Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

Увольнительная

 Небольшой, но красивый старинный украинский городок Каменец-Подольский иногда в шутку называют столицей студентов, по количеству которых на душу населения он занимает одно из первых мест на Украине. И если в Киеве брось палку в собаку, то попадёшь в милиционера, то в Каменец-Подольском обязательно попадёшь либо в студента, либо в курсанта военного училища.

 В далёком одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году – в расцвет царствования Миши Горбачёва или «Меченного», как его в шутку окрестили в народе, Каменец-Подольский, с его старинными улочками в старом городе, знаменитой крепостью, мечетями, костёлами, церквями и синагогами, с многовековой историей и культурой, больше походил на один из европейских городов, чем на город развитого социализма. Только памятник вождю мирового пролетариата, с ботинками почему-то разного размера, развевал все сомнения на счёт политического настроения трудящихся масс – «призрак коммунизма» бродил здесь по улицам уже семь десятилетий.

 Анатолий Петрович Дягель – новоиспечённый капитан и командир взвода курсантов Каменц-Подольского Высшего Военного Инженерно Командного Училища или К-ПВВИКУ, недавно прибыл после успешно выполненного военного долга из дружественной Кубы прямо в ещё более дружественную Украину. И если на Кубе любимой поговоркой Дягеля была: «Куба – дружба – жевачка!», то здесь больше подходило: «Колбаса – повидло – сало - сколько б не было – всё мало».

 За выполнение интернационального долга Советское правительство денег не жалело и после нескольких «тяжёлых» лет на Острове Свободы, Дягель купил себе новую шестёрку – предел вожделения многих простых советских граждан, для которых цветной телевизор, холодильник и машина были целью в жизни и показателем благосостояния и занимаемого места в иерархии общества.

 Дягель с первого взгляда влюбился в свою машину – голубая, с новенькими, ещё пахнущими заводом деталями, грациозная, как лесная лань и невинная, как невеста перед брачной ночью. Он редко выезжал на улицы города, потому, что как профессиональный сапёр и инженер-техник, он лучше водил танки, тягачи и другую тяжёлую технику, где не требовалось включать повороты и вписываться в тротуары, но если уж выезжал, то выезжал в гражданской форме и ездил медленно и важно – на показ, чтобы все видели и завидовали.

 После таких выездов машину, слегка припавшую пылью, следовало тщательно вымыть, и, как настоящий офицер и командир, Анатолий Петрович твёрдо знал, что задачу эту должны выполнить подчинённые. Сержанты Демчук и Власюк для этих целей подходили наиболее идеально. Из принципа: разделяй и властвуй, Анатолий Петрович разделял бытующее среди офицеров мнение: куда солдата не целуй – везде жопа, а что касается «властвуй», он истинно властным жестом, которому бы позавидовали все монархи Европы, бросил на рабочий стол ключи от гаража и машины, и чётким командным голосом обращённым к стоящим по стойке «смирно» сержантам, произнёс:

 — Машину тщательно вымыть, протереть насухо, в гараже навести идеальный порядок. Вопросы есть? Вопросов нет! – подвёл итог Дягель.

 — Никак нет! – с опозданием хором рявкнули Демчук и Власюк…

 Гараж находился за территорией режимного училища, из которого курсанты выходили только строем либо в баню, либо в Дом Офицеров. Раз в неделю, а кому повезёт, то два, курсант получал увольнительную в город, где он в парадно выходной форме как эталон картинок для строевого устава, мог съесть мороженное, посмотреть кино в местном кинотеатре «Юность» и заказать телефонные переговоры с мамой на междугородном переговорном пункте. Мобильные телефоны и гражданская одежда были ещё далёким фантастическим будущим. Поэтому незавидное, вроде бы, задание вымыть машину превращалось в разновидность поощрения и максимального доверия между командиром и подчинённым. Выписав увольнительные записки, необходимые для беспрепятственного преодоления КПП, Дягель хитро посмотрел на мнувшегося Власюка.

 — Что ещё, товарищ сержант!?

 — Тут такое дело, товарищ капитан, девушки из пединститута нас на день рождения пригласили… Не совсем нас – курсантов со второго взвода, ну и меня…

 

 Дискотека в Доме Офицеров для курсантов называлась «Последним шансом». Последним шансом для отчаявшихся «просроченных» девушек устроить свою судьбу и последним шансом для редко выходящих в свет курсантов не уехать в отдалённые горячие точки Родины холостым. А так как на дискотеке был весёлый полумрак и относительный порядок, благодаря отсутствию алкоголя, то девушки из пединститутов и сельхоз академий валили гурьбой. Они игриво отплясывали модные танцы, возбуждая изгибами тела воображение голодных на женский пол курсантов.

 

 — Вот увольнительная, товарищ курсант, и адрес. Это где-то в микрорайоне. Повторяю: это ЛИЧНАЯ просьба, а поэтому задание ответственное…

 Полчаса назад Дягель, весело насвистывая победный марш, подходил к своему гаражу. Двери гаража были подозрительно закрыты, а изнутри не доносилось ни звука. «Спят…» - подумал Дягель и с силой дёрнул на себя дверь гаража. На удивление дверь оказалась заперта. Вытащив запасные ключи, Дягель трясущимися руками открыл гараж. В гараже было чисто и пусто. И любимая машина, и сержанты исчезли в неизвестном направлении…

 

 Курсант Лимонов с неожиданной увольнительной топал по солнечному городу в поисках квартиры, где предположительно могли находиться пропавшие сержанты Демчук и Власюк и машина Лада. Проходя мимо Дома Офицеров, он с сожалением посмотрел на афишу. Сегодня для курсантов будут показывать старый французский фильм «Четверо против кардинала», где роли главных героев бессмертной книги Дюма «Три мушкетёра», неожиданно взяли на себя слуги мушкетёров.

 Комедию уже показывали пятый раз, но всё равно фраза пройдохи Планше: «…а сейчас я буду давать пинок самому Кардиналу…» вызывала у курсантов бурю восторга и безудержного смеха…

 

 Семён Петрович громко хлопнул входной дверью. За спиной осыпалась штукатурка, а в коридоре за дверью было отчётливо слышно, как со стенки сорвался цветочный горшок с фиалками.

 — Так тебе и надо, стерва!

 Сегодня он в очередной раз поссорился со своей женой Клавой. Клава была смазливой бабой и как большинство красивых женщин требовала к себе повышенного внимания. Мужа она не очень-то и любила или вернее совсем и не любила, а замуж вышла потому, что так было надо или другими словами уже было пора. Не вечно же ходить незамужней!? А кандидатура Семёна её вполне устраивала: не пьёт, прилично зарабатывает, а главное – её любит. До свадьбы Семён носил её на руках и сдувал с неё пылинки, смотрел на неё влюблёнными коровьими глазами и был по-своему глупо счастлив. И всё бы было хорошо, если бы не… Клава после замужества изменилась. Как говориться: женишься на обаянии, а жить приходится с характером. И изменилась Клава не в лучшую сторону – перестала за собой следить, располнела и, смотря утром в зеркало на свою расплывшуюся физиономию, она во всём винила мужа…

 Семён Петрович одним резким движением вскочил на сиденье своей красной «Пятёрки», двигатель взревел, и машина выехала со двора. «Развеюсь, может на душе легче станет…» - подумал с тоской Семён Петрович…

 

 — И с полей – доносится - налей! – кричал пьяный Якимец, курсант четвёртого курса, а по совместительству - главный писарь роты, ущербы в образовании он с лихвой компенсировал красивым каллиграфическим почерком.

 — Между пятой и шестой – перерывчик небольшой!

 Хозяйка целого веселья именинница Мая – девушка на выданье, подливала в чашки гостей алкоголь неизвестного происхождения из глиняного кувшина. В стране Советов, как когда-то в тридцатых годах в Америке, был «Сухой закон». Время комсомольских безалкогольных свадеб, бездумная вырубка ценнейших сортов винограда в Крыму и Молдавии. Всё пьющее население страны стремилось в подполье. А так как пили практически все, кроме детских садиков и начальных классов, то конспирация соблюдалась на высоте и с виду это шумное курсантско педагогическое застолье, можно было принять за чисто приятельское чаепитие. И только по раскрасневшимся лицам и характерному блеску глаз, можно было понять, что градусов в чашках чайного сервиза было значительно больше, чем этого допускали нормы приличия…

 Курсант Федюкин с чаем переборщил, и его тело приобрело аморфное состояние. Теперь ему было лучше всех. Стоять ровно он уже и не пытался, а ровно сидеть не позволяла чересчур отяжелевшая голова и изрядная доза алкоголя, вызвавшая тайфун в его мозгу и мешавшая правильно контролировать движения. В самой голове приятно шумело, и непроизвольная пьяная улыбка не сходила у него с лица. Теперь он любил всех! Все люди братья! Даже капиталистическая Америка как-то стала ближе, потому, что туда-то и собирались родители Маи, в общем-то, его невесты.

 Сержант Власюк выпил не меньше, но контроля над своим телом не утратил, лишь только мутный взгляд серых глаз показывал, что его разум постепенно приближается к простейшим. Он ещё автоматически поднимал руку с чашкой, что-то несвязно мычал – в общем, поддерживал компанию. А девушки на выданье всё подливали и подливали… Известно, что с пьяным мужчиной договориться легче, а на утро можно и сказку рассказать, а там – не отвертится… Курсанты четвёртого курса были завидными женихами. Если повезёт, то по распределению пошлют в Германию, если нет, то на Кушку, но туда ехать не обязательно…

 Веселье уже приближалось к концу, когда в дверь позвонили.

 — Мама!!! – диким голосом закричала Мая.

 Якимец выровнялся и почему-то надел фуражку. Федюкин, не поддерживаемый девушкой Наташей, медленно сполз на пол. Мая выключила магнитофон, оравший модную песню о любви и счастье на английском языке, и вдруг стало тихо.

 В дверь позвонили ещё раз.

 — Надо открыть, - упавшим голосом произнесла Мая, - может это и не родители, мама обещала приехать не раньше, чем завтра после обеда.

 И когда в дверях нарисовался Лимонов, всеобщий вздох облегчения невольно вырвался у них из недр души.

 — Штрафную опоздавшему! – закричал пьяный Якимец.

 Музыка снова заиграла – веселье продолжалось. Лимонов присел возле Власюка и, глядя в его честные глаза, спросил прямо:

 — А ты знаешь, что Дягель всех на уши поставил и вас с Демчуком ищет пол Каменец-Подольского?

 — Д-да! – ответил Власюк и утвердительно кивнул головой.

 — А где машина? Машину тоже пропили?

 — Д-да!

 — А совесть ты не пропил, скотина? Теперь маршброски будут каждый день…

 — Д-да!

 — Что да!? Э-э, брат, да ты нажрался!

 — Д-да! – автоматически как попугай повторил Власюк для поддержания разговора.

 — Ну, ладно, проветришься на улице, потом мне всё расскажешь.

 Демчука не было. Это-то и успокаивало – не всё ещё потеряно.

 Веселье после его прихода как-то увяло. Все засобирались. Бесчуственное тело Федюкина отволокли в Маину комнату и как бревно бросили на кровать и оставили на попечение хозяйки. Якимец на ногах держался слабо, поэтому Игорь Лимонов, заложив его руку себе на плечо, потащил его вниз. Власюк и две девушки, как хвостики следовали за ними.

 Улицы были пустынны, редкие прохожие спешили домой, обходя десятой дорогой их шумную компанию. Власюк с полузакрытыми глазами голосовал проезжавшим машинам в надежде поймать такси, а девушки терпеливо ждали на тротуаре. На их счастье - ждать долго не пришлось. Ядовито жёлтая «Волга» с шашечками по бокам подъехала к Власюку и тот, ни слова не говоря, уселся на переднее сиденье. Игорь бросил поддерживать Якимца и подошёл к таксисту.

 — К военному училищу довезёшь? – спросил он таксиста.

 Сзади раздался звук упавшего тела Якимца.

 — А что с ним? – кивнул таксист на лежащее на тротуаре тело.

 — Болеет. Ориентацию потерял, - не моргнув глазом, соврал Лимонов.

 — А-а! Бывает! Грузи на заднее сиденье…

 Но с погрузкой вышел конфуз. С трудом придав телу Якимца вертикальное положение, Лимонов бережно подвёл приятеля к заранее открытым дверям машины. И чёрт бы побрал этого любопытного таксиста, который с невинным выражением лица похлопал Якимца по плечу и не то спросил, не то подтвердил и так очевидную истину:

 — Что, брат, болеешь!?

 — Б-о-о.. Бэ-э-э-лею…, - ответил Якимец заднему сиденью такси, одновременно извлекая наружу всё содержимое своего желудка, то есть – весь праздничный ужин.

 — Твою мать!!! – одновременно вспомнили о родителях Якимца таксист и Лимонов.

 Добродушное настроение таксиста было испорчено полностью.

 — Я только поменял салон, этого же ни одна химчистка не примет! – пожаловался он небу и безмолвной аудитории.

 Якимец с извиняющимся видом вытирал рукавом губы.

 Разъярённый таксист вытолкал ничего не подозревавшего Власюка, громко хлопнул дверью и скрылся в темноте ночи, оставляя в воздухе неуловимый запах сгоревшего бензина и не переваренного ужина вперемешку с парами алкоголя.

 Свидетелем их неудачной погрузки в такси был Семён Петрович, который вот уже час бесцельно колесил по городу. А ничто так не подымает на духу, как чужое несчастье. И, с облегчением заметив, что в этом мире плохо не только ему одному, он, смакуя этот момент, медленно проезжал мимо оставшейся ни с чем компании. Его ехидная улыбка выдавала в нём самые низменные черты его души.

 Лимонов, стоя на проезжей части и поддерживая Якимца, тело которого стремилось снова принять горизонтальное положение, с удивлением проводил взглядом медленно проезжавшую мимо красную «пятёрку», водитель которой прямо таки светился злорадством. Их глаза встретились. Семён Петрович не выдержал спокойного и уверенного взгляда. Опять вспомнилась Клава и связанные с ней проблемы. Злость возвращалась, и он уже было включил вторую передачу, и хотел нажать на акселератор, как вдруг мощный удар потряс весь его автомобиль. «Авария! Бордюр! Ремонт! Деньги!» - пронеслась в мозгу цепь событий, и Семён Петрович автоматически надавил на тормоза. Но, увидев истинную причину аварии, волосы у него встали дыбом, злость, гнев, обида слились в одно слепое чувство ярости. Это чувство как волной накрыло Семёна Петровича. Рационально мыслить его мозг уже был не в силах. Ненависть переполняла его, била фонтаном! Отомстить и немедленно!!! И Семён Петрович врубил заднюю передачу и со всей силы нажал на газ…

 А произошло вот что: медленно соображавший Власюк, наконец осознал, что его самым наглым и бессовестным образом выбросили из тёплого автомобиля, где он чувствовал себя уютно и комфортно. И ещё как! За шиворот! «Несправедливо…» - подумал он и чисто автоматически, с досады, что уехать не удалось, а водитель проезжавшего мимо автомобиля ехидно скалился и издевался над их несчастьем, как на тренировках по рукопашному бою Власюк со всего маху зафутболил ногой по двери красной «пятёрки»…

 Игорь отскочил чудом. Ещё мгновение и пятёрка размазала бы его по асфальту. Спасли его годы тренировок, шестое чувство и наверняка ангелы хранители, которым сегодня пришлось поработать. Увидев мчавшийся задом на них автомобиль и правильно оценив сумасшедший блеск глаз водителя, Игорь толкнул ничего не подозревавшего Якимца и сам отпрыгнул в сторону. Ничем не поддерживаемое тело ротного писаря по инерции полетело в направлении тротуара и вошло в долгожданную гармонию с асфальтом. Боли Якимец не чувствовал – алкоголь лучшее обезболивающее. Колёса автомобиля в миллиметре пронеслись возле его ног и с визгом остановились. Семён Петрович со спокойствием идиота вытащил из-под сиденья большой кривой баллонный ключ и, вооружившись им как дубинкой, выскочил из автомобиля.

  — У-у-блюдки!!! – хрипел его изменившийся до неузнаваемости голос, - Ща вас ни одна поликлиника не примет…

 — Ну, это вряд ли, - парировал Лимонов и, легко уклонившись от монтировки, умелым ударом в челюсть послал Семёна Петровича в глубокий нокаут. Тело Семёна Петровича в падении ещё проехало спиной по газону и безвольно затихло, только правая нога билась в нервном тике. Девушки на тротуаре одновременно вскрикнули. Подбежавший Власюк хотел ещё раз пнуть Семёна Петровича из солидарности, но Игорь этот порыв пресёк в зародыше.

 — На сегодня ему уроков хватит. И где мы теперь поймаем такси? – спросил он у Власюка, заранее зная, что ответа не услышит.

 Он ещё раз взглядом обвёл печальную картину Мамаева побоища, и внезапная светлая мысль яркой вспышкой осветила его мозг. Заглянув в брошенный автомобиль и удостоверившись, что ключи находятся в замке зажигания, он не спеша начал осуществлять задуманное. Открыв багажник и убедившись, что места там достаточно, он с помощью Власюка загрузил туда Семёна Петровича, который до сих пор находился ещё в состоянии комы. Захлопнув багажник, они проделали ту же процедуру с мерно посапывающим Якимцом, заменив его место дислокации с тротуара на заднее сиденье, там же уселись и две девушки, которые ждали продолжения банкета. Лимонов и Власюк удобно расположились спереди, и не мешкая, дали старт в направлении другого конца города – к военному училищу. Автомобиль спокойно колесил по улицам, двигатель работал ровно, передачи переключались мягко и бесшумно…

 — Да-а…, - задумчиво протянул Лимонов, - Это тебе не трактор.

 Не было никакого сравнения: громоздкая инженерная техника и гражданский автомобиль.

 Уже подъезжая к военному училищу, Игорь переферийным зрением заметил спрятавшийся в тени высоких деревьев голубой автомобиль – сразу возле входа на городской стадион.

 — А не Дягеля ли это «Шестёрка»? – сделал предположение Игорь, внезапно вспомнив о действительной цели его визита на день рождение Маи.

 Он завернул на повороте и подъехал к голубому автомобилю, одиноко стоявшему на тротуаре. В машине за тонированными стёклами угадывалось какое-то движение, а поодаль на лавочке сидела красивая девушка и курила. Номера на автомобиле совпадали!

 Девушка, заметив подъехавшую машину, вдруг оживилась, она выбросила недокуренную сигарету, которая снопом искр разлетелась по асфальту.

 — Если вы не из полиции нравов, то лучше им не мешать – у них там «любовь», - кивнула она на машину, в её голосе сквозил лёгкий сарказм вперемешку с обидой.

 — Боюсь, что не получится, - ответил Игорь и распахнул заднюю дверцу «шестёрки».

 Демчук с голой задницей во всю пыхтел за старым как мир занятием, любовью это назвать было сложно, а так – автомобиль на двоих. Игорь сильно хлопнул ладонью по заднице Демчука и строгим командирским голосом громыхнул:

 — А чем это вы тут занимаетесь, товарищ сержант?

 Движения мгновенно прекратились, Демчук застыл как в штопоре, не зная что предпринять дальше, а тонкий девичий голосок откуда-то снизу просительно пропищал:

 — Ещё пять минут и выходим…

 И действительно: через пять минут Демчук выбрался из командирской «шестёрки» и, виновато улыбаясь, протянул руку Игорю, за ним выползла хрупкая девица и застенчиво спряталась за сержантом.

 — Хорошо, что машина целая, а то тут Дягель из-за вас такой переполох поднял…

 — Не совсем целая…

 — Как, не совеем?

 — Движок по ходу заклинило, - и Демчук механически почесал за ухом, - я тут Власюка на день рождение завёз и заехал к девушкам в общежитие, а им покататься захотелось, - и он махнул рукой в сторону стоящей неподалёку парочки.

 — Вместе катались, и не говори, что было плохо…- кокетливо заметила та, что вылезла из машины.

 — Кто катался, а кто – семечки грыз, - неудовлетворённо бросила вторая.

 — Так что с движком? – прервал их дебаты Игорь.

 — Ремень лопнул и, как следствие, помпа не работала, температура поползла вверх и я заглушил…

 — Значит, заклинил, но не совсем. Открывай капот!

 — Тут не видно ни… чего, как в потёмках ремонтировать-то?

 — А я фарами посвечу. Мы тут в аренду автомобиль взяли – тоже покататься, - Игорь кивнул в сторону красной «пятёрки»…

 После быстрого осмотра двигателя стал ясен, и без того очевидный факт, что без ремня машина дальше не поедет.

 — Послушай, - произнёс Игорь, - я так думаю, что из двух машин мы как-нибудь одну целую соберём. Снимешь ремень с пятёрки, а если не подойдёт, то снимешь колготки у девушек. До гаража доедет, а теперь нам нужно подумать, как попасть в училище – уже поздно и время вечерней поверки уже прошло…

 — Да-а! Через КПП с таким грузом не попрёшь! – и Демчук выразительно посмотрел на развалившегося на заднем сиденье пьяного Якимца.

 — Может, как в анекдоте?

 — Это в каком?

 — А как курсант на КПП подваливает и к прапорщику, мол, товарищ п-прапорщик раз-зрешите п-пройти п-пьяному к-курсанту! А тот – молодец! Признался! Проходи! А курсант на то – пацаны, заноси!!!

 — Хэ-хэ-хэ… Не проканает. Прапор сразу дежурному сообщит. А сегодня дежурным какой-то новый полковник – я его ещё не видел, только слышал, что фамилия у него чудная… А, сам знаешь, как новые: Якимца на губу, а мы неделю в нарядах…

 — Эт-точно! Тогда остаётся только одно – через забор. Девушек с дня рождения я тебе оставляю, а с Власюком, я думаю, мы Якимца дотащим до роты, а ты пока машину ремонтируй…

 

 Полковник Пупкин – дежурный по училищу, выдвинулся с проверкой по расположениям курсантских подразделений. Две большие трёхэтажные казармы стояли встык с небольшим уступом. Четыре остеклённые как аквариумы входы в батальоны или курсы, тускло мерцали освещённые отдельными фонарями и лунным светом.

 Проверку он решил сделать по-военному – то есть: по порядку! А, так как по порядку была 1-я рота, то он смело вошёл в расположение батальона четвёртого курса на первый этаж.

 — Товарищ полковник, за время моего дежурства происшествий не произошло! Дежурный по третьей роте сержант Власов!

 — Как, третьей!? Это же первый этаж! А где же первая рота?

 — На третьем, товарищ полковник!

 — Безобразие…

 — Так точно…

 И Пупкин не спеша потопал на третий этаж. Но, не успела дверь в расположение захлопнуться за полковником, как она вдруг снова распахнулась, и на пороге возник курсант Лимонов.

 — Лимонов!!! Тут тебя Дягель ждать замучился!

 — Что, ещё тут?

 — Да нет, уже минут десять, как домой свалил… Ты тут осторожней: дежурный с проверкой в первой роте, там проверит и снова спустится, давай по-быстрому – раздеваться и спать…

 — Спать не получится – у нас ЧП – Якимца под забором заклинило…

 

 Буквально пару минут назад они подъехали к забору. Тихое и спокойное место – учебный корпус бросал мрачную тень на общественный туалет. Только в этом месте со стороны проезжей части, режимное училище не было огорожено массивными бетонными монолитами со звёздами, а лишь двухметровым металлическим забором с прозрачными решётками. Демчук высадил Власюка и Лимонова, которые, в свою очередь, выволокли всё ещё бесчувственного Якимца.

 — Тяжёлый сволочь…

 — Как свинца нажрался, - подхватил Власюк.

 Власюка уже немного отпустило, в глазах даже появились зачатки мыслей. Они дотащили под забор и помахали Демчуку:

 — Давай, Дёма, ремонтируй машину. Девок – по домам, а Ладу Дягеля – в гараж. Да! Там в багажнике «потерпевший»… Ты машину лучше тряпочкой протри, а ключи в багажник вставь. До утра проспится, а там – выпустит кто-нибудь…

 — Лады, я поехал…

 Якимец неожиданно оказался не просто тяжёлым, а неудобным нетранспортабельным балластом. Его аморфное тело болталось в разные стороны и для того, чтобы его поднять на высоту забора друзьям пришлось изрядно попотеть. Наконец, после нескольких неудачных попыток всё получилось: его ноги зависли со стороны проезжей части, а голова и руки свисали уже со стороны училища.

 — Если ноги забросить, то разобьётся, нужно его там подхватить. Давай, Власюк, на ту сторону, - отдал приказ Лимонов на правах самого трезвого.

 И Власюк, кряхтя и кляня нетранспортабельного писаря, полез через забор.

 — Давай, я тут страхую, - донеслось из-за забора.

 — Три – четыре!!!

 И тело Якимца как жаба плюхнулось под забор прямо на страхующего Власюка.

 — Тв-в-ою-ю мать!!! – завыл Власюк.

 — Тише ты, болван! – зашипел на него Лимонов.

 — Ця скотина мені ногу зламала! – неожиданно перешёл на украинский Власюк.

 Он сидел на траве, схватившись обеими руками за свою стопу, и качался в ритме наплывающей волнами боли. Якимец валялся рядом со счастливой улыбкой на устах – ему было лучше всех – ему снилась мама, дом и пирожки с вареньем…

 — Я сам Якимца не дотяну, сиди здесь, а я за подмогой…

 

 Описав создавшуюся ситуацию в цветах и красках, Лимонов с вопросом посмотрел на дежурного по роте Власова.

 — И что ты об этом думаешь?

 — Ща клич бросим! Своих выручать надо, только дежурный свалит… я тебе дневальных дам, а сейчас, от греха подальше, давай в кровать…

 

 Дежурный по училищу долго ходил с фонариком по расположению роты, освещая слабым лучом света сонные физиономии, и, не заметив ничего подозрительного, подошёл к дежурному по роте.

 — Тут, товарищ сержант, я заметил пустые кровати… все люди на месте?

 — Так точно, товарищ полковник! А кровати – это моя и дневальных и ещё трое в ленинской комнате работают – с разрешения командира взвода…

 — Всем спать! – повелительно бросил полковник Пупкин, царственным жестом отдал честь и выплыл из расположения.

 Власов высунул ему вслед язык и, передразнивая, скопировал все жесты полковника…

 

 — Курит, сволочь!

 — Уже третья сигарета!

 — Как прилип к аквариуму, гад!

 Толпа курсантов третьей роты, собравшись в ленинской комнате, с выжиданием наблюдала через окно за дежурным полковником, который вовсе не спешил к себе в дежурку. Казалось, он просто облюбовал себе место под звёздным небом и мечтательно просчитывал себе астрологический прогноз на будущее… А под забором возле туалета погибали Власюк и Якимец.

 — Пацаны!!! Я, кажись, нашёл выход!

 Толпа в ленинской комнате с немым вопросом в глазах уставились на курсанта Кралюка, его хитрая круглая физиономия загадочно улыбалась.

 — Какой выход, крымский волк?

 — Если сам не двигается, то я придам ему ускорения! – и физиономия Кралюка заговорщицки подмигнула остолбеневшей толпе курсантов.

 Кралюк приехал в Каменец-Подольский из солнечного Крыма. Ласковое Крымское солнце не только надолго окрасило его кожу в бронзовый загар, но и положительно повлияло на его мировоззрение. И если некоторые, смотря на вечно улыбающегося Кралюка, приписывали это врождённой глупости либо злоупотреблению алкоголем родителями, то правда заключалась лишь в чрезмерном оптимизме и безграничной жизнерадостности. Кралюк всегда был готов на шутку, весёлый анекдот и бесшабашную выходку. Вот и сейчас он наверняка задумал что-то из ряда вон выходящее. Он снял со стоп уставные тапки и остался только в синих военных трусах и голубой майке.

 — Господа! – с пафосом произнёс он, - я сейчас дам пинок самому Кардиналу!

 И, прижимая к груди тапки, Кралюк на цыпочках выбежал из ленинской комнаты.

 — Капец!!! Этот дебил Кралюк и вправду щас даст под зад этому полковнику, - раздался тихий голос из толпы.

 И, как бы в подтверждение его слов, за спиной полковника как привидение возникла фигура Кралюка и с разбега зафинделила мощный лоукик в район основания полковника. Основание не просто пошатнулось – оно обрушилось напрочь. Ничего не ожидавший полковник описал в воздухе хитрую траекторию и брякнулся на асфальт. Недокуренная сигарета полетела в одну сторону, а фуражка кривыми оборотами в другую.

 — У-у-бью!!! С-скотина! – завизжал полковник, автоматически хватаясь за кобуру.

 Все кто был в ленинской комнате, как по команде, бросились в расположение к спасительным кроватям. Кралюк щучкой впрыгнул под одеяло и замер. И вовремя!

 Дверь в расположение третьей роты распахнулась, как от урагана и в помещение влетел полковник Пупкин с диким блуждающим взглядом и с пистолетом в руке.

 — Товарищ полковник… - начал было сержант Власов.

 — Где эта скотина!!? – прервал его Пупкин, махая пистолетом перед лицом сержанта.

 — Ка-какая скотина? – сделал удивлённое лицо Власов.

 — Кто выходил из расположения! – заверещал Пупкин высоким фальцетом, - Вы мне перестаньте тут Ваньку валять!!!

 — У нас тихо, товарищ полковник, - спокойно заметил сержант, - можете проверить. Там по лестнице бегал кто-то в трусах – наверх побежал, - с невозмутимым видом соврал Власов.

 — Ща я вам устр-р-рою весёлую жизнь! Я вас научу, мля, Р-р-родину любить! – зарычал Пупкин и олимпийскими прыжками помчался наверх. Через секунду на третьем этаже в расположении первой роты раздался его истерический срывающийся голос:

 — Р-рота подъём!!!

 

 Власюк сидел под забором уже больше десяти минут. Боль в ноге понемногу утихла. Якимец безмятежно храпел, уткнувшись носом в подорожник, и лист подорожника ритмично отскакивал от его физиономии при каждом выдохе в атмосферу. А возле стадиона остались девки и верный друг Дёма…

 — А-а! – махнул он рукой в пространство, - справятся без меня. Всё равно я им не помощник и Власюк, влекомый скорее низменными желаниями, чем здравым рассудком, переполз через забор обратно на проезжую часть и, отряхивая запачканные брюки, заковылял по направлению к стадиону.

 

 — Пока не заводи! – закричал Демчук.

 — А я и не умею, - пролепетала Наташа, одна из четырёх девушек, вызвавшаяся помочь ему в замене ремня и сидевшая теперь за рулём автомобиля.

 Снять ремень с «пятёрки» и переставить его на машину Дягеля, было делом пяти минут. Демчук удовлетворённо пощупывал натяжение ремня гаечным ключом, как вдруг машина вздрогнула и завелась. Ключ отскочил от упругого ремня и больно ударил Демчука по ладони.

 — У-у-у-у, - завопил тот.

 — Что, получилось? – радостно спросила Наташа высовывая физиономию из машины.

 — Травма, блин, получилась!

 — Я нечаянно, давай посмотрю руку.

 — На, смотри, блин! С-санитарка – звать Тамарка!

 И Демчук протянул Наташке повреждённую руку.

 — Кажись, перелом! – понурым голосом сделала диагноз Наташа, а-а может быть сильный ушиб, пошевели пальцами…

 —Больно, блин!

 — Тогда точно перелом, - подтвердила подошедшая Ирина, - и как ты теперь баранку будешь крутить?

 — Ногами, блин! – невежливо бросил ей Демчук.

 — Я поеду! – произнёс вдруг возникший из темноты Власюк.

 Он уже дохромал до стадиона. Ночная прогулка пошла ему на пользу. Пары алкоголя постепенно отпускали его проспиртованное тело.

 — С движком тип-топ? – спросил он скорее для очистки совести, усаживаясь на сиденье водителя, - Устал я, - пожаловался он Демчуку, - думаю, на сегодня приключений хватит. Садись, Дёма, развезём девушек по домам, машину в гараж и в люлю…

 — И это правильно, блин! – согласился Демчук, потирая ушибленную руку.

 Машина выскочила на дорогу, выхватывая светом фар фрагменты улиц, и резво ринулась в темноту ночи. На заднем сиденье сидели четыре недовольные девицы.

 — Сначала меня, - заявила Маша, - я живу дальше всех – в микрорайоне.

 — А мы покатаемся, - решила за всех Наталья, - нас забросите на обратном пути.

 А Власюку было всё равно, он любил управлять техникой. Ушибленная Якимцом нога побаливала, но было терпимо. Пустынный город спал, готовясь к очередному трудовому дню на благо Коммунистической Родины. Чёрные окна домов безмолвно провожали их ленивым отражением стёкол. Всё шло, наконец, к логическому завершению. Развезти всех по домам и самим в казарму к долгожданной койке и поспать хотя бы пару часов. Власюк нажал на педаль газа, и машина послушно увеличила скорость, въезжая на улицу, ведущую к микрорайону.

 На самом конце улицы в тени сонных пятиэтажек и придорожных кустах сирени спрятался замаскированный мотоцикл с коляской и бодрствующий постовой Госавтоинспекции Сидоров, которому сегодняшняя ночь не принесла ещё «рыбного улова». Вот уже несколько часов он бесполезно мёрз на пустынной улице, подумывая о том: не сменить ли ему место дислокации. Как вдруг вдали он заметил блеснувшие фары автомобиля, свернувшего как раз в его направлении.

 — А вот и наша золотая рыбка, - злорадно зашептал Сидоров, выпишем вам штрафчик, а может два…

 Сидоров был из тех блюстителей порядка, который твёрдо верил, что все законы постовой службы и правила дорожного движения написаны только для него и ему решать, кто нарушил, а кто нет. И поэтому он обычно не вдавался в пространственные дискуссии о причинах выписываемого штрафа, а разговор с водителем начинал строго и убедительно, с самого начала утверждая тому в мозгах простую истину, что он УЖЕ нарушил и виноват, а раз так – то обязан заплатить штраф. Если же попадался «умник», который наглым образом пытался утверждать, что он, дескать, ничего не нарушил, то Сидоров уничтожающим взглядом смотрел на него и с достоинством произносил:

 — Это, к счастью, не вам решать. А будете умничать, машину поставим на штрафплощадку.

 Иными словами Сидоров как в известном анекдоте хотел подчеркнуть, что его голодные дети не будут ждать, пока попавшийся ему в руки водитель что-нибудь нарушит.

 Машина, мчавшаяся ему на встречу, ехала прямо посредине дороги и со скоростью явно превышающей допустимую на данном участке дороги и поэтому Сидоров, с удовлетворением взглянув на показания радара, важно вышел на проезжую часть и тренированным небрежным жестом махнул полосатой волшебной палочкой, приказывая автомобилю остановиться.

 Власюк, заметив ГАИ, машинально сбавил скорость и, включив правый поворот, уже было хотел остановиться возле гаишника, как вдруг голос Натальи с заднего сиденья вернул его к действительности.

 — А документы на машину у тебя с собой? А права у тебя ещё не забрали? И кому ты будешь объяснять, что пил только газированную воду? И, к тому же, машина не твоя, а в машине шесть человек. Я, например, в тюрьму не хочу…

 И Власюк, признав все аргументы, выключил поворотник и, помахав Сидорову на прощание, нажал на газ.

 Такой наглости от водителя Жигулей Сидоров просто не ожидал. От удивления он чуть не выронил полосатый жезл. Он машинально засунул в рот свистульку и пронзительно засвистел. Как ковбой он вскочил на своего механического коня и ринулся в погоню за нарушителем, продолжая свистеть…

 

 — Уже близко, спокойно произнесла Маша, - за тем поворотом останови, я сама дойду…

 — Не останавливайся!!! – закричал вдруг Демчук, - За нами хвост!

 — Какой хвост!?

 — Погоня, блин! Мусор на мопеде!

 Власюк взглянул в зеркало заднего вида и с новой силой нажал на газ, а Маша, уже почти вышедшая из машины, снова влетела обратно, захлопнув дверцу.

 — Сделаем круг почёта, а потом десантируешься, - подбодрил её Власюк, увеличивая обороты.

 Гаишник не хотел отставать, он приклеился к ним как хвостик и прилежно повторял все маневры Власюка.

 — Вот блин, настырный попался! – покачал головой Демчук.

 — Ща мы его потеряем!

  Власюк, не снижая обороты, резко повернул направо во внутренний двор пятиэтажки. Гаишник проскочил поворот и, пока тот разворачивался, Власюк уже успел высадить перепуганную Машу и на всех парах лавировал среди тёмных пятиэтажек, удаляясь от преследования.

 — Выключи фары!

 — Машину разобьём!

 Власюк уверенной рукой вёл свой танк напролом. Машина, жалобно взвизгнув резиной, снова выскочила на проезжую часть улицы и, набирая скорость, помчалась в направлении училища.

 Сидоров, наконец, опомнился от первого шока, перестал свистеть и достал рацию.

 — Всем постам, я шестой, у меня опасный нарушитель! Передаю данные: марка автомобиля – Жигули шестая модель, цвет – голубой, регистрационный номер…

 

 Высадив всех оставшихся девушек возле общежития, Демчук с Власюком уже почти доезжали до гаража Дягеля, как вдруг сзади них вынырнули два автомобиля ГАИ с включёнными мигалками и сиренами.

 — О-па, блин! Газу давай! – закричал Демчук и они пронеслись мимо гаража.

 — Как в кино, блин! – спокойно заметил Власюк.

 — Это ещё в каком?

 — «Берегись автомобиля».

 — У нас покруче! У нас, блин, берегись пьяных курсантов!

 Автомобили на бешеной скорости делали уже третий круг вокруг училища. Гаишники не отставали. Конечно, их тяжёлые «Волги» несколько уступали в маневренности «Жигулям», но более мощный двигатель компенсировал это на прямых промежутках.

 В очередной раз проезжая мимо гаража Дягеля, Демчук вдруг произнёс:

 — У меня идея! Когда ещё раз будем проезжать возле гаража, я выпрыгну и открою ворота, а ты, на следующем кругу, сразу въедешь в гараж, только фары перед этим выключи…

 — Может и сработает, - пробормотал Власюк себе под нос, - прыгай!

 

 С трудом перелезши через забор, Демчук с хромым Власюком не спеша топали в направлении своей казармы.

 — Не заметили, блин! - счастливо улыбнулся Демчук, – До сих пор вокруг училища кружат…

 Вдали раздавались тревожные звуки сирен потерявших их автомобилей ГАИ.

 Они уже почти подошли ко входу в батальон, как вдруг оттуда появился нервный дежурный по училищу полковник Пупкин. Сержанты автоматически прижались к стволу каштана, стараясь укрыться в его спасительной тени.

 Пупкин достал дрожащими руками сигареты и закурил. Он битый час тренировал курсантов первой и второй роты подъёму и отбою, стараясь выместить всю свою досаду и злость на ничего не понимающих курсантах. Наиздевавшись вдоволь и почувствовав внутреннюю пустоту и неудовлетворённость, он в последний раз крикнул: «Отбой», и, хлопнув дверью, вышел из расположения.

 Глубоко затянувшись ароматным дымом, Пупкин закрыл устало глаза и, уже хотел было выпустить длинную струю дыма, как вдруг всё его тело обожгло ледяным холодом, а горло сжал непроизвольный спазм. Из открытого окна на третьем этаже прямо на него неизвестные вредители выплеснули целое ведро холодной воды. Он поперхнулся выдыхаемым дымом и закашлял как старый дед.

 — Вот, кхе-кхе, свиньи, кхе…

 Холодная вода, как ни странно, несколько охладила воинственный пыл Пупкина, и он не стал возвращаться в казармы а, махнув рукой, поплёлся к себе в дежурку, на ходу отряхивая мундир от воды. Он прошёл в двух шагах от Демчука и Власюка и растворился в темноте.

 — Ого, блин! – только и смог произнести шепотом Демчук.

 — Пронесло! – добавил понимающе Власюк.

 Из казармы выскочили Лимонов и ещё двое дневальных. Лимонов, заметив Демчука с Власюком удивлённо спросил:

 — А Якимец где!?

 — Там, под забором, чего ему сделается, проспится на свежем воздухе…

 — А что с автомобилем Дягеля?

 — Порядок! Стоит в гараже – там, где ему и положено быть!

 — А с «пятеркой» что?

 — Как и договаривались: протёр тряпкой, а ключ в багажник вставил…

 — Добро, мы за Якимцом и спать...

 

 Семён Петрович очнулся в тёмном тесном багажнике. Челюсть досадно болела. Он попробовал пошевелиться, правая рука затекла, но пульсирующая кровь уколами тысячи иголок постепенно возвращала конечность к жизни.

 Вдруг, всё произошедшее яркой вспышкой пронеслось перед его глазами. Он зарычал, как зверь и бешено забарабанил кулаками в крышу багажника. Крепление замка не выдержало этой бомбардировки, и Семён Петрович с победным воем вывалился на асфальт. Вокруг было спокойно и тихо, никого поблизости не было, только на тротуаре в лунном свете поблёскивал какой-то предмет.

 — Ключи!!! – радостно закричал Семён Петрович и, кое-как закрепив багажник, он победно вскочил в автомобиль и помчался домой…

 На сегодня приключений ему уже было достаточно, в голове мелькала даже мысль о том, что надо бы помириться с Клавой, но глупое самолюбие гнало прочь проявления сантиментов и, как следствие, непредсказуемая судьба приготовила ему очередной сюрприз в образе неудовлетворённого погонями сержанта Сидорова, коварно притаившегося в кустах сирени.

 Перегретый двигатель издал предсмертный стон и подло заглох, автомобиль по инерции ещё проехал сотню метров и остановился прямо возле ног сержанта ГАИ.

 — Будем составлять протокол! – зловеще постукивая полосатой палочкой о раскрытую ладонь, обрадовал Петровича Сидоров.

 Семён Петрович вяло выполз из автомобиля и неожиданно понял, что мириться с Клавой он сегодня не будет…

 

 Ранним утром, когда стрелки настенных часов в казарме третьей роты показывали всего лишь полшестого утра, дежурный сержант Власов включил верхнее освещение и диким голосом заорал:

 — Р-рота подъё-ём, тре-во-га!!! Выход в запасной район!

 В суматохе бегали курсанты Каменец-Подольского Высшего Военного Командного Училища, получая скатки и вещмешки, из оружейной комнаты хватали автоматы и магазины и стремглав выбегали на построение перед казармой.

 Курсант Лимонов, привычно намотав портянки, обул сапоги, на секунду забежал в умывальник протереть глаза и, схватив в охапку весь положенный скарб, выскочил из казармы…

 Лёгкий ветерок бодряще бил в лицо, прогоняя остатки сна, сапёрная лопатка и магазины от бега всё время совались по ремню вперёд, мешая движению. Автомат больно бил по спине, их рота бегущим строем миновала ворота и приближалась к виадуку – въезду на полигон.

 Сержантов Демчука и Власюка в строю не было. Утром повреждённая накануне рука Демчука вспухла и посинела, аналогичная метаморфоза произошла и с ногой Власюка, и они, пользуясь таким весомым аргументом, вместо полигона поковыляли в направлении санчасти, радуясь как дети…

 В «запасном районе» на полигоне пробыли недолго и, «потревожившись» пять минут, рота лёгким маршем направилась обратно в казармы.

 — Это дежурный мстит, сволочь, - сделал предположение Кралюк.

 Лицо его от бега раскраснелось, а пилотка сползла на затылок.

 — А нечего было конечностями размахивать…

 В казарме, сдав автомат в оружейную комнату, Лимонов столкнулся лицом к лицу с Дягелем. Выражение его глаз не предвещало ничего хорошего.

 — Ну-у! Рассказывай!!!

 — А чего рассказывать-то?? Машина на месте!

 — А где Власюк и Демчук!?

 — В санчасти…

 — В санчасти, говоришь! –Голос Дягеля сорвался на визгливый фальцет, - Гараж опечатала милиция, а меня вызывают для дачи показаний – уголовное дело, блин! Что вы там натворили?

 — Да вроде всё спокойно было, вы лучше у сержантов сами поинтересуйтесь…

 — Так что будем делать? – уже более спокойно но всё ещё растерянно спросил Дягель.

 — Товарищ капитан, у Демчука отец в ГАИ работает, только правда в другом городе, но, я так думаю, он сможет этот вопрос как-то уладить…

 — И то дело…

 Дягель нервно махнул рукой и потопал в направлении санчасти, рота привычно строилась на завтрак…

 

 ЭПИЛОГ

 Дягель отделался лёгким испугом: звонок папы Демчука мгновенно уладил возникший конфликт и только забинтованная рука его сына и гипс на ноге Власюка ещё некоторое время напоминали о пережитых приключениях.

 Семён Петрович провёл целую ночь в «обезъяннике» только за то, что категорически отказался платить штраф и для общей профилактики. На выходе из милиции его ждала жена Клава, которая простила ему всё: и поломанную машину и грубые крики и свою загубленную молодость.

 Сидоров не дослужился до прапорщика: неизвестные злопыхатели и хулиганы как-то встретили его вечером задав стандартный вопрос – есть ли у него закурить, и, получив неудовлетворительный ответ, изрядно намяли тому бока, и Сидоров оставил службу по состоянию здоровья.

 Курсанты стали офицерами и разъехались по разным направлениям для защиты нашей необъятной Родины, но это уже другая история…

 




Детектив

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 86 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр