Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

щастье

 

 Автобус останавливается на изгибе крымского серпантина над недостроенным санаторием «Дельфин». Мы выволакиваем из салона наши немаленькие рюкзаки и сходим сами. Автобус уезжает. Переходим через шоссе и смотрим с обрыва. В желтой сухой траве стоят кривые чахлые деревья с колючками. Грунтовая дорога бежит под уклон. За проржавелыми воротами, за метелками пирамидальных тополей просматривается крыша санаторского корпуса, поблескивают на солнце скалы, море стоит стеной, мерцает и словно бы дымится, а по левую руку в сухом трескучем мареве плывет рыжий бок Меганома.

  Навьючив рюкзаки, спускаемся по грунтовке к морю. За ворота не идем, а лезем в балку, проходим по тропинке вдоль ручейка, мимо ямы с мусором, мимо сколоченной из фанеры будки сортира, карабкаемся на скалы. Олежка охает, потеет и отстает, а мы с Хомой проходим по узкой «полочке» над обрывом и спускаемся на дикий пляж, заваленный булыжниками и обломками скал.

  - Ничего местечко, - говорю я.

  - Ну, да, - откликается Хома. – Только в воду по-человечески не зайдешь.

  Находим прямоугольную, расчищенную от камней, площадку, где недавно, наверное, стояла чья-то палатка. Останавливаемся и бросаем на гальку рюкзаки. Я стаскиваю мокрую от пота футболку.

  - Может, на Черепашьем пляже где-нибудь встанем?

  Хома кивает, оглядывается.

  - Пойду-ка, погляжу, как там Олежка.

  Хома уходит. Я лезу по камням к морю и умываюсь соленой водой. Хома возвращается. Маленький и щуплый в старенькой коричневой ветровке он ловко прыгает по каменным плитам.

  - Живой?

  - Устал, - отвечает Хома. – Философские вопросы задает. Зачем идти? Куда идти?

  - В поезде надо было спать, а не пить до утра.

  - Это понятно, - соглашается со мной Хома.

  Он стоит и с потерянным видом смотрит на спокойное море, на чайку, сидящую на скале, на далекий берег Меганома.

  - Знаешь, - говорит Хома, - мне сейчас, как будто показывают сериал про Крым. И вот начался шестой сезон.

  По тропинке к нам на пляж спускается толстый и серьезный Олег. Его круглое румяное лицо лоснится от пота. Очки запотели.

  - Уф, - говорит Олежка, стряхивая со спины рюкзак. – Ничего местечко, только в воду не войти.

  Потом мы с Хомой идем на Черепаший пляж и долго там бродим в поисках лучшей жизни, возвращаемся и ставим большую Олежкину палатку с тамбуром. Лезем по камням в море, купаемся, пьем коньяк и доедаем, оставшуюся с поезда, курицу. Вечереет.

  - Щас покурим, - обещает всем Хома.

  В котелке на газовой горелке варится гречка. Олег с отрешенным лицом дымит сигареткой, в стеклах его очков отражается розовое небо.

  - Бля! – ругается Хома, залезая руками по очереди во все карманы тесных джинсов. – Не могу найти!

  Олег чуть поворачивает голову и с ленивым любопытством наблюдает за Хомой.

  - Ты бы видел, как Хома ныкал его перед таможней, - рассказывает мне Олежка. – С весьма таинственным видом он исчез из купе и довольно долго отсутствовал. Кстати, ты, Шурик, тем временем, спал беспробудным пьяным сном. Когда Хома вернулся, я спросил у него, где ты был мой друг Хома? И куда ты заныкал наш гашиш? Однако, Хома ничего мне не ответил.

  - Да, что же это со мной творится?! – нервно вопрошает Хома окрестные скалы.

  Он стаскивает свою легендарную коричневую ветровку, выворачивает все карманы, прощупывает складки. Я снимаю с котелка крышку и пробую гречку.

  - Еще три минуты и можно тушенку класть, - говорю я Хоме.

  - Ну, все, я его не найду...

  - Да, ладно, Хома, никуда он не денется, - утешает его Олежка.

  - Да, нет, я его проебал, - говорит Хома со злобой и отчаянием.

  Олег разливает коньяк по стопкам. Молча выпиваем.

  - Я куда-то заныкал гашиш, - объясняет нам Хома, – и не могу вспомнить куда.

  - Ну, ты же его не выбросил? – спрашиваю я. – И не потерял?

 Хома мотает головой.

 - Значит, мы его найдем!

 - Ничего мы уже не найдем.

 И тогда я представляю себе ворох вещей в рюкзаке и множество потаенных местечек, куда можно спрятать эти два грамма гашиша. И еще, я вспоминаю, как такое и не раз случалось со мной на работе и дома. Я проникаюсь ситуацией. Выключаю горелку и хожу туда-сюда промеж камней.

 - А где он у тебя был?

 - Да, здесь вот, в кармане, - говорит Хома и хлопает себя ладонью по карману джинсов.

 - Ну, и куда он делся? – спрашивает Олежка.

 - А потом, я его куда-то спрятал…

 Шумит море. Смеркается.

 - Я его в поезде спрятал, - немного успокоившись, рассказывает Хома. – А после таможни, утром уже, я его взял, этот гашиш и положил в карман. И пока ходил, все время себя по карману хлопал рукой. А мне не хотелось его носить в джинсах, я стремался. И я его куда-то переложил, и успокоился. Я знал, что теперь хорошо спрятал гашиш и, что он никуда он не денется и случайно не выпадет. И я забыл это самое место, куда его спрятал.

  - Может в ветровке? – спрашиваем мы с Олежкой.

 - Да я смотрел уже…

 - А может в кроссовке?

 - А может ты в рюкзак спрятал? Куда-нибудь в шмотье?

 - Хома, у тебя кепка новая, а там кармашек. Может в этот кармашек?

 - А может в ксивник?

 - Я чего совсем мудак что ли, в такое место прятать, - отвечает Хома, но все же снимает с шеи ксивник на шнурке, достает из ксивника паспорт, ключи, мобильник и долго роется по кармашкам.

  - Ну, чего там? – спрашиваю я.

 - Ничего.

 - А может в ветровке?

 - Да я смотрел уже. Всё, братцы, - обреченно говорит Хома. – Забыли.

  Олежка вздыхает, поправляет очки и разливает по стопкам коньяк.

 - Подожди, - говорю я Хоме. – Ты не помнишь, куда ты заныкал гашик, ладно. С каждым такое случалось, не бери в голову. Давай попробуем по-другому. Мы сейчас спокойно, шаг за шагом отмотаем события назад, и найдем тот момент, когда ты его перепрятал… Понимаешь, Хома?

  - Ну, давай, - соглашается Хома.

 В его голосе я слышу неуверенность и отчаяние.

 - Вот мы сходим с поезда. У тебя гашиш где? В кармане?

 - Да, в кармане.

 - А потом?

 - Потом в Симферополе мы идем в этот скверик, в кафе дяди Гриши, - вспоминает Хома. – Но кафе там уже нет, и мы идем обратно на площадь. Я помню, хлопаю себя по карману, гашиш – на месте… Потом ты покупаешь коньяк и колу. Мы идем завтракать в «Макдональдс» и выпиваем весь этот коньяк…

 - А когда мы сидели в «Макдаке», где у тебя был гашик?

 Хома хлопает себя ладонью по джинсам.

 - Шурик, я не помню.

 Олежка открывает ножом банку белорусской тушенки, а я свечу ему фонариком. Потом Олег вываливает тушенку в котелок, берет ложку и перемешивает с кашей. В холодном белом луче фонарика из котелка поднимается вкусный пар. Мы раскладываем кашу по мискам. Выпиваем коньяка и трескаем гречку с тушенкой, так, что за ушами хрустит. Рядом в темноте плещется море…

 - Все-таки выбрались, - бормочет себе под нос Олежка.

 Он валяется на туристическом коврике пузом вверх, смотрит в темнеющее небо и не спеша, с удовольствием курит.

 - А, ну ее к лешему эту палатку, - говорю. – Может, так заночуем, на пляже?

 Хома порывисто встает и, подсвечивая себе фонариком, лезет в просторный тамбур Олежкиной палатки. Слышно, как он роется в рюкзаке и чем-то гремит. Спустя продолжительный отрезок времени Хома выбирается наружу. Неторопливо и обстоятельно выворачивает по очереди все карманы джинсов. Снимает кепку с головы, ищет в маленьком кармашке. Тихо вздыхает и садится на коврик.

 - Все, - говорит Хома. – Забыли, нет у нас больше гашиша.

 - Хома, - говорит ему Олег. – Успокойся. Завтра поедем в Судак, у таксистов возьмем.

 - Да, это понятно, - отмахивается Хома.

  Пока я кипячу воду в котелке и завариваю чай, Хома безучастно лежит на коврике. По шоссе на Новый Свет то и дело проезжают машины и нам хорошо видно, как яркие огни автомобильных фар скользят за неразличимыми в темноте деревьями и кустами.

 - Я все думал, куда же я мог его спрятать, - медленно говорит Хома.

  Он лежит на животе, уперев подбородок в сложенные руки, и смотрит прямо перед собой в пустоту.

  – Может, правда, в рюкзак сунул. Только вот куда? Я и рюкзак вроде не разбирал…

 От коньяка и с устатку меня немного зарубает.

  - Подожди, - говорю я Хоме. – Давай сейчас вместе вспомним, не куда ты его спрятал, а когда ты совершил эту роковую ошибку.

 Хома какое-то время молчит.

 - На рынке у меня гашиша точно не было, - говорит он, наконец. – Значит, я его куда-то перепрятал, пока мы в «Макдаке» сидели. По-другому не получается.

 - Тогда давай вспоминать. Вот мы сидим за столиком втроем, пьем коньяк с колой. Я, значит, заказал себе салат и эти куриные кусочки…

 - Я кофе и большую картошку, - вспоминает Олежка.

 - А рюкзаки мы поставили к ограде. Возле рюкзаков сидел Олег. Так… Теперь надо вспомнить, о чем мы говорили и кто, когда вставал из-за стола, буквально поминутно. Понимаешь, к чему я веду? - спрашиваю я Хому. - Сейчас мы всё отмотаем назад, пока еще не позабыли и найдем тот самый момент… Каких-нибудь десять минут мозгового штурма…

 Пауза.

 - Да, ну, его… - бормочет Хома.

 Пауза.

 - А может ты его в ветровку сунул? – спрашивает Олежка.

 - Олег, я уже сто раз там смотрел, - обманчиво спокойным голосом отвечает Хома.

 - А может в кроссовке?

 - А может ты в рюкзак спрятал? Куда-нибудь в шмотье?

 - А может в ксивник?

 - Я чего мудак что ли, в такое место гашиш прятать, - отвечает Хома. - Все-все-все. Забыли. Будем на звезды смотреть.

  Я лежу, укрывшись спальником, прихлебываю из тонкостенной кружки остывший чай и вспоминаю ту маленькую вытоптанную дикарями рощицу в Лисьей бухте, где я первый раз стоял с палаткой шестнадцать лет назад. Вспоминаю Швейка, Елкина, Большого Рапана и наших знакомых из Харькова – Борю-Мага и его подружку Алену, красивую девчонку с огромными серыми глазищами и бритой под ноль головой. Я уже засыпаю, и тут Хома резко поднимается на локтях, садится на коврике и, взяв аккуратно сложенную ветровку, которая лежала в изголовье вместо подушки, начинает искать по карманам и прощупывать складки. Ничего не найдя, небрежным жестом откладывает ветровку за спину, сидит и с заставшим лицом смотрит на море.

 -Все-все-все, - говорит Хома шепотом. – Забыли.

 

 * * *

 

  …просыпаюсь от того, что меня кто-то настойчиво трясет за плечо. Открываю глаза. Надо мной, заслоняя ясное утреннее небо, нависает огромное лицо Хомы. С его мокрых волос капает морская вода. На лице Хомы невозможная волчья ухмылка, волчья, от того, что один зуб на краю этой ухмылки - треугольный, сколот и похож на клык. С уголков прищуренных глаз веселыми лучиками расходятся морщинки. Из-за моря за его плечом поднимается не проспавшееся лиловое солнце.

 - Я его нашел, - громким шепотом говорит мне Хома. – Нашел!

  И он показывает мне эти несчастные два грамма завернутые в фольгу. В красноватых рассветных лучах фольга сверкает, как драгоценный камень.

  - Проснулся, - рассказывает Хома, то и дело похохатывая. – Искупался, миски помыл, котелок. Вода - теплющая, гы-гы-гы… Хлопаю себя по карману, а там что-то такое маленькое, точно камешек. И я тогда сразу все понял! Я в «Макдаке» в туалет ходил, чтобы переодеться. Шорты надел, и гашик из кармана в карман переложил. Вечером я опять в джинсы влез, а гашик, в том кармане остался, гы-гы-гы… И, вот, значит, стою я в море с этими мисками и осторожно так двумя пальцами лезу в карман... Щас, покурим…

  Я спросонья понимаю Хому с пятого на десятое, но переспрашивать мне откровенно лень. Хома звонко ставит миски на камень и идет расталкивать Олега.

  - Я его нашел! – шепчет он Олегу в ухо, немного картавя. – Гы-гы-гы! Просыпайся, сволочь! У нас тут щастье!

  Я откидываю спальник и сажусь. Вокруг меня пейзаж, состоящий из булыжников и моря. Вдалеке за моей спиной стоит гора Сокол, со всей своей устрашающей отвесностью. Мы только вчера приехали, напоминаю я себе, весь отпуск впереди и решительно некуда спешить. Сперва, допрыгать по камням до моря. Искупаться. Вскипятить воду и заварить чай в котелке. Покурить. Потом поехать в Судак за продуктами и вином. Выпить пива на Кипарисовой аллее. Переночевать на пляже, а на другой день сняться и уехать в Новый Свет. Пообедать в той столовке у моря, искупаться и идти через город, мимо рынка, мимо завода шампанских вин, к кладбищу, и дальше по верхней тропе через заказник, на смотровой площадке отдохнуть, а уже вечером, в сумерках спуститься на Веселовский пляж и поставить палатки. Там постоять еще день или два, а когда надоест, перевалить через Ай-Фока, и идти дальше в Канаку, а там… Ты только не гони, говорю я себе, успокойся. Всё еще будет.

 

 

 

 




Рассказы

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 6 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр