Самиздат Текст
RSS Авторы Обсуждения Альбомы Помощь Кабинет

Краткостории

ЖЁЛТЫЙ ЦВЕТ

-С чем у тебя ассоциируется жёлтый цвет?

-О, со многим.

-Но всё же?

Мерно выбирая детали из густой вязи ассоциаций, муж говорил: С песком. С церковной парчой. С рекой, взблескивающей на солнце такой же парчою. Со старинными дукатами и дублонами. С византийской осенней листвой.

-Ох, как много, - всплеснула руками жена.

-Это разве много, - молвил он, мерно погружаясь в глуби собственного мировосприятья…

СОБАЧКА И МЯЧ

Китайская собачка бегает по пустой спортплощадке, играя с мячом. Как она с ним играет! – подбрасывает носом, ловит на холку, перекатывается, гоняет лапками! Какие виртуозные пассы себе же! Сколько захлёста и восторга! Собачка, кажется, улыбается и напевает даже…

Хозяин глядит с умилением, стоя у бортиков.

КИНО

-Нет, нет – всё не годится, - кричит режиссёр, и оператор замирает за камерой, а помощник его, чертыхнувшись, закуривает.

-Что не годится? – недовольно вздрагивает главный герой.

-Сюжетная линия провисает. Нужен иной ход.

Путаница проводов, аппаратуры, судеб, надежд, предвидений…Исполнитель главной роли требует себе кофе с коньком – может позволить.

-Нужно из нашего времени, - фантазирует режиссёр, - через картину, вокруг которой строится игра, перебросить его в восемнадцатый век…

-Я что – буду бегать в парике и камзоле? – хмыкает актёр, закуривая.

Громоздимая реальность.

Без надобности умножаемые сущности.

...В НАС

-Дождался, - сказала Ольга с укоризненным всхлипом, глядя на плиту мужа покойной, с которой дружила тридцать лет. Впрочем, укоризны не было – скорее недоумение – не верилось, что умрёт: рак раком, но ведь живут же с ним, борются, побеждают…

Кладбище за Москвой, запутанное, с зигзагами дорожек, низкими оградами и взмывом розоватых, корабельных сосен…Просёлочная дорога, желтея и петляя, ведёт сюда.

Гроб закидывали землёй, двое армян работали споро, быстро, и холм рос, и втыкали венки, и цветы набрасывали сверху.

Стоящие около переговаривались вполголоса; сестра покойной, прилетевшая из Оренбурга, о чём-то говорила с соседкой…

Ольга пошла с кладбища, петляли между могил, коллега шёл рядом.

Небо, жарко выкипевшее в июльском мареве.

-И всё, - сказала Ольга. - Был человек – нет человека.

-Почему? Есть, - возразил он. – В нас.

Водитель курил у ритуального автобуса…

НЕ ВЗЛЕТЕТЬ НИКОГДА

Ехал меж дач на велосипеде…Мчался скорее – шибко, ходко – воображая за плечами развевающиеся крылья. Велосипед дрогнул будто, и затормозил, слез, вглядываясь в траву – на что наехал? Нож! Серьёзный нож в чехле, финка, вытащил, рассматривая. Дача, возле которой нашёл, была пустынна. Сунул нож за ремень, и скорее назад, к себе, поделиться с братом. Потом нож был отдан дядьке – заядлому рыбаку, и служил ему долго-долго, надёжно – острый, славный… А после уже, во взрослом мире, перешёл к старшему брату, такому же рыбаку…

…а я всё еду и еду на велосипеде, как будто,- но не нахожу более ничего, не нахожу, и не взлететь никогда…

ДЕНЬ ПОМЕРК

Из электронного письма не понял, что должен был забрать весь пакет с журналами, и отдать девушке-автору её экземпляры. Контакты с миром затруднены. Он поэт. Он долго бродил по перрону, приехав заранее, воображал почему-то, как катит в поезде, глядит с верхней полки на пёстрые ленты пейзажей, потом идёт по узкому коридору, по вытоптанному ковру в тамбур, курить…

Поезд пришёл. Проводник был толстолиц, неприятен, долго ждать пришлось, пока все выгрузятся. Забрал свои журналы и ушёл, написал редактору, поблагодарил, и когда тот ответил, и в письме спрашивал отдал ли он свёрток девушке, дёрнулось что-то в душе, неприятно стало: сидит, ждёт, а я… Извинялся, писал, что не поняли друг друга… День всё равно померк.

СТРАННАЯ СКАМЕЙКА

-Посидим? – Ага. – Двинулись к скамейке под ивами у пруда. Пруд чёрен был, осенне-красив, ещё не засыпан листвой, и, казалось, изнутри мерцал тайным, сущностным золотом… Мимо них по дорожке прошла пара с уютнейшим лабрадором… - А пойдём лучше на ту, - сказал один, указательный вперив в дальнюю, пустую скамейку. – Пойдём. – Двинулись по зелёной, летней ещё поляне, шли медленно, и пока они шли на скамейке, сгущаясь из воздуха, возникли двое – совсем не похожие на них, даже не разговаривающие.

Грай разнёсся – резкий, предупреждающий…

ЗИМНИЙ ПАРИЖ

Белая бездна зимнего Парижа с оледенелой чёрной громадой Нотр-Дама, химеры которого превратились в куски льда; с разномастными домами, готическими башенками и переулками, куда забредают матёрые волки, когда не лютуют кипенные, звенящие вихри…

Самый забавный член Раковины – воровской шайки – Вийон, глядя в окно харчевни, сравнил вихры вьюги с нитями серебряной пряжи…

-Гляди, Никола, - Парки побросали свою работу, - сказал он, обращаясь к чревастому, толсторожему приятелю, - и вот они: нити наших судеб, растрёпанные ветром…

Подельники пили, веретенообразный огонь свечей отливал червонным золотом, и мясо жарилось в камине, плюя соком… Жить пока было можно – не смотря на зиму, сквозные стрелы стихов; жизнь крутила смачно и мяла в лапах, и Вийон не свершил пока убийства, и не за чем было бежать из чудного – как он говорил – Парижопска, который не город, а малина, и виселица – хоть и маячила вдали – не приобрела ещё конкретных чёрных очертаний.

И во вьющемся за окном харчевне снегу, казалось, резвились эльфы, милые и забавные, хранящие судьбу от чрезмерных взрывов и адовых неприятностей…

Чтобы написать комментарий - щелкните мышью на рисунок ниже

Шелкните по рисунку, чтобы оценить, написать комментарий



Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
Кол-во показов страницы 39 раз(а)






Альтернативная проза


Что пишут читатели:



К началу станицы