Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




НОВЫЕ БЛАГОРОДНЫЕ ИЛИ ОБЫКНОВЕННЫЙ СНОБИЗм?

 

 После августа 1991 года новые правители нашей страны и так называемая новорусская буржуазия стали активно насаждать ценности, символы и порядки, казалось бы, давно ушедшие в прошлое.

 Генеалогические «открытия»

 Недавно стал я в метро свидетелем разговора двух мужчин. Один из них, вероятно, приезжий, скорее всего из Крыма или из Донбасса, явно давно не бывавший в России, изумлялся:

 — Недалеко от гостиницы, где я остановился, находятся три средних учебных заведения, но только одно из них называется школой, другое — гимназией, третье — лицеем. Давно не видел по телевидению ничего о суворовских или нахимовских училищах, существуют ли они? Зато несколько раз рассказывали о буднях кадетских корпусов. Однажды даже видел сюжет о школе для девочек, напоминающей прежний Институт благородных девиц. А ещё раньше смотрел по «тарелке», как галантные российские дамы и кавалеры в роскошных одеяниях веселятся на празднике Венского вальса.

 Вчера зашёл к своему бывшему школьному товарищу — он стал мне взахлёб рассказывать, как прошло у них последнее «Благородное собрание». Спрашиваю: «А ты-то как туда попал?» Отвечает: «Я же потомок древнего дворянского рода…» И начал мне повествовать о своих предках, о том, какие их деяния зафиксированы в древних документах, чем немало меня рассмешил.

 — Ты можешь какие угодно небылицы рассказывать, но мы с тобой столько лет за одной партой сидели, бывал я и дома у тебя, знал твоих родителей — простого работягу и конторскую служащую. Даже деда и бабку по отцовской линии застал, они тоже не напоминали ни бывшего фельдмаршала, ни воспитанницу Смольного института благородных девиц. Почему же ты ни разу мне даже не намекнул о твоём благородном происхождении?

 — Да я и сам не знал об этом! Родители до самого конца Советской власти об этом не говорили, боялись, что мне, как и всей семье, это может повредить…

 Слушаешь всё это и думаешь: уж не вздумала ли демократическая Россия-матушка, пятясь, вернуться в царскую эпоху? И не знаешь, плакать или смеяться над этим невесёлым карнавалом…

 — Ни радоваться, ни огорчаться не надо, — как бы читая мои мысли, заметил один из собеседников, — всё это совершенно естественно…

 Подошло им время выходить. А нам с женой нужно было ехать дальше. И я задумался: а прав ли тот, кто сказал, что всё это совершенно естественно? И пришёл к выводу: и да и нет.

 Чистоган во фраке

 Как не считать происшедшее естественным, если все двадцать пять лет после государственного контрреволюционного буржуазного переворота 1991 года по России прокатывались, то слегка затихая, то вновь поднимаясь, волны антисоветской истерии. Даже после ухода Ельцина высшие руководители государства в той или иной мере в ней участвовали. Двадцать пять лет, а с учётом периода выступлений «диссидентов» — целых полвека, советскую идеологию (которая и сама к тому времени утратила свою остроту и наступательный характер) обличали, унижали, оплёвывали, стремились вытеснить из общественного сознания. А тут уже подрастали новые поколения, не знавшие жизни в СССР периода его расцвета, им не с чем сравнивать сегодняшнюю Россию. Ну и осуществилось предсказание Ленина: либо социалистическая (пролетарская) идеология, либо буржуазная. Да ведь и Маркс предсказывал: мораль господствующего класса становится господствующей моралью общества. Господствующим классом стала буржуазия, «элитой» общества — разномастное сборище жуликов и воров всех калибров. Какой в таком обществе должна была стать господствующая мораль?

 Но, с другой стороны, что же тут естественного? Ведь у буржуазной идеологии («деньги — это наше всё») есть неустранимый недостаток: она, при всей её заразительности, культе праздности и способности затягивать в своё болото миллионы людей, отвратительна в цинизме и способна лишь оттолкнуть от себя неиспорченного честного человека. Поэтому «элите» необходимо себя облагородить. Так всегда бывало в истории. Великая французская (буржуазная!) революция началась с лозунга: «Аристократов — на фонарь!» А как только буржуазия утвердилась во власти, вновь вошли в моду пышные аристократические титулы, и буржуа стали тянуться за «благородными». Вот и у нас возник запрос на «благородство» — не на благородство чувств, мыслей и поступков, а на благородство по происхождению.

 Одна из особенностей России в том, что большинство её сверхбогатых граждан своей кровной связи с Родиной не чувствуют, для них наша страна — только место заработка (грабежа). Они могли бы сказать вместе с В. Познером, что их держит в России только работа (большие деньги), а сама страна для них нечто чуждое. Их философию обозначил ещё недавно резвившийся олигарх Полонский: «У кого нет миллиарда долларов, пусть идут в…»

 Идеология «генного» благородства

 Особой нужды в облагораживании себя и своих деяний они не ощущают. А вот для той части интеллигенции, которая и от больших денег отделена, и советского строя не принимает, принадлежность к благородному сословию — это средство моральной компенсации. Пусть они не смогут ответить, как советские люди, «зато мы делаем ракеты…», но зато могут позволить себе отнестись презрительно даже к олигархам: «Пусть у вас миллиарды, но вы были торгашами, торгашами и остались. Не то что мы, благородные… Наши предки Рим спасли». Думая так, они даже не понимают, что их уязвлённое самолюбие — признание бессилия и собственного комплекса неполноценности.

 Интеллигентам, претендующим на «благородство», нужно отделить себя не только от «непородистой» части элиты, но и от остального народа, от «черни», и прежде всего от ненавистного «совка». Вот почему в наши дни Союз потомков российского дворянства самочинно переименовал себя в Благородное российское дворянское собрание. И некоторые его члены (в первую очередь — доктор исторических наук Сергей Волков) публично заявляют, что истинные культура и благородство доступны лишь дворянам по рождению. А дети рабочих и крестьян, несчастные «совки», сколько бы ни учились и ни старались, к высочайшим ценностям и подлинному созиданию не способны: нет у них в жилах «голубой крови», не те, мол, гены.

 А ведь ещё знаменитые письма помещика, дворянина и одновременно народнического публициста Александра Энгельгардта «Из деревни» показывают, кроме всего прочего, полную несостоятельность подобных утверждений «дворянских хамов». Он отмечал, в частности, куда лучшую (при неграмотности) память, сообразительность, умение считать, знание природы и прочие положительные качества крестьян по сравнению с качествами «культурных дворян». Книжные знания и манеры поведения — дело наживное, а вот в смысле природных задатков часто крестьяне превосходили своих бар.

 Не худо бы напомнить таким идеологам «генного благородства» (иной раз кажется, что они расплодились как грибы после дождя), что величайшие достижения СССР во всех областях были совершены людьми из народа. Маршал Жуков был крестьянином, сапожником, скорняком, приказчиком. Маршал Рокоссовский — сыном паровозного машиниста. Отец советской атомной бомбы академик Игорь Курчатов был сыном помощника лесничего, отец советского космического ракетостроения академик Сергей Королёв — сыном учителя и купеческой дочери. Нобелевский лауреат, автор великого романа «Тихий Дон» Михаил Шолохов — выходец из народа, сын крестьянина, затем приказчика, и крестьянской дочери, казак. Композитор Георгий Свиридов — сын почтового служащего. Ни один из них не причастен к «благородному сословию», и ни с кем из них названный доктор наук сравняться в таланте и заслугах не может.

 Да и священные книги всех мирвых религий отвргают претензии дворян на особое блаородство, связанное с генами. У Адама и Евы были два сына с явно однотипными генами. Это не помешало Каину убить своего брата Авеля, причём исключительно из зависти, чувства отнюдь не благородного, материальные мотивы здесь были ни при чём, потому что в наследство от родителей каждому из сыновей досталось бы по пол-мира. При этом Каин не был невменяемым дебилом: от него и его потомков пошли многие ремёсла и искусства . И в Средние века среди крестьян, восстававших против угнетателей-господ, было весьма популярным выражение: «Когда Адам пахал землю, а Ева пряла пряжу, кто был дворянином?»

 Вообще взгляд «благородных» на «чернь» как на людей низшего порядка — это разновидность расизма. Только расизм колонизаторов построен на крови, на противопоставлении «избранных» наций остальным «недочеловекам», а расизм «благородных» — на воображаемых «генах». И само «дворянство» в нынешней России незаконно. У нас нет сословий — ни дворянства, ни купечества. И общепринятое обращение (обычное в буржуазных странах) «господин» или «госпожа» находится в вопиющем противоречии со всем укладом русской жизни. Оно было понятно в царской России. «Господин» — это тот, у кого есть рабы. Дворяне обычно имели крепостных крестьян — ясно, что они по праву именовались господами. Но стали ими не сразу. Тут следовало бы привести небольшую историческую справку.

 Что такое дворянство?

 Первоначально дворянами называли дворовых людей при дворе князя. Они не пахали и не сеяли, как крестьяне, их служба была — «подай, принеси», за что они имели кров, пропитание, одежду-обувь. По мере укрепления и расширения княжества усложнялась система управления им, дворяне стали исполнять некоторые служебные поручения, им за службу давали землю с крепостными крестьянами.

 До 1762 года дворянство было служилым сословием. Дворянин нёс службу (военную или чиновничью) государю и за это получал землю с крепостными крестьянами. Служба была пожизненной и наследственной, и если она кончалась (например, род вымирал, в нём не оставалось мужчин, способных служить), землю отбирали в казну или передавали другому дворянину. Но во время слабой императорской власти дворяне вынудили Петра III издать указ о вольности дворянской, и служба для дворянина перестала быть обязательной, тогда как земля и крепостные продолжали оставаться его собственностью. Екатерина II, захватившая престол с помощью дворян-гвардейцев, ещё более расширила привилегии дворянства, раздавала своим фаворитам имения с сотнями, а то и тысячами крепостных . В её царствование и крепостное право в России достигло апогея своей жестокости, угнетения и несправедливости (на польский образец: там крестьян принято было считать «быдлом», то есть скотом). На эту крайнюю несправедливость, когда дворяне, перестав служить государству, а земли и крепостных им оставили, народ ответил «пугачёвщиной» - самым мощным в истории страны восстанием, потрясшим самые основы государства, на его подавление пришлось бросить армию. С этого времени дворянство в значительной своей части становится паразитическим сословием, отсюда ведёт своё начало и российская интеллигенция. (По замыслу главного идеолога «воспитания нового народа» Ивана Бецкого, следовло создать образованное третье сословие - «третий чин людей», кроме дворянства и крестьянства; интеллигенция и должна была стать посоредницей между этими «двумя чинами», «верхами» и «низами» ради стабильности и благосостояния государства, но она с самого начала проявила себя как силу антигосударственную.)

 От указа о вольности дворянской до отмены крепостного права прошло ровно сто лет. И время показало, как класс, переставший выполнять общественную функцию, вызвавшую его ранее к жизни, всесторонне деградирует, превращается в паразита.

 Даже перестав служить государству, многие дворяне сами не вели хозяйство, поручая это негосподское дело старостам, приказчикам и управляющим. Они жили в столицах, губернских и уездных городах, наезжая в свои деревни летом, как на дачи, ездили по заграницам, соря там дармовыми деньгами, зачитывались сочинениями Вольтера и подвизались в «масонских ложах», приобщались к западной культуре, которая стала для них ближе отечественной. Но и те, что оставались жить в деревне, часто в хозяйство не вникали (ведь географию знать необязательно, потому что кучер или извозчик довезёт, куда надо, а экономику тем более — на то и нанимали экономов). Зато они часто позволяли себе всякого рода издевательства над крестьянами. Продажа крестьян (подчас с разъединением семей), обмен их на охотничьих собак, принуждение крестьянок к сожительству и т.д. были обычным делом, о чём много было сказано русскими писателями.

 Такой произвол в отношениях дворян с крестьянами в нравственном смысле был губительным для обеих сторон (как писал Михаил Салтыков-Щедрин, одни были развращены до мозга костей, другие — забиты до потери сознания). И всё же при крепостном праве дворяне, даже и увеличивавшие сверх всякой меры барщину и оброк, оставались заинтересованными в том, чтобы крестьяне обеспечивали себя и были в состоянии выполнить возложенные на них повинности, и потому иногда помогали мужику, у которого пали лошадь или корова, обзавестись новой. В некоторых имениях сохранялось от XVIII века некое подобие отношений барина-отца, надзирающего за пристойной жизнью крестьян-детей.

 Упадок и вырождение

 Ничего этого не осталось и в помине к тому времени, когда уже упоминавшийся Энгельгардт ровно через десять лет после «освобождения» крестьян приехал в деревню и занялся хозяйством. О жизни дворян при крепостном праве он сказал в половине одного абзаца: тогда «даже и не очень богатые помещики жили в хоромах, ели разные финзербы (деликатесы со специями. — М.А.), одевались по-городски, имели кареты и шестерики». Понятно, к чему тут размышления и заботы о жизни нижних слоёв общества, если почти вся русская литература её «золотого (пушкинского) века» — это нескончаемое повествование о жизни столичного и провинциального дворянства. Одни романы Льва Толстого — это едва ли не энциклопедия жизни дворянства его времени (а Толстой почти на 20 лет пережил Энгельгардта).

 А романы Тургенева, «тургеневские барышни»! А герои романов Гончарова, особенно образы помещика Обломова и мещанина Штольца, ставшие нарицательными!

 Энгельгардт, конечно же, познакомился со своими соседями-помещиками. Но то, что он увидел в их имениях, поразило его запустением хозяйства и полным отрывом помещиков от жизни и забот своих крестьян. Освободив крестьян от цепей крепостничества, царь освободил и помещиков от какого-либо подобия заботы об их бывших крепостных крестьянах.

 Если во времена от Державина и Пушкина до Тургенева и Льва Толстого дворянство было стержнем русской (хотя во многом и европеизированной) культуры, то уже к рубежу XIX—XX столетий оно выступает на этом поприще наряду с разночинцами, а затем становится движущей силой декаданса, отчасти даже — эпохи аморализма и разврата. Культурное лидерство было утрачено дворянством ещё до революции.

 Новоявленные «господа»

 А что касается обращения «господа»… Меня всякий раз до глубины души возмущает, когда на праздничном концерте в лучшем концертном зале столицы перед многотысячной аудиторией в присутствии высших руководителей государства Олег Газманов поёт свою коронную песню «Господа офицеры». И зал, словно стадо баранов, послушно встаёт и стоя слушает эти кощунственные строки. Разве Газманов не знает, что в Вооружённых силах и в других силовых ведомствах России официально принято обращение «товарищ»? Ему самому за песни присвоено воинское звание капитана 1 ранга на флоте (что приравнивается к полковнику), и если к нему обращаются, когда он щеголяет в форме, то говорят «товарищ…» И что же в зале, где песню слушают преимущественно военные люди, никто, включая высших руководителей, не знает, что «господ» у нас отменили в 1917 году? Или для них так сладко звучит это обращение — как мечта о светлом будущем, когда офицеры действительно станут господами, по крайней мере над солдатской массой? Стыдно, товарищи офицеры и высшие начальники!

 Современное российское «дворянство» — это не более чем снобизм. В Толковом словаре русского языка Ушакова даётся весьма точное определение слова «сноб»: это человек, поведение и вкусы которого определяются стремлением не отстать от моды и постоянно придерживаться манер буржуазно-аристократического круга… Не знаю, имеет ли Дворянское собрание какое-либо отношение к этому, но в России издаётся журнал «Сноб» (печатный и интернет-издание), его главный редактор Николай Усков — довольно частый гость на телевидении. Но только нынешний российский снобизм — какой-то обветшалый, совсем не тот, что был в позапрошлом веке. При нашей нищете тягаться нынешнему «дворянину» со снобом прошлого — всё равно что Эллочке-людоедке соревноваться в одежде с модницей дочерью американского миллиардера Вандербильда.

 Иной читатель может сказать: «Нашли проблему, о которой можно говорить. Ну собираются чудаки, играют между собой в «благородных» и пусть себе развлекаются подобным образом, лишь бы нам и власти не мешали!» Но всё не так просто, это не одна лишь игра, это, возможно, и идеологическая подготовка почвы для белогвардейского реванша! То есть забава, которая может вылиться в государственное преступление!

 Корни российской реставрации

 Ленин ещё на заре Советской власти предупреждал: буржуазия у нас лишилась власти, но она остаётся сильнее нас. Она сильна знаниями, культурой (пусть и мизерной, но более высокой, чем наша), международными связями и пр. История знает немало примеров, когда варварский, малокультурный народ, завоевав народ более культурный, подчинялся ему, и происходило, по Ленину, «завоевание завоевателей». (Как, например, кочевники-болгары завоевали страну, населённую славянами-земледельцами, и со временем приняли и славянский язык, и перешли к земледелию, оставив лишь завоёванной ими стране своё название — Болгария.)

 К сожалению, и это предвидение Ленина оправдалось. «Красный проект» возник в России, развивался, достиг расцвета в СССР, победил в страшной войне — и пал. Власть в России вновь перешла к, казалось бы, навеки поверженной буржуазии. Произошло «завоевание завоевателей». Буржуазия, побеждённая в 1917 году, вновь уселась на шее трудового народа России, подвергая его эксплуатации и беспрецедентному унижению.

 А ведь силы, осуществившие эту реставрацию, таились в Советской России, и их вдохновляла, поддерживала надежда на реванш, в том числе и уверенность в превосходстве «благородных» над «чумазыми». Помнится, довелось мне читать показания жены одного из маршалов Советского Союза, репрессированных в 1937 году. Некоторые детали за давностью лет я могу забыть, но смысл помню и за него ручаюсь. Она заявила, что не раз уговаривала мужа не собирать у себя в квартире заговорщиков, чьи разговоры частично слышала. На что муж отвечал: «Что ж, по-твоему, я, офицер Генерального штаба, буду якшаться с Ворошиловым и Будённым?» И в его словах звучало такое презрение царского полковника и кавалера царских боевых орденов к бывшему слесарю Ворошилову и бывшему вахмистру Будённому, не имевшим не только специального военного, но даже и общего образования! Ему, наступая на собственную гордость, приходилось исполнять приказы неуча — бывшего слесаря, «нечаянно пригретого славой», и, возможно, приказы не всегда безупречно правильные. Какая буря отнюдь не дружественных чувств должна была бушевать в его душе!

 Объективности ради надо сказать, что многие царские офицеры и даже десятки генералов и адмиралов, среди которых было немало дворян, встали под знамёна Советской России и вступили в Красную Армию, заняв видные места в её командном составе, в том числе и в высшем. Достаточно сказать, что офицер Сергей Сергеевич Каменев в 1919 – 1924 годах (то есть почти всю Гражданскую войну)о был главнокомандующим вооружёнными силами республики. В целом в РККА служило больше офицеров, чем у белогвардейцев. Мотивы были у них разные, но всё же большинство шло не ради куска хлеба и не из страха репрессий, а сознавая, что белогвардейцы не могли бы воевать против красных без опоры на помощь стран Запада, с которыми потом пришлось бы расплачиваться концессиями и территориями, то есть продажей Родины. То, что это был главный мотив, доказывает выбор бывших царских генералов, вступивших в РККА и попавших в плен к белым. Им предлагали прощение всех грехов против белого движения и восстановление в воиских званиях, если они перейдут к белым,но они предпочли серть (и даже мучительную казнь) измене Советской Родине. И почти все бывшие царские генералы, служившие потом в Красной Армии, закончили свой жизненный путь мирно, не став жертвами репрессий.

 Общественные явления, носящие массовый характер, никогда не бывают просто играми. Их всегда нужно рассматривать с политической точки зрения и сохранять в отношении них бдительность.

 Потомки «второсортных»

 Нынешние псевдодворяне обличают большевиков, ставя им в вину уничтожение в ходе Гражданской войны, «красного террора» и последующих политических репрессий «цвета нации», причём целых сословий: дворянства, купечества, духовенства, крестьянства… А «сливки» «цвета нации» вынудили к эмиграции.

 Гражданская война на то и гражданская, что в ней страдают граждане, предстаители всех сословий. В Гражданской войне в России погибли около 20 миллионов человек, но лишь примерно по 1 миллиону с каждой из воевавших сторон, а остальные 18 миллионов – это мирные жители, ставшие жертвами голода, эпидемий, немотивированных жестоких расправ и пр. И всё же дворянские обличения в большой мере надуманны.

 Крестьянство не было истреблено Советской властью, хотя оно сильно пострадало. Десятки миллионов крестьян переехали в города и на стройки, став основой кадров рабочих и строителей. Но и те, что остались в деревне и были объединены в колхозы, даже став агрономами и механизаторами, в быту сохраняли сельский образ жизни, так как имели приусадебные участки, где производили продовольствие для собственных семей и частично на продажу. При этом они выполняли на этих участках земли весь цикл сельскохозяйственных работ, выращивали то, что им было необходимо, а не то, что предписывалось «сверху». В этом смысле можно сказать, что из всех развитых стран крестьянство и осталось-то только в России. На Западе львиную долю продовольствия производят крупные сельскохозяйственные предприятия, использующие наёмную рабочую силу. А небольшая часть продовольствия производится фермерами, которых трудно назвать крестьянами. В статьях ярого ненавистника колхозного строя Юрия Черниченко описаны фермерские хозяйства США. Например, фермер, выращивающий бройлеров, получает от крупного предприятия цыплят (с кормом для них, ветеринарным обслуживанием и пр.) и ему же сдаёт готовую продукцию. Своего огорода он не имеет и еду для себя и семьи покупает в супермаркете соседнего города, до которого редко приходится ехать на машине более 20 минут. Это не крестьянин, а такой же рабочий, как токарь на заводе, только трудится он на земле. И, конечно, у фермера, отделенного от соседа-фермера добрыми десятками километров, нет ни Дворца культуры, ни библиотеки, какие были обыкновением в более или менее преуспевающих колхозах. А вот в России при власти либералов, столь любезных «дворянам», произошло подлинное раскрестьянивание страны. После введения частной собственности на землю большинство крестьян было обмануто, получив бумажки – «свидетельства о собственности на земельный пай», по которому землю получить было невозможно, для этого нужно было выделить земельный участок в натуре, что требовало такой сложной поцедуры и неподъёмных денежных затрат. В пригородах больших городов и в местах с комфортными уловиями проживания крестьян попросту согнали с земли перекупщики, не останавливавшиеся перед тем, чтобы пустить «красного петуха» тем, кто откзывался освободить землю добровольно. И на месте бывших колхозов, совхозов и личных подсобных крестьянских хозяйств возникли виллы и коттеджи состоятельных людей, которые подчас зажили так, как прежде жили помещики, но на более высоком и современном уровне: с усадьбами, конюшнями, псовой охотой, но одновременно с бассейнами, площадками для гольфа и пр. Олигархи скупили большие земельные участки – реже для коммерческого сельскохозяйственного производства, чаще просто для вложения капитала и с целью перепродажи, понимая, что с годами земля будет только дорожать. Крупные зерновые и животноводческие холдинги, часто принадлежащие иностранному капиталу, организуют производство продукции силами наёмных работников, обычно привозных, совершенно не думая о местных крестьянах, оставшихся без земли и без работы. («Нельзя же доверить дорогостоящий импортный комбайн вечно пьяному мужику из соседнего села!») В России на земле работают десятки тысяч иностранных граждан, которые здесь зарабатывают больше, чем у себя на родине, где купить землю не так просто и лишь за большие деньги. Пустующие земли осваивают выходцы из Средней Азии. И только русскому крестьянину получить землю чаще всего не удаётся. С болью говорит об этом в документальном фильме «Чужая земля» кинорежиссёр Никита Михалков, сам из дворянского рода и неплохо, как говорят, устроишийся в своём поместье.

 Купечества у нас не осталось, но не потому, что его поголовно истребили, а потому, что торговля внешняя и внутренняя стала государственной. Так что и купцам, подобно великому комбинатору Остапу Бендеру, пришлось переквалифицироваться, причём не обязательно в управдомы – выбор профессий в СССР был широк. Зато в современной России в городах повсеместно возводятся всё новые торговые центры, причём наиболее респектабельные принадлежат иностранному капиталу, что не удивительно: 85 процентов нашего внутреннего рынка захвачено иностранцами. В стране, которая почти ничего сама не производит, чуть ли не все чем-то торгуют. Те, кому не досталась доля на рынке продовольстенных или промышленных товаров, торгуют, по мере возможности, должностями, контрактами, палёной водкой, наркотиками, фальшивыми или поддельными лекарствами, своим или чужим телом… Ибо девиз времени: «Всё – на продажу!» Так что сегодня Россию в известной мере можно назвать страной купеческой.

 Духовенство сильно пострадало, в основном, по трём причинам. Во-первых, в стране, поставившей целью построение социалистического, а затем и коммунистического общества, не могло существовать двух господствующих идеологий – коммунистической (материалистической и атеистической) и религиозной (идеалистической, основанной на вере в Бога). Поскольку эти идеологии были принципиально несовместимы, то попытки религиозной проповеди вне стен храма могли рассматриваться как противодействие коммунистическому воспитанию народа и пресекаться властью. Во-вторых, духовенство, доставшееся стране после Октябрьской революции, всем своим воспитанием и укладом жизни было тесно связано с царским и буржуазно-помещичьим строем (хотя священный синод одобрил отречение Николая II и призвал верующих сплотиться вокруг Временного правительства). 0но не могло переродиться сразу и поэтому в массе своей не принимало Советскую власть, скорого падения которой ожидали приверженцы старого строя и в России, и за границей. Многие священнослужители во время Гражданской войны активно поддерживали белогвардейцев, что новой властью тоже не одобрялось. В-третьих, в коммунистической власти, утвердившейся в стране сразу после революции, был высок процент нерусских и крайне враждебно настроенных по отношению к религии, особенно к Православию. Со временем этот процент существенно снизился.

 Следует заметить, что Советская власть первоначально не проявляла враждебности к Церкви (возможно, просто потому, что ей было тогда не до неё) и даже выделила деньги на проведение Церковного Собора, восстановившего патриаршество в России. «Но недовольное декретом об отделении Церкаи от Государства от 23/1-1918 г. (что было нормой во всех развитых странах. - М.А.) соборное большинство само решило начать борьбу с властью…» (Проф. С.В.Троицкий. О неправде карловацкого раскола. Париж, 1960. С. 7) А Святейший Патриарх Московский и всея России (как тогда именовался предстоятель Православной Российской Церкви) Тихон (Белавин) даже предал большевистское правительство РСФСР анафеме, что могло быть воспринято верующими (в то время – большинством русского населения) как призыв к борьбе с антихристианской властью и толкнуть многих на антисоветские выступления, что привело к ответным репрессиям со стороны власти. Правда, Патриарх не дал своего благословения и белогвардейцам. И лишь трудный житейский опыт и постепенно приходившее правильное понимание происходивших в стране общественных преобразований привели его к тому, что он в конце своей жизни призвал «всех возлюбленных чад богохранимой Церкви Российской в сие ответственное время строительства общего благосостояния народа, слитьсяс нами в горячей молитве Всевышнему о ниспослании помощи Рабоче-Крестьянской власти, в её трудах дя общенародного блага» (там же. С.22). Понадобилось много времени и жертв, чтобы отношения Церкви и Государства в СССР пришли в нормальное состояние. А в РФ Церковь играет, пожалуй, ещё более заметную роль в общественной жизни, чем это было в дореволюционной России. Либералы по этому поводу постоянно кричат об угрозе клерикализма в России.

 Что касается собственно дворянства, то оно понесло значительные потери, как количественные, так и в особенности качественные. В то время, как обычные дворяне воевали в Гражданскую войну по обе стороны фронта, дворяне сановитые, титулованные предпочли эмигировать вместе со своими капиталами. Нынешние псевдодворяне обычно с придыханием говорят об эмигрантах как о «цвете нации», хранителях русских традиций, культуры, языка, хотя их правильнее было бы называть подобием музейных работников. Они сыграли больше консервативную роль как охранители старины. Можно назвать Бунина, Шмелёва, Георгия Иванова и ещё нескольких писателей, которые в эмиграции создали произведения, ставшие заметным вкладом в русскую культуру, и то больше в духе преданий старины («что похвалить мы в них должны»). Живая литературная жизнь, отражающая опыт строительства нового общества и вопитания нового человека, шла в Совтской России. Великий вклад, который внесла в мировую культуру советская литература, вдохновлённая этими задачами, не могла внести никакая другая словесность в мире. То же можно сказать и о других отраслях культуры, но я хочу остановиться на другом. Вот как оценил «цвет нации» и советских людей белоэмигрант и известный писатель Гайто Газданов.

 Он участвовал в белом движении, в эмиграции, в Париже, добывал свой хлеб тяжёлым трудом, а, став известным литератором, повидал и цвет французской нации, как прежде узнал её «дно». Вступил в масонскуюложу. Он собирался вернуться на Родину (в этом ему обещал помочь Горький, но не успел). Во время немецкой оккупации вступил в ряды Сопротивления, в партизанскую бригаду советских воинов, бежавших из нацистского плена. И вот его непредвзятое мнение об эмигрантском «цвете нации» и о советских людях, высказанное им в книге воспоминаний (литературоведы называют её серией очерков) «На французской земле» - о советских людях, бежавших из фашистского плена и боровшихся на чужбине с врагами нашей Родины не на жизнь, а на смерть.

 Газданов поражается их человеческой несокрушимости. Русский, советский человек превышал «в героизме, хладнокровии, просто в выносливости и в способности выжить - самые высокие человеческие мерки». Это – «человек "под крылом государства" (с полным к нему доверием), человек, у которого нет быта, который не знает частной собственности и не понимает её значения в жизни Европы (французская расчетливость для него - своего рода сумасшествие)». И Газданов приходит к выводу: «...Никогда, кажется, в истории России не было периода, в котором таким явным образом все народные силы, все ресурсы, вся воля страны были бы направлены на защиту национального бытия... Россия воспитала несколько поколений людей, которые были созданы для того, чтобы защитить и спасти свою Родину. Никакие другие люди не могли бы их заменить, никакое другое государство не могло бы так выдержать испытание, которое выпало на долю России... Эти люди были непобедимы".

 Белоэмигрант (то есть, по идее, враг СССР) Газданов, после войны работавший на радио «Свобода», где вёл передачи о литературе, видимо, не принимал социалистической России, но он понял сущность советского тоталитарного строя и соответствующего этому строю советского человека, чего никак не могут понять иные русские «патриоты», особенно «дворяне». Из его наблюдений вытекает также, что гражданская война - это не только трагедия, какой её принято представлять, но и благо, она выкинула неподходящий человеческий балласт, среди которого было немало бывших дворян, за пределы Родины, и это было для неё своего рода актом самосохранения.

 Легко быть «цветом нации» в комфортных мирных условиях. Для этого достаточно порхать из одной аристократической гостиной в другую, вести интеллектуальные беседы, быть галантным кавалером, как мы помним со школьных лет, «с учёным видом знатока хранить молчанье в важном споре и возбуждать улыбку дам огнём нежданных эпиграмм». Но никто из этих «цветов нации» не мог сравниться с советскими партизанами в мужестве и человеческой несокрушимости. «Цвет нации», по Газданову, оказался гноем, который организм русского народа, в целях самосохранения, выдавил и выбросил вон, чтобы избежать заражения трупным ядом здоровой своей части.

 «Демократы» и «дворяне» объясняют проявления массового героизма советских людей на фронте и в тылу двумя обстоятельствами. Во-первых, гипнотическим воздействием официальной пропаганды, изо дня в день долбившей: "Эх, хорошо в стране советской жить!", а там, у империалистов, общество прогнило до сердцевины. Во-вторых, страхом репрессий со стороны власти. Но ни жертвы пропаганды, ни запуганные репрессиями вряд ли способны были совершить подвиги Александра Матросова или 3ои Космодемьянской. Тем более военнопленные, попавшие во Францию, должны были бы убедиться в лживости официальной советской пропаганды и разочароваться в прежних идеалах. А они стали в еще большей степени советскими патриотами, подвиги которых большинству современных русских людей (особенно тому поколению, которое «выбирает пепси») покажутся невероятными, а их поведение непонятным.

 Русский советский человек был человеком тоталитарным, он был не просто русским человеком, а как бы воскресшим московитом. СССР стал неким восстановлением империи Даниловичей и отрицанием империи европеизаторов Романовых.

 Раз «дворяне» считают эмигрировавших элитой и «цветом нации», то кем же были дворяне, оставшиеся в Советской России? Очевидно, «вторым сортом». А значит, сами нынешние «дворяне» - это потомки «второсортных».

 И если сейчас Россия скажет неисправимым либералам и псевдодворянам (особенно тем, кто публично заявляют, что «пора валить из Рашки») «чемодан - вокзал - Европа!», то ничего от их отъезда она не потеряет.

 Призывы «Дайте нам современную идею, способную поднять народ «на подвиг возрождения Великой державы»!" - либо спекуляция, либо следствие незнания истории страны. Русский человек, тоталитарный по своему самосознанию, может нормально чувствовать себя только в условиях советского строя, и без восстановления (на новом уровне) Советской власти никакая «национальная идея» ему не поможет.

 Кто на самом деле тянет страну в прошлое

 «Благородные» высмеивают коммунистов, якобы стремящихся вернуть Россию к социализму, то есть «тянут страну в прошлое». Однако взглянем объективно: какие символы осеняют власть буржуазии в современной России? Я ни в коем случае не хочу подвергать сомнению соответствие российской государственной символики современному моменту, и всё же... Герб России — двуглавый орёл, несколько упрощённый по сравнению с царским, вероятно (автор этих строк не очень силён в геральдике), он всё-таки близок к тому, что был при Временном правительстве. Бело-сине-красный флаг — также из царских времён (хотя перед революцией он не являлся государственным, таковым был признан при Временном правительстве, а во время Гражданской войны стал флагом Белого движения; использовал его для своей марионеточной армии и предатель генерал Власов). Гимн наложен на несколько изменённую мелодию советского (но даже в этом виде его принятие стало настоящим прорывом, тогда было провозглашено: не всё в советском наследии было неприемлемым).

 Используя терминологию языкознания, можно сказать: если коммунисты тянут Россию в прошлое, в перфект, то буржуа — в позапрошлое время, в плюсквамперфект. Кстати, одно из значений слова «перфект» — совершенный. Не исключено, что после бурь и волнений прошлого и настоящего Россия вернётся «в перфект» и установит у себя наиболее совершенный строй из всех возможных, позаимствовав всё ценное из советского опыта.

 

 b>

 




Публицистика

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 70 раз(а)


Персональные счетчик(и) автора
OZON.ru - Книги | Цель номер один. План оккупации России | Михаил Антонов | Проект OZON.ru - Книги | Цель номер один. План оккупации России | Михаил Антонов | Проект "АнтиРоссия" | Купить книги: интернет-магазин / ISBN 978-5-4320-0005-7

OZON.ru - Книги | Договориться с народом | Михаил Антонов | Национальный бестселлер | Купить книги: интернет-магазин / ISBN 978-5-4438-0105-6OZON.ru - Книги | Договориться с народом | Михаил Антонов | Национальный бестселлер | Купить книги: интернет-магазин / ISBN 978-5-4438-0105-6





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр