Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Честь имею

  - Ваше благородие их превосходительство

  Издало приказ о дембеле Советское Правительство

  Навернулись слёзы на глаза мои

  Не везёт мне в службе – повезёт в любви.

  Слабее всех оказался Ваш покорный слуга – а может, досталось больше? Нет Вадиму круче – он чуть насовсем кровью не истёк. Его в базе сразу на вертолёт и во Владик. Слава Богу, жив. Мы что, у нас только переохлаждение – можно сказать, лёгким испугом отделались. Парни на следующий день в казарму. А мне почти неделю температуру сбить не могли, бредил, говорят, в жару всякой ерундой. Когда оклемался, гости потянулись. Ребята приходили, рассказывали. Полковника Конова сняли с должности – не посмотрели, что кавалер знака «Почётный чекист». Вот за эту самую операцию, в которой довелось нам участвовать. Слишком, говорят, велики потери. Тут ещё мы катер угробили. Притащил его на буксире 67-ой, тот самый, что спасал нас из ледяной купели в затопленной пассажирке. Герасименко, как диверсантов скрутил, на всех парах в базу – за орденами. По слухам – наградят. А нас? Нас, наверное, судить будут. Ждём. Парни в казарме погранотряда ждут. Я в санчасти, отчаянно кашляя….

  Пришли Петька Старовойтов с отцом. Начальник судоремонтных мастерских Паранайска, что на Сахалине, пожал мне руку:

  - Спасибо за сына.

 Грохнул на тумбочку угловатую бутылку коньяка.

  - Хочу с тобой выпить. Специально прилетел. Сразу, как узнал.

 Петька тактично вышел. За ним потянулись солдаты, сокамерники. Их трое. Молоденький самый – водитель персонального УАЗика начальника особого отдела отряда. Здесь он с огнестрелом. Вернее – с царапиной от пули под мышкой. Застукал его капитан Тимошенко с женой в прелюбодеянии и за кабуру. Жене пулю в сердце, водиле, и себе в голову. Схоронили супругов, а солдатик лёгким испугом отделался да царапиной в левой подмышке.

 Рассказывал вечером, когда палатой допивали коньяк:

  …. Были в Уссурийске, шеф: «Давай заедем к крестникам». Задержали нарушителей – ей девятнадцать, ему сорок пять. У него в Китае семья – детишек кишмя кишит, а он: хочу жить в Союзе и только вот с ней.

  - Действительно, кресничек, - вспомнил я историю двухгодичной давности.

  - Так вот, - продолжил водила особого отдела, - ушёл шеф, а через некоторое время летит хозяйка молодая. Ничего из себя, в нашей одёжке. «Идём, - говорит, - солдат, чаю попьём». В сторонку отошла да как начала сморкаться – у меня и аппетит пропал.

  - Обезьяна, - посетовал один из двух «дедов-погранцов». – Никакой культуры.

 Я возразил:

  - Это ты напрасно. Китайская культура намного древней нашей.

  - И от того они такие рыпистые? Тебя вон чуток не утопили….

  - Одно другому не мешает. Взять немцев – цвет европейской цивилизации, а сколько народу загубили….

  Заспорили. Фрицев, хотя они тоже гады, когда против нас, уважали больше хунвейбинов.

  У «дедов-погранцов» своя «история болезни». Были в увольнении, сцепились с «шурупами» из танковой дивизии. Толпа тех была – всех перемогли. Одному бойцу косицу проломили – до сих пор в коме лежит. Погранцы ждут и гадают, куда из палаты – на заставу или в дисбат?

  Вот и меня, то ли лечат здесь, то ли в заложниках держат – как дело повернётся. Диверсантам мы не дали уйти, а катер-то угробили. Пропили с Вадимом….

  Достал из тумбочки газету - старший Старовойтов притащил. Отыскал…. Вот она, малюсенькая заметка: «…. уволить в запас…. срок службы которых.… и призвать на действительную срочную службу….». Какие простые, но важные, ёмкие слова! Как долго их ждал….

  По щекам побежали слёзы, я закрыл лицо газетой.

  - Что с тобой? – засуетились погранцы. – Тебе плохо? Позвать сестру? Сестра!

 Но пришёл медбрат – сержант срочной службы.

 Слёзы вытираю:

  - Со мной ничего – всё в порядке.

  - Вставай, вставай, - потребовал костоправ. – На укол пора.

 Пошли в процедурную. Сержант в белом халате трепался напропалую:

  - Горячий укол – хлористый кальций. Он тебя к утру на ноги поставит. Закатай тельник до предплечья. Поработай кулаком….

  - Зубов не жалко?

  - Шутить изволите…?

 Он перетянул мне руку жгутом, нашёл иглой вену, выдавил туда содержимое шприца. Вздулась шишка.

  - Сейчас будет немножко жарко, - и развязал жгут.

 Какой немножко! Будто огнедышащий дракон лизнул мою спину. Я дёрнулся грудью вперёд, упал со стула и отключился на полу.

  …. Вернувшееся зрение явило сознанию такую картину: я – спиной на полу, на мне – костоправ хлещет по щекам. Потом сунул в нос нашатырь:

  - Ты что? Что с тобой?

  - Дом увидел, как наяву…. Слышь, брат, помоги. Мне надо связаться с бригадой в Дальнереченске. Позволь к телефону….

  Костоправ взликовал, что ко мне вернулось сознание, и рад был помочь:

  - Так, это, коды надо знать…. Ты знаешь?

 Я не знал.

  - Юлька! Юлька нам поможет. У меня девчонка на телеграфе служит. Пойдём.

 Мы прошли в кабинет военного врача. Костоправ дозвонился до своей Юльки, уворковал её помочь. Телефонистка связалась с Дальнереченском. Был звонок в политотдел бригады, дежурному по части. Наконец нашли квартирный телефон Юрченко.

  - Да, - раздался на том конце провода узнаваемый голос с хрипотцой.

  - Добрый вечер, Павел Евгеньевич, главный старшина Агапов Ханкайская группа катеров. Прошу прощения за поздний звонок.

  - Да уж…. Я слушаю, старшина.

  - Приказ вышел, товарищ кавторанга, занятия начались, меня ждут в институте.

  = Я помню о своём обещании. Но мне сказали: у тебя проблемы со здоровьем.

  - Жив и здоров, Павел Евгеньевич, и вам желаю….

  - Слышу. Рад. Завтра дам команду готовить тебе документы на расчёт. Приезжай….

  - А Переверзев?

  - Я ему сейчас позвоню.

  - Спасибо.

  - Спасибо, друг, - я полез обниматься к костоправу. Ткнулся носом в его плечо и не смог удержать слёз.

  - Ну-ну, - похлопывал ладонью моё плечо сержант. – Ну-ну.

  Переверзев явился после обеда.

  - Личные вещи остались? Собирайся. Завтра еду в бригаду и тебя захвачу.

  - В бригаду? На ГАЗоне? 200 вёрст в холодном пыльном кузове? Боже праведный! А почему не на поезде? Билетов не достать? А попробовать? Дайте мне шанс.

  - Хорошо. Не уедешь сегодня – завтра со мной на машине.

  Сборы были не долги – вещи мои хранились в каптёрке. Я из санчасти перебрался в казарму, где уже обитал наш героический, но сухопутный теперь экипаж. Прощались, обнимались, собирались всей толпой в самоволку – меня на вокзал проводить. Герасименко явился. С пирса. Специально, по приказу замполита. Вот спелись два друга! Ухмылки его ясны, как день. До касс дойдём – билетов нет – назад в казарму. А на машине мне ехать – точно гроб: кашель бьёт, испарина, слабость. Ну, не долечился – соврал: уж больно домой хочется.

  Я думаю, Переверзев этим ходом ещё одну цель преследовал. Гераська, он взрывной, самолюбивый. Я тоже не со свалки призван. Отношения наши далеко не приятельские. Весьма вероятно, что сцепимся мы у последней черты (на вокзальном перроне) друг другу в глотку, а долбанный старлей пожнёт плоды своих интриг.

 Прощай, братва! Ну, веди меня, сундук, на вокзал.

 Идём, молчим. Я впереди, Гераська за спиной – конвоирует.

 На вокзале кассирша:

  - Билетов нет. Но могут быть по прибытию поезда.

 О-пана! Зацепочка!

  - Буду ждать, - говорю. – Могут быть места по прибытию поезда.

 Гераська пожал плечами – имеешь право. Прибытие в половине двенадцатого. Ещё два часа. Готов ждать. Вот, ублюдок!

  На вокзале народу тьма – призывников провожают. Вот они – свежестриженные, нахально-растерянные – с родственниками, друзьями, подругами.

  У меня созрел план. Подошёл к группе ребят.

  - На службу? Основное армейское правило знаете? Старшин уважай, кусков презирай. Видите, сундук меня пасёт? Можете прессонуть, чтоб я его на вокзале больше не видел?

  - О-о, да легко. Мы его щас в ближайших кустах закопаем, - пообещали провожающие, выпендриваясь перед отъезжающими.

  Не знаю, закопали Герасименко в ту ночь на вокзале, иль убёг Николай Николаевич, но пропал с моих глаз навсегда…. С новыми знакомцами-призывниками я не только сел в поезд, но и без билета доехал до Дальнереченска – закосил под «покупателя». Настоящие были не против.

  В бригаде меня ждали документы на главного корабельного старшину. Прощальный жест полковника Конова. И ещё известие, что машина с замполитом, выезжая из Камень-Рыболова, перевернулась. Переверзев сломал ногу и попал в санчасть. Вот так судьба распорядилась.

  Дембеля с малых катеров поинтересовались, не нужно ли что через забор пронести? У меня в портфеле ничего предосудительного. Разве что альбомчик.

  - Кто дежурный на КПП?

  - Старлей Ершов.

 Докатился Кабанчик – на сундуковские посты заступает.

  - Легко пройду – старый корифан.

 Но я ошибся….

 Ершов не кинулся обниматься. Сказал деловито:

  - На дембель? Что везём? Открывай портфель – таможенный досмотр. Так, тельник один, зубная щётка… так…. А это что? Дембельский альбомчик? Ну-ка, ну-ка, полюбопытствуем…. А тебе известно, старшина, что снимать боевую технику запрещено? Не обессудь….

 Он рвал листы из дембельского альбома и вглядывался в моё лицо с садистским удовольствием.

  - Что ты лыбишься? Что ты лыбишься?

  - Я думаю, переступлю порог КПП и больше никогда, ни одной писе не позволю унижать себя безнаказанно. Клянусь.

  - Может, поговорим на эту тему в кабинете начальника политотдела, или ты торопишься?

  Вырванные листы Кабанчик сунул в урну, альбом положил сверху на портфель. Я потянул его за ручку, и альбом скатился на пол. Пусть остаётся. Уж лучше без него, чем с таким.

  - Честь имею! – козырнул и вышел вон.

  Этот случай рассказал полковнику ЧВВАКУШа, вместе с двумя патрульными курсантами остановившему меня на вокзале в Челябинске. Я уже переоделся в дембельскую форму и поджидал электричку в родной район. Полкан полистал мои документы, пересчитал знаки на груди и сказал:

  - Служили вы отлично, но зачем же форму нарушать? Кашне вам не положено. Снимите, застегнитесь и наденьте «слюнявчик».

  - «Сопливчик», товарищ полковник, - Я стоял в распахнутом бушлате и роскошном офицерском кашне на шее. Не соответствовал, явно….

  Но падать ниц в трёх шагах от дома так сильно не хотелось….

  - Вы можете затащить меня в гарнизонную губу, отнять звание и награды…. Я три года не был дома, готов задержаться ещё на десять суток, но «сопливчика» у меня нет – в части оставил….

  Он был мудр, этот полковник ЧВВАКУША. Он усмехнулся, вернул мне документы и взял под козырёк. Я мог презирать любого человека – будь он маршал или рядовой – это субъективно. Но объективно – я обязан отдать честь воинской форме. И я опустил портфельчик, застегнул бушлат, даже крючок у горла, упихал с глаз кашне, и встал «смирно», приложив ладонь к бескозырке.

  - Вольно, - сказал полковник и протянул широкую ладонь. – Поздравляю с возвращением.

 Слёзы побежали по моим щекам, когда показали патрульные спины.

 Потоки их были дома. Мама плакала, уткнувшись носом в моё плечо. Отец размазывал сырость кулаками по щекам. Сестра – оптимистка. Явилась и пихнула меня в кресло:

  - Рассказывай.

  - Что, милая?

  - Как что? Анекдоты армейские – страсть люблю.

  - Да не был я в армии – три года во флоте.

  - Напрасные годы, заметь, - встрял отец. – Сейчас бы уже институт заканчивал, в начальники готовился.

 Я задумался - а напрасные ли?

 

 

  А. Агарков. 8-922-709-15-82

  п. Увельский 2009г.

 




Рассказы

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 45 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр