Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Катание на льдинах

 

 

 У въезда в нашу деревню, недалеко от Тетеринского кладбища, жил Иванов Данил с бабкой Дусей. Случилось в их избе в эту зиму неслыханное чудо. Я два – три раза был в их избе перед этим по следующему поводу. Моя собачка Шавка никак не хотела принести щенков в то лето, а мне так хотелось поиграть, потискать маленьких щенят. И вот как – то отчим сказал мне, что у Ивановых сука родила щенят:

  - Колькя! Какие красивые щенки, ты бы видел! Просил у Данилы для тебя одного! Знаю, что мечтаешь о щенках. Вроде промычал он, что даст, пообещал.

 Я тут же побежал к Ивановым, прихватив, как обычно, за собой Шавку. Привязал её в их дворе, обмёл пимы и тихонько вошёл в избу. Увидев сурового деда, сразу заробел.

  - Тебе чего, малец? Поиграть с щенками? Ну, давай, только недолго.

 На чистом выскобленном полу смешно играли три толстых неповоротливых кутёнка. Они были такими красивыми, что просто заворожили меня. Я присел у порога и молча, раскрыв рот, долго наблюдал за ними, пока дед не сказал:

  - Ну ладно! Посмотрел - хватит! Давай иди домой!

 Второй, третий раз я решился и приходил смотреть на красивых кутят, но так и не осмелился попросить одного у деда, а тот и не предложил. Жадный дед!

  Так вот, уже к весне по деревне прошёл слух, что у Ивановых ночью был домовой. Якобы, исчезла сука с кутятами. Она жила под печкой, где обычно живут в деревнях домовые. Но ещё страшнее было известие, что домовой якобы оставил свои следы на полу в хате. Вся деревня ринулась к ним. Мы с Гришкой Круковцом и Верёвкиным Колькой тоже пришли посмотреть. Из избы выходили какие – то бабки, крестясь и охая. Зашли и мы в хату. От ужаса обмерли. Прямо по центру комнаты кровавые красные следы от печки - вроде человек босой прошёл! Дед и бабка стоят на коленях перед иконой с лампадой и неистово молятся, кланяются. Выбежали мы перепуганные, навстречу другие идут. Гришка захлёбывается:

  - Видели, какие огромные следы? Кровью смазанные… Ужас, здоровый какой домовой! К чему бы это, ребята? Как он не задушил деда и бабку?

  - Вы знаете, мне кажется, что дед с бабкой разыграли деревню! Уж больно следы похожи на стопу деда, обмазанную в краске…

  - Да что ты за ерунду говоришь, Колька? Это не краска, а человеческая кровь, ведь видно же! Да и дед не похож на шутника. Угрюмый всегда. А собака куда делась с щенками?

  - Тут что – то не то! Страшно всё это! Вон, все бабки говорят – к худу это!

 Мы ещё долго обсуждали это событие. Но всё вроде прошло, и забываться стало, как уже в апреле опять вся деревня толпилась у хаты Ивановы. Они оба угорели насмерть…

 Бабки крестились и шептали:

  - Это домовой закрыл им заслонку печи! Чем – то обидели они его…

 Набух водой, почернел снег, пошла вода в низины, затопила речку. Исчезли под водой наши тропки, дорожки, каталка, прорубь - штольня. Снег осел, и сразу распрямился, стал выше чёрный лес, весело застрекотали сороки, зачирикали уцелевшие воробьи. Мы с братом носились как шальные - ладили скворечники. Идя из школы, я высмотрел у Тольки Горбунова в дровах трухлявую берёзу. Выпросил на дуплянки. Вместе с Толькой распилили его. Получилось два великолепных высоких скворечника – ему и мне. Дома выдолбил внутри, прибил снизу и сверху по доске, вырезал круглое отверстие – леток и скворечник готов. Шурка тоже собрал из досок два скворечника - теперь у нас их было всего девять! В деревне девять скворечен ни у кого не было! Развесили мы их на доме, воротах, на заборе, а новую дуплянку я повесил на ветле у колодца. И вот 4 апреля раздался долгожданный посвист – на ветле сидел чёрный скворец! Сердце тревожно и радостно забилось. Наконец – то! Кричу:

  - Шурка! У меня скворец у колодца! Ни у кого ещё нет их в деревне! У меня первый скворец! Я знал, что дуплянка им понравится. Как там здорово им будет жить! Ветла раскачивается на ветру, внизу колодец с водичкой, пашня рядом. А скворчатам как хорошо будет в дуплянке! Раскачивается ветла, убаюкивает их…

 С Шуркой мы могли часами рассматривать этих великолепных птиц. Смотреть, как они знакомятся с будущим домом, без конца ныряя в отверстие, поют, веселятся и ссорятся, прилетают и улетают то поодиночке, то стаей. Особенно хороши были вечерние концерты, когда парочками на каждом из скворечников идёт состязание и соревнование – кто лучше и звонче поёт…

 Талая вода заполнила всё вокруг, но наводнения, как в прошлом году, не было. Мы десятки раз бегали на речку, гадая, когда же начнётся ледоход. И вот лёд тронулся! Жуткое это зрелище! Широкий Зыкинский омут вдруг ожил на наших глазах! А надо сказать, что перед ледоходом вода в речке покрывает его метра на два, так что и не узнаешь, есть ли внизу лёд или нет. Но вот вода вдруг зашевелилась, забугрилась, закрутились огромные воронки. Вдруг что – то чмокнуло, раздался страшный гул, а затем треск. С шумом вынырнула льдина полутораметровой толщины, затем другая, а третья стала на попа и с грохотом раскололась. И пошло, поехало! По всей реке всплывал лёд. Стоял неимоверный шум, грохот, треск. А нам - то веселье! На другой день лёд пошёл по реке сплошной стеной. Афонька кричит мне:

  - Колька! Айда кататься на льдинах! Я в прошлом году уже пробовал. Здорово! Только багор бери!

 Добежали до Силаевского омута – это в километре от деревни. С берега наметили крупную льдину, и Афонька вскочил на неё, понёсся по реке. Кричит:

  - Давай, не бойся! Вон идёт крупная льдина и близко к берегу. Прыгай!

 Кажись, и у меня получилось! Успеваю только отталкиваться от соседних наглых льдин, которые норовят наскочить, раздавить, обрушиться, поднырнуть, опрокинуть и стряхнуть в холодную воду. Проехали на льдинах до деревни - выскочили счастливые на берег. Шурка увидел, кричит:

  - Что вы делаете? Колька, вернись! Это очень опасно! Поскользнёшься, упадёшь в воду, затянет, убьёт льдиной! Матери, Филиппу скажу! Вернитесь!

 Но мы вошли в азарт! И второй раз проехали удачно. В третий раз Афонька выбрал себе здоровенную льдину, а следом за ним плыву я на другой. И вдруг он весело кричит мне:

  - Я с…ь захотел!

 Я хохочу, а Афонька снял штаны, уселся и тоже заливается от счастья. Смотрю - вдруг прямо у него между ног трещина побежала. Испугался за него, ору:

  - Афонька! Лёд у тебя под ногами расходится! Прыгай!

 А он не сразу сообразил, схватился, когда раскоряченные ноги оказались на разных льдинах. Голая задница, одной рукой за штаны, другой за багор - падает в воду! Я зажмурился. Ну, думаю - конец Афоньке! А льдины резко развернуло и сблизило опять. Успел Афанасий вскочить на одну из них, только багор булькнул и утонул, да ноги до колен в ледяной воде вымочил. Выскочили мы на берег испуганные. А тут вдруг отчим налетел на меня:

  - Я тебе дам, мерзавец! Я тебе дам кататься на льдинах! Матер не жалеешь! Получай, гад, получай! Ах, ты, паскуда!

 Как начал меня драть пучком прутьев по спине, заднице, рукам, ногам. Я кричу, перепугался, а он свирепеет, бьёт нещадно, сам орёт, матюкается, приговаривает. Насилу оторвался от меня. Так разошёлся, что в кровь исхлестал всего. И в дальнейшем не раз жестоко избивал меня отчим, но тот ледоход я запомнил на всю жизнь…

 




Мемуары

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 7 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр