Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Дорога за грань (начало)

  Глава 1

 Эком:

 

 Я никогда не боялся проигрывать. Ещё в детстве, когда я был самым мелким мальчишкой среди сверстников, завёл правило: «опасен не тот, кто крупней, а тот, кто упорней». Я был самым упорным. Лез в драки со всеми, кто пытался меня задирать, а побитый зализывал раны и всегда возвращался снова. Какое-то время это работало. Мальчишки уважали мою храбрость, уже забывая, что я на голову всех их ниже, и что в драках побитым чаще всего оказываюсь именно я, а не мой соперник. Учителя хвалили меня за упорство в учёбе. Я был самым юным из тех, кого старик Тибиран взял в свою группу изучения дела разведчика.

 Вообще неприятности в моей жизни это скорее норма, чем неожиданность. Всегда, когда я как-то приспосабливался к этому миру и начинал получать удовольствие от происходящего, мне на голову сваливались какие-нибудь неожиданности. Судьба у меня такая: влипать в дерьмо по самое горло. Я не жалуюсь. Просто каждый раз напоминаю себе: «Моим терпением можно точить камни», и продолжаю следовать намеченным путём.

 Меня зовут Экомион Об Хайя. Я ношу ордена генерала-паука, но не ношу ордена ни одного братства . Во времена старого Даккара такого не могло быть. Но с тех пор, как почти все сыновья моего рода стали уходить в братство Острова богов, к Роджеру, а сам Роджер советов стариков не слушал абсолютно, род создал собственную службу пауков, чтобы иметь возможность хоть как-то предупреждать опасность. И я возглавляю эту службу уже два года.

 Из неприятностей: я очнулся на широкой очень мягкой кровати необъятного размера. Незнакомая мне светлая комната, бледные маленькие цветочки на стенах. Прозрачные, совершенно непрактичные шторы. Широкое окно. А самое многообещающее, что за этим окном стоит голубоватый туман. Туман Атаквы! Мне сильно повезёт, если это место окажется в долине Ар на планете Остров богов. Слишком сильно повезёт! Скорее всего, я в нескольких днях полёта оттуда, в каком-нибудь на моё несчастье уцелевшем в этой войне хайме.

 Хаймы не военные базы. Это абсолютно мирные поселения неолетанок. Но для меня всё, что связано с неолетанками, последнее время означает смерть. Два месяца назад я устроил большую бойню. Тогда порезали тысячи молодых неолетанок. Я не маньяк, этот шаг был необходим. Он позволил отобрать у Роджера большую часть узлов-армий и сберёг жизни наших парней. Они не выступили в защиту Арнелет. Те три узла, что остались у Роджера, сейчас ежедневно теряли сотни, тысячи своих солдат, защищая планеты Морены.

 Я был прав. Я защищал свой род. Но в том, что неолетанки не простят мне тех погибших, я не сомневался.

 Правда, сейчас больше всего меня напрягало даже не то, что я явно нахожусь в плену у неолетанок, а то, что меня оставили в живых, не запертым в камере с толстыми решётками, и даже старательно перевязали все раны. Неолетанки не любят убивать людей. Они считают более гуманным изменять сознание, мировоззрение, принципы человека. Изгибать, ломать его под свои нужды и использовать потом, как послушную куклу. Магия Ар — страшное оружие. Тело бодрое и здоровое, а человека, можно считать, нет.

 Я мало что помнил из событий последних дней.

 Всё началось с совета родов, который Роджер созвал по поводу воскрешения братства Белые скалы. Ордена лидера этой армии напялил его сын Веникем. Очень избалованный мальчишка, унаследовавший от отца намного меньше, чем от своей неолетанской матери. Роджера я уважал. Мы были врагами, но я отдавал дань его преданности Даккару.

 Это была очень непростая для понимания ситуация. 34 года назад Роджер по приказу Тибирана отдал себя в руки Морены. Это был договор. Роджеру она свернула мозги, сделала нашим врагом. Но, даже враждуя, он остался предан Даккару. И Даккар получил от этой сделки очень сильного союзника – Роджера, и навсегда утихомирил очень сильного врага – Морену. Старик Тибиран говорил, что, возможно, отдал тогда одного из лучших своих пауков.

 Слушая на совете кривляния Веникема, я гадал, что за игру задумал Роджер с этим новым, практически подчинённым ему братством, ведь он был хитрым Ацунавой делал деньги, на чём угодно. Как я тогда ошибался! Уже через час, разговаривая со шпионкой, которую я подкинул Дэнкаму, одному из людей Веникема, я понял, что не увидел в этом спектакле главного.

 - Она не умерла. Я сначала не поняла это, он мне всё толковал, что не знает, куда поедет жить. Что в одном доме хорошо, а в другом он никогда не был, но там нас будут любить. Нас — это его и его ребёнка. А потом я нашла у него ампулу с этим новым лекарством с Ажюрдаи и всё поняла: она не умерла. Он соврал всем. Соврал, чтобы добыть лекарство. Понимаете, если в доме будут любить не только его, но и её ребёнка, то это её дом. Он сомневался, что добудет лекарство, поэтому торопился сделать ребёнка …

 Шпионка была не просто смазливая мордашка, титьки и жопа. Она была кадровым разведчиком одного из союзных республике государств. Пищала, что всю жизнь служила механиком и к разведке относиться лишь формально, но само по себе слово «Тилузонка» — это уже значит немало. Их корабль взяли у цериевого сектора. Я сразу почуял в ней эту вёрткость), поэтому и предложил свободу в обмен на маленькое расследование для меня. Она знала, куда смотреть и что искать.

 - Доказательства у тебя есть?

 - Вы легко можете проверить факт кражи лекарства из больницы. Он ведь не работал с неолетанками, значит, это было не так просто, и должны были остаться следы. А в остальном, проследите за ним. Он едет к ней. Капитан по имени Ктарго их сообщник.

 Врать девке смысла не было. Вряд ли она прониклась симпатией к Дэнкаму. Да и если бы она просто рассказала, что парень выкрал лекарство, этого бы хватило для нашего договора. А значит, мне стоило прислушаться к её выводам, и тогда… Тогда получалось что Кукловоды, чьи жизни были объявлены ценой окончания этой войны, вовсе не погибли. Выходило, что последний Ан Тойра опять надул всех. И самая опасная неолетанка, великий мастер Суани Морок — жива. А возрождение Белых скал маневр вовсе не Роджера, а всё того же Анжея Ан Тойра, самого хитрого паука даккарской миссии, чей авторитет не померк даже с гибелью всего его братства. Это многое меняло. Это требовало немедленных действий. Но успел ли я что-то предпринять по этому поводу, я сейчас не помнил.

 Я вообще дальше ничего не помнил. И то, как попал сюда. И то, как был избит. А я был очень серьёзно избит. Практически всё тело представляло собой один большой, правда уже отцветающий синяк.

 А, ещё! На фоне этой последней информации о том, что Кукловоды не погибли, мой сегодняшний плен у неизвестных неолетанок выглядел не просто ужасно, а катастрофично: если мои пленители Суани, то никто даже не поймёт, что мне свернули мозги. Суани высшие мастера Ар, им даже прикасаться ко мне не понадобится, чтобы я перестал быть собой. И никакой силы, способной сопротивляться их магии, тоже не существует.

 Даккарская честь по этому поводу советовала только одно – успеть убить себя, пока они не обнаружили, что я очнулся. Но проблема в том, что я был из тех парней, что предпочитали идти по краю, но оставаться в живых, не пересекать черту, отделяющую честь от бесчестия, но в тоже время и не возвращаться к богам. Не потому, что боюсь смерти. Просто меня слишком часто пытались убить, в слишком юном для меня возрасте объявив это желание. И упорство, с которым я выживал, вошло в привычку.

 Я попытался приподняться. Тело было очень слабым. Я опустил ноги с кровати, но встать не смог. Юбля! Просто убойная ситуация. Я понимаю, что нахожусь в плену у злейшего врага, и не могу даже осмотреться. Ни моей одежды, ни моего оружия рядом нет. Я гол, безоружен и беспомощен.

 Я рыкнул сам на себя и предпринял отчаянную попытку всё-таки подняться и хотя бы посмотреть в окно, чтобы определить, возможно ли отсюда бежать. Столик, на который я опёрся, не выдержал, и я вместе с ним с грохотом полетел на пол. Юбля!

 В дверь заглянула женщина, в удивлении распахнула глаза и тут же бросилась куда-то докладывать. Её топот по коридорам можно было считать моей похоронной музыкой.

 Через несколько минут в дверях появилась неолетанка.

 Она была небольшого для неолетанки роста. Круглые щёки, маленькие глазки, очень простые, незапоминающиеся черты лица. Молодая. Я точно помнил, что весной ей исполнится только 52, что в переводе на универсальную шкалу взросления и ответственности примерно равно 19-20. И я, конечно, помнил эти черты лица. Я бы вспомнил их и через 100 лет, спросонья и в бреду. Самая опасная дичь из тех, что мне довелось ловить. Самая ловкая дичь! Она имела обыкновение стирать память всем свидетелям, заставлять охрану портов уничтожать записи видеосъемки за те дни, когда она проходила. Все, кто хоть раз общался с ней, становились её верными рабами. О ней не было данных ни в одном архиве, даже собственная мать считала её давно погибшей. Ни один монастырь не знал её имени. Суани, молодой мастер отряда Пустыня – Ведение.

 Последний раз мы виделись немного в другой обстановке, она была ранена и заперта в камере, а я разговаривал с ней по видеосвязи, находясь почти в километре от того места. Тогда она была моей пленницей, и я сдал её амазонкам САП. О том, что у САПовцев ей не понравилось, можно было судить по многочисленным шрамам, пестревшим тонкими линиями на плечах и шее. Когда я её отдавал, этих шрамов на ней не было.

 - Тебе пока рано вставать.

 Она наклонилась и, аккуратно приподняв, обратно уложила меня на кровать.

 - Зачем ты пытался встать?

 В её словах не было злости. Наоборот, на губах была мягкая улыбка, и голос растекался по комнате, как сахарный сироп. Это была её манера разговаривать. Я ещё в прошлый раз удивился: на этом абсолютно бабском, мягком, как сдобная булка, лице не отображались истинные эмоции. Даже тогда, когда она смотрела на меня раненная и пленённая, в этих глазах не было ни капли воинственности. Она и тогда вот так же мягко улыбалась мне. Я бы даже засомневался, ту ли взял, если бы двадцать минут назад не видел, как она бросила группу мирных граждан под автоматы роботов на свою защиту. Думаю, она также улыбается и в тот момент, когда отправляет сигнал остановить чьё-то сердце. Это был её излюбленный способ единичного убийства.

 - Зачем ты вставал? Тебе что-то нужно? Что-то болит?

 Нужно было думать быстро. В метре от меня сидит одна из пяти самых опасных неолетанских магов. Сколько времени ей нужно, чтобы перепрограммировать меня? Почему она не сделала этого до сих пор? Почему я не в камере?

 Дело ещё осложнялось тем, что Ведение, в отличие от большинства неолетанок, не была дурой. Нет, она, конечно, имела некоторые бабские заскоки, как и все неолетанки. Но то, как она планировала операции, как легко уходила от преследователей, как заметала следы, говорило о том, что обмануть её не так-то легко.

 - Зачем я здесь?

 На мой вопрос она улыбнулась ещё шире.

 - Ты хочешь знать, чем тебе грозит это место? Успокойся, я никогда не опустилась бы до мести мужчине. А если бы мне понадобилось прекратить твою работу, тебя бы просто убрали. Так что, если мы договоримся, никакая коррекция Ар тебе не грозит.

 Я сглотнул. Превосходящая сила всегда напрягает. Но ещё больше напрягает, когда ты не понимаешь, что этой самой силе от тебя нужно.

 Зачем я ей? Не месть и не коррекция? Договориться о чём? Она хочет, чтобы я сознательно пошёл на предательство? Зачем ей такой риск?

 В комнату вошла женщина с подносом. Помещение сразу же наполнил манящий аромат еды. Ведение поставила поднос перед собой и кивнула женщине удалиться. Говорить при ней она явно не собиралась. Она скрывает нечто от собственной женщины в собственном доме? Смысл? Женщины неолетанок полностью контролируемые ими создания. Смысл скрывать есть только тогда, когда вопрос не слишком морален или пока не решён окончательно.

 Неолетанка поднесла к моим губам ложку с едой. Я не стал сопротивляться, тем более что есть действительно хотелось.

 Женщина вышла. Ведение снова заговорила:

 - Эком, я знаю, что ты хорошо изучил повадки неолетанок в последнее время…

 Я резко нахмурился. Эти же самые изученные повадки не сулили ничего хорошего от неолетанки, которая начинает обращаться к тебе детским именем.

 Ведение хмыкнула:

 - Не выделывайся. Естественно, я расспросила тебя по всем интересующим меня вопросам, как только ты прибыл. И ты лично сообщил мне, что не переносишь ни даккарское сокращение своего имени «Экомо», ни неолетанское «Экоми», но вполне отзываешься на «Эком». Полный вариант твоего имени у меня ассоциируется с неприятностями. Так что возражения отменяются.

 Говоря всё это, она продолжала спокойно кормить меня супом и улыбаться самой бабской улыбкой. Порасспросила? Учтём.

 - Так вот, возвращаясь к повадкам неолетанок. Ты в курсе, что неолетанки считают важным и ценным в своей жизни?

 Конечно, плодиться, как кролики.

 - А учитывая, что ты много следил за мной, ты, наверное, уже знаешь, что отряд Пустыня собирается в ата.

 Да, Суани собирали себе гаремы мужчин-даккарцев, явно готовясь отойти от дел на некоторое время, чтобы плодить детишек. Такой период у них назывался Ата.

 - А ещё ты знаешь, что тот парень, что погиб в перестрелке, когда ты меня пленил, был одним из моих мужчин, – на минуту в её взгляде мелькнул холодный металл. Такой, что я напрягся, готовясь к нападению. Но она лишь поджала губы и протянула мне следующую ложку супа, снова возвращая на лицо бабскую улыбку, – Ты ведь понимаешь, что эта потеря нарушила мои планы?

 Юбля! До меня начало доходить, к чему она клонит. Последнее время у неолетанок, имеющих способности Ар, вошло в моду выбирать себе в мужья даккарцев. Сами они говорят, что выбирают мужчин особым чутьём, которое имеет свои корни в магии Ар. Но почему-то ещё пять лет назад это чутьё не выводило их на даккарцев с такой регулярностью. А проблема заключалась в том, что, выбрав мужчину, они вцепляются в него мёртвой хваткой и не мытьём, так катаньем, тащат его в свой хайм. Конечно, чаще всего в такую засаду попадали совсем зелёные мальчишки сразу после школы. Но были случаи и с взрослыми мужчинами, офицерами и опытными воинами.

 Роджер мог защитить своих парней от рабства или применения Ар, но как только речь заходила о браке, он становился бессилен. Арнелет единым фронтом противится всему, что мешает размножению неолетанок. Морена лично отдавала в мужья любого из его братства, нашлась бы невеста. Даккарец в такой ситуации мог торговаться только об условиях сдачи.

 Ведение продолжала:

 - Вообще неолетанкам довольно сложно найти подходящего мужчину. Но ирония судьбы состоит в том, что замену тому парню я нашла, даже не успев оплакать потерю. Моё неолетанскоё чутьё подсказывает, что ТЫ мне очень хорошо подходишь. Мне хватило увидеть тебя тогда по видеосвязи, чтобы понять это.

 Всегда предполагал, что они с этим своим чутьём выбирают первого встречного. Просто прилипают к нему и больше ни на кого не смотрят.

 - Ну и теперь, думаю, ты уже понял, о чём я хочу с тобой договориться. Мне нужно, чтобы ты согласился быть моим мужем на срок ата, со всеми причитающимися этому титулу обязанностями.

 Юбля! Нет, роль официального осеменителя всех баб в её доме — это, конечно, лучше, чем снос моих мозгов или принуждение к предательству.

 - Что будет, если я не соглашусь?

 Она мягко ухмыльнулась, отчего на щеках появились ямочки, делающие улыбку немного детской:

 - У меня нет времени искать другого мужчину. Мне бы не хотелось нарушать традиции, но если отойти от высоких слов, то «подходящий», это всего лишь означает подходящую генетику. Ты ведь понимаешь, что, чтобы мои дочери получили твои подходящие гены, наличие именно этого сознания в этом подходящем мне теле совсем не обязательно. Если ты откажешься, я просто сломаю тебя. Перед дочерьми потом стыдно, конечно, будет, но разоблачения можно избежать. Примерно до 20 лет они не достигнут такого уровня мастерства Ар, чтобы понять, что твоё сознание изменено. А восхождение этого ата, то есть период нарождения детей, составляет только 15 лет. Так что потом можно будет устроить твоему телу какую-нибудь героическую смерть и тем самым убрать свидетельства своих грехов перед потомками.

 Я слегка подавился супом. Нет, обещания убить не пугали меня. Это, можно сказать, нормальное явление в моей жизни. Пугала меня в этом монологе мина, с которой он произносился. Выражение лица мягкой, безобидной бабёнки, которая как будто олицетворяет собой все рассказы о неолетанках, неспособных обидеть даже врага. Впрочем, я и раньше поражался этому несоответствию внешнего и внутреннего в мастере Ведение.

 Она подождала, когда я прокашляюсь, и даже поправила подушку, чтобы я сидел повыше:

 - Впрочем, я надеюсь, что ты не станешь устраивать мне таких сложностей и согласишься на всё добровольно. Для тебя это будет не особо хлопотный контракт на 32 года. Потом ты свободен.

 Мне нужно было подумать, поэтому я съязвил:

 - Какая-то паранойя подсказывает мне, что свободен я буду недолго. Какая-нибудь неправильность во мне, и вы, мастер Ведение, быстренько решите, что героическим трупом я буду смотреться лучше.

 Она поморщилась:

 - Давай сразу договоримся: ты зовёшь меня только «Палма» и только на «ты». В остальном… это ты зря. Единственное, что может быть неправильно в отце, это искусственность, неискренность. Всё остальное… они же и твоими дочерьми тоже будут. Часть из них унаследуют твои повадки, черты характера. Они будут считать их самыми правильными. Кроме того, в жизни любой неолетанки отец – это самая первая любовь, практически божественное создание, не подлежащее критике. Так что убивать тебя, да и вообще как-то вредить тебе через эти самые 30 лет, будет довольно накладно. Если твои дочери действительно смогут унаследовать мою силу без потерь, то полсотни молодых Суани – это, поверь мне, непростое препятствие для операции.

 Она отставила пустую миску и аккуратно вытерла мне губы салфеткой:

 - Я не требую от тебя давать согласия прямо сейчас. Подумай. Спроси, что неясно. Согласие в любой случае нужно произносить у алтаря Цуе, а для этого нужно хотя бы стоять на ногах.

 Я опустился на подушках пониже. Сидеть быстро утомляло. Если мне так любезно дают время разработать план, то отказываться глупо. Суани, ещё раз улыбнувшись мне своей невозмутимо сахарной улыбкой, удалилась. Надо подумать. Так всё хорошо шло: я почти выигрывал ту войну, я убрал со сцены Суани, я вывел из военных действий девять армий… И тут такая глупая засада! Как меня угораздило в такое вляпаться?!

 Полный желудок и отступившая опасность быть немедленно уничтоженным сильно расслабили меня. Тело вспомнило, что чувствует себя крайне побитым. Кстати, забыл спросить, кто и за что меня так. Глаза слипались. И, успокаивая себя, что пока я не смогу твёрдо стоять на ногах, казнь отменяется, я уснул.

 Глава 2

 

 Венки:

 Есть люди, чей мир состоит из белого и чёрного, а мой вылеплен из чёрного и красного. И в моём мире чёрный — это не плохо. Чёрный – это цвет Даккара: честность, храбрость, решительность. И красный тоже не плохо. Красный – это цвет неолетанской магии Ар: проницательность, терпение, гибкость. Да, Даккар это ещё и работорговля, военная агрессия, пренебрежение к дару жизни. А Ар это также обман, наркотики, изменение чужого сознания. Но это всё равно не плохо. Плохим в моём мире всегда был только серый цвет – цвет скуки.

 Даккар зовёт меня Веникем Об Хайя, Арнелет – Венки Ар Лиания. И оба эти имени для меня равнозначны.

 С точки зрения Даккара я ношу самое высокое военное звание – Генерал-командор. Только братство у меня очень маленькое пока. С точки зрения Арнелет я женат на ами одного из самых высоких статусов – Великом мастере Суани, Морок. Неплохие достижения для 26 лет от роду. Осталось обзавестись армией дочерей от этого брака, и моё положение в обществе Арнелет будет максимально высоким из возможных для мужчины. Дочерей рожали женщины, братство росло и богатело. И то, и другое процесс долгий и не требующий моего постоянного участия. Поэтому я просто скучал.

 Морок на несколько дней ушла в горы заниматься с Реткой. Приближаться к их дислокации ближе, чем на километр, запрещено. Максимум, зарегистрированный для Реткиной магии – 530 метров. Является ли это её пределом, пока неизвестно.

 Смотаться до какого-нибудь порта, заключить ещё какой-нибудь договор на мою наркотравку тоже возможности не было. Я сам ввёл правило, что минимальный экипаж любого корабля должен включать как минимум двоих здравомыслящих воинов, чтобы в случае неприятностей с одним, второй мог принять решение, что делать. Куклы в это понятие не входили. Но со всей медицинской техникой, которая была закуплена для лечения Морок, возник шанс восстановить Торесу покалеченную руку, и он лёг в клинику на обследование. В результате я остался без второго пилота.

 Можно было, конечно, пока поискать кого-нибудь ещё себе в компанию. Мало кто из парней летал постоянными составами. Кроме нас с Торесом, только Анжей с Индманом. Паук, сразу сообразив, что ему нужен помощник, предложил мальчишке тренировать его к взрослому турниру. Индман турниром просто болел, поэтому согласился, не раздумывая. Хотя мне кажется, что мотаться с Анжеем за информацией и разбираться со всякими хитросплетениями интриг ему тоже нравилось. Анжей нашёл себе просто идеального стажёра.

 Остальные парни летали переменным составом. Капитаны Паймед и Ктарго брали в напарники кого-нибудь из мальчишек Очарования. Те, все трое, под понятие «здравомыслящий» подходили очень условно: совсем ещё зелёные. Хозяйственники Зарнар и Лорнэй были хорошими друзьями, и в тех редких случаях, когда покидали хайм, летали в паре. Был ещё генерал-капитан Адениан. Такого добровольного телохранителя, как у меня Торес, у него не было. Друзей в хайме он тоже пока не завёл. Да и смотаться куда-нибудь был всегда рад, потому что просто с ума сходил от скуки в хайме. Но у Адениана была очень неудобная черта характера, он сильно всё усложнял. Ко всему относился очень серьезно, шуток не понимал, пил мало. Хитрость и предательство считал синонимами. Я очень уважал его как гениального стратега и полководца, но любая прогулка в соседний порт сразу от одного его присутствия теряла всю привлекательность. В итоге я ждал выздоровления Тореса.

 Можно было ещё развлечься, пообщавшись с мамой или отцом по линейной связи. Но отец в последнее время всё больше общался со мной как с лидером другой армии, а не с сыном. А у мамы был очередной роман, и она созванивалась со мной редко, в оправдание периодически кидая мне короткие сообщения с зашифрованными в неолетанской манере новостями внутренней жизни Арнелет. Доступ к информации у мамы был потрясающий, так что с этими загадками я получал данных не меньше, чем от реальной разведслужбы. Проблема была только расшифровать, впрочем, чаще всего я легко щёлкал эти загадки:

 «Бесы разделили любовь отца» — умерла великая ами Гардеона, жена Луиса, называемого иногда «отец всея Арнелет». Умереть ей помогли. Бесами мама могла назвать любой народ, чья культура ей непонятна.

 «Чертёнок поклонился зелёным платьям, чтобы вспомнить» — Роджер заключил договор с орденом Хинти. Учитывая, что Хинти и так его поддерживают, это говорит о каком-то серьёзном договоре, затрагивающем всё братство отца в большой степени. «Что бы вспомнить…»? Возможно, речь идёт о сотрудничестве, включающем воздействие Ар. Подробнее смогу выяснить, только когда мама оторвётся от своего любовника и найдёт время мне позвонить.

 Я сидел у себя в кабинете в штабе братства в крепости и от скуки разглядывал карту ближайшего космоса. За дверью послышалось шарканье, и на пороге появился угрюмый гигант, капитан Паймед.

 - Командир, – он огляделся и, удостоверившись, что в кабинете больше никого нет, продолжил: – Можно?

 Я махнул ему входить. Паймеда было трудно назвать приятным человеком. Он был неразговорчивым, прямолинейным и жестоким. Да и ордена бывалого карателя не добавляли ему привлекательности в моих глазах. Хотя, конечно, его приятно было иметь за спиной, шествуя среди врагов. Но то, что этот молчаливый монстр вдруг сам пришёл ко мне поговорить, само по себе было удивительно.

 - Командир, Палма заставила меня дать слово никому не говорить…

 Он зло сжал зубы. Эта тайна грызла его. Палма была неосмотрительна, нельзя оставлять человека настолько недовольным ситуацией. Даже такого молчаливого туповатого монстра, как Паймед.

 Капитан ещё раз вздохнул и, шагнув к столу, положил на него какую-то тряпку. После чего быстро развернулся и покинул мой кабинет.

 Это была куртка. Куртка офицера рода Об Хайя, отец как-то делал им особую форму. На рукаве были вынесены ордена – генерал-паук. Что этим хотел сказать Паймед?

 Куртка генерала-паука Рода Об Хайя? Экомиона? Ну, если они нового не назначили, то его. Я развернул куртку, прикидывая размер. Да, как раз на щуплого эльфика. Что делает эта куртка в хайме? Откуда Паймед её взял? И почему эта тайна так терзает его?

 Я с минуту смотрел на лежащую передо мной вещь, а потом ко мне начало приходить понимание. Экомион куда-то делся как раз перед тем, как мы уехали из Клинков. И до сих пор не объявился. Перед своим исчезновением он совершил немыслимый для себя поступок: нарушил обещание и достаточно близко разговаривал с неолетанкой… А Паймед в тот раз говорил, что полетит другим кораблём, потому что у него секретный приказ Палмы. И в хайм он привёз одну из молодых Суани. Брюнеточку с косичками…. Юбля, именно так шпионка Дэни описывала неолетанку, которую видела рядом с Экомионом! Значит, та брюнетка выкрала Экомиона. А Паймед их привёз Палме. В порту генерала никто не заметил, потому что он был пленником, его специально вырубили и спрятали. Ладно.

 Тогда почему принесший эту тряпку детина готов грызть камни от злости по этому поводу? Ему не понравилось, как Палма распорядилась пленником? Она его не убила? И не сломала? На этом, честно говоря, моя фантазия закончилась. Любой парень в братстве кроме Паймеда, нашёл бы способ дать более подробную информацию не нарушая клятвы. Но для Паймеда эта задача была сложной. Представляю, как он напряг мозги для того, чтобы принести куртку.

 Опять же, Палма была умной, очень расчётливой ами. Она участвовала в планировании операций Пустыни, собирала разведданные. Возможно, она оставила генерала в живых и внушила ему безопасность, чтобы провернуть за счёт него какой-то хитрый план. А Паймед просто этого не понял и испугался, что враг избежит наказания.

 В любом случае, единственный человек, от которого я могу хоть что-то узнать, это Палма. Даже если Морок или Очарование, или Зов что-то знают о её планах, спросить их сейчас у меня нет возможности. Очарование и Зов в отъезде, Морок с Реткой в горах.

 До этого момента никаких проблем с Палмой у меня не возникало. Она вполне разумно могла обсуждать то, что ей не нравилось в устанавливаемых мной порядках. Не особо упрямясь, шла на компромиссы. Не обижаясь, объясняла свою позицию. Разумная такая молодая ами.

 Я поймал её в школе Ар:

 - Мастер, я хотел бы обсудить с тобой вопрос, очень важный для безопасности хайма.

 - Почему со мной?

 - Потому что, кажется, опасность создаёшь ты. Речь идёт об Экомионе. Ты привезла его в хайм.

 Палма подняла на меня бровь:

 - И в чём здесь опасность? Или ты, генерал, намекаешь, что я не контролирую мужчин, которых сама же привожу в хайм?

 В комнату заглянула одна из молодых Суани:

 - Мастер Ведение?

 Она махнула ей:

 - Да, заходи. – Потом снова повернулась ко мне, – Если ты хотел удостовериться, что я в своём уме и отвечаю за то, что я делаю, я готова тебе подтвердить, что это так. Мужчины моего дома так же верны хайму, как я сама. Если у тебя ещё вопросы, то я бы предпочла поговорить попозже, сейчас у меня занятие.

 Я не настаивал. Все ответы на свои вопросы я получил из этой фразы. Экомион действительно в хайме. Но он здесь не пленник, а «мужчина её дома». А ещё этот тон и волна эмоций от всегда такой спокойной ами говорят о том, что всё очень серьёзно, и она не по-детски, со всей широтой неолетанской души, запала на врага. Паймед не перепутал и не преувеличил опасность. В этой войне Палма потеряла одного из мужчин и, видимо, собиралась заменить его Экомионом. Юбля! Этот парень разрабатывал план поимки Суани. Это его люди стреляли в мастеров в Клинках. Это он устраивал покушения на Адениана. Это он организовал нападение на Клинки. По его приказам чуть не убили Морок. И теперь Палма, та самая Палма, которую он пленил, которую мы вытащили из этого плена с такими усилиями, притащила его прямо к нам в хайм как любовника? Юбля! Неолетанки напрочь лишены логики! Даже те, у которых она большую часть времени есть, в некоторые моменты теряют её абсолютно!

 - Нет, Палма, мне достаточно твоих заверений. Не буду больше отвлекать, занимайтесь.

 Эком:

 Побил меня, как выяснилось, Паймед. Об этом мне рассказала женщина, перевязывавшая мои раны. Паймед Оль Тобра – один из мужиков Ведения. Говорят, он считал погибшего парня своим братом и таким образом мстил за него. Странное поведение. Тот парень погиб в бою, как воин, в чём смысл мести? Опять же, если это месть, то ему следовало меня убить, а не тупо пинать ногами.

 А слабость такая у меня от того, что мне восстанавливали связки методом копирования тканей. Этот способ лечения воссоздаёт ткани без шрамов и спаек, но даёт сильную слабость на несколько дней. Впрочем, на второй день я уже мог вставать и даже дойти самостоятельно до ванны, но Ведению это не демонстрировал. Она и забегала за день лишь на несколько минут. Постоянно вокруг меня крутилась только маленькая женщина-медик:

 - Вы ещё очень быстро очнулись, мастер. Мастер Морок после этого лечения целых шесть недель без сознания была. Правда, ей очень большое количество тканей восстанавливали. Но всё равно. Там даже по инструкции написано, что больной будет приходить в себя 2-3 недели, а Вы через восемь дней очнулись.

 - А Морок уже выздоровела?

 - Да. Вот как раз полторы недели, как все восстановительные процедуры прекратили. Да и то последний месяц она дома уже лечилась, сюда только раз в пару дней приезжала. Ами Палма боялась Вас в клинику привозить, пока мастера Морок лечили. С ней всегда столько народу было, что Вас бы точно кто-нибудь заметил.

 Оппа! Как интересно.

 - А где я был до того, как меня лечить начали… — глупый вопрос. Где может быть раненный парень, которого нужно спрятать? Конечно, в безвременнике. – Постой, а какое сегодня число?

 - 134-ое, – я быстро перевёл республиканский календарь на даккарский и ужаснулся: я выпал из жизни на 5 месяцев. Юбля! Да за это время столько всего произошло… – Вы не расстраивайтесь, мастер, Палма просто заботится о вас и опасается, что вы наткнётесь ещё на кого-нибудь из наших даккарцев, и получится, как с Паймедом. Вы такой изящный…

 Я резко развернулся, почти рыча, такое обращение нужно стразу пресекать:

 - Я не изящный. Я мелкий, худой, но от этого не менее опасный, чем любой нормальный даккарец!

 - Конечно, конечно…

 Я опустился на подушку и постарался успокоиться. Нашёл, кому доказывать – женщине. Вот встанешь на ноги, и будет тебе, кому доказывать – бугаю Паймеду и остальным парням из Белых скал. Если подумать, по правилам, раз братство Белые скалы союзники Острова богов, они должны воспринимать мой манёвр с уводом армий Роджера как предательство. А значит, бить они меня не будут. Так, перережут горло и всё.

 Я улыбнулся женщине как можно более спокойной улыбкой. Она жутко болтлива, и будет глупо этим не воспользоваться:

 - Займа, расскажи мне лучше подробнее о хайме. Что тут у вас есть? Кто живёт? А то Палма зовёт меня здесь жить, а соглашаться на кота в мешке как-то не хочется.

 - Конечно, мастер. У нас очень большой и красивый хайм. Пять ами, у каждой по три мужа. Все мужья даккарской крови…

 Ведение ворвалась с шумом в самой середине нашего увлечённого разговора. Она сосредоточенно поджимала губы:

 - Займа, я забираю Экома отсюда. Подготовь всё, что нужно.

 Женщина быстро кивнула и выскользнула за дверь. Неолетанка опустилась на край моей кровати:

 - Ты подумал над моим предложением?

 - А что, мой срок на обдумывание уже истёк?

 Она вздохнула и улеглась на край моей постели:

 - Да. Веникем узнал, что ты здесь. Я договорилась с одной из мастеров Суани встретиться в храме через полтора часа. Что ты мне ответишь?

 Через полтора часа в храме? У меня есть варианты? Я быстро прикинул, имею ли я хоть какой-нибудь шанс вырубить её с одного удара. Скорее всего нет. Я ещё слишком слаб. А её трудно назвать хрупкой и слабой даже без учёта Ар.

 - А вопросы хотя бы задавать можно?

 - Если только коротко и по существу.

 Я усмехнулся.

 - Если по существу, мастер… Палма, у меня очень сильно не сходится кое-что из твоего объяснения ситуации. А я, когда не понимаю логики, начинаю подозревать, что мне пудрят мозги. Это ведь по моему приказу было убито пять тысяч неолетанок тогда в Клинках. Это я командовал охотой на мастеров Ар. Их тоже тогда немало погибло. Это мои люди убили Ренидера Оп Вэкра. Это я пленил тебя и сдал в руки САП-овских женщин. И ты всё это знаешь. Я однозначно враг! Ты просто простишь мне всё это, или как?

 Некоторое время она молчала, разглядывая меня. Потом усмехнулась:

 - Ты хочешь, чтобы я перечислила, сколько даккарцев убила за последнее время? В Клинках погибли Кошки, тупые и бесполезные создания. Мусор! А по поводу потерь на той войне – так это была война. Если бы сильней оказалась я, то я бы сломала тебя и всех твоих людей, даже не успев рассмотреть. Не пытаясь рассмотреть! — Ведение приподняла голову, – Эком, ты умный, проницательный и напористый парень. Ты сочетаешь в себе честность и хитрость одновременно. Я немного опасалась, что ты окажешься слегка маньяком, но это не так. Я просто не видела тогда ситуации с твоей стороны. К тому же, – она резко обвила меня всеми четырьмя руками, подгребая к себе, — на мой вкус ты очень красив. Я знаю, что даккарцы не уважают такой тип внешности. Но, по-моему, ты божественно сексуален. В тебе есть что-то очень сильное, завораживающее. Ты подходишь мне! Мы фигуры одного набора. Боги творили тебя, думая обо мне. Мы части одного целого. Посмотри на меня. Думаешь, мне мог бы подойти какой-нибудь штабной, никогда не видевший крови? Или какой-нибудь идеалист, считающий, что можно жить, избегая лжи?

 Я не нашёлся, что ответить. Вот кто здесь точно маньяк, так это она. Опасный и очень сильный маньяк. А спорить с опасным маньяком неразумное решение.

 От неё пахло травами, лёгкий такой, чуть горьковатый запах. Она уткнулась носом мне в волосы:

 - Эком, ты согласен быть моим мужем на ближайшие 32 года?

 Я пожал плечами. Как будто у меня выбор есть.

 - Согласен, конечно. Иначе ведь мне подправят мозги?

 Она широко улыбнулась:

 - Я же говорю, что ты очень умный.

 - А от остальных мужчин в этой долине ты собираешься меня прятать ближайшие тридцать лет?

 Она поморщилась:

 - Нет, конечно. Через неделю вернётся Морок, и можно будет попытаться с ней вместе договориться с Веникемом и Анжеем. Нужно просто подгадать правильную ситуацию, и им придётся тебя принять. А Паймед скоро сам отойдёт. Они с Рени тоже первое время постоянно дрались. У него просто характер драчливый. Но он не злопамятный и отойдет, как только подружится здесь с кем-нибудь. Это он от одиночества бесится. Просто не попадайся под его кулаки это время.

 Глава 3

 

 Венки:

 Анжей выслушал меня молча. Потом несколько минут обдумывал:

 - Веникем, ты ведь не из тех парней, что будет кричать, что мы не можем его убить? Его необходимо убить!- я помотал головой. — Веникем, не всех клятв стоит держаться…

 Я усмехнулся:

 - Генерал, если бы дело было в клятвах…

 Анжей посмотрел на меня удивлённо. Я продолжил:

 - Его нельзя убить не из-за клятв, а из-за Палмы. Если она успела объявить его своим мужем, то это убийство однозначно поссорит её с Морок и Реткой. Сделает их врагом. А значит, развалится отряд Пустыня. В вопросе мужей неолетанки очень чувствительны, и порой просто неадекватны. При выборе между новым мужем и старой проверенной командой она однозначно выберет первого.

 Анжей наконец вышел из прострации и выругался долгой тирадой трёхэтажного мата. Потом достал из шкафа коньяк и пару стопок, налил и с размаха выпил одну:

 - А если он ей ещё не муж?

 - Честно говоря, я на это и надеюсь. Если бы он был мужем, то ей бы не понадобилось при разговоре такие гибкие формулировки применять. А значит, Палма должна дождаться Морок или Очарование с Зов. В этом случае, если мы подстроим предателю изящную смерть, а ещё лучше – побег до свадьбы, войны можно будет избежать.

 - Побег?

 - Да, через женщин подкинуть ему информацию, как сбежать. Его же силой привезли. Пусть вырвется, взлетит. А мы его собьём, не имея возможности задержать и защищая наши секреты.

 - Он не дурак.

 - Помню. Но мы его сначала припугнём хорошенько. Расскажем всё, что о нем думаем, всё, что ему у нас грозит. А потом дадим очень мало времени на размышление и вроде как стопроцентный шанс сбежать.

 Анжей уже вовсю улыбался:

 - На корабле оставим кого-нибудь из кукол. Получится, что есть пилот, который знает все параметры взлёта. Прости, что сомневался в тебе, командир.

 Он сел за стол.

 - А если поезд уже ушел? Если Экомион ей муж?

 Даккарской маниакальной аксиомы: «Если сомневаешься – убей», я не разделял. Я понюхал коньяк:

 - Тогда убийство отменяется. Мы обязаны будем его принять. Мне, генерал, самому это не нравится, но маневрировать останется только условиями его сосуществования с нами. Нужно будет снимать с него ордена, учить его подчиняться, дрессировать.

 - Экомиона – подчиняться? Ты плохо его знаешь! Даже если ты найдёшь способ снять с него ордена, он всё равно будет командовать всеми пацанами Об Хайя. И не только ими. Он из тех, кто заставит прогнуться самого упрямого, кто всегда приходит к цели. Все, кто окажется мягче него характером, согнутся. Мужики Зов, мальчишки Очарования. А если ему удастся сесть на Адениана, то он и власть у нас приберёт!

 - Адениан же сам дрался в той бойне за Клинки. Он не дурак. Зачем ему связываться с предателем?

 Анжей хмыкнул:

 - Кое в чём он полный идиот. Он же правильный. А Экомион вёрткий и умный, он ему объяснит всё под правильным углом. Этот шнырь у Роджера генералами крутил так, что тот только руками разводил. Палма тоже нашла за кого цепляться, он ей самой на шею в два счёта сядет. Сама потом каяться будет, что притащила его.

 - Да, я тоже удивлён. Обычно неолетанки выбирают вполне приличных мужчин, а не отморозков.

 - Это ты ещё Ренидера не знал!

 Даже так?! Юбля! Я откинулся на спинку кресла и попробовал коньяк.

 - С Аденианом ты в некотором роде прав. Порой он слегка наивен. А Экомион, значит, хитрец?

 - Ещё какой! Ты не сталкивался с ним в Клинках?

 - Нет. Как-то не пришлось. Я последние четыре года редко там бывал. Да и когда был, у матери в монастыре или у отца в штабе отирался.

 - Тибиран та ещё змея, и он воспитал себе достойного ученика.

 Эком:

 Храм был даккарский, построенный по всем традициям именно Даккара, а не Арнелет. Белые колонны, лестница, уходящая на вершину, чаши с пламенем. Настоящий алтарь Цуе. Именно у такого алтаря мальчишки Даккара получают орден Цуе – знак половозрелости. Процедура простая, в назначенный час, когда к алтарю приходят женщины, разложить одну из них прямо на ступенях и трахнуть.

 Я не проходил этого ритуала. Поздно взрослел. Когда мне исполнялось 21, Тибиран спросил, были ли у меня уже женщины. Я честно ответил, что ещё нет, и он за шкирку затащил меня в бордель.

 Ведение обнимала меня за плечи, немного поддерживая. Мне пришлось сознаться, что я, в принципе, уже вполне стою на ногах, иначе она собиралась тащить меня на руках, как ребёнка. Но, кажется, в мои силы она не особо верила.

 В храме нас встречала только одна молодая неолетанка, даже младше самой Ведение. Худая такая брюнетка с двумя длинными косичками за ушами. А я думал, что неолетанские обряды проводят самые старшие из них! Эми спрыгнула со ступеней и приблизилась к нам:

 - Привет, — Она, глупо улыбаясь, помахала рукой, – Палма, ты уверена, что Очарование нас за это не убьёт?

 - Уверена, Акма. Я обсуждала с ней этот брак. Просто сейчас обстоятельства такие, что я не могу дожидаться её возвращения.

 Эми пожала плечами:

 - Ну ладно. А что надо делать? Я никогда не проводила такие обряды.

 - Я всё сама сделаю, от тебя необходимо только присутствие как мастера – свидетеля.

 Обряд Ведение проводила явно в упрощённой форме. Я видел записи брака Морены и Роджера, там было намного больше деталей. Здесь же я просто разделся, покрасовавшись всеми своими синяками, и она шлёпнула мне на грудь неолетанский иероглиф.

 Я сидел на ступенях алтаря, долго стоять пока сил не было. Ведение стояла почти вплотную ко мне. Эми-свидетельница ушла, Ведение её отослала, сказав, что обряд завершён, и она больше не нужна.

 - Ты должен мне ещё кое-что пообещать.

 Я удивлённо поднял на неё бровь.

 - По-моему, когда мы договаривались, об обещаниях не было ни слова.

 Она хитро наклонила голову набок:

 - Да, не было. Но это обязательные клятвы для всех даккарцев в хайме. Если ты не дашь их, мне придётся накладывать на тебя блоки. Конечно, очень аккуратные блоки, они никак не заденут твоей личности. Но что-то мне подсказывает, что ты будешь против.

 Это однозначно был самый что ни на есть шантаж. Просто с улыбкой. Со стеснительной такой бабской улыбкой.

 - И что за клятвы?

 - Ты обещаешь не убивать и не калечить намеренно ни одного жителя хайма, в том числе себя. И обещаешь оберегать секреты Суани.

 Не убивать?

 - Все даккарцы давали эти клятвы?

 - Да. Это обязательное условие.

 Значит, вот почему Паймед меня не убил. И парни из Белых скал меня тоже, получается, убить не могут? Нет, я не так наивен и понимаю, что Анжей найдёт способ убить меня, не нарушая клятв. Просто он не сможет это сделать напрямую. А я буду внимателен и не дам ему сделать это другими путями.

 Я широко улыбнулся. Это явно была хорошая новость.

 - Ну, ты пообещаешь мне это?

 Я усмехнулся и повторил клятвы.

 Я находился в очень опасном месте, но в этом месте были свои правила. И, разобравшись с ними, можно было начинать играть свою игру. Ведение была очень сильна и опасна. Но на ближайшие 30 лет я ей нужен здоровый и бодрый, а значит, я могу даже использовать её силу в своих целях, если смогу построить ситуацию так, что противник угрожает моему здоровью. Даккарцы Белых скал давали клятву не убивать. Этим тоже можно пользоваться.

 Ведение продолжала стоять рядом со мной. К любой опасности привыкаешь, и я потихоньку переставал её бояться. Я усмехнулся:

 - Есть что-то ещё, что ты мне забыла рассказать об этом обряде?

 Она слегка покраснела. Это сочетание в ней жёсткой разумности с абсолютно глупыми бабскими манерами меня не переставало удивлять. Она пожала плечами:

 - Нет.

 - Тогда чего мы тут до сих пор делаем?

 - Ты замёрз?

 Я помотал головой.

 - Устал?

 Да не такой я слабый, чтобы устать уже!

 Она расплылась в улыбке, краснея ещё больше:

 - Просто ты так притягательно смотришься на этих ступеньках… Как сказочный эльфик в мире магии и драконов. Я подумала, даккарцы ведь всё равно в этом храме сексом занимаются. Это ведь не будет чем-то ужасным?

 Я оглянулся, пытаясь представить картину её глазами. Я, до сих пор голый, сижу на ступенях храма Цуе. Юбля! Сам я в этом храме никого не имел, но меня, кажется, сейчас поимеют. Эта мысль меня рассмешила.

 Поведение неолетанки тоже смешило. К чему такая сдержанность? Я вообще-то только что заключил с ней договор, по которому моя плата представляет собой секс и дети. И это не тот договор, по которому я собираюсь тянуть с оплатой. Я лучше буду переплачивать и иметь возможность гнуть свою линию в других вопросах.

 Поняв, что сопротивляться я не буду, Ведение наконец перестала глупо краснеть. Правда, вместо того, чтобы перейти к соответствующим действиям, она взяла мою руку и осторожно коснулась губами тыльной стороны ладони. Юбля! Ещё одна такая выходка, и я сам её разложу на этих ступеньках, чтобы не смела обращаться со мной, как с калекой.

 Венки:

 Вечером ко мне в штаб зашёл Квали, 17-летний мальчишка-даккарец неолетанского воспитания, один из мужей Ведения. Когда я только приехал в хайм, он был пугливый и вечно растерянный. С тех пор его взял под свою опеку Дэни, да и Палма, наверное, приложила руку. Мальчишка был молчаливый, но уже почти не шарахался от окружающих.

 Теоретически цель его прихода была занести мне план вылетов Палмы и её агентов-кукол на следующий месяц. Но реальную причину я распознал сразу же, как только он вошёл. На кармане его рубашки была повязана красная ленточка – символ недавней свадьбы в семье. Ёк! Палма просто доложила мне, что провела обряд, не дожидаясь старших.

 Я оказался в довольно скользкой ситуации. Анжей настроен убить Экомиона, во что бы то ни стало. И если он узнает, что тот уже женат, и я, соответственно, участвовать в убийстве не буду, он провернёт это за моей спиной. Палма явно настроена драться за своего эльфика. Спешная свадьба – ещё одно подтверждение этому. И если Экомиона грохнут, ей будет всё равно, кто это сделал. Война между Суани будет обеспечена.

 С другой стороны, Анжей прав: подпускать генерала к нашей молодёжи нельзя, он будет ими командовать. Насчёт «запудрить мозги Адениану» я, конечно, сомневался, но рисковать тоже не стоило. Моё братство ещё довольно хрупкое общество. Разрушить его легко. Но и отряд Пустыня был любимым детищем Морок, её надеждой на возрождение культуры Суани, её планом возродить силу Арнелет. Если отряд расколется, все её планы рухнут. Ёк!

 Я не мог его убить, потому что это разрушило бы союз самых сильных магов нашей галактики. И не мог оставить его в живых, потому что это уничтожило бы моё братство…

 Решить вопрос нужно было обязательно до возвращения Морок. Она явно будет на стороне целостности Пустыни, моё братство ей не нужно. А ещё нужно решить его до того, как Анжей решит, что нужно действовать без меня, и устроит этому парню несчастный случай. И до того, как сам Экомион пообвыкнется и свалится на наши головы со своими планами. Очень быстро!

 Эком:

 Проснулся я в замечательном настроении. Болезненная слабость почти отступила, мир начинал проясняться. Даже секс с неолетанкой, которого я так избегал все эти годы, меня порадовал. Мне, конечно, не особо было с чем сравнивать, но на мой вкус Ведение была очень даже искусна.

 Я уже успел выяснить, что проспал почти сутки, что немудрено с непривычки к неолетанским наркотикам. Успел обследовать все помещения вокруг, отметить для себя дополнительные выходы, удобные позиции… хотя вряд ли мне придётся отбиваться от кого-то в этих коридорах. Скорее всего, ближайшие 30 лет жизнь моя будет скучна до невозможного.

 Ведение подкралась незаметно:

 - Доброе утро, жемчужина моя. Ты, когда спишь, похож на ангела.

 - А когда бодрствую, на демона?

 Меня бы устроило такое сравнение!

 - Нет, когда бодрствуешь, ты похож на хитрого эльфа.

 Эльф – это такой бледный и худой? Юбля, да, это про меня. Демоны такими мелкими не бывают.

 - Хорошо, что ты уже проснулся. Я зашла, чтобы пригласить тебя на завтрак.

 Завтрак совмещал в себе ещё и официальное знакомство с остальными мужиками в её доме.

 Огромного парня с орденами десантника-карателя я знал ещё по отчётам разведки, он был одним из тех, по кому я и выследил Ведение. Паймед Оль Тобра. Тот самый парень, что разукрасил меня синяками. Со времён моих отчётов он сменил братство и получил новое звание. Какая же у Белых скал нехватка кадров, если такого тупого громилу повысили до капитана?!

 Второй был совсем сопливый мальчишка лет семнадцати, молчаливый и очень аккуратный. На Паймеда он поглядывал с опаской, впрочем, на Ведение тоже.

 - Ну, с Паймедом вы уже знакомы. А это мой старший муж, Квали. Квали, знакомься, это Эком, – она мягко улыбнулась мальчишке и тут же добавила на даккарском, – Он ещё очень молод, кто вздумает обидеть его, будет сильно мной наказан.

 Парень явно не понимал даккарского, в отличие от всех остальных присутствующих. Поэтому я тоже продолжил разговор на даккарском:

 - Удивлён увидеть в твоей коллекции такой невинный экземпляр. Я думал, ты одних маньяков-головорезов собираешь.

 Ведение даже бровью не повела:

 - После того, как я представила сёстрам Паймеда и Ренидера, моя тётка, мастер Очарование, настояла на том, что третьего мужа я возьму по её выбору. Честно говоря, он не безнадёжен, в нём есть и агрессия, и упорство, просто он ещё очень молод. Это поправимо. Не обижайте его, и со временем он станет достойным членом команды.

 Я усмехнулся. Дальнейший разговор шел по большей части между Квали и Ведением. Паймед молчал, злобно поглядывая на меня, а я предпочитал слушать, отсеивая интересную для себя информацию.

 - Женщины просили отпустить их помогать Адет из дома Дэни Ар Лиания. Она недавно родила сразу семерых дочерей, и им нравится ей помогать. Если ты не против, я бы их отпустил.

 Шпионка благополучно разродилась целым выводком?

 - А ещё мастер Карл хочет организовать школу для мальчиков 6-8 лет. Я с ним согласен, это неправильно, что мы начинаем их обучать только с восьми лет. Ведь необязательно их сразу воевать учить, можно, пока маленькие, научить читать хотя бы… Если си Паймед не против, я отведу туда его сыновей.

 Паймеда мальчишка не просто боится, он даже разговаривать с ним напрямую избегает. А имя Карл в моих отчётах не упоминалось. Если это вообще даккарец.

 До своих комнат обратно я не дошёл, дорогу мне преградил Паймед. Он явно специально поджидал меня. Ушёл на пару минут раньше и выбрал удобную позицию. Я огляделся. Сбежать не смогу: одна дверь заперта, вторую преградил этот шкаф. Юбля! А так хотелось успеть выздороветь до следующей драки и оставить на этом детине хоть пару синяков на память! Юбля! Я оскалился в улыбке:

 - У тебя остались вопросы, капитан?

 - Анжей хочет поговорить с тобой.

 Анжей? Ан Тойра решил пойти на переговоры? Нет, скорее придумывает способ меня укокошить.

 - Если ты не пойдёшь сам, мне велели стукнуть тебя пару раз об стенку и приволочь силой. Я бы предпочёл именно этот вариант.

 О последнем я как-то и сам догадался. Юбля! Драка ничего не даст. Он просто вырубит меня и притащит к Ан Тойра без сознания. Нет, предстать перед Анжеем уже неспособным вести диалог на равных — это было бы катастрофой:

 - Почему же не пойти? Пошли, поговорим с генералом.

 

 Глава 4 и далее - http://olgatalan.ru/glossarii/дорога-за-грань/дорога-за-грань-4-7/ ‎

 




СЛЭШ

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 182 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр