Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Сталинский сапог (рассказ№3)

 

 Был уже март, но холода и пурга не унимались. В больнице мы отошли, поправились, начали опять шалить. Но ежедневно вспоминали о матери – жива ли? Позавтракаем и сразу лезем на подоконники. Подуем на лёд, растопим, сделаем окошечко и смотрим на дорогу – не идёт ли мама? Нас нянечки отгоняют от окон, а мы опять лезем. И вот как- то раз я закричал:

  - Шурка! Мама идёт!

 И впрямь, вглядываемся: вдалеке кандыляет мать. Встретились, расплакались:

  - Деточки! Голубушки! Живы! Слава тебе, Господи! Слава тебе, Всевышний! Я уже думала, вас не увижу…

 Мать суёт нам по целой сырой свёкле. Мы смеёмся:

  - Что ты, мама! Мы сыты, здесь здорово кормят, сама съешь!

  - Ну, как вы? Как я рада… Дети! Вас спасла Ольга Федосеевна! Помните её всю жизнь…. Какая хорошая женщина. Не забывайте никогда её доброту. Она нас всех спасла от неминуемой смерти… Ну, как вы тут, дети? Нравится? Кто ещё из знакомых здесь? Коля! Вон девочка побежала. Это не Зинка Драганчу из Носково? Помните, в соседней избе жили молдаване?

  - Да, она. Так знаешь, она одна осталась, её тоже недавно привезли в больницу. Все пять братьев и сестёр умерли от голода в эту зиму. Вчера её мать приходила навестить. Сама еле тащит ноги, плачет, всё это рассказала. И ещё говорит, что детей не стала хоронить в снеговой общей яме, т. к. лисы, росомахи и иногда забегавшие в наши края волки стали растаскивать трупы. Все трупы детей сложила она в холодный погреб до весны. Говорит - чуть засну и чудится мне, что дети все хором зовут меня и плачут: «Мамачка, дай покушать!» Открою крышку погреба – нет, все мои деточки лежат, как живые, но не шевелятся!

  - Ужас, дети! Я хожу по деревням - тоже видела трупы замёрзших людей. Что творится здесь! Я, дети, сейчас уйду, а то ещё увидит главный врач и заставит вас забрать. Это же смерть нам всем.

 Засобиралась мать, т. к. зимние дни в Сибири короткие и уже вечерело. Только позднее узнали мы, что в этот день мать была на грань от смерти и опять чудом спаслась. До Носково восемь километров. Дорога практически в снегу, не наезжена, еле угадывается, т. к. постоянно перемётывается позёмкой. Пошла, на ночь глядя, в Носково. Дорога из Вдовино в Носково идёт вдоль реки Шегарки. Пурга усиливается – колючий снег так и сечёт: забивает нос, рот, глаза. Столбы телефонные стоят вдоль дороги - гудят.

  - «Это хорошо, (думает мать), не заблудишься. Только смотри за столбами, т. к. дороги ночью не видно - кругом бело. Лишь бы не сбиться. Даст Бог – дойду помаленьку, хоть и к утру».

  Долго и утомительно продвигалась мать по еле заметной санной дороге. Ноги застревают в рыхлой массе по колено, колючий злой ветер перебивает дыхание, слепит глаза, темно. Вот и уклонилась незаметно чуть в сторону мать. Ахнула с головой в снежную яму. Оказывается - попала на берег Шегарки. А река переметена снегом вровень с берегами и полем - зимой просто её не видно. Даже не догадаешься, где когда-то летом была речка. Пыталась-пыталась мама выбраться, да ещё глубже провалилась до самого льда реки, т. к. нога-то негнущаяся. Тяжело бороться калеке в снежном плену. Барахталась-барахталась, обессилела, плачет, снегу везде набилось. Поняла, что пришёл конец.

 Да, видать, не помирать нам было в Сибири! Бог спасал всех нас! Притихла мать, замерзая, и вдруг сквозь сон услышала звон колокольчика. Завозилась, закричала, завизжала из последних сил. А это ехал почтальон дед Лазарев. Услышал он какой- то крик, не поймёт, откуда идёт. Остановил сани, слушает. Затем привязал лошадь к ближайшему телефонному столбу, пошёл на звук голоса:

  - Кто там кричит? Что за дьявол? Откуда крик - не пойму?

 Мать взмолилась:

  - Помогите! Замерзаю, провалилась в реку. Это Углова Нюся!

  Дед, наконец, разглядел в снегу мать:

  - Эк, тебя угораздило, чёртова баба! Как же ты сюда попала? Глаза, что ли, у тебя повылазили?

 Поворчал дед, протянул руку, вытащил мать, спас от верной гибели. Привёз к крайнему дому в деревне к знакомой и вместе с ней оттёрли свиным салом, укутали, напоили горячим молоком мать. С того дня остались у матери отметки. И без того стёртые при стирке в госпитале пальцы рук здесь тоже обмёрзли и верхушки стали куцыми.

  Из больницы нас с Шуркой перевели, опять по настоянию учительницы Ольги Федосеевны, во Вдовинский детдом, как и мать. Её также устроила она прачкой в детдом.

 Вдовино в то время было самое большое село в том краю – около пятисот дворов по обе стороны речки Шегарки. За деревней сразу болота, кочкарник клюквенный, гудящий летом комарьём. Много разного люда было там в то время. Я запомнил разговор взрослых про одного мужика, над которым смеялась вся деревня. Работал в колхозе неприметный мужичонка по фамилии Феньков, о котором говорили, что «не всё ладно у него с головой». Но был тихим, старательным, работящим. В этом году он женился на одной доярке. Говорят, любил её беззаветно! Но не прожили они и трёх месяцев, как её комендант Альцев арестовал, и отправил в Пихтовку. Вроде бы она украла четверть мешка жмыха и ночью, когда тащила его домой, попалась ему. Дали ей четыре года тюрьмы. Феньков с горя запил, благо самогон всегда можно было найти. Самогон тогда гнали втихомолку почти в каждом дворе, т, к. водка была дорогая. Как только его не увещевали, грозили отдать под суд – он не выходил на работу. Однажды с перепоя он чуть не сжёг избу, и изрубил топором всю свою немудрящую мебель. Под горячую руку попался ему один сапог – он и его искромсал. Но всё же через некоторое время он остепенился и вышел на работу… в одном сапоге. Вместо другого сапога был старый лапоть. Мужики смеялись над бедным Феньковым:

  - Прокоп! Что же ты в одном сапоге и лапте? Выкинь его и ходи в двух лаптях. А так… смешно.

 Феньков невозмутимо отвечал:

  - Дык… конечно… оно тово! Сапоги – они для мужика, особо в нашу грязь, очень нужны. Это как семья – два сапога. Муж и жена. А что я таперича без жены? Вон, видел по кину, как Сталин всегда в сапогах. И жена, видать, у него есть. Дюже любит он сапоги! А я что? Я тоже…

 Кто – то, возьми, и скажи ему:

  - Прокопий! А ты попроси у Сталина сапоги!

  - Что - могёт дать?

  - Конечно! У него их много! Ты только проси не новые. Пусть стоптанные хотя бы пришлёт! Только ему надо доказать, что у тебя они совсем негодные, а то …. не поверит.

 На следующий день Феньков принёс на почту заведующей небольшую посылку. Она ахнула, увидев, как каракулями на упаковочной бумаге было нацарапано:

  - Масква. Кремль. Таварищю Сталину. НСО Пихтовский район д. Вдовино от Фенькова Прокопия.

 Заведующая засмеялась:

  - Ты что, сдурел, Прокоп? Сталину посылку… ты что… тебя же арестуют! Не приму! Что ты там положил?

  - Ольга! Не твомо ума дела! Примай! На - рублёвку! Я пашёл…

 Повернулся и ушёл….

 Заведующая почтой доложила Альцеву. Комендант живо прискакал. Развернули перевязанную дратвой пергаментную бумагу. Внутри лежал… грязный, рваный сапог, а сверху записка:

  - Таварищ Сталин! У меня жену ареставали и пасадили в тюрму памагите вызвалить. А тут щё сапоги парвались… Пасматрите все в дырках! Могёт у вас есть старые просьба вышлите! А я таперича буду стараться работать на блага камунизма… Феньков Прокопий.

 Альцев швырнул сапог на пол, грязно выругался, а потом, врубившись, расхохотался:

  - Дурак – он и есть дурак! Что с него возьмёшь?

 С той поры мужики скалились, встречая Фенькова:

  - Ну, что, Прокопий? Сталин прислал тебе сапоги?

 Тот невозмутимо отвечал:

  - Нет ещё! Видать, дялов у него многа. Ничаво. Дайдёт очередь и да меня…

 

 

 




Мемуары

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 66 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр