Это Он Своим неслышным голосом когда-то вырвал тебя из тьмы. Но стоит только поверить и ответить, стоит только лечь вот так и заговорить с Ним, чувствуешь, как проявляется в пустоте вселенной нить, соединяющая вас.
Если бы стали видны все нити, планета была бы опутанной исполинской паутиной. И невозможно, дернув за одну, не задеть соседних.
Наташа смешная. Уверена, не менее смешнущая, чем я. Бог точно создал нас достойными друг друга. Она спросила:
- А я и правда половинка твоего сердца?
- Не сердца, а души.
- А какая, правая или левая?
- Центральная.
- А ты боковая, что ли?
- Нет, я вокруг. Хотя, думаю, у души нет формы. Душа, она…газообразная. Душа одного человека медленно перетекает в душу другого, и так они все сливаются вместе. И вместе это – Бог, Душа Мира.
Думаю, все в мире взаимосвязано, причем совсем не причинно-следственной связью, а как-то глубже. С самого момента первородного греха мы – часть одной паутины от человека к Богу. Да, мы все в ответе за грех одного, но и благодаря спасению одной души мир становится чище. Нужно ощутить вечное постоянное присутствие Бога рядом, в нас, чтобы понять свою причастность ко всему на свете: к нищете в Африке, к войне в Ливане, к вечной неразберихе в тюрьмах Бразилии.
Мы – частичка Бога. Мы не можем грешить, не принося Ему боли. А Он все равно любит нас. Он немного сердит, наверное, но любит нас так сильно, что готов простить все.
Моя прабабушка говорила, что счастлив тот, кто умеет радоваться мелочам. А я бы сказала так: счастлив тот, кто умеет в самой незаметной мелочи увидеть чудо. Счастлив тот, кто, как частичка Души Мира, этой огромной Божьей любви, разлившейся по всей Земле, чувствует на себе радость спасенного сердца. Радость от чьей-то улыбки может показаться совсем маленькой, но если в ней – почерк Бога и Его свет, эта радость – счастье.
Бог создал нас для счастья. Он хочет, чтобы мы были счастливы, счастливы радостью других, радостью Его присутствия в каждом даже самом порочном человеке. Уже только за это он достоин любви.
Но когда наше сердце очищается, когда наполняется радостью, это радуется Душа Мира, наш Господь в каждом из нас. Жаль, мало кто обращает на это внимание, поглощенный глубокими личными обидами.
Я была такой. Я есть такая. Я бы очень хотела радоваться. Я стараюсь заставить себя, слушаю воодушевляющие христианские песни, перечитываю собственные строки дневника, где пишу о благодати. Нет, радость в нас, настоящая истинная радость – это радость о Господе, о блудном сыне, вернувшемся в дом к Отцу, о спасении.
Мой разговор с Богом начался давно, а на самом деле – совсем недавно. Совсем недавно я научилась слушать Его ответ. Целый год выдавая свои мысли за слова, сказанные мне Богом, я все больше сворачивала с пути. Теперь пришла с покаянием. Наверное, для этого и нужны были грех и год ошибок.
Бога учишься слушать, когда отпускаешь все, что еще связывает с землей: боль, неуверенность, талант, мечты, сомнение, любовь, которую отпустить всегда сложнее. Я так крепко держалась за все это, думая, что без моих чувств стану ничтожней и меньше. Думая, что моя любовь делает меня лучше. А она дала мне грех…
Оказалось, что даже если исчезнет все, исчезнут все люди и мои чувства к ним, я все равно буду собой, потому что останется Иисус. Если исчезнет все, что принято называть моим: семья, люди вокруг и все друзья, мои чувств и знания, мой город, мои желания и мечты, мое тело, наконец, то на пугающий вопрос: Где же я в этой пустоте, неужели я – это то, что я имею, есть только один ответ – остается Бог. Потому что из пустоты ты и был Им когда-то создан, и Его любовь – единственное, что бесконечно.
Нужно не бояться терять, потому что в сущности ничто нам не принадлежит. Бог дал – Бог взял. Когда избавляешься от страха, видишь, как много радости вокруг.
Я заговорила с Богом, не зная Его имени. Не понимая, что Он сделал для нас. Я не читала ни одной строчки из Библии. Выросла в атеистской семье, половина которой – физики, вторая половина – медики. Но Бог дал мне ее такой, и это тоже здорово.
Однажды я просто встала на колени. Моя первая молитва не пришла от отчаяния и одиночества, не пришла от людей и книг. Моя первая молитва просто случилась со мной.
Я просто поняла, что не смогу писать без Бога. Тогда, помнится, долго пыталась, написала тридцать страниц, уже тогда писала об Иисусе, даже не зная Его истории. Но все было пустым. Сидела за ноутбуком часами, выжимая по одной строчке. Наверное, я работала намного больше, чем сейчас.
Та книга так и осталась недописанной. Но я встала на колени первый раз в жизни и сказала «спасибо» за день, за семью, за Наташу, и попросила научить писать.
Весь год, то тут то там, мы пытались написать что-то, но все провалилось.
Отпустить нужно все. Отпустить боль, любовь, попытки изменить мир. Только тогда Бог заполняет. Только тогда соседняя нить начинает дрожать от случайного, казалось бы, прикосновения твоей нити. Потому что все нити связаны, но связаны через Бога.
Я долго пыталась насильно связать мою нить с чужой в узел и запуталась в собственной паутине.
Почему я поверила в Бога? В моей жизни не было свидетельств, никто не тащил меня в церковь, я не читала библию. Да и особенно плохо мне не было. Кроме Наташи не видела ни одного верующего за всю свою жизнь, да и она давно оставила попытки говорить со мной о Нем. Наверное, дернулась чья-то нить, и тут же содрогнулась моя. Наверное, пришло время, и Бог просто потянул за ниточку, и я поняла – Он слышит меня, Он здесь, Он реален. Наверное, за меня много молились.

Откровение
(Суп с яблоками)

Бог горазд на выдумки. И дело даже не в том, что Он из пустоты создал зеленое фисташковое мороженое. Я говорю о том, какими путями Он врывается в наши жизни, каким образом Он протягивает нашим сердцам эти нити, все до одной разноцветные. Его откровения никогда не повторяются. Они для каждого свои, неповторимые. Откровение – встреча с Богом.
Мы никогда не переспорим друг друга. Мы никогда не докажем другому свою правоту. Но иногда случаются вещи, просто напросто рушащие все доводы разума. Иногда случается Бог.
Было поздно, около полуночи, может больше. И чем больше было времени, тем больше я бесилась, больше и больше с каждой секундой. Нетелефонным принято называть разговор, когда одних слов недостаточно – требуются жесты. Этот был как раз таким.
- На кой черт рассказывать индейцам про Бога? У них своя культура, у них свои Боги, свой Маниту тысячи лет! Блин, ну каждому свое! Навязываешь им своего Бога и убиваешь их! Зачем он им? У каждого народа своя культура! Они, может, в сотни раз умнее всех прочих! Ты хочешь, чтобы все верили в твоего Бога? Зачем? Одни верят в Бога, другие стихи пишут, музыку там, я не знаю, математические теории выводят. Зачем? Зачем, если другим этот Бог не нужен? Если им и так хорошо?
Наташа вздохнула.
- Я…я сейчас попробую тебе объяснить. Представь…представь, что ты знаешь, где растут такие яблоки, которые даруют вечную жизнь. Ты съела такое яблоко и хочешь поделится этим счастьем с близкими тебе людьми.
- А если они не хотят жить вечно?
- Ладно, давай так: это яблоко – счастье. Ты съела его и понимаешь, как это прекрасно. Ты обрела счастье, настоящее.
- Но счастье у каждого свое. Откуда ты знаешь, какое мне нужно счастье?
- О’кей, оно просто вкусное, идет? Потрясающе вкусное яблоко! Ты так хочешь, чтобы и они попробовали. Но они сами должны взять его, ты никак не можешь заставить их.
- То есть, это выбор?
- Да…
А потом, через год, со мной случилось это. Со мной случился Бог. Я встретила Его, совершенно не зная, кто Он. Говорят, вся вечность – это диалог, когда встречаются эти двое, человек и Бог. Он заговорил со мной, и я стала частичкой вечности.
А еще через полгода рассказала о яблоках своему другу за чашкой чая на кухне. Результат, примерно, такой же: яблоко, ну да, угу…
Я наделала много ошибок, пытаясь засунуть ему в рот это яблоко вечной радости. Стоит ли говорить, что он его достаточно смачно выплюнул. Хорошо, что я не родилась рыцарем во времена крестовых походов…
Встреча Бога – это откровение. Не результат чего-то, не логичный исход. Часто это совершенно необъяснимая вещь. Павел ненавидел христиан, не признавал Иисуса, шел убивать их, но по дороге с ним заговорил Бог. Богу не понадобились апостолы и их речи, чтобы дотронуться до сердца Павла. Он дал ему откровение.
Я слышала много историй. В одной из них человек пришел к Богу после совершенного преступления – грех не давал ему покоя, и он впервые покаялся со слезами на глазах и стал свободным. Другой посмотрел «Последнее искушение Христа» - по мнению многих, совершенно богохульный фильм, и Иисус заговорил с ним вот так. Бог горазд на выдумки, это точно.
Многие считают христиан навязчивыми. Многие считают, как считала и я, что неправильно рассказывать другим об истории Иисуса Христа. Просто мы хотим поделиться своей радостью с теми, кто еще не испытал ее. Часто это не заканчивается ничем хорошим. Это происходит тогда, когда мы начинаем думать, что от наших слов что-то зависит.
Наташа снова сравнила веру с едой. Странная патология…
- Вера как суп,- сказала она с умным видом.- Тебе все говорят, что суп классный, вкусный да еще и полезный. Все тебе советуют съесть этот суп, потому что твоя жизнь станет лучше. И так тебе капают и капают на мозги, пока ты, наконец, ни говоришь себе: ну раз все говорят, наверное, он и правда очень вкусный. И вот когда ты пробуешь его, ты понимаешь, как же ты ненавидишь этот суп! Тебя просто тошнит от него! И ты выплевываешь все до последней капли и говоришь: все, хватит, ненавижу чертов суп! И все оставляют тебя в покое (ну, в лучшем случае). Едят свой суп одни преспокойненько А потом проходит какое-то время, и ты сам вдруг хочешь поесть суп. И это твое собственное желание, не навязанное никем. Просто пришло время. И ты сам вдруг осознаешь, насколько суп классная штука.
Господь так полюбил нас, что дал нам право выбора. Он не захотел сделать из нас идеальных кукол без права мыслить самостоятельно, хотя мог бы. Многие делают неправильный выбор, но Бог не играет с нами в казино. Он не говорит: вы упустили единственный шанс. Нет, Он чересчур любит нас, и, честно говоря, не могу понять, за что. Бог всегда ждет нас, ждет своих блудных детей. И настоящее счастье начинается вот с этого странного блюда, супа с яблоками.
Никто не приведет нас к Богу, кроме самого Бога. Бог действительно это делает. Бог входит в сердце человека, просто выметая оттуда все сомнения и мусор. Бог меняет сердца. Вылечивает души. Преображает жизни. Бог странным необъяснимым образом выбирает себе в последователи бывших пьяниц и пошляков. Ни один разговор и спор о Нем не становится лишним – они ткут дорогу к Нему. Но Бог Сам решает время, Сам стучится в нашу дверь, а когда приоткрываешь маленькую щелку, Он распахивает ее настежь и сметает страх своим ветром. Экзюпери в своей последней книге «Цитадель» писал: «И если я говорю, что я изошел от Бога, то Бог и приведет меня к Себе».
И когда мы молимся за кого-то, наша молитва – исповедь любви перед Богом. Это – Его забота, но не наша.
Мой друг Леша говорит, что самая большая радость на свете, это когда кто-то, за кого мы молимся, приходит к Богу. Потому что мы исполняем свое предназначение на земле, и это не мы радуемся, это Бог радуется в нас. Тогда мы видим чудо.
Бог дает нам желание молиться. Мы не можем молиться без Его разрешения, одобрения, без Святого Духа. Уэсли Дьюэл писал, что почти всегда приход человека к Богу – это ответ на чью-то за него молитву. Вот я – живое тому доказательство.





Прощение
(Шаг за помощью)

Я покаялась давно, почти год назад. Вышла и при всей церкви попросила у Бога прощение за все мои грехи. Так посоветовал мне сделать пресвитер. Наташа тогда плакала, плакала и смеялась сквозь слезы. Только я не проронила ни слезы. Все казалось таким странным. Так много шума из-за простой молитвы, - подумала я тогда.
Говорят, когда каешься – становишься членом тела Христова. С покаяния начинается жизнь с Богом. Только вот у меня получилось как-то шиворот-навыворот. Если бы меня спросили тогда, в каких же грехах я раскаялась, вряд ли бы я смогла ответить. Я просто сказала необходимые слова. Было ли это молитвой? Я знала Бога, но не знала, что грех живет внутри меня. Достоевский считал, что без опыта греха вообще невозможны возрождение и свет в человеке. Жаль, но он оказался прав.
Много месяцев спустя выяснилось, что покаяние – намного тяжелее. Оно не бывает без слез, оно не бывает без отчаяния. Оно не бывает без острой боли внутри и стыда.
Прошел год, и я раскаялась в таких грехах, о которых никогда бы не подумала, что была на них способна.
- Зачем? – спрашивала я. – Зачем Ты не остановил меня? Зачем нужно было доводить до этого?
Но я знаю ответ. Как жаль, что только пройдя через грех, мы учимся быть чистыми. Как жаль, что это необходимо. Как жаль, что искушение повторяется снова и снова.
Но отдать свой грех – это так здорово, отпустить его, стать снова чистой. Я знаю людей, носящих в душе грех по двадцать лет. Они говорят, что каждый несет ответственность за свои поступки. Что ж…Только Иисус уже умер за их грех! Я не ждала искупления двадцать лет, я не знаю, как это, но, наверное, прощение через такой срок открывает сердце не хуже любви. Странно, что люди сознательно не хотят прощения. Странно, что, как и я раньше, хотят страдать сами. Так и получается…
Как-то на трамвайной остановке я разговорилась с парнем в темных очках. Он поинтересовался, какая музыка у меня в плеере.
- Black Sabbath, наверное, слушаешь…
- Нет, не люблю.
- Чё так?
- Не люблю, когда животным откусываю головы. Я – христианка.
- Я тоже крещеный.
- Это разные вещи. Крещеные не обязательно верующие. Я крестилась два месяца назад.
Он слегка задумался.
- Я – убежденный атеист. Не, наверное, надо во что-то верить, все-таки. Но самое главное: нужно верить в себя.
- Не могу согласиться…
Мы помолчали. Совершенно неожиданно он сказал:
- Я думаю, Бог меня никогда не простит. Слишком я грешный. Слишком много во мне грязи.
Я немного удивилась. Честно говоря, сильно удивилась. После недолгой паузы все-таки нашла, что ответить на такое наивное заявление.
- Глупо, - сказала я, улыбнувшись. – Очень, очень глупо. Он простил твои грехи еще до того, как ты совершил их. Он простил их две тысячи лет назад.
На том мы и разошлись, так и не узнав имен друг друга, да и не думаю, что это так важно.
А через два месяца я произнесла те же самые слова: нет, Бог просто не может меня простить! Во мне слишком много грязи.
Наверное, люди действительно внутри все одинаковы. Все по-разному благословенны, но совершают одни и те же ошибки. Как бы мне хотелось повстречать этого парня снова и сказать:
- Прости меня, прости. Я ошиблась, тогда я совсем ничего не понимала. Это совсем не глупость. Это страх, это недоверие к Богу. Это страх быть отверженным. Не бойся! Послушай, ведь я тоже такая. Мне все говорили, что Бог все прощает, но мне так стыдно. Стыдно идти с покаянием. Стыдно, потому что Бог создавал меня для чего-то лучшего. Но я вдруг узнала, насколько я грешная, и только Бог может сделать меня лучше. Нужно просто поверить Ему и отпустить свой грех. Просто оставить его в прошлом, просто предоставить Богу возможность изменить нас и очистить от грязи. Потому что мы лучше, чем заставляет нас думать дьявол. Мы созданы Богом и Им прощены.
Думала, я умнее его. Как я ошиблась…Неважно, верим мы в Бога или нет, Он любит нас одинаково и дает один и тот же урок.
Быть может, правильно, что Бог просто забывает наши грехи. Почему же я не могу так? Почему тащу его за собой, не могу оставить в прошлом, цепляюсь?
Как-то я утопила Наташин фотоаппарат в море. Уронила его в воду, и он «умер», захлебнувшись. Мне было до ужаса стыдно. Конечно, она простила меня. Потом прошло некоторое время, а чувство вины все не оставляло. Я извинилась еще раз.
- Я простила тебя, все нормально, правда, - уверила меня она.
Через пару дней я снова накинулась на нее.
- Прости, пожалуйста, я правда не хотела.
- Слушай, - вздохнула Наташа, - Ты веришь, что я тебя простила?
- Ну…да.
- Тогда почему же спрашиваешь по пятьсот раз?!
Наверное, с Богом у меня то же самое. И если уж Бог и прогневается на меня, так это не из-за греха. Он давно простил его. Бог скорее разозлится из-за того, что я не верю Его прощению. Не верю обещанию Бога.
Верить Богу, довериться Ему – значит отпустить грех. Довериться и стать свободным.
Иисус радуется, когда мы отдаем Ему свой грех. Он любит нас настолько, что радуется, освобождая нас от греха. Это и называется любовью. Это и называется состраданием. А без страдания сострадание невозможно.








Доверие
(Первое испытание)

Покаяние – шаг к Богу, когда Он протягивает нам руки, и мы принимаем помощь, принимаем прощение. И так не хочется отпускать этих рук, вот только стыд и страх ошибок со временем уступают уверенности в себе и желанию все, наконец, держать в руках. Собственных руках. Поэтому, наверное, искушения никогда не оставляют в покое. Чтобы снова и снова отдавать себя в руки Бога. Жизнь со Христом – это путь. И каждый день – маленькая жизнь, путешествие от жизни через смерть к воскресению.
Многие сравнивают чувства только что поверившего с первой любовью. Смотришь на мир, и все кажется до ужаса простым и ясным. Как в рекламе: облака белые – солнце рыжее, шапочка белая – волосы рыжие…Бог прекрасен – непослушание ранит, ты бессилен – Бог дает силы…
М-да…Жизнь проще, чем думают одни, и сложнее, чем думаю другие. Я всегда относила себя к первому типу. Только недавно поняла, что существует и второй.
Как много раз приходилось слышать: понятно, что ты веришь в Бога. Ведь так жить проще – тебе все, якобы, простят, греши сколько влезет. Ад – рай, все черно-белое.
Только вот боль от греха, которую мы приносим Богу, ранит невыносимо. Разочаровать того, кого любишь – ужасно. Не пожертвовать временем и силами ради Того, Кто пожертвовал жизнью за твой грех – это невыносимо больно. Поэтому люди плачут, когда идут к покаянию.
Бог многого требует от нас, но любит нас любыми. Бог хочет, чтобы мы были сильными для нас же самих. Он дает нам испытания. Иногда Он даже позволяет дьяволу искушать нас. Единственное, что нужно – довериться Ему без остатка. Это и становится первым испытанием веры…
Исаак был единственным сыном Авраама, был его жизнью, всеми его надеждами и мечтами. Авраам жил ради него, для него. Строил мир вокруг лишь для своего сына. И вот однажды Бог сказал ему:
- Авраам, иди и принеси Исаака в жертву.
- Убить?! Исаака?! О Господи, но для чего?!
- Так надо.
Авраам мог бы бежать. Но куда? Бог ведь повсюду. Он мог бы ослушаться, да, мог бы. Он мог бы сказать: наверное, я неправильно услышал Бога. И жить дальше для своего сына.
Но он знал: Бог приказал. И он повел Исаака на гору к жертвеннику, он занес над ним нож и...Бог остановил его.
- Теперь я вижу, - сказал Ангел, - что ты боишься Бога и не пожалеешь сына своего ради Него.
Бог жесток? Бог хотел смерти Исаака и страдания Авраама?
Нет, просто Бог хочет, чтобы мы были сильными, а силы дает только Он. Силы – в том, чтобы принимать Его волю, чтобы надеяться на Него, какой бы безвыходной ситуация ни казалась. Поверив в себя, мы можем ошибиться. Мы ошибаемся, причем так часто. Но Бог не делает ошибок.
Бог знает все. Он знал, как поступит Авраам. Зачем же Он сказал: теперь Я знаю, что ты боишься?
Мой друг Саша объяснял эту странную вещь:
- Посмотри, какое уважение к человеку. Ведь Бог все это сделал, уча Авраама. Он сказал: Я знаю. А на самом деле дал понять Аврааму, что жизнь и смысл жизни – не в его сыне, а в Боге. И Бог уже сам направит ее.
Бог не хочет, чтобы мы страдали, но иногда только через боль и грех мы учимся любить, мы учимся идти за Богом. «Перерождение болезненно, - писал Экзюпери. - Чтобы выросло дерево, должно погибнуть зерно».
Первая любовь – это здорово, и Бог любит нас любыми. Но Он хочет, чтобы мы шли дальше, не стояли на месте, росли и исполняли свое предназначение, радовались. Вера – это не вечное блаженство. Говорят, без сомнений и испытаний не достигнуть глубины веры. Наверное, поэтому Бог наказывает тех, кого любит, и испытывает тех, в кого верит.
Я перестала надеяться на Бога и стала надеяться на себя месяца через три после встречи с Ним. И медленно, почти незаметно все выскальзывало из моих дырявых рук. И руки стали грязными.
- Почему? Почему нельзя было ударить меня по башке посильнее и не дать совершить грех? – спрашивала я потом Бога, сама прекрасно зная ответ.
Господь научил меня. Урок был болезненным, но только так я поняла ворох ошибок, только так учусь доверять.
Я провалила первое испытание. Довериться Богу – это отпустить все. Бог сам даст нам то, что необходимо. Мы так часто переживаем, загружаем себя проблемами. Но Бог видит каждую из них и знает, как лучше ее разрешить. Нужно лишь позволить Ему сделать это, а это и бывает самым сложным. Отдать себя и свою жизнь, сказать: разрушь ее, если хочешь. А еще сложнее – отпустить того, кого любишь. На эту удочку дьявола я и попалась.
Не получается отдать себя раз и навсегда Богу. Жизнь с Христом – это путь. Это путешествие, в котором каждый день – отдельная жизнь. Каждый день мы отдаем себя Христу снова и снова, умираем для себя и рождаемся для Него. А это порой очень тяжело, особенно если оказывается, что желаем мы вовсе не праведности…
Многие люди замечают, что после нашего отчаяния и осознания собственного бессилия проблемы начинают решаться будто сами собой. Должно быть, Богу очень весело смотреть, как мы здесь, внизу, выходим из себя, стараясь подделать жизнь под себя. Но Он дал нам выбор, Он не диктует ничего. Он просто ждет, когда мы устанем и предоставим Ему возможность сделать нас счастливыми. Часто приходится нас сломить…
Часто надо сдаться и опустить руки, чтобы открыть дорогу Богу.
«Don’t worry, be happy» - пел Бобби Макферрин, и он был, если так можно выразиться, «божественно» прав. Не заботьтесь, просто отдайте все Богу, отдайте все в своем сердце и…будьте счастливы!










Любовь
(Труд сердца)

Сегодня прохладная ночь. Комаров совсем нет. В августе их никогда не бывает. От слабого света из окон на газоне полосатые страшные тени. Ветра нет. Я выбираюсь из дома, беру одеяло и плед. Водрузив все это на шаткий гамак, сама забираюсь в него и закутываюсь с головой.
Гамак мерно покачивается из стороны в сторону, и между ветвей деревьев, заслонивших небо, мелькают то тут, то там звезды. Я смотрю наверх, сквозь черные силуэты яблонь, туда, где подмигивает бесчисленными глазами млечный путь.
Странно. Стоит повернуть голову или отойти на пять метров, и звезды уже совсем другие. А между тем люди за сотни километров отсюда видят то же самое небо и тот же самый зигзаг Касеапеи.
Звезды то появляются в промежутках между ветвями, то снова прячутся от глаз. Зачем же их так много? Зачем, интересно, так много на свете людей? И неужели правда, что для каждого из нас, этих маленьких точек в темноте вселенной, есть единственная подходящая половина? Да и правда ли, что она так необходима, как уверяют по телевизору и в незатейливых песнях? Звезды так близки к Богу, они наверняка знают. А мне остается только догадываться…
В моих наушниках поет Дэвид Гилмор. У него странный прозрачный голос. Прозрачный, как вода, совсем чистый. Прозрачный, как вся музыка Pink Floyd. Он поет такие простые слова, и мне становится жаль. Жаль его и себя, потому что мы оба, я и голос Гилмора, запутались и потерялись среди миллиардов звезд и никак не можем найти свою.
- No one will hurt me again. No one will cause me to lie. No one controls me by pain. No one will cause me to cry, - поет Гилмор прозрачным голосом.
Интересно, знает ли он, как это: любить так долго, все надежды и мечты возлагая на одно это чувство, а потом просто понять, что эта любовь – порочна. Знает ли он, как это: любить так чисто, ничего не прося взамен, а потом незаметно для самого себя испортиться, стать грязным и в каждом слове и мысли искать выгоду. Конечно, совсем неважно, но мне бы стало немного легче, если бы он все это знал…
Говорят, настоящие проблемы появляются у людей лет в тридцать пять. Говорят, все приходит с опытом. Только вот у души нет возраста. И моей никто не сказал почему-то: подожди, еще не время болеть, вот лет через двадцать… А ошибки-то все делают одинаковые.
Странная это штука - любовь. Стоит только вспомнить, что из нее мы были сотканы Богом. Только почему же далеко не всегда она ведет нас к чистоте и святости?
Павел писал, что любовь никогда не перестает. А что же с той любовью, которая уходит в никуда? Было ли это ошибкой?
Понаделав столько ошибок, я поняла одну странную вещь. Мы не можем любить сами. Мы просто не умеем любить.
«Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится. Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится».
Так писал Павел о любви. Но кто может сказать, что умеет любить вот так? Я не могу… «Не ищет своего»…И первым делом я нарушила этот пункт.
Я не умею любить. Сначала, когда оглянулась назад и увидела, сколько ошибок и грязи позади, испугалась. Так вот какая я на самом деле! Потом мне стало больно и стыдно. Если бы это было возможно, я бы вернула время, я бы вернула чистоту, от которой отвыкла за этот год. Только Бог не зря, наверное, не остановил меня. Я попросила: научи, Господи, научи любить. Я попросила о чистоте.
Теперь я радуюсь.
«Настоящая любовь начинается там, где ничего не ждут взамен. Чтобы научить человека любить людей, нужно научить его молиться, потому что молитва безответна», - писал Экзюпери. Мы молимся, когда сердце переполняют невысказанные чувства. Мы обращаем их в слова и взываем к Богу. И если ждать от молитвы выгоды, никогда поток слов не станет молитвой, разговором с Богом.
Освальд Чемберс сказал, что Псалмы учат нас молиться, книга Иова – страдать, Притчи – жить, а Екклесиаст – радоваться жизни. Это здорово, но кто же научит меня любить? Что мне прочесть? Евангелия? Послания? Какие слова избавят меня от поиска выгоды, от грязных мыслей, от обид?
«Ибо так возлюбил Бог этот мир»… - поем мы в церкви, а мне все хочется воскликнуть: Как?! Как возлюбил? Как Он умеет так любить?
Эта глава – глава не ответов, а вопросов. Потому что единственное, чему я научилась за весь этот год, что дает мне надежду: нет любви без Бога. Потому что, как сказано в первом послании Иоанна: Бог есть любовь.
Наверное, в этом ошибка многих. Любовь не просто возникает из ниоткуда. Не рождается просто так, из ничего. Все тот же картавый француз писал привыкшими к рулю самолета руками: «Нет любви про запас, которую можно было бы тратить себе и тратить, любовь – труд сердца. Любовь – не подарок от прелестного личика, безмятежность – не подарок от прелестного пейзажа, любовь – итог преодоленной тобой высоты».
Труд сердца – вот что такое любовь. И для этого Бог испытывает нас и учит, дает нам беды и боль, ломает нас и снова ставит на ноги, а после – дает нам силы. Все это ради одной цели - чтобы мы научились любить.












Любовь Бога
(Безусловная вера)

Любовь - это присутствие в нас Бога. Любовь не может просто возникнуть и улететь в небеса. Любовь должна жить, жить внутри нас вместе с Богом.
Я отодвинула Бога. Я сказала: знаешь, спасибо, это классное чувство, но дальше я сама. Нет, нет, еще одна ошибка. Не любовь очищает, но Бог, Который дает в сердце любовь.
«I was looking for love like the very first time, didn’t realize love never left me», - поет Гилмор в моих ушах. И он прав. Любовь – это не что-то приходящее. Любовь живет внутри нас всегда, потому что внутри каждого из нас Бог. И это Его дело и Его план, как Он раскроет ее.
Бог любит людей, не разделяя на верующих и неверующих, Он всем нам дарит один и тот же дар любви. Но верить – значит отдать Ему все, и любовь в том числе, не держаться за нее, отпустить, чтобы она вернулась очищенной, святой, как свят Господь.
Любить людей тяжело. Тяжело любить, по-настоящему любить и жертвовать собой ради одного человека. А Иисус любит так нас всех. Как? Я не знаю.
Любовь Бога безусловна. Кто может сказать, за что полюбил Он людей? Полюбил раз и навсегда так пламенно, что не оставил их, как бы ни слаба была их вера. Как любить Того, Кого не видишь? – хороший вопрос. Но вот один поинтересней: Как любить того, кто в тебя не верит?
Многие утверждают, в вере в Бога – определенная выгода для слабых людей. Филип Янси сказал: «Обладаем ли мы достаточной свободой для того, чтобы подняться, чтобы верить в Бога, не имея для этого никаких причин, кроме… Или вообще не имея никаких причин? Может ли человек сохранить веру, даже когда Бог кажется ему врагом? Или вера, как и все остальное, - продукт среды, жизненных обстоятельств»?
Можем ли мы так любить? Могу ли так любить я? Любить безусловно, не ожидая выгоды, не рассчитывая на награду. Говорят, книга Иова – это книга о страдании. Но мне теперь кажется, это книга о вере и любви, о любви безусловной. О том, как Иов полюбил Бога, когда Тот отнял у него все и обрек на мучительную боль. В чем же причина любви Иова к Богу? В чем причина его веры? В поиске выгоды?
«Не смешивай любовь с жаждой завладеть. Эта жажда приносит только мучения. Вопреки общепринятому мнению, любовь не причиняет мук. Мучает инстинкт собственности, а он противоположен любви. Любя Господа, я, хромой, ковыляю по каменистой дороге, чтобы поделиться своей любовью с людьми. Мой Бог не раб мне. Я сыт тем, чем Он оделяет других. Истинную любовь я распознаю по неуязвимости. Умирающий во имя царства не обижается на него», - эти строки Экзюпери открыл мне когда-то Бог. Вот так любит Иисус Христос. Так любит Свое царство, умирая за него на кресте.
А что же я? «…молись Господу, чтобы Он спас твою любовь от порчи…» «Прекрасна любовь, которая молится, но та, что клянчит и вымогает, сродни лакею». О Господи, я знаю, я все это знаю! Но любить учат не слова, пусть даже самые прекрасные! Так что же?
«Вседержитель! Мы не постигаем Его. Он велик силою, судом и полнотою правосудия. Он никого не угнетает». Но я думаю, одно абсолютное чувство Бога мы все же способны понять, как бы ни были грешны, и это чувство – любовь. Любовь, которая приближает нас к Богу. «Пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем». Бог любит через нас, и, наверное, это величайшее свидетельство Его присутствия в каждом из людей.
Говорят, Ветхий Завет – это страстный роман Бога с человеком. Все тот же Филип Янси писал: «Бог – это личность. Он входит в жизнь людей, вмешивается в семейные отношения, появляется там, где Его не ждут, назначает вождями людей, которых бы никто на этот пост не выбрал, требует с людей отчета. И что самое главное – Бог любит».
Бог Отец воплотил Свою любовь в Сыне, Иисусе Христе.
Иисус – лицо Вечного невидимого Всемогущего Бога, сошедшего на землю ради нас. Его глаза в слезах, потому что Ему больно, когда нам больно. Он улыбается, когда радуется наше сердце. И ни одно наше действие здесь, на Земле, не может не отозваться в сердце Бога. Не знаю, как, но Иисус где-то там, в далекой галактике поднебесья переживает все наши проблемы вместе с нами. Он знает о нас все, потому что живет вместе с нами, в нас. Он делает необъяснимые вещи, любя тех, кто Его ненавидит, и умирая за них.
Иисус – это воплощенная любовь Бога к нам. Так кто же еще сумеет научить нас любить, если не Он?
































Бог
(If God had a face…)

Сажусь за компьютер. Сажусь за работу, а значит, и очередные попытки услышать Бога. Включаю динамики. Колонки сзади шуршат – пиратская запись диска. Наклоняюсь и поворачиваю ручку сабвуфера вправо. Шипение заполняет полутемную комнату. Так дрожит пыль на круглых динамиках.
Гитара заунывным звуком вытесняет мысли, и я слышу медленный монотонный мотив. Еще одна гитара. И голос. Низкий, протертый. Помню, давно, очень давно впервые услышала эту песню. Джоан Осборн поет, и я закрываю глаза.
- If God had a face, what would it look like, and would you want to see if seeing meant that you would have to believe in things like heaven and in Jesus and the Saints and all the Prophets.
Странные слова. Странная мысль. А я сижу перед пустым экраном и думаю: вот она, глава без фактов, без ответов. Вот она, глава о том, чего я не знаю. Глава о том, как выглядит Бог…
Я ехала в трамвае и все слушала эту странную песню. В невыносимой духоте едва ощущался стежок ветра из открытого окошка. Меня прижали к стеклу, и я смотрела на стелящиеся прочь рельсы. Кто-то наступил на ногу. А рядом, на пыльной дороге, чудовищная пробка из-за заглохшей маршрутки. Здесь – как в коробке. В коробке с замученными усталыми людьми. И стоя так, в конце вагона, зажатая чьими-то локтями, я слушаю странные слова о чертах лица Бога, и так хочется крикнуть: Господи, где же Ты?
Пока я не знала Бога, я никак не могла понять, как это – видеть Того, Кто невидим. Слышать Того, Кто молчит. И наконец, верить и любить Того, Кого просто нет в реалии.
Кто же в конце концов этот Бог? Как верить в Того, Кого не видишь – вопрос, преследовавший еще Фому. Наверное, в определенное время он встает поперек разума каждого верующего или просто задумавшегося человека. И тогда Бог берет нашу руку и вкладывает ее в незажившую рану от гвоздя. Для каждого – по-своему. Вот Я – говорит Он. И мне не осталось ничего, кроме как поверить.
Я ощущала Бога много раз. Раньше это накатывало волной и сбивало с ног. Я чувствовала кого-то рядом. «Он стоит за мной. Я чувствую Его рядом», - говорила я Наташе, понимая, что слова похожи на диагноз. А потом наступали дни, когда Бог исчезал. Я забывала, что Он существует. Он просто был словом в моем лексиконе. А порой мне хотелось крикнуть: Где же Бог, когда мне так больно? А между тем только сейчас поняла, что вопрос задается по-другому: А где же я, когда Он меня ждет?
Где же Бог, когда мне так больно? А потом я просто заговорила с Ним. Я ехала на велосипеде по полю и рассказывала Богу о том, что происходит в моем сердце, кричала в негодовании, а потом сама смеялась, удивляясь собственной глупости. Иногда я говорила так, как не стала бы разговаривать ни с одним человеком – слишком откровенно. Но я знаю: Бог знает обо мне все, каждую тайную мысль, каждое невысказанное желание. Бог поймет.
Как там, на небесах, в идеальном мире далекий неведомый Бог может понять мои скудные проблемы? Но ведь Иисус Христос, мой Господь и Спаситель, посредник в разговоре с Отцом, был здесь, жил здесь и испытывал все те же искушения, что и каждый обычный грешник. Только Он устоял. Бог пришел на землю в образе человека и познал страдание. Иисус знает, как это – жить на земле. Он всегда поймет.
Я остановилась посреди поля и долго ходила взад-вперед по проселочной дороге с четками в руках. И мы разговаривали. Будто встретила дорогого друга, с которым рассталась так давно. И теперь наверстываю все упущенное время, все несказанные вовремя слова. Взахлеб рассказываю обо всех проблемах, что были без Него, обо всех людях, за которых болит сердце.
Я говорю Богу о том, как мне тяжело быть хорошей, говорю о самом гадком в моем сердце, и когда достаю все грязные мысли наружу и кладу перед Ним, все грешное и тяжелое будто уходит. Вот так даже одно исповедание, одна лишь искренность перед Богом делают чище!
Странно говорить с Тем, Кто заранее знает, что ты скажешь. И все-таки это потрясающее чувство – говорить с Богом, с тем, кто понимает тебя лучше любого человека. Кто любит. Кто единственный может помочь. Кто знает, что у тебя впереди.
Как я поняла, что Бог меня слышит? Как Он отвечает, когда я спрашиваю? Как выглядит мой собеседник? Это самое странное в моей вере: я не могу объяснить, как я чувствую, что Бог слышит. Не могу объяснить, как чувствую Его. Только Бог от этого не становится менее реальным. Как сказала героиня фильма «Памятная прогулка»: моя вера, как ветер – я ее не вижу, но я ее чувствую.
- Ты хороший хирург,- сказал герой Николаса Кейджа героине Мэг Райан в фильме «Город Ангелов».
- Как ты узнал?- спросила она.
- Я это чувствую.
- Не очень убедительно.
Тогда он попросил ее закрыть глаза, взял ее руку и провел пальцем по ее ладони.
- Что я делаю?
- Касаешься меня.
- Как ты догадалась?
- Я это чувствую.
Солист группы Wet Wet Wet поет о любви так: I feel it in my fingers; I feel it in my toes. Love is all around me and the feeling grows. Бог, как любовь, непонятно где, и все-таки повсюду. Его просто чувствуешь.
Да, я не вижу Бога. Не знаю, как Он выглядит. Но ведь слепые не видят никого из людей. Это не означает, что люди вокруг становятся иллюзией. Я чувствую Бога. Да, пусть слепые могут дотронуться до человека и понять, что он рядом. Только вот странная вещь – незрячие люди чувствуют твое присутствие, даже если ты молчишь и стоишь совсем не вплотную к ним. Я чувствую Бога, когда Он рядом. Я не вижу его глазами. Не слышу слухом. Не могу дотронуться рукой. Чувствую не телом, не разумом, но духом. Он трогает мою душу. Он говорит со мной через музыку, через мир вокруг, через Библию. Богу не обязательно использовать людей, часто Ему даже не нужны слова, как нам, людям, чтобы объяснить Свои чувства. Он говорит со мной в моем сердце.
Больной и измученный ненужной войной, Экзюпери наговраривал текст последней книги на свой видавший виды диктофон: «Но если ты будешь рассказывать мне, что видишь ангелов, я не пойму тебя. Что-то от дешевого балагана видится мне в твоих ангелах. Если Бог так похож на меня, что я могу смотреть на Него, Он не Бог. А если Бог, то восчувствовать Его способен мой дух, но не чувство. Знание моего духа о Боге – трепет сродни трепету перед величавой красотой храма. Я – слепец, ищущий огонь, протянув ладони, мое знание об огне – тихое радование оттого, что вот я искал его и теперь нашел. Посмотри на благоденствие кедра, он благоденствует благодаря солнцу, погружаясь в него и не зная, что же такое солнце».







































Люди
(Нетривиальные мечты)

История моей писанины медленно заканчивается. А моя история будет жить дальше. Эта писанина, что здесь, - уже второй вариант. Первый я писала для определенных людей, представляя, что же они подумают, прочитав его. Получилось нечестно. Просто и фальшиво. Теперь не пишу ни для кого. Просто пишу. И даже не могу с уверенностью сказать, для людей или для Бога. Пишу, потому что так хочется самой понять, что же произошло за эти долгие месяцы.
Я научилась вязать и поступила в университет. Первый раз в жизни сходила в кино и научилась кататься на коньках. Купила сотовый телефон и работала с детьми в детском доме. Ездила в Нидерланды и видела, как делают деревянные голландские башмаки. А еще я встретила Бога и отдала Ему свое сердце. Покаялась и отпустила прочь любовь, которую Бог снова вернул мне в молитвах.
«Не знаю, Кто или Что задает этот вопрос. Не знаю, когда он был задан. Не помню, чтобы я отвечал на него. Но в какой-то момент я Кому-то или Чему-то ответил «да», и с этого момента я знаю, что бытие имеет смысл и потому моя жизнь имеет цель», - вот такая странная штука произошла когда-то с Дагом Хаммерскейльдом, а теперь - и со мной.
Бог научил меня видеть Его. Он дал мне откровение. Дал откровение о Своей Личности, и каждый день я знакомлюсь с Ним снова и снова. Бог неизменен, но меняет все вокруг. Бог учит видеть.
Теперь Он научил меня видеть людей. Они повсюду. Оказывается, Он любит их ничуть не меньше меня. Оказывается, Он создал этот мир и для них, а меня – для кого-то. Он создал их и меня для счастья. Оказывается, когда я делаю людям больно, я делаю больно Богу. И что самое удивительное, оказывается, встреча с Богом – у каждого свое, неповторимое откровение, свой личный уникальный опыт вечного разговора, и я всего лишь рассказала о своем.
И вот еще что: я не могу изменить мир. Эрик Клэптон поет: I would be the sunlight in your universe; you would think my love was really something good if I could change the world… Но я не могу…
Зато я могу стать тем, кем хочет меня видеть Господь, и Он направит меня. Это Господь подарил мне любовь и друзей, это Он «звонит в наше сердце, как в колокол». Вот такое странное чувство, когда все внутри тебя дрожит и звенит, и когда перехватывает дыхание от накатившей радости, любви и слез, и вот тогда становишься песней.
И одно я знаю точно: каждый из нас, людей, здесь для чего-то. Мы – не игрушка, не никого не интересующий кусок клеток. Мы – плод любви Бога, Его творение, и, о Господи, как же Он влюблен в нас всех. Бог назначил мне судьбу, и я так хочу жить, идти и идти по этому пути, чтобы исполниться, сбыться.
Люди, как мечты, сбываются, если в них верить. Мы, каждый из нас – самая заветная мечта Бога. Среди нас нет несбыточных, нет слишком обычных. Бог написал нашу историю, как писатель пишет книгу о тех, кого создал и любит. Он так хочет, чтобы мы дошли до конца.
Бог – не просто писатель. Бог – отец. Бог – это тот, кто возлюбил нас больше всего во Вселенной. «Из всех древних богов один лишь Господь Израиля унизился до любви к грешным двуногим тварям, населяющим эту планету», - пишет Филип Янси. Устами пророка Осии Бог говорит: «Как поступлю с тобой, Ефрем? Как предам тебя, Израиль?.. Повернулось во мне сердце Мое, возгорелась вся жалость Моя!» У Бога есть сердце, и оно болит!
Почему нам так часто кажется, что Бог оставил нас, что Он не слышит? Почему Бог не остановил меня, когда я грешила? Почему люди, которые мне так дороги, живут во грехе, и Он не приходит к ним? Я не знаю.
Господь отвечает. Только никто нам не скажет, когда. Его действия непредсказуемы, порой совершенно нелогичны. Наверное, на то Он и Бог, что мы никогда не познаем Его до конца.
Иисус Христос, как пастырь, оставляет в загоне девяносто девять овец и отправляется искать единственную пропавшую. Он страдает за блудного неблагодарного сына, пока старший праведный брат сидит дома и трудится для Него. Такова любовь Бога, сошедшего на землю.
Иногда я смотрю на отдельных людей, и мне сложно представить, что они зачем-то вообще нужны здесь. Я смотрю на пьяного бомжа в трамвае, и во мне жалость заглушается отвращением. А потом вспоминаю, что Иисус, когда был на земле, на таких людей возлагал надежды, верил в них. Он до сих пор, хотя и не ходит в пыли Палестины, любит их. Для Него каждый имеет значение.
Мне становится стыдно. Стыдно за собственные мысли. Иисус любит каждого ничуть не меньше меня, и для Него абсолютно неважно, как тот выглядит. Он мыслит и любит не так, как мы.
В этом, наверное, главная непостижимость Бога. Как? Я просто радуюсь Ему и больше ничего не могу ответить.
Люди, как мечты, сбываются, если в них верить. Бог верит в нас до последней капли, потому что знает, сколько света вложил в наше сердце, потому что возлюбил нас раз и навсегда. А в устах Бога «навсегда» - не просто слово. Это обещание, которое Он никогда не нарушит. Готова ли я дать Ему такое же? Достаточно ли во мне любви? Спрашиваю сама себя, и впервые так хочется обнять Моего Бога, пусть Он и невидим, и ответить раз и навсегда: «да»!
Да, Господи, я хочу сбыться!


















Десять лет без солнца
(Бог, любовь, люди и самая нетривиальная мечта)

С того момента, как начала писать, прошло две недели. А с момента написания первоначального варианта – чуть больше месяца. Началась осень – замечательное время, в которое в прошлом году я решила поделиться любовью Христа. Время, когда кругом грязь, а в сердце – целый ящик новых надежд. Теперь я чувствую это. Почувствовала только что.
Вчера вечером гуляли с приятелем в лесу. Совершенно случайно вышли на поляну, на которой я была как-то поздно вечером, еще зимой. Тогда было полнолунье, а вокруг белой луны светился ореол. Весь снег словно сверкал изнутри. Потрясающее зрелище.
Честно говоря, не стремилась туда выйти. Напротив, если бы попыталась найти это место – точно бы заблудилась. Один мой друг когда-то совершенно справедливо назвал мою собаку «собакой, управляющей судьбами людей» - она идет только туда, куда ей кажется нужным. Я склонна думать, что порой ее направляет Сам Господь Бог. По крайней мере, так получилось в этот раз.
Солнце как раз зашло. Мы поднялись на самую вершину холма, откуда город почти не видно, только маленький уголок света, как тлеющие угли, а повсюду внизу – бесконечное полотно леса. Если сесть у самого склона, так, что видно только панораму, кажется, что темное пространство внизу – огромный океан, что-то мягкое. Такими сверху кажутся кроны деревьев.
Когда небо темнеет, все внизу становится черным, и отдельные деревья похожи на волны. Там всегда дует ветер. Ветер шумит листвой и пахнет небом. Если встать над склоном и закрыть глаза, охватывает ощущение полета. Словно можно лечь на ветер, плюхнуться на него, и он понесет тебя над всем миром. Мой приятель сказал, что Бог, наверное, смотрит на нас сверху - так красивее. Это точно. Если бы у меня было столько возможностей, сколько есть у Бога, я бы не отказалась полетать. По крайней мере, это лучше, чем смотреть на людей изнутри…
Когда смотрю вниз, хочется прыгнуть туда. Прыгнуть в мягкий океан деревьев. Погрузиться, как в воду, и плыть. Мне бы хотелось верить, что рай – это тоже погружение в Бога. Будто все это пространство внизу – Его руки, и когда ты прыгнешь, то не умрешь, но Он поймает тебя. И ты сольешься с Ним в одно целое. И этот ветер, на котором можно лететь – тоже руки Бога.
Вот как это. Вот каким мне видится Бог.
Сегодня я ходила в церковь, но почему-то не чувствовала ничего подобного. Я была очень рада всех видеть, и все-таки не покидало ощущение, что во мне нет Бога. Я будто чувствовала: Он не слышит меня. Меня все раздражало. Это было невыносимо. Самое ужасное, что я не могла понять причину.
А потом я пришла домой, поговорила с Ним и сделала поступок, которым, наверное, буду гордиться весь остаток жизни.
В кухне на стене висит картина, репродукция какого-то знакомого художника. На тоненькой полоске грязного снега в самом низу картины разместились кучка серых людей, тощая облезлая береза и пара серых кустов. А все остальное пространство занимает ужасное, чудовищное по своей безнадежности серое однотонное беспросветное, похожее на грязную шинель, небо. Эта картина висит там уже лет десять. Она, правда, ужасна, но подходит под интерьер с гжелью и серым кафелем. Каждый, кто заходит на кухню первый раз, радостно смотрит в окно, а потом оборачивается, и улыбка медленно съеживается и куда-то ретируется.
- Она ужасная, правда? – говорю я обычно, - зато подходит.
После целого дня, а то и целого года беспричинной грусти я не выдержала. Посидела на кухне, посмотрела на нее и не смогла удержаться.
И под радостные вопли Aerosmith и Bon Jovi акварелью намалевала в правом верхнем углу картины огромное лимонно-желтое солнце. Этим и знаменовался переход к жизни с радостью о Господе.
За этот год мне слишком надоело грустить и убиваться. Мне надоело падать, но это неизбежно. Поэтому я очень постараюсь просто идти вперед, полностью доверившись рукам Бога, который всегда поймает, если Ему верить. Ну вот, через семнадцать лет и пару месяцев я оборачиваюсь назад, не останавливаясь. Я иду дальше, в жизнь с Богом, но успеваю заметить и запомнить навсегда этот год ошибок. Но я ни о чем не жалею – хватит жалости!
Год назад Бог подарил мне удивительных людей – таких друзей, о которых и мечтать не могла. Я не стану перечислять их всех – они сами прекрасно знают себя. Я просила Бога о семье во Христе – и вот она! Бог дал мне потрясающих друзей, с которыми мы вместе работали в детском доме, раскрашивали друг другу лица гуашью, играя с детьми в индейцев, читали по ролям сказки, еще разбили пару кружек во время собраний, перенесли гайморит, воспаление легких и кучу простуд и аллергий, ссорились неимоверное количество раз и столько же мирились, ругались с администрацией, устраивали концерт и рождественское представление, где закутывались в простыни, не очень умело изображая древних иудеев, а после ели для детей приготовленные торты. В общем, мы жили. И я верю, что в этот год мы будем делать то же самое – жить.
Как пел Bon Jovi: Welcome to wherever you are. Не зря же он старался.
У моей кухонной картины солнце Бога появилось спустя десять лет беспросветного одиночества. Надеюсь, на нашем небе оно взойдет хотя бы чуточку быстрее.
Стоя там, на холме, и наблюдая, как появляются первые звезды, я думала о том, как когда-нибудь у меня будет большой дом. Вот такая у меня мечта, самая нетривиальная в мире! Я бы построила мой дом здесь, на холме, над лесом и городом. Мой дом дышал бы этим ветром, будто легкие Бога. Большое окно от пола до потолка выходило бы к обрыву, и каждый вечер мы бы, моя семья во Христе и я, собирались около него и наблюдали закат. А я бы показывала друзьям на черном тяжелом небе Касеапею и Летний треугольник.
Да, так мне это представляется. В динамиках играют Beatles, Roxette и песенки вроде I can only imagine. Мы сидим на паркетном полу, смотрим фильмы, пьем кофе с Бейлисом и поглощаем палаченки с бельгийскими вафлями и горячим шоколадом. А еще мы радуемся о Господе вместе, потому что Господь создал нас друг для друга, для любви и для счастья. Вот так.
Ну а уж если мне не продадут территорию на холме, придется перебираться в горы Норвегии, увы…






Просто так
или
Все только начинается

Осени. Прозрачные, хмурые, грязные, белые, расшитые светом и золотом. Люблю осени с их шуршащей листвой и лужами. Просто люблю.
Вот бы жить так. Просто.
Просто хорошо, когда рядом тот, кто с тобой. Хорошо, если ты не одинок. А я была одна целую вечность. Одна среди близких друзей и родных. Это время прошло.
Недавно в мою жизнь пришел очень одинокий человек. Как и я когда-то. А, может, и по-другому. Поток теплого света, запертый внутри себя. И мое сердце откликнулось. Оно застучало как-то особенно робко. Будто побоялось нарушить гармонию этого легкого чувства. Странно, но что-то изменилось где-то очень глубоко, зацепило тонкие струнки души и несколько перевернуло мою жизнь. Тогда рухнул мир, который я так долго и тщательно строила. Пришлось признать, как мало на самом деле я знала о собственных мечтах, желаниях, планах. Тогда на руинах разрушенного мира поселился страх. Именно страх управлял мной последние несколько месяцев. Да, я действительно вела себя как идиотка. Когда боишься, теряешься. Когда теряешься, то запутываешься. Когда запутался – ты просто идиот…
Белые полосы всегда сменяют серые. Наше время отведено для счастья и радости. Испытания проходят, как грустные дождливые дни. Зато они делают нас полней, цельней и сильней.
Я хочу жить с открытым сердцем. Мир, реальный или придуманный, прекрасен, если есть с кем его на самом деле разделить. А так как открыт мир для каждого, то наши возможности просто безграничны.
Просто быть.
Просто любить.
Просто мечтать.
Просто ждать.
Просто смеяться.
Просто прощать.
Просто жить.

Проспект Кирова – самая светлая улица нашего города. Всего пару дней назад я об этом не знала. А потом подняла голову к небу. Оказалось, свет заполнил собой все. Его было так много, что все эти яркие лучи становились осязаемым – потянись и дотронься рукой. Просто так.




Таша         E-mail









Посмотреть другие страницы :
| 905 | | 904 | | 903 | | 902 | | 901 | | 900 | | 899 | | 898 | | 897 | | 896 | | 895 | | 894 | | 893 | | 892 | | 891 | | 890 | | 889 | | 888 | | 887 | | 886 | | 885 | | 884 | | 883 | | 882 | | 881 | | 880 | | 879 | | 878 | | 877 | | 876 | | 875 | | 874 | | 873 | | 872 | | 871 | | 870 | | 869 | | 868 | | 867 | | 866 | | 865 | | 864 | | 863 | | 862 | | 861 | | 860 | | 859 | | 858 | | 857 | | 856 | | 855 | | 854 | | 853 | | 852 | | 851 | | 850 | | 849 | | 848 | | 847 | | 846 | | 845 | | 844 | | 843 | | 842 | | 841 | | 840 | | 839 | | 838 | | 837 | | 836 | | 835 | | 834 | | 833 | | 832 | | 831 | | 830 | | 829 | | 828 | | 827 | | 826 | | 825 | | 824 | | 823 | | 822 | | 821 | | 820 | | 819 | | 818 | | 817 | | 816 | | 815 | | 814 | | 813 | | 812 | | 811 | | 810 | | 809 | | 808 | | 807 | | 806 | | 805 | | 804 | | 803 | | 802 | | 801 | | 800 | | 799 | | 798 | | 797 | | 796 | | 795 | | 794 | | 793 | | 792 | | 791 | | 790 | | 789 | | 788 | | 787 | | 786 | | 785 | | 784 | | 783 | | 782 | | 781 | | 780 | | 779 | | 778 | | 777 | | 776 | | 775 | | 774 | | 773 | | 772 | | 771 | | 770 | | 769 | | 768 | | 767 | | 766 | | 765 | | 764 | | 763 | | 762 | | 761 | | 760 | | 759 | | 758 | | 757 | | 756 | | 755 | | 754 | | 753 | | 752 | | 751 | | 750 | | 749 | | 748 | | 747 | | 746 | | 745 | | 744 | | 743 | | 742 | | 741 | | 740 | | 739 | | 738 | | 737 | | 736 | | 735 | | 734 | | 733 | | 732 | | 731 | | 730 | | 729 | | 728 | | 727 | | 726 | | 725 | | 724 | | 723 | | 722 | | 721 | | 720 | | 719 | | 718 | | 717 | | 716 | | 715 | | 714 | | 713 | | 712 | | 711 | | 710 | | 709 | | 708 | | 707 | | 706 | | 705 | | 704 | | 703 | | 702 | | 701 | | 700 | | 699 | | 698 | | 697 | | 696 | | 695 | | 694 | | 693 | | 692 | | 691 | | 690 | | 689 | | 688 | | 687 | | 686 | | 685 | | 684 | | 683 | | 682 | | 681 | | 680 | | 679 | | 678 | | 677 | | 676 | | 675 | | 674 | | 673 | | 672 | | 671 | | 670 | | 669 | | 668 | | 667 | | 666 | | 665 | | 664 | | 663 | | 662 | | 661 | | 660 | | 659 | | 658 | | 657 | | 656 | | 655 | | 654 | | 653 | | 652 | | 651 | | 650 | | 649 | | 648 | | 647 | | 646 | | 645 | | 644 | | 643 | | 642 | | 641 | | 640 | | 639 | | 638 | | 637 | | 636 | | 635 | | 634 | | 633 | | 632 | | 631 | | 630 | | 629 | | 628 | | 627 | | 626 | | 625 | | 624 | | 623 | | 622 | | 621 | | 620 | | 619 | | 618 | | 617 | | 616 | | 615 | | 614 | | 613 | | 612 | | 611 | | 610 | | 609 | | 608 | | 607 | | 606 | | 605 | | 604 | | 603 | | 602 | | 601 | | 600 | | 599 | | 598 | | 597 | | 596 | | 595 | | 594 | | 593 | | 592 | | 591 | | 590 | | 589 | | 588 | | 587 | | 586 | | 585 | | 584 | | 583 | | 582 | | 581 | | 580 | | 579 | | 578 | | 577 | | 576 | | 575 | | 574 | | 573 | | 572 | | 571 | | 570 | | 569 | | 568 | | 567 | | 566 | | 565 | | 564 | | 563 | | 562 | | 561 | | 560 | | 559 | | 558 | | 557 | | 556 | | 555 | | 554 | | 553 | | 552 | | 551 | | 550 | | 549 | | 548 | | 547 | | 546 | | 545 | | 544 | | 543 | | 542 | | 541 | | 540 | | 539 | | 538 | | 537 | | 536 | | 535 | | 534 | | 533 | | 532 | | 531 | | 530 | | 529 | | 528 | | 527 | | 526 | | 525 | | 524 | | 523 | | 522 | | 521 | | 520 | | 519 | | 518 | | 517 | | 516 | | 515 | | 514 | | 513 | | 512 | | 511 | | 510 | | 509 | | 508 | | 507 | | 506 | | 505 | | 504 | | 503 | | 502 | | 501 | | 500 | | 499 | | 498 | | 497 | | 496 | | 495 | | 494 | | 493 | | 492 | | 491 | | 490 | | 489 | | 488 | | 487 | | 486 | | 485 | | 484 | | 483 | | 482 | | 481 | | 480 | | 479 | | 478 | | 477 | | 476 | | 475 | | 474 | | 473 | | 472 | | 471 | | 470 | | 469 | | 468 | | 467 | | 466 | | 465 | | 464 | | 463 | | 462 | | 461 | | 460 | | 459 | | 458 | | 457 | | 456 | | 455 | | 454 | | 453 | | 452 | | 451 | | 450 | | 449 | | 448 | | 447 | | 446 | | 445 | | 444 | | 443 | | 442 | | 441 | | 440 | | 439 | | 438 | | 437 | | 436 | | 435 | | 434 | | 433 | | 432 | | 431 | | 430 | | 429 | | 428 | | 427 | | 426 | | 425 | | 424 | | 423 | | 422 | | 421 | | 420 | | 419 | | 418 | | 417 | | 416 | | 415 | | 414 | | 413 | | 412 | | 411 | | 410 | | 409 | | 408 | | 407 | | 406 | | 405 | | 404 | | 403 | | 402 | | 401 | | 400 | | 399 | | 398 | | 397 | | 396 | | 395 | | 394 | | 393 | | 392 | | 391 | | 390 | | 389 | | 388 | | 387 | | 386 | | 385 | | 384 | | 383 | | 382 | | 381 | | 380 | | 379 | | 378 | | 377 | | 376 | | 375 | | 374 | | 373 | | 372 | | 371 | | 370 | | 369 | | 368 | | 367 | | 366 | | 365 | | 364 | | 363 | | 362 | | 361 | | 360 | | 359 | | 358 | | 357 | | 356 | | 355 | | 354 | | 353 | | 352 | | 351 | | 350 | | 349 | | 348 | | 347 | | 346 | | 345 | | 344 | | 343 | | 342 | | 341 | | 340 | | 339 | | 338 | | 337 | | 336 | | 335 | | 334 | | 333 | | 332 | | 331 | | 330 | | 329 | | 328 | | 327 | | 326 | | 325 | | 324 | | 323 | | 322 | | 321 | | 320 | | 319 | | 318 | | 317 | | 316 | | 315 | | 314 | | 313 | | 312 | | 311 | | 310 | | 309 | | 308 | | 307 | | 306 | | 305 | | 304 | | 303 | | 302 | | 301 | | 300 | | 299 | | 298 | | 297 | | 296 | | 295 | | 294 | | 293 | | 292 | | 291 | | 290 | | 289 | | 288 | | 287 | | 286 | | 285 | | 284 | | 283 | | 282 | | 281 | | 280 | | 279 | | 278 | | 277 | | 276 | | 275 | | 274 | | 273 | | 272 | | 271 | | 270 | | 269 | | 268 | | 267 | | 266 | | 265 | | 264 | | 263 | | 262 | | 261 | | 260 | | 259 | | 258 | | 257 | | 256 | | 255 | | 254 | | 253 | | 252 | | 251 | | 250 | | 249 | | 248 | | 247 | | 246 | | 245 | | 244 | | 243 | | 242 | | 241 | | 240 | | 239 | | 238 | | 237 | | 236 | | 235 | | 234 | | 233 | | 232 | | 231 | | 230 | | 229 | | 228 | | 227 | | 226 | | 225 | | 224 | | 223 | | 222 | | 221 | | 220 | | 219 | | 218 | | 217 | | 216 | | 215 | | 214 | | 213 | | 212 | | 211 | | 210 | | 209 | | 207 | | 206 | | 205 | | 204 | | 203 | | 202 | | 201 | | 200 | | 199 | | 198 | | 197 | | 196 | | 195 | | 194 | | 193 | | 192 | | 191 | | 190 | | 189 | | 188 | | 187 | | 186 | | 185 | | 184 | | 183 | | 182 | | 181 | | 180 | | 179 | | 178 | | 177 | | 176 | | 175 | | 174 | | 173 | | 172 | | 171 | | 170 | | 169 | | 168 | | 167 | | 166 | | 165 | | 164 | | 163 | | 162 | | 161 | | 160 | | 159 | | 158 | | 157 | | 156 | | 155 | | 154 | | 153 | | 152 | | 151 | | 150 | | 149 | | 148 | | 147 | | 146 | | 145 | | 144 | | 143 | | 142 | | 141 | | 140 | | 139 | | 138 | | 137 | | 136 | | 135 | | 134 | | 133 | | 132 | | 131 | | 130 | | 129 | | 128 | | 127 | | 126 | | 125 | | 124 | | 123 | | 122 | | 121 | | 120 | | 119 | | 118 | | 117 | | 116 | | 115 | | 114 | | 113 | | 112 | | 111 | | 110 | | 109 | | 108 | | 107 | | 106 | | 105 | | 104 | | 103 | | 102 | | 101 | | 100 | | 99 | | 98 | | 97 | | 96 | | 95 | | 94 | | 93 | | 92 | | 91 | | 90 | | 89 | | 88 | | 87 | | 86 | | 85 | | 84 | | 83 | | 82 | | 81 | | 80 | | 79 | | 78 | | 77 | | 76 | | 75 | | 74 | | 73 | | 72 | | 71 | | 70 | | 69 | | 68 | | 67 | | 66 | | 65 | | 64 | | 63 | | 62 | | 61 | | 60 | | 59 | | 58 | | 57 | | 56 | | 55 | | 54 | | 53 | | 52 | | 51 | | 50 | | 49 | | 48 | | 47 | | 46 | | 45 | | 44 | | 43 | | 42 | | 41 | | 40 | | 39 | | 38 | | 37 | | 36 | | 35 | | 34 | | 33 | | 32 | | 31 | | 30 | | 29 | | 28 | | 27 | | 26 | | 25 | | 24 | | 23 | | 22 | | 21 | | 20 | | 19 | | 18 | | 17 | | 16 | | 15 | | 14 | | 13 | | 12 | | 11 | | 10 | | 9 | | 8 | | 7 | | 6 | | 5 | | 4 | | 3 |

^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр