Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

БОЛЬШОЙ РАПАН (1997)

 

  - К вечеру придем на восточный берег, - рассказывает Рапан, - там военная база еще с советских времен. Так меня в прошлом году за шлагбаум пропускать не хотели. Ничего, как-нибудь пройдем… Заночуем, постоим денек-другой, а потом пойдем в Акулью бухту. На южном берегу совсем другая природа, комнатные бухты, плато, скалы, как в фильмах про индейцев…

  - Там мощная магнитная аномалия, - говорит негромко Боря-маг, - по всему Меганому камней-менгиров, наверное, сотни. Это место силы. Энергетика там просто бешенная. Я когда с Меганома вернулся в Харьков, стал другие картины писать.

  Чуть прикрыв глаза и сложив на груди руки, Боря сидит возле каменного стола, выхваченный из сумрака мигающим светом свечей. За его спиной едва различим ствол кривого деревца и скат палатки.

  - Все карты Меганома, которые вы найдете в атласах или справочниках искажены, - рассказывает Рапан и щурится на свечной огонек и оглаживает свои черные жирные усища, - в них специально внесены неточности. Бывает – все названия перепутаны, а бывает – целый мыс с карты пропадает.

  - Этот зачем? – спрашивает Дениса, волнуясь и поправляя очки, - это почему?

  - Там же военный объект, - говорит уверенно Антон, - опять же, граница по морю. Карты приграничных районов еще со второй мировой принято путать.

  - У меня есть верная карта Меганома, мне один приятель из военного архива копию сделал, - рассказывает Рапан, - правда, мне карта не нужна. Я и так лет десять на этот полуостров хожу. Но все равно интересно было.

  Он лезет в ксивник, находит карту и осторожно раскладывает ее на каменном столе, сдвинув в сторону кружки. Все склоняются над картой. Денис придвигает свечу поближе.

  - Так это же конверт, - говорит удивленно Антон, - вернее изнанка.

  - Ну, да, - кивает Рапан, - мой приятель не мог вынести карту из архива, поэтому скопировал ее на изнанку конверта, а в конверт вложил письмо с поздравлениями ко дню Победы и отправил мне почтой.

  - Чёрт, ловко придумано, - говорит с уважением Антон.

 Он улыбается, поблескивая брекетами на зубах, поправляет на своей круглой котовьей башке бейсболку с надписью «Чикаго Буллс» и закуривает сигаретку.

  – Вот, мыс Толстый, его из Лисьей бухты видно, - показывает на карте Рапан, - а вот, южный берег, Акулья бухта и мыс Рыбачий… Вот, мыс Меганом, маяк… Мыс Бугас. А вот здесь лестница в скалах, по этой лестнице мы спустимся на восточный берег. Там очень красиво на восточном берегу… Ну, что ребятишки, мы идем на Меганом? - спрашивает нас Рапан, шевелит усами и смотрит на всех по очереди.

  - Идем, конечно, - говорит Дениска.

 Он несколько раз кивает головой, и в круглых стеклах его очков мотается вверх и вниз свечное пламя.

  - А ты, как Шурик? – спрашивает меня Антон.

  - Ну, давай сходим, - говорю, - интересно же.

  - На днях, кстати, обещают дождь, - говорит Рапан, - и у меня еще кое-какие дела, надо в Феодосию съездить… Тогда, сделаем так. Выходим через три дня. Я приду в Лиську с утра пораньше, а вы тогда купите подсолнечного масла и риса. Будем плов на Меганоме готовить.

  - Договорились, - говорит Дениска, - значит, через три дня.

  Я валяюсь возле стола на туристическом коврике, подложив под коврик вместо подушки камень. Надо мной стоит наполовину сухое, кривое деревце. На его стволе дрожит отсвет свечного пламени. В разрыве между веток я вижу Млечный путь, битком набитый звездами, словно по ночному крымскому небу кто-то рассыпал муку. Дениска варит гречку на газовой горелке. Рапан с Борисом сидят за столом, пьют чай с боярышником и говорят о разных интересных вещах. Как мигрирует с пляжа на пляж песок и что волноломы останавливают эту природную миграцию. И о том, что в прошлом году открыли Двуякорную бухту.

  Гречка сварилась, Дениска выключает горелку и ставит котелок на стол.

  - Поужинаешь с нами? – спрашивает он Рапана.

  - Нет, мне в поселок пора, - говорит Рапан, - я и так засиделся. Мне теперь впотьмах по камням прыгать.

  Он прощается с нами этот странный человек, с добрым, каким-то детским лицом и черными похожими на щетку усами. Борис идет Рапана к морю, а мы садимся ужинать гречкой с тушенкой.

 

 

  …уходим на весь день на Эчки-Даг… варим к ужину мидий в белом вине… ночью пляшем вокруг костра шаманские танцы, а Боря-маг, покачиваясь из стороны в сторону, выстукивает что-то на тамбурине и смешит и пугает всех горловым пением… идем среди ночи купаться, по черной морской воде, словно елочная мишура рассыпаны дорожки от звезд… с утра мыс Толстый едва различим за пеленой дождя, точно набросок карандашом. Я брожу по пляжу в дождевике. Нахожу обрывок каната на берегу. Я расплетаю канат, и у меня получаются хорошие крепкие веревки. Антон таскает из оврага куски пластиковой пленки. Из этой пленки мы сооружаем тент над столом. Варим глинтвейн из яблок, коньяка «Коктебель» и черного, как чернила и густого, словно масло портвейна «Черный полковник». На другой день после обеда Антон с Дениской уходят в поселок, а остаюсь сидеть на полянке с Борей-магом и его девочкой Аленой.

  - Я бражника на Эчки-Даге видел, - рассказываю я приятелям. – А еще, там, на самой верхотуре, на скале стоит ржавый треножник, и на нем висит что-то вроде знамени с портретом Че Гевары.

  - Прикольно, - говорит Алена, красивая стройная девчонка с большущими светло-голубыми глазами.

  Алене, наверное, лет восемнадцать, голову она бреет под ноль, машинкой. Ее спутнику, Борису где-то за тридцать. Борька татарин, у него лукавые глаза и пиратская бородка, он смугл и сложен, как античная статуя. О себе Борис рассказывает, что он художник и у него частенько случаются выставки в Харькове, Киеве и Одессе. А еще, он маг и может покидать свое тело, когда захочет и путешествовать по вселенной.

  - Молоко! Молоко! - кричит, проходя по дорожке мимо зеленки, предприимчивая женщина из Щебетовки.

  Она приходит с бидонами в Лисью бухту и продает молоко стоящим в палатках дикарям.

  - Молоко! Молоко!- кричит ей Борис и оборачивается к Аленке, – Аленушка, ты хочешь молока? Нет? А я ужас, как хочу молока. Я наверное сейчас литр засажу или два… У этой тетки молоко вкусное и жирное не то, что в этих пакетах.

  - Молоко! Молоко!- кричит женщина с бидонами, она уходит все дальше и дальше по дорожке и ее голос теперь слышится тише.

  - Молоко! Молоко! – кричит ей вслед Борис. – Куда же оно уходит, это молоко?

  - Молоко! - кричит последний раз предприимчивая женщина из Щебетовки и пропадает вдали.

  - Ну, вот ушло… - огорчается Борис, - как же так, Аленушка, а я хотел молока попить… Ладно, давай чаю заварим…

  Я кипячу воду в котелке на газовой горелке и ставлю котелок на стол. Борис достает из пачки три чайных пакетика. Он держит пакетики за ярлычки на нитках и разыгрывает сценку из бандитской жизни.

  - А ну, говори нам, где деньги? – спрашивает грозно Борис у чайных пакетов.

  - Я не знаю, где деньги! Мамой клянусь, не знаю, отпустите, - отвечает Борис самому себе тонким плачущим голосом, видимо изображая замордованную жертву рэкета.

  - Сейчас ты нам все расскажешь, - обещает Боря-маг и опускает пакетики с чаем в кипяток.

  Выдержав паузу и немного побулькав, он вытягивает пакетики за нитки на воздух.

  - Да, да, я скажу, где деньги! Только не убивайте! Деньги на старом складе, в шкафчике…

  - Так, что же ты мне мамой клялся, будто не знаешь! - негодует Борис и топит чайные пакетики в котелке с кипятком.

  Мы с Аленой находим невероятно смешной эту немудрённую сценку. У меня от смеха болит живот, я лежу без сил на коврике и утираю слезы с лица.

  С того места где стоит каменный стол рощица полого спускает вниз, к морю. Под сводами невысоких кривых деревьев лежит зеленая тень, золотистый вечерний свет льется на траву сквозь прорехи в листве. На берегу моря, возле свалки пасутся очень тощие и страшные с виду коровы, и я слышу звон их колокольчиков. В солнечном луче, в двух шагах от стола, над пустой бутылкой из-под «Черного полковника» вьется и жужжит здоровенный шершень. Мы сидим в золотой пустоте возле сложенного из камней стола, словно в коконе, словно в капле застывшего времени. Пьем чай с сухарями и ждем, когда придут из поселка Дениска с Антоном.

 

 

 * * *

 

  …такое яркое солнце и так оглушительно скрипят голыши под ногами. Мы идем за Большим Рапаном по тропе над обрывом, по узкому пляжу, мимо высоченного холма из серой глины. На пляже рядом с палатками валяются голые пацаны и девки. По сверкающей полосе прибоя бредет, опираясь о палку, похожий на кусок обугленного дерева старик. Старик ищет в гальке какие-то особые камешки и собирает их в пакет... Приходим мимо Нюшки, мимо разноцветных палаток понатыканных на выгоревшем от зноя склоне. Идем мимо Эдема, мимо рощицы ив с серебристой листвой... Я вижу удобную плоскую площадку, где можно поставить палатку.

  - Денис, ты посмотри, какое замечательно место, - говорю я, оглядываясь на ходу, - Кровь из носа, надо будет приехать как-нибудь, на другой год и встать в Эдеме.

  - Знаешь Шурик, я что-то уже устал, - жалуется Дениска, – разнежились мы за эту неделю, пока в Лиське стояли. Фу, еле иду…

  - Ничего, разомнешься, - бодрым голосом говорит Антон, - а то весь год

 сидишь за компьютером. Давай, шевели ластами!

  Антон невысок и коренаст, с мышиного цвета усиками и брекетами на зубах. На его круглую котовью башку напялена бейсболка с вышитым логотипом «Чикаго Буллс». Не припомню, чтобы при мне Антон эту бейсболку снимал, по-моему, он в ней спать ложится.

 Поднимаемся по дорожке на холм. С холма нам видна небольшая симпатичная бухточка и за ней другой холм, словно здоровенный такой ломоть арбуза. Стоим на ветру, отдыхаем, восстанавливаем дыхание. Дениска неожиданно принимается икать.

  - Это бухта Чалка, - говорит нам Рапан, - а за тем холмом – Прибрежное. Я же говорил, тут недалеко.

  Спускаемся по тропинке, идем через бухту, обходим холм по морю. Идти неудобно. Возле подножия навалены каменные глыбы. Того и гляди поскользнешься. Камни захлестывает прибой.

  - Посмотрите, какое интересное геологическое образование, - говорит нам Рапан и показывает на склон.

  Как и все холмы в округе этот холм сложен из серой глины, только здесь осыпающийся склон наискосок прорезают каменные бурые плиты. Эти плиты уходят в море и тянутся по мелководью и торчат над водой, словно зазубренные плавники какой-нибудь древней окаменевшей рыбины.

  - Да, очень интересно, - соглашается вежливый Дениска, делает шаг по плите, поскальзывается и падает на одно колено.

  Вес рюкзака начинает заваливать Дениса на бок. Антон быстро подходит и приподнимает рюкзак за ручку и держит, пока Денис не встает на ноги...

  Заходим за мыс. Поднимаемся в невысокую горку. На горе стоит самая настоящая совдеповская столовка, а возле столовки растут те же ивы, что и в Эдеме и какие-то кусты. Тут же неподалеку стоит бетонная автобусная остановка. Кругом ни души. Над разбитой асфальтовой дорогой дрожит маслянистый от зноя воздух.

  Спускаемся с горки, проходим мимо заброшенного корпуса пансионата и попадаем на маленький рынок в Прибрежном.

  - Я думаю, нам стоит сделать привал, - говорит Рапан. - Сейчас будет довольно скучный отрезок пути. А на восточный берег мы раньше вечера не выйдем.

  - Ага… - кивает Дениска, - привал…

  Мы идем на пляж, стаскиваем с себя рюкзаки, купаемся и жрём арбуз. Над мысом Толстый стоит солнце и от этого он кажется черным и плоским. Мыс отвесно обрывается в море, а море сверкает и кипит, словно жидкое серебро…

 

 

  С пляжа Большой Рапан приводит нас к запертым воротам и забору из проржавелой сетки рабицы.

  - Тут у них винзавод, - объясняет Рапан и уверенно лезет в дыру в заборе.

  Лезем следом, проходим по дорожке мимо цистерн и чахлых виноградников. Вскоре объекты для описания заканчиваются. Вдалеке, под палящим солнцем высится серая и тусклая громадина Меганома, а прямо перед нами лежит пустое бессмысленное пространство, через которое тянется куда-то вдаль грунтовая дорога.

  Дениска пытается оглянуться по сторонам, но тут попросту не на что смотреть.

  - Нам теперь, что, по дороге идти? - спрашивает он Большого Рапана.

  - Да-да, по дороге… - отвечает, задумавшись о чем-то Рапан, - послушайте, ребята, я, кажется, забыл напомнить. Так вы масло взяли?

  Вскоре выясняется, что масло мы не взяли.

  - А как же теперь плов? – огорчается Рапан. – ну, ничего, может я на базе займу немного масла у солдатиков… Ладно, надо идти, а то, как бы палатку в темноте ставить не пришлось.

  И мы идем.

 

 

  Чтобы не сойти от скуки с ума мы с Дениской придумали какую-то идиотскую, и оттого очень смешную игру. Через час я начисто забываю, что это была за игра. Помню только, как мы шагаем по раскаленной пыльной дороге, гремим посудой в рюкзаках и хохочем, как сумасшедшие и плачем и стонем от хохота... Очень скучно шагать по этой дороге в бессмысленной солнечной пустоте. Я внимательно смотрю на рюкзак Антона, который качается у меня перед носом. Хороший рюкзак. Он пошит из прочной армированной материи, эта материя с виду, как вафельное полотенце, в такую мелкую клетку. И, вот, я иду следом за Антоном и пытаюсь сосчитать, сколько таких клеточек умещается на кармане рюкзака.

 

 

 На пути нам попадается мелкое с виду озеро с тусклой зеленовато-серой водой и растущими по берегам камышами.

  - Рапан, - окликает нашего провожатого Антон, - а как это озеро называется?

  - Никак, - отвечает Рапан. – это не озеро, а водохранилище какое-то…

  И мы идем дальше…

 

 

  Однажды мы видим, как вдалеке, через пустоту катит грузовик и тянет за собой шлейфик белой пыли…

 

 

  …мне нужно было побыть немного в одиночестве. Я отстал и испугался, что не догоню своих. Я шел по дороге с громыхающим рюкзаком за плечами, так быстро, как только мог идти и даже немного быстрее, но мне казалось, что три фигурки, которые еле бредут впереди меня не приближаются ни на шаг. Мне было стыдно их окликать и просить, чтобы подождали. Был момент, когда я подумал уже, что мои друзья сейчас пропадут, исчезнут, сольются с тусклым блеском вдалеке...

 

 

  …не помню, когда мы стали подниматься на гору, просто Большой Рапан неожиданно остановился и, обернувшись к нам, сказал,

  - Посмотрите, ребята, вон там и там, среди полей лежат каменные гряды, словно позвонки, словно хребты динозавров, которые пришли сюда умирать.

  - Да, похоже, - согласился вежливый мальчик Дениска.

  А Антон промолчал, только поправил бейсболку на голове и сплюнул под ноги в пыль густую слюну.

  - И мне кажется, что, похоже, - обрадовался Рапан, – я так и называю это место - Долина Динозавров.

  И только тогда я заметил, что мы прошли уже эту нескончаемую и скучную равнину и, наверное, битый час тащимся по грунтовке в гору…

 

 

  …в конце концов, дорога приводит нас к военной базе. Это кирпичное здание в два этажа, когда-то беленое, а теперь сильно облупившееся. Возле здания, торчит в кустах какая-то вышка. Поперек дороги - шлагбаум. И кругом ни души. Вдалеке стоят белые ветряки и их лопасти едва вращаются в загустевшем, словно сироп воздухе.

  Большой Рапан уверенно заходит за шлагбаум, поднимается на крылечко и стучится в дверь. Из-за двери выглядывает солдатик.

  - Здравствуйте, - вежливо говорит Рапан, - вы нас не выручите? Нам бы маслица подсолнечного самую малость. Вот в эту бутылку.

 Рапан снимает свою защитного цвета панаму и утирает с лица испарину.

 - Ладно, - говорит солдатик, - сейчас принесу.

 Он уходит и через три минуты возвращается и отдает Рапану бутылку с подсолнечным маслом.

  - Спасибо, братцы, - говорит Рапан, - выручили!

 Он прижимает руки к груди и едва ли не кланяется.

 

 

 …мы бредем за Рапаном вверх, по пологому склону и скоро выходим к обрыву, стоим и смотрим на далекий морской горизонт изогнутый, словно линза. Уже вечер и тусклое красное солнце маячит за нашими спинами.

 - Ну, все, пришли, - говорит Рапан, - вот, он, восточный берег. Сейчас спустимся, палатку поставим и будем плов варить.

 У наших ног начинается вырубленная в камне лестница. Скала уходит вниз едва ли не ответно, и когда я смотрю на эту лестницу, у меня кружится голова.

 

 

  …что по мне, так это тоскливое бесприютное место. Каменистый пляж до того узкий, что нашу трехместную палатку с тамбуром на нем не поставить. Над пляжем громоздятся скалы, солнце уходит за мыс уже к обеду, и потом до вечера эта бухточка лежит в тени… Мы ставим палатку под каменным козырьком, на потрескавшейся и чуть покатой плите. Здесь некуда вбивать клинья, и мы привязываем растяжки к обломкам скал.

  На другом конце маленького пляжа стоит красная шатровая палатка. Возле палатки сидит бородатый и сильно худой мужик завернутой в полотенце и, не отрываясь, смотрит на море.

  - На восточном берегу стоят люди, которые ищут уединения, - говорит Рапан, - изумительное место. Здесь очень красиво… Я каждый год сюда прихожу. Если познакомлюсь с кем-нибудь в Лиське, беру их с собой. А так, случайных людей здесь не бывает…

  Он раздевается догола и ныряет в море. За четверть часа Большой Рапан вытаскивает из моря, простите за тавтологию, штук восемь рапанов и одного краба с оторванной клешней… Он показывает нам, как готовить плов с рапанами на морской воде. Между тем, смеркается. Линия горизонта пропадает. На море - полный штиль. И море и небо тусклые, бледные и белесые, словно молоко или светлый дым. А потом разом темнеет. Антон лезет в рюкзак за свечками. Он зажигает несколько свечек, капает воском на камень и быстро ставит свечки в эти лужицы воска, чтобы приклеились к камню и не падали.

 - Ну, все, братцы, плов готов, - говорит Рапан и снимает с горелки котелок.

  Я так устал, что сперва мне кажется, что я совсем не хочу есть. Но когда я начинаю ковырять этот плов ложкой, то уже не могу остановиться. Мы сидим кружком возле котелка и трескаем плов так, что за ушами хрустит. Выскребаем котелок до последнего рисового зернышка. Потом пьем сладкий чай с сухарями. Я сижу в сытой истоме, привалившись спиною к скале, и слушаю, как гудят ноги. Мигает свечное пламя, и в темноте, в двух шага от меня, тихо плещется море.

  - Я могу почитать Волошина, если хотите, - предлагает Рапан, - просто момент сейчас подходящий.

  - Да, здорово, - говорит Дениска, - я бы послушал.

  - Я помню «Дом поэта», но, это, что-то вроде маленькой поэмы, вы не заснете? – с беспокойством спрашивает нас Рапан.

  - Нет, мы не заснём, - обещает Антон.

  Я вижу, как в мигающем свете свечей Рапан стряхивает с усов рисовые крошки. Мне кажется, Рапан взволнован, ему очень хочется почитать нам Волошина, он, может быть, всю дорогу от Лиськи прошел ради этого момента. Откашлявшись и прополоскав горло чаем, Большой Рапан читает по памяти «Дом поэта». Вскоре я забываюсь, глядя, как дрожащий отсвет свечей выхватывает из темноты фигуры Рапана, Дениски и Антона. Но я не засыпаю, я слышу, как Рапан декламирует Волошина, не торопясь, монотонно и почти без выражения, и то и дело выныриваю на поверхность…

  …Здесь в этих складках моря и земли,

  Людских культур не просыхала плесень –

  Простор столетий был для жизни тесен,

  Покамест, мы – Россия – не пришли.

  За полтораста лет с Екатерины –

  Мы вытоптали мусульманский рай,

  Свели леса, размыкали руины,

  Расхитили и разорили край.

  Осиротелые зияют сакли;

  По скатам выкорчеваны сады.

  Народ ушел. Источники иссякли.

  Нет в море рыб. В фонтанах нет воды.

 

 

  … ночуем вчетвером в трехместной палатке. Рюкзаки вытаскиваем наружу и ставим под скалу, а Антон ложится спать в тамбуре. От того, что я объелся плова, мне ночью снится кошмар. Мне снится, что у нас в палатке за прозрачным пологом сидит женщина. Я вижу только силуэт и отчего-то очень пугаюсь. Я просыпаюсь и рывком сажусь в спальнике или мне только кажется, что я проснулся, потому что я по прежнему вижу силуэт женщины и никак не могу выкарабкаться из этого кошмара. Я истошно кричу и, конечно, бужу всю компанию. Потом мне очень неловко.

 

 

  …мы снимаем палатку и уходим с восточного берега на другой день после обеда. Ползем вверх по лестнице навьюченные рюкзаками, бредем по покатым спинам холмов. Ветер гонит волну по сухой высокой траве. Я вижу, как на мысе Меганом белеет маленькая башенка маяка. Мы заходим в прозрачную тень, словно спускаемся под воду, бредем по ложбине в стрекочущей тишине, поднимаемся из складки между холмов на край обрыва. Вечернее солнце стоит над бухтой и его медный свет слепит мне глаза. Я вижу похожие на каньон каменистые склоны, будто покрытые терракотовым лаком и что-то вроде равнины или плато внизу. Вижу зелень, горящую в закатных лучах, рассыпанные по побережью кусты и кроны невысоких деревьев и ленты тропинок в рыжей траве…

  - А вот, и Акулья бухта - говорит Рапан, - южный берег Меганома. Здесь полно комнатных бухточек, где-нибудь встанем на ночь. Тут и родник был, если не пересох…

 

 

 

  Смеркается. Антон забирается на обломок скалы, лежащий возле берега, сидит там, курит и смотрит на лиловую полоску заката над горизонтом.

  - Слушай, а зачем ты куришь? – спрашиваю я Антона, - мне просто интересно.

  Я сам не курю уже полгода, бросил. И теперь, я с удовольствием обсуждаю с разными людьми бессмысленность курительного ритуала, чтобы лишний раз укрепиться в своей правоте.

  Антон с удовольствием затягивается.

  - Я курю, чтобы зафиксировать этот момент, - объясняет мне Антон, потом оглядывается на лагерь и говорит тише, чтобы кроме меня его никто не услышал,

  - Знаешь, а я сначала думал, что Рапан – педрила, - признается Антон. – И я всё ждал, когда же он начнет к кому-нибудь приставать. Я даже прикидывал, как бы его ловчее вырубить. Всё-таки здоровый шкаф. А он оказался нормальным мужиком…

  - Да, - говорю, - бывает же.

  - Шурик! - окликает меня Рапан.

  Я подхожу. Рапан сидит на коврике возле палатки со страдальческой гримасой на лице.

  - Я вчера под скалу нырял, - говорит Рапан, - а там вода холодная, ужас какая. У меня теперь плечо ноет, мочи нет. Руку поднять не могу. Сделай мне массаж, пожалуйста.

  - Да, не вопрос, - говорю, - только я не умею.

  - Ты просто мне плечевые мышцы разомни, - просит Рапан, – может, полегче станет.

  Он ложится ничком на коврик, а я сажусь рядом и разминаю ему плечи. Рапан охает и стонет.

  - Есть много вещей, которые люди привыкли считать очевидными, да-да, вот, так… само собой разумеющимися, а я в них не верю, - говорит Рапан, - и есть множество заблуждений, которые для всех звучат, словно истина. Сильнее… Вот в этом месте… Ага… Я на пример не верю в рак. Официальная медицина считает, что я онкологический больной, и я каждый год прохожу обследование. Но я знаю, что никакого рака нет, и не верю в рак.

  Я не вполне его понимаю, но не переспрашиваю.

  - Может, еще денек на Меганоме постоим? - говорит Дениска, – Место какое-то волшебное. Живешь здесь, словно индеец в каньоне.

  - Я и сам хотел предложить, - отвечает Рапан. – Только я думал, что вы торопитесь.

  - Слушай, а куда с Меганома ходят за продуктами? – спрашиваю я Рапана, - Тут, наверное, какой-нибудь поселок неподалеку?

  - Разве что, Судак, - говорит задумчиво Рапан, - только до Судака далеко, надо машину ловить или на автобусе…

  - Ладно, - говорю, - как-нибудь доберусь.

  Я вижу, что Дениска и Антон замаялись за два дня и со мной в Судак не пойдут. А у меня, напротив, такое настроение, что не хочется сидеть на месте.

 

 

  С утра пораньше одеваю чистую футболку, вешаю на плечи пустой рюкзак и выбираюсь по обрыву из нашей комнатной бухты. Иду по тропинке в сторону мыса Рыбачий. Проходя мимо палаток, желаю незнакомым людям доброго утра. Спустившись в овражек, пугаю девушку, которая уселась покакать среди кустов. Прохожу мимо сложенного из камней алтаря. Он стоит на вытоптанном пятаке земли в окружении восьми алтарей поменьше. Вскоре тропинка приводит меня к каменистому склону. Лезу по каменным плитам, цепляюсь за кусты. Проползаю на корточках под скалой. По узкой тропинке над обрывом выхожу к Рыбачьему мысу. По покатому склону, по сухой траве ветер гонит волну. Спускаюсь по тропинке и смотрю на крымское побережье. Я вижу скалы и горные вершины вдалеке, соломенного цвета пустоши, ленты дорог, приморские поселки и городки. Ветер свистит у меня в ушах и парусит футболку. Побережье уходит в солнечную даль и пропадает в дымке. От ветра у меня на глазах выступают слезы. Я вытираю слезы рукавом и сажусь в шелестящую сухую траву. Мне очень хочется закурить, но я бросил и не ношу с собой сигарет.

 

 

 

 

  февраль 2015

 




Рассказы

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 77 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр