Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

глава из первой части Сумасшедший день королевства КПЗ

 Никола стоял посреди тёмной камеры с матрасом под мышкой но, не смотря на его объемную фигуру, на него вот уже долгие пять минут почему-то никто не обращал внимания. В комнате велась оживленная беседа на церковно-политическую злободневную тему.

 Заключённых в камере, включая Никола, было четверо. Один из них мирно спал на нижних нарах, с головой укрывшись солдатским одеялом, а лысый худой нарушитель закона с легкой трехдневной небритостью на лице, красноречиво размахивая пальцами, объяснял своему собеседнику свою перспективу понимания жизни. Речь его пестрела непонятными словами и эпитетами, а гортанное «г» больше похожее на «х» выдавало в нем уроженца средней части Украины, где русский язык вроде бы учили в школе, но с произношением победить не удалось.

 — Та ты шо! – кричал лысый, – Я недавно в соседнем городе возле цэрквы был. Так я тебе так скажу: как хто в цэрков заходит – можно сразу опрэделить хто сколько сидел. Если только крэстится – то пятерка, а на колени встал – то, точно – пятнаха! Такие поклоны бьют, шо пол провалится. Святые, блин, поставали Нимб над головой и библия под мышкой. Ты понял? В глазах – февраль, ни любви, ни тоски, ни жалости, деревянные хлебала – сходу в праведники записались.

 Его собеседник понимающе кивал головой, при этом жадно затягивался измятой сигаретой, которую он изо рта вынимал только изредка, чтобы стряхнуть пепел в самодельную пепельницу из использованной пачки “Прима”. Его полосатая, видавшая виды тельняшка вполне соответствовала его тюремному псевдониму – «Матроскин».

 Никола надоело держать неудобную скатку в полном безмолвии и он, логично решив первым навести дружеский контакт с обитателями камеры, деликатно заметил.

 — Вера это средство для обманывания дураков, а религия это средство связи с богами. Лучше знать, что ты ничего не знаешь, чем слепо верить.

 Ответом ему была гробовая тишина.

 — Оба–на! – прервал минуту молчания Лысый, - Ты смотри – грамотный заехал и с порога грузит нас как подводную лодку…

 — Это про каких дураков он нам тут бухтел, - поддержал Лысого его приятель. – Где ты увидел здесь дураков?

 — Не по масти клевер топчешь, залётный. Шелестишь не по сезону. Ты посмотри, какой фраер – с порога паруса надул и пхнёт по фарватеру…

 — Извините, конечно, что помешал вашей теологической беседе, - оправдывался Никола – но я всего лишь высказал своё мнение.

 — Ну наглый… шо Колымский продольный. Ты ему слово – он тебе десять.

 — Ща мы тебя вежливости-то научим.

 Лысый уже хотел было перейти от слов к делу, но его безудержный порыв вдруг прервал хриплый голос заключенного, который до этого дремал на нарах.

  — Ша лысый! Шо за галдёжь! Человек только в хату зашел, а ты на него наехал шо бульдозер.

 Вор рецедевист по кличке «Одуванчик» или, вернее будет сказать, обладатель погремухи «Одуван», был человеком бывалым, неопределенного возраста «где-то в области сорока». Глубоко запавшие голубые глаза с темными кругами вокруг неестественно блестели и излучали внутреннюю силу и власть.

 — Ты лучше, лысый, кипяточку нам поставь, да чайку завари покрепче, а мы пока побеседуем с вновь прибывшим.

 Лысого два раза упрашивать не пришлось, его воинственный пыл угас и он, схватив электрокипятильник и большую металлическую кружку, называемую на тюремном жаргоне «трамбоном», торопливо направился к единственной в камере розетке возле покосившегося умывальника. Матроскин тихо ретировался в угол и с интересом начал изучать настенную живопись, которой камера изобиловала в достатке.

 Одуванчик, кряхтя, присел на наре и, спокойно глядя на Никола, жестом пригласил его занять место на табуретке напротив, жестко закрепленной в бетонном полу.

 — Ты скатку-то свою брось во-он там, на нары и присаживайся, побеседуем. А на Лысого и Матроскина не обращай внимания – они молодые ещё. С «прошлым», надеюсь, всё в порядке?

 — В смысле? – не понял Никола.

 — В смысле нетрадиционных взглядов на половую жизнь.

 — Вы имеете в виду секс? – засмущался Никола.

 — Скорее его аномальные отклонения.

 — К сожалению практического опыта, в этой области жизни нормального человека, у меня пока нет. Мне стыдно признаться, но я до сих пор девственник. Как-то всё было недосуг. Да и кандидатуры для женитьбы подходящей не было. Правда мне нравится одна девушка, - мечтательно закончил свою тираду Никола, - но дальше чем держания за руки у нас пока ещё не дошло.

 — Ну, значит с «прошлым» всё в порядке! – подытожил Одуванчик.

 — Значит в порядке, - согласился с ним Никола, хотя он и не совсем понимал, что выяснял у него этот человек – явно занимавший в этой обители зла более высокую степень в иерархии, чем суетившийся возле умывальника Лысый.

 Лысый же тем временем закончил приготовление странного чайного напитка, в котором количество чая значительно превышало допустимые нормы и в связи с этим его цвет приближался скорее к буро-чёрному, а не обычно золотисто-бронзовому. Излишне нагретую железную кружку, из-за хорошего теплообмена, в руках держать было обременительно, и поэтому Лысый держал ее кончиками пальцев за обод.

 Поставив большой «трамбон» на стол, он «килешнул» дозу чифиря в «малышку» и с преданностью в глазах подал напиток смотрящему хаты Одуванчику.

 — Ну, с приездом что ли. Меня кличут Одуван. Я здесь старший, - и он отхлебнул горькой дымящейся жидкости два раза, - за людское, как говорится и за воровское…,- и с этими словами передал кружку Матроскину.

 — А я Матроскин – как кота из мультфильма.

 — Лысый! – закончил перекличку заключенный с прической «а-ля Дуче» и вручил переходящий кубок Никола.

 Никола видел, как осторожно отхлебывали напиток его новые друзья, и он правильно решил последовать их примеру. Он сделал два маленьких глоточка горького чая и с достоинством произнес.

 — Зовут меня Никола. Я главный Волшебник королевства Виль Гельма 5-го справедливого и по совместительству смакош Его Величества.

 — Псих что ли? – ляпнул не подумав Матроскин и сразу замолк под тяжелым взглядом Одуванчика.

 — А вот с этого момента, пожалуйста поподробнее. Первый раз в жизни встречаю настоящего волшебника. Это ваше жизненное кредо или тюремный псевдоним?

 — Работа у меня такая. Я потомственный Волшебник…..

 




Фэнтези

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 304 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр