Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Ради друга

 РАДИ ДРУГА.

  Последние не разборчивые строки этого рассказа мой друг дописывал в больнице. Этот рассказ я дописал поистине с тяжелым сердцем. Ведь он связан со смертью моего лучшего друга.

 

 

  

 

 

  Я не мастер писать. И делаю это в память о своем друге, которого уже нет в живых, потому что чувствую перед ним свою вину. Я никогда не стал писать, если бы, ни единственный друг, который умер при очень странных, обстоятельствах. Дело в том, что я просто хочу продолжить рассказ который он же начал, но закончить мне его придется по–своему ибо ужасная смерть оборвала его жизнь. Это и будет последняя дань моему другу. Первому и единственному. И я только одного прошу у своей судьбы, что бы она дала мне время сделать это.

  Это то что начал писать мой друг. Он описывал последнее наше с ним путешествие.

  Палящее солнце в самом зените, жара, невыносимая под сорок градусов в тени. Жара в Средней Азии бывает и сильнее, но из-за сухости воздуха переносится она легче, нет ощущения бани.

  Пейзаж на редкость унылый, сопки покрыты рыжей от солнца травой. И земля здесь тоже рыжая, глинистая. Кое-где, правда зеленеют кусты полыни и верблюжьей колючки. Только зелень эта скудная, блеклая из-за пыли. Но какое тут небо высокое, чистое насыщенно–голубого цвета с белыми похожими на вату облаками, которые почти, никогда не приносят дождя. Дождь приносят другие тяжелые серо–черные. Но сейчас на горизонте чисто, нет, ни облака. Воздух колышет марево. Нигде нет, ни одного дерева, на многие метры раскинулась эта не плодородная потрескавшаяся от солнца земля. Я бы ни за что на свете не отправился сюда. Если бы не мой неугомонный друг, которого без конца тянет, на такие вот путешествия. Я всякий раз даю себе обещания, что больше ни за что и никогда, но всякий раз он умудряется уговорить меня поехать с ним. Мы здесь уже целый месяц. С начала мы жили в городе в захудалой гостинице, не имеющей звезд. Но ему вскоре это надоело, и он решил перебраться в глубинку. С утра я нашел записку, что он пришлет за мной проводника, когда найдет нам жильё. Он всегда проявляет ко мне дружественную заботу. Конечно в его понимании. И теперь я иду по пыльной, узкой тропе, за девушкой проводницей. И меня жутко раздражает невыносимый солнцепек.

  Я надвигаю широкополую шляпу на глаза. Пот крупными каплями катится по лицу. Тяжелый походный рюкзак давит на плечи и хочется остановиться и отдохнуть, но мы продолжаем идти. Я собираю все свои силы, чтобы не показаться слабым, ведь впереди меня идет смуглая от солнца девушка и кажется, она не ощущает этой жары.

  Во рту пересохло, я останавливаюсь, достаю свою флягу, делаю маленький глоток. Вода во фляге нагретая солнцем не приносит желаемого ощущения прохлады.

  Девушка оборачивается ко мне лицом – Вам плохо? Помочь? Я качаю в ответ головой – нет, все в порядке. Я уже привык. Видимо она мне не совсем верит

  - Нам надо идти дальше, нельзя оставаться под солнцем скоро будет город, там мы сможем отдохнуть. Она говорит сочувствующим тоном, в ее темных глазах столько доброты, ко мне, совершенно не знакомому мужчине, что мне становится стыдно за свою слабость, я поправляю лямки рюкзака, впившиеся в мои плечи, и ускоряю шаг. Ничего мы скоро придем - она продолжает меня утешать. Наверно мне тоже трудно было бы у вас, влажность, сырость.

 Человек привыкает к месту своего обитания – отшучиваюсь я, хотя не очень удачно. Но вот и город, сейчас отдохнем – более веселым голосом говорит она. Я смотрю, вперед ожидая увидеть высокие здания, парки, дороги. Но моему усталому взору открывается все тот же рыжий выжженный солнцем ландшафт, с глинобитными постройками, окруженными заборами, выложенными из камней. И это город?! – хочу выпалить я, но сдерживаю себя. Город мало чем отличается от только что пройденного поля, разве что утоптанная пыльная дорога здесь шире и кое-где у арыков, с водой цвета глины, растут длинные высокие тополя похожие на кипарисы. Мы все еще идем. Мимо нас проезжают телеги, запряженные ишаками. Местные мальчишки босые с грязными ногами с удивлением разглядывают нас. И с каждым разом их становится все больше, они бегут за нами своей разновозрастной стайкой и что-то кричат. Моя проводница идет спокойно, не обращая на них ни какого внимания, как будто это просто стайка назойливой мошкары. Кстати что касается мошкары её здесь ужасно много, и она постоянно пытается залезть в рот нос в глаза. Мы идем уже двадцать минут по лабиринтам улиц, среди похожих один на другой глинобитных мазанок, называемыми домами. Как тут вообще можно ориентироваться? Если честно я завидую своему другу. Мне кажется, ему в голову встроили компас или навигатор, он отовсюду находит дорогу, с ним невозможно заблудится. Нам сюда – прервала мои размышления проводница, заворачивая в один из таких дворов. И ватага сорванцов следующих за нами с шумом пробежала дальше. Садитесь сюда – она показывает мне на непонятное строение напоминающее то ли беседку то ли кровать, застеленную пестрыми матрасами и подушками. И с маленьким низким столом посередине. Потом конечно я узнал, что это кровать называется – топчан. Маленький стол – дастархан, а разноцветные матрасы это - курпачи. Первым делом я снял, этот чертов рюкзак.

 - А, ты уже здесь – в дверях показался виновник моих скитаний, любитель всяких путешествий и мой друг по совместительству, Осеньтий.

  Почему его так назвали, никто не знал, родители его рано умерли, воспитывала его родная тетка. Которая только пожимала плечами, ну Осеньтий и Осентий, и какая разница лишь бы человек был хороший. Осентий был человеком подвижным легким на подъем, с острым умом. Но он никогда не позволял себе нарушать личное пространство других людей, не высмеивал их недостатков.

  Он был среднего роста, невероятно выносливый и сильный. Таких людей называют жилистыми. Меня всегда поражал цвет его глаз, не - то коричневый, не - то зеленый. Его глаза имели обыкновение менять свой цвет. Сейчас они были карими. И сейчас эти карие глаза смотрели на меня с такой теплотой, что моя злость, куда-то испарилась. Ведь я хотел ему высказать все, что я думаю о его выходке. Зачем он притащил меня сюда любоваться этой рыжей безликой природой. Осеньтий подошел ко мне и протянул свою флягу

 – Не злись, ты же знаешь, я не могу сидеть на одном месте. Вода в его фляги была освежающе прохладной. Пойдем в дом там прохладней. Теперь это наше временное жильё. Хочу тебя огорчить, кондиционера нет. Ну, думаю мы, как нибудь, обойдемся – сказал он, извиняющимся тоном.

 - Думаю, мы обойдемся не только без кондиционера – ответил я, осматривая наше временное жильё.

  Две убогие комнаты, без мебели, с выкрашенными в светлую охру стенами. Но больше всего меня поразили полы с выгоревшими паласами, постеленными поверх земли. Да , именно пол был земляной.

  И где мы будем спать? - спросил я. Расстелите курпачи – ответила девушка проводница, стоящая за моей спиной.

  На матрасах – пояснил Осеньтий, довольным голосом. И тут же сделав серьезное лицо, прибавил – хочешь, можешь спать на улице на топчане. Там и накомарник есть. Я бы сам там поспал, но что не сделаешь ради лучшего друга.

  Вот это точно чего не сделаешь ради лучшего друга поедешь неизвестно куда, и неизвестно зачем. За тысячу километров от родного дома. Чтобы спать не в своей мягкой постели в просторной комнате с кондиционером, а на улице на деревянном топчане под накомарником. Нет, это последний раз, когда я дал себя вытащить в путешествие.

  Я могу идти спросила девушка, надевая рюкзак.

  - Да конечно, спасибо – сказал Осеньтий, и подумав не много, добавил

 - А как с вами связаться. Я никогда не слышал в его голосе столько теплоты. Девушка протянула Осентию листок бумаги с цифрами - это мой телефон, позвоните.

  Смуглая от солнца, не высокая, не отличавшаяся особой стройностью девушка. Явно привлекла его внимания. Что еще можно ожидать от человека, который утверждал, что если бы золушка существовала на самом деле, а не была плодом фантазии, то у нее были бы грубые от работы руки и ни как ни маленькие аккуратные ноги, ведь она ходила в больших деревянных башмаках. У нее кроме мозолей развилось плоскостопие и т.д. и т.п.

  Он пару секунд улыбался, держа в руке листок с цифрами, написанными неказистым почерком. Потом сунул его в карман, и, сделав вид, что не замечает удивления на моем лице, спросил совершено обычным тоном

 - Кушать будешь?

 Он открыл свой рюкзак и вытаскивал обычную еду для туриста. Тушенку, сгущенку, и еще множество разных консервных банок.

 - Здесь есть душ? От пота чесалось все тело и единственное чего мне хотелось это залезть под струю воды.

 - Летний, на улице - ответил он.

 Вода, о, эта живительная влага творящая чудеса! И хотя душ был старый, и вода текла еле–еле я почувствовал, что родился заново. Одевая чистые, сухие вещи.

  Солнце клонилось к горизонту. Мы сели есть на улице, поглощая кильку в томатном соусе и черный хлеб, каждый думал о своем. Я смотрел на Осентия стараясь понять, что заставляет его вечно срываться куда–то и пускаться во все тяжкие.

  Его взгляд поверг меня в ужас. В его глазах, была такая пустота и безразличие. Что в мою голову, невольно, поползли самые страшные мысли. Еще никогда в жизни я не видел его таким. Он поймал мой взгляд, и тут же его лицо преобразилось, глаза засветились прежним, жизнелюбивым огнем, на губах заиграла улыбка. Я просто задумался – пояснил он.

 Хотя я старался не показывать вида.

 - Ты о чем? – я сделал удивленный вид.

  - Так ни о чем.

  И я понял, что с ним действительно что–то происходит, что-то не хорошее.

 - Наверно я тебя напрасно выдернул из дому в этот раз. Ты меня прости, и возвращайся домой, завтра. У тебя же билет с открытой датой?

 С открытой, но домой я без тебя не поеду, приехали вместе, вместе и уедем…

  - Возвращайся домой! – улыбка исчезла с его лица, и тон был таким властным, что я понял спорить с ним сейчас бесполезно.

 - Хорошо - выдавил я. Он снова заулыбался – я не хочу тебя мучить.

  Но у меня в голове, уже крутилась какая-то неразборчивая мысль, которую я, никак не мог уловить. И чем больше я пытался ее уловить, тем быстрее она от меня ускользала.

 - что тебя беспокоит? – перебил мои мучительные мысли, Осеньтий.

 - не знаю – честно ответил я, и снова посмотрел на небо, такого чистого, высокого, синего неба с ярко алыми полосами заката - я еще не видел.

 - красиво, правда?

 Последние его слова отозвались в моей голове, небо стало расплывчатым пятном, в ушах раздался оглушительный шум. И я будто проваливался куда-то. Пока меня не вернул к жизни резкий запах нашатырного спирта.

  - ты меня напугал. У тебя теплой удар. Это все моя вина. – Осеньтий суетился возле меня.

 - все в порядке – ответил я, стаскивая со лба мокрую тряпку.

 Солнце уже почти село за горизонт, и я ждал, что ночь принесет прохладу. Но мои ожидания были напрасными, ночь была тихая и душная. Ни малейшего намека на ветерок. Окончательно поняв, что так и не смогу уснуть. Я решил прекратить всякие попытки заставить себя спать. Надо было чем - то себя занять. Чем? – на часах полночь. В доме было тихо, и я понял, что мой друг уже спит. Ему никогда, ничего не мешает спать, ни духота, ни собачий холод, ни жуткий шум.

  Наверное у него в роду были кочевники или цыгане. Отсюда эта его страсть, путешествовать, по самым неудобным, для этого дела местам.

 Ему не важно на чем он спит в мягкой кровати фешенебельного отеля, или на жестком полу жалкой лачуги.

  Ночное небо меня разочаровало. Звезды были очень мелкими и далекими. Млечный путь всего лишь жалкой дымкой. У нас в более северных широтах, он белый-белый, действительно похожий на пролитое парное молоко. Я нашел себе развлечение, отыскивал на небе знакомые созвездия. В доме послышался шорох, видимо я ошибся, и мой друг тоже не спал.

  Почему не спишь? – спросил он довольно бодрым голосом, для только что проснувшегося человека. Из чего я сделал вывод, что он не ложился спать.

  Обычно ты рано засыпаешь - сказал я. – решил поменять традицию? Естественно я ждал хоть малейшего удивления, за свои потрясающие выводы, как мне показалось. Но удивления не последовало.

 - хочешь, я тебя удивлю? Я не могу уснуть. – только пожалуйста не падай в обморок. Сказал он сев на край топчана.

 Признаться честно, меня действительно, очень удивило признание друга. И тут меня как электрошоком прошибла мысль, которую я пытался уловить и гнал одновременно.

 - ты заболел?!

 - успокойся. Со мной все в полном порядке, ты же знаешь у меня крепкое здоровье. Тон его был таким убедительным, что я сразу успокоился. И мысленно начал себя укорять за чрезмерную мнимость.

 - завтра ты лети домой, я скоро тоже вернусь, а теперь надо выспаться. Осеньтий вернулся в дом. Наконец потянуло прохладой. И я уснул. Всю ночь мне виделись странные черно-белые сны. Осеньтий удалялся от меня, а я ни как не мог его догнать. Мои ноги без конца вязли в чем-то тягучем и неприятном. Я пытался кричать. Но, как часто это бывает в снах крик застывал в моем горле. И я стоял и смотрел, как мой друг в походной одежде, и рюкзаком на спине уходит, все дальше и дальше не замечая моего отсутствия. Я пытался освободить свои завязшие в грязи ноги, но делал лишь хуже. Я утопал в ней. Она была мне уже по горло, когда меня разбудил, голос Осентия.

 - вставай, тебе пора.

 Я открыл глаза. Осеньтий был уже собран и запихивал в рюкзак мои вещи. – Извини, позавтракаешь в самолете. А то опоздаем.

 Я чувствовал себя разбитым. Голова гудела. Нехотя я оделся и умылся холодной водой, которую заранее принес мой друг.

 - Все нам пора, присядем на дорожку. Мы посидели секунд десять, и отправились в путь. Улицы уже начинали оживать, не смотря на ранний час, было около четырех утра. Женщины, закутанные в платки, поливали пыльные улицы водой и подметали эту рыжею жижу. Шум метущих веников раздавался со всех дворов, как и мычание коров, орание ишаков, лай собак. И только мы шли, не издавая не единого звука. Осеньтий молчал, когда уходил в себя, он жил в своем мире, и никого даже меня не пускал в него. Но иногда он выползал из своего панциря и поражал своим умением поддержать любую тему. И казалось, что он тоже крайне увлечен. Любой собеседник в такие минуты мог найти в нем своего единомышленника. Но, это происходило очень редко. Я сам не из тех людей, которых можно назвать общительными. Поскольку для того чтобы написать рассказ мне надо погружаться в тот мир откуда будет мой персонаж. И, когда я вынашиваю очередную идею, становлюсь неразговорчивым. Стараюсь отделиться от общества, и уединится в своей комнате. Я целыми днями и ночами могу сидеть у компьютера, если на меня нисходит вдохновение, забывая, есть и спать. Так что мы наверно в какой-то степени опровергаем, то правило, что притягиваются только противоположности.

  Мы, молча, дошли до асфальтированной дороги. Машин было мало. Надо было ждать автобуса, у нас такие автобусы ходили в прошлом веке. А тут эти маленькие, длинноносые, автобусы ездили каждые три часа. Их жалкий вид не внушал доверия, ни разу не крашеные с того времени, как вышли с конвейера они были ужасно обшарпанные. Ветхие продавленные кресла, были закрыты, грязными чехлами из жесткой ткани, на окнах болтались выгоревшие занавески. Пока мы стояли, на остановке набирались люди с баулами и тюками. Женщины с орущими детьми. И мужчины в галстуках и в строгих деловых костюмах, застегнутых на все пуговицы, несмотря на жару. Когда приехал автобус, на остановке собралось столько народу, что я даже засомневался, могут ли все эти люди туда поместиться.

  В автобусе было не продохнуть. Я посмотрел на Осеньтия, он смотрел в окно с таким отрешенным видом, что я понял его мысли заняты сейчас чем–то другим. Мне жутко хотелась поговорить, но я сдержал себя.

  На каждой остановке людей становилось все больше. Мы были как кильки в консервной банке. И когда останавливался автобус, мне казалось, что меня раздавит толпа напирающих людей. На своей остановке, еле пробившись сквозь недовольную толпу, мы наконец-то оказались на улице.

  - потерпи немного, скоро вернешься домой.

  - зачем ты сюда приехал? Этот вопрос уже давно не давал мне покоя

  - я пока не могу ответить на этот вопрос, но я обещаю все рассказать, как только смогу. У тебя самолет через полчаса, иди, меня не пустят в здание аэропорта. До скорой встречи.

 - ладно, буду ждать твоего рассказа.

 В самолете я спал, пока меня не разбудила стюардесса.

 – пристегните ремни мы идем на посадку. Самолет начал снижаться. Слабый толчок еще один и он ровно побежал по взлетной полосе.

  Родной город встречал меня проливным дождем. После среднеазиатской жары трудно было привыкнуть к новым климатическим условиям. Но, все было здесь родным настолько, что даже тяжелое черно-серое небо, казалось самым красивым. И холодный дождь, промочивший меня насквозь, был для меня как бальзам на душу. Я без проблем поймал такси, и радовался тому, что мне не надо трястись в автобусе. За окном мелькали знакомые до боли высотные здания. Как я обожаю эти каменные джунгли с их неповторимыми огнями.

  Первым делом я закинул грязное бельё в стиральную машину. И отправился в комнату Осеньтия совершать преступление. Я собирался найти его медицинскую карту. Я хорошо знал, где лежат его документы, поэтому найти ее не составляло ни какого труда. Но там, ничего не было, и я понял, что ошибся с выводами. Он был здоров. И почему мне в голову пришла эта нелепая мысль?

  После горячего душа я стал ощущать себя самым счастливым человеком на всей земле. Дома не было холодно, но я растопил камин для настроения…..

 

  Я вернулся домой через два дня, но страшная картина открылась моим глазам. Перед камином в домашнем халате сидел мой друг, на письменном столе стоял, нетронутый ужин. Запах в квартире указывал на, то, что он мертв и мертв не меньше двух дней. Я вызвал полицию. Но просто сидеть и ждать не мог. Я быстро осмотрел все что мог. Я понимал, что моя задача это не наследить и не стереть следы истинного убийцы, если такой был.

 И что–то мне подсказывало, что смерть моего друга не была естественной, хотя кто знает, ведь он упал в обморок ни задолго до того как вернутся домой.

  Дверь я открыл своим ключом, но замок английский, ее могли просто захлопнуть, у замка нет никаких повреждений, по крайней мере, я их не увидел. Еда из ресторана посуда праздничная. Романтическая обстановка. Но он сидит в халате. Он ждал, скорее, всего, девушку, но которую хорошо знал. За это моё предположение был еще один факт, телефон он был рядом с ним.

 Полиция прервала мои размышления. И дальше я должен был отвечать на их вопросы. И просто наблюдать за отлаженными действиями людей в форме.

 Ко мне подошел капитан, серьезный человек с черными усами, спортивного телосложения. Он был только, что разведен, след от кольца был хорошо заметен. Возможно он отдал его в чистку или ремонт. Но плохо повязанный галстук, который ему пришлось завязывать самому, говорил, что он не привык этого делать. И сутулый худощавый младший сержант с папкой. Он держался не очень уверенно, был явно новичком, что подтверждало и его звание.

  Младший сержант записывал мои показания. Фотограф ослеплял нас вспышкой фотоаппарата. Капитан обсматривал все кругом. Эксперт что-то колдовал над безжизненным телом единственного моего друга. Я был зрителем чудовищного спектакля. Действия, которого разворачивались вокруг смерти близкого мне человека.

 Идите в кухню – пробасил капитан - там удобнее

 - после анкетных данных последовала куча самых разных вопросов. От - кем является этот человек.

 Как вы его обнаружили?

 Но самый глупый из всех вопросов был, почему вы позвонили сразу в полицию, а не в скорую.

 Я посмотрел на сержанта, который открывал окно на кухне.

 И вместо ответа спросил – а зачем вы открываете окно?

 - Запах ужасный - ответил он, садясь за стол - так на чем мы остановились?

  Я было, уже открыл рот, что бы ответить, но бас капитана не дал мне этого сделать. В его голосе явно чувствовалось раздражение.

 - дальше я сам. Свободны.

 Теперь я почувствовал хватку настоящего профессионала

 - Вы слишком спокойны для человека только что узнавшего о смерти лучшего друга, да и еще в таких обстоятельствах.

 Знал бы он, что творилась у меня в душе!!! Но он не знал и не мог знать, я старался абстрагироваться от всего происходящего, и держаться как можно спокойнее.

 - мне уже приходилось терять близких мне людей. Это было истинной правдой, в девять с половиной лет я потерял родителей. Авиакатастрофа унесла множество жизней, в том числе и моих родителей. Я плохо помню, как пережил ту трагедию. Но это я решил утаить, впрочем, он все ровно наведет справки.

 - Я думаю, моя истерика мало ему поможет. Но я знаю кое-что, что может помочь Вам, а значит и мне. И я начал, хотя мои слова мне самому резали слух.

 - В стиральной машине прокисли вещи, вещи в которых он вернулся домой из путешествия, это я знал точно. И точно зная характер этого доброго никому и никогда не сделавшего ничего плохого человека. Я могу утверждать, что он не мог забыть их там. Он положил их туда сразу после того как вернулся. Потому что никогда, а мы знакомы не мало лет, он не оставлял стирку на потом. Он никогда не одел бы два раза одну и ту же рубашку. Обычно он стирал каждый вечер. Он мог забыть поесть, но забыть вещи в машинке не мог.

  Его ноутбук стоял рядом, рядом был и телефон, видно он начал печатать очередной рассказ и скорее, всего, ждал звонка. Он оставлял свой телефон, где попало, и вспоминал о нем только, когда тот звонил. И лишь когда, ждал звонка, держал его рядом или носил в кармане. Проверте звонки.

 - проверили, списки пусты

 - странно он отчищал списки очень редко.

 капитан встал - это все?

 - Пока да.

 - Вы часто путешествовали. На какие деньги? С работы вы уволились два года назад.

 Правда была ужасной.

 - проматываю, свои сбережения, плюс то небольшое наследство, что оставили родители.

 - да это все очень интересно, вы не похожи на человека способного пустить себя по ветру.

 На эту тему не хотелась откровенничать, но и просто уйти от ответа я не мог.

 Надо было сказать что–то близкое к правде.

 - последнее время у меня были проблемы со здоровьем, депрессия и врач порекомендовал сменить обстановку.

 - А у Вашего друга было хорошее здоровье. Он мог умереть естественной смертью?

 - незадолго до возвращения у него был обморок, тепловой удар. Он плохо перенес резкую смену климата.

 - значит нельзя исключать, что смерть могла быть естественной

 Он был в чем-то прав. И я решил не спорить, пока не найду веские доказательства своей правоты. Или не правоты.

 - у вас есть, где жить мы должны опечатать квартиру вашего друга.

 - я перееду к тетке.

 -Звоните если что нибудь вспомните. И не мешайте нам работать, сами ничего не предпринимайте. Сказал он и вышел за дверь и вместо него снова зашел сутулый сержант.

 - после того как я подписал кучу бумаг. Меня отпустили, обещали вызвать повесткой и попросили никуда не уезжать.

  Но кое-что я все-таки забрал с места происшествия, это была тетрадка для записей моего друга, он всегда переписывал материал с ноутбука на бумагу, мало ли что может стать с техникой. Не знаю, что он писал теперь, был ли это его дневник, или просто очерк или это была задумка, романа. Одно я знаю, точно, он описал события, происходившие с ним до его смерти. И этот рассказ обрывается. Так же как его жизнь. Что говорит о внезапности его кончины…….

  А я чувствовал себя просто ужасно, если бы я знал, что случится, я бы ни за что на свете не оставил его.

 Теперь мне не на кого было рассчитывать только на самого себя. Я никогда не делал того, что делают всевозможные сыщики в детективных романах. Не считая дар наблюдения чем-то особенным. Жил как все люди. Не говорил лишнего. Наверно я так хорошо вжился в роль заурядного прожигателя жизни вечно мотающегося по свету. Что уже сам поверил в это. Он часто упрекал меня, что я закапываю свой талант. И кто мог знать, что именно он заставит меня, его откопать.

  Но откопать свой талант оказалось куда трудней. Каждое умение надо оттачивать и подкреплять знаниями. А у меня на тот момент кроме желания, не было ни чего.

  Поэтому вооружившись ручкой и общей тетрадкой, я просидел три дня в интернете, разыскивая схожие симптомы смерти. Сначала я читал, про болезни, которые могли вызвать быструю смерть. Потом дело дошло до ядов. Потом до газов. И я уже почти опустил руки, проклиная себя за то, что никогда не слушал его. Да мало видеть и замечать чуть больше чем другие, надо еще знать кучу вещей касающихся дела. Сейчас я был на уровне человека с улицы пришедшего в операционную. У тебя могут быть сколь угодно чувствительные пальцы, но без знаний, ты никогда не станешь хирургом.

  Моя тетя вырастившая меня, была страстным поклонником детективного жанра книжные полки ломились от сочинений Артура Конан Дойла, Агаты Кристи, Эдгара По и разных современных авторов. Узнав о смерти Саввы, а именно так звали моего друга, не могла долго оставаться в стороне. И промучившись три дня, она, наконец, спросила - что ты собираешься делать?

 На тот момент я не представлял, что я мог сделать, и честно ответил - ничего. Как?! – надо было видеть выражения ее лица. Он же был твоим единственным другом. Он ради тебя……

 -Тетя я ничего не могу сделать. Это ваши любимые герои, взглянув на место преступления один раз, могут найти преступника. А я даже не уверен, что это было преступление, он вполне мог умереть своей смертью.

  Зачем тогда ты три дня просматриваешь все эти сайты про яды? – спросила она, заглядывая мне через плечо. И тут меня осенило я, наконец, понял, что меня смущало, от нежданного прозрения я подскочил. - Спасибо ты гений! Тетя смотрела на меня как на сумасшедшего. А я уже звонил по телефону, милому капитану полиции. – алло, меня зовут Осеньтий Воронин, мне кажется я могу вам помочь, да я кое-что вспомнил. Я у своей тетки, по адресу.

  Адрес капитан знал. И я чтоб ни много успокоится, я ходил по комнате. Тетя терпеливо ждала, до чего я там додумался. По ее взгляду было понятно, что она сгорает от не терпения.

  – я не знаю важно ли это. Ответил я на не заданный вопрос

 Дело кроется в мелочах – сказала она словами очередного героя, из детектива. Я уже хотел возразить, но передумал. К тому же в дверь так громко стучали, что не надо было быть гениальным сыщиком, чтобы понять, что за дверью стоит капитан.

  Он вошел, всем своим видом показывая, что его оторвали от важных дел. Время было обеденное. Ему совсем не хотелось слушать всякую ерунду, в место того что бы перекусить чем ни будь горячим. Я решил совместить приятное с полезным, тем более что и сам был, честно говоря, голоден.

 - Тетя накройте на стол, а то я выдернул человека с обеда, из – за пустяка который мне кажется важным. Тете совсем не хотелось покидать нас, она давно мечтала оказаться в центре какой нибудь детективной истории. И даже печальные обстоятельства гибели, моего друга, частого посетителя этого дома, разделяющего страсть к творчеству А. Конан Дойла и Эдгара По, не могли омрачить её любопытства.

  После того как мой гость был накормлен, я решился ему сказать о своей догадке.

  - в доме был еще кто–то.

 - с чего вы это взяли.

 - еда. На столе была, еда.

 - ну и что! Кроме его, отпечатков, отпечатков там не было, приборы были тоже на одного человека. Я не понимаю.

 И мне пришлось это сделать, разъяснять, раскладывать по полочкам шаг за шагом все те мелочи, из которых я сделал такой вывод.

 - Еда явно из ресторана

 - да, мы об этом знаем, нашли даже доставщика, он отдал ему заказ и ушел есть свидетели.

 - милая старушка напротив. – да не удивляйтесь так, она всегда следит за нами.

 - ну тогда она бы обязательно заметила если бы кто ни будь приходил. И это доказывает то, что он был один.

 - это доказывает то, что к нему приходил человек, хорошо информированный о привычках милой Натальи Семеновны. Которая, всегда выходит погулять со своей собачкой, где-то в половине восьмого до половины девятого.

 - и многие об этом знали?

 - кроме меня и Саввы, думаю, его девушки которых он время от времени приглашал в гости.

 - вы можете назвать их имена

 - я с ними не знаком, я даже не видел их.

 - Откуда вы знаете, что он водил девушек? Может вам это показалось?

 - вот это последняя моя находка, хорошо не выкинул. Это губная помада, брал без перчаток, но там наверняка остались отпечатки, не только моих пальцев, но и ее хозяйки. Он бы не стал заказывать еду из ресторана для себя. Потому что он был занят. Он печатал, печатал свой рассказ. А когда он печатал, становился замкнутым, почти не выходил, не ел. Он и сам это подтверждает. Вы же читали.

 - вам - то откуда известно, что там было написано?

 Мне пришлось сознаться в содеянном. И выслушать кучу не очень приятных слов в свой адрес, прежде чем я смог договорить. Подавив в себе эмоции, и уже не так уверенно я продолжал.

 - Значит что-то заставило нарушить его привычки. Или скорее кто-то.

 - но если бы в квартире был, кто нибудь, мы бы обязательно нашли следы его присутствия. Мы живем не девятнадцатом и даже не в двадцатом веке. И у нас есть дактилоскопия, генетический анализ, наши эксперты ничего не выявили. Это не ваши книги, где достаточно ткнуть, в человека пальцем. И объявить его преступником. Нам надо это еще и доказать.

 Я хорошо понимал правоту капитана.

 - если он умер своей смертью, девушка пришла и увидела его там сидячего за столом у ноутбука она бы подошла. Она должна была его позвать. Но видя что с ним не все в порядке она не могла стоять и ни чего не трогать. Она должна была вызвать скорую помощь. Она этого не делает, вместо этого она стирает номера с его мобильного телефона, причем делает это в перчатках. Вы же не обнаружили отпечатков чужих пальцев. Если бы она просто не пришла. И скажем, он сам стер номера с телефона. То все ровно она должна была позвонить и сказать, что не придет. И ее номер остался бы в телефоне.

 - Если только сказал капитан, она не позвонила раньше, чем он стер номера. Из утренних новостей узнавши о случившемся, она не стала ему звонить. Ни кто не хочет лишний раз связываться с полицией.

 - да но если он умер сам, если вы не увидели в распечатке его номеров ни чего странного. Зачем вы здесь?

  Капитан молчал, сдвинув брови.

 - кто-то очень не хотел, что бы вы его выявили. Он все хорошо продумал. Это не было случайностью, это было хорошо спланированным преступлением. Остаётся один вопрос – зачем?

 - знаете если бы я, не проверил ваше алиби, я бы подумал на вас.

 - очень интересная версия, теоретически, не будь я в другой стране, я наверно мог бы совершить это преступление. Но все опять упирается в этот вопрос. Зачем? Зачем кому-то понадобилось убивать этого человека. Надо найти ответ на этот вопрос.

 - знать бы, где искать.

 - в его жизни.

 Ладно вспомните еще что нибудь звоните. Стойте – он остановился в дверях. Вы не могли сделать этого сами, могли нанять человека…

 И почему полицейских описывают, как недалеких ничего не понимающих людей. По- моему они всегда прекрасно справлялись со своей работой. Не надо было мне вмешиваться во все это, я столько времени жил нормальной жизнью. Единственный человек, которому все это доставляло удовольствие, была моя тетя. Вот уж кого можно было заподозрить. А я уже жалел не на шутку что вязался во все это. Правда прошлого не вернешь и мне ничего не оставалось делать, как только спасать самого себя от ареста. Зачем? За что убивать моего друга? Вопросы в моей голове возникали очень быстро и так же быстро исчезали, наверно прошло, совсем немного времени, и я сформулировал, нужный мне вопрос. За что убивать писателя? За что убили писателя?

 - Тетя о чем писал Савва? Выкрикнул я, совсем забыв, про капитана и про то, что меня вот – вот должны задержать.

 У тети был такой напуганный взгляд, я понял, она теперь уверена, что ее дорогой племянник сошел с ума.

 Я совсем забыл осторожность. Я почти кричал, не в состоянии себя сдерживать

 - Я не сошел с ума, мне надо знать, о чем писал Савва это очень важно. Нет, это жизненно необходимо.

 - он писал детективы – вместо тети ответил полицейский.

 - Ты что и вправду, ни разу не читал его рассказов? – удивилась тетя.

  -Нет. И кажется зря. У нас есть его книги?

  Вот - тетя принесла новенькую книжку красно–черного цвета с надписью Савелий Скворцов сборник сочинений. Теперь я держал ответ в своих руках, но читать, все эти рассказы не было времени. Вот тут меня снова выручила тетя – скажи, ты их читала.

 - да конечно.

 - и как?

 Я чувствовал, что начинаю раздражать полицейского, видимо он не мог уловить ход моих мыслей. И я решил попробовать все объяснить.

 - за что могли убить писателя? – произнес я как можно спокойнее. Полицейский оказался на много догадливее чем я думал.

 - вы думаете, он мог написать, о чем нибудь таком…

 - я почти уверен, теперь перед нами стоит другая задача найти, что именно он написал такого, за что его могли убить. И я знаю, кто нам поможет. Ну, давай мисс Марпл теперь твой выход.

 Польщенная таким обращением тетя пробежала глазами по оглавлению, и отыскав номер страницы открыла ее любимый рассказ. Который она перечитывала несколько раз, поскольку корешок у книги в этом месте был сломан. Мы с полицейским стоя плечо к плечу погрузились в чтение рассказа с многообещающим названием «наркоторговка».

 - ну и что вы и в правду думаете, что за это можно убить? Спросил своим басом капитан.

 Я честно говоря и сам ожидал чего–то большего. Здесь рядом есть парк. Давайте прогуляемся.

 Капитан согласился, наверное, потому что ему самому захотелось просто пройтись. Парк, надо сказать, был описан довольно точно.

  Но сегодня здесь видимо, что-то произошло мимо нас с включенной сиренной промчалась скорая. Народ начал расходится. Капитан прибавил шаг и подошел к своим коллегам. Они что-то обсуждали, вернулся он с еще более серьёзным видом. Черные брови были сдвинуты, так что на лбу выделялась глубокая морщина. Его и без того тонкие губы были поджаты.

  - Что, случилось? - спросил я, в нескольких метрах стоял еще один сотрудник полиции с овчаркой.

 - Пенсионера пырнули ножом. Стой здесь приказал он мне - и окликнул по званию молодого человека. Но, резкая боль в моей голове возникшая так резко оглушила меня. И вывела из игры. Я около часа провел в больнице и мое искаженное сознание рисовало странные образы, место капитана занял врач, которого я просил отыскать в далекой стране девушку, ставшую мне немного больше чем просто знакомой. И на секунду мне показалось что мой друг жив. Как бы я хотел чтобы это было правдой. Но потом была только резкая боль и пробуждение. И снова реальность наполненная горечью потери.

  Остальное сделала полиция, хотя оставались еще вопросы. И мы договорились с капитаном, встретится и поговорить. Ради такого гостя тетя накрыла шикарный стол. Но в гости к нам пришел не капитан, а майор.

 - я вижу вас можно поздравить. – протянул я руку гостю.

 - ну расскажите что же все таки произошло – сказала тетя. Устраиваясь поудобней, в кресле с горячей чашкой чая и предвкушая интересный рассказ. я никак не могу понять, почему раскрыв сеть наркоторговцев ваш друг не пошел в полицию а решил написать рассказ.

 Я хорошо знал характер своего друга.

 - У него было хорошее чутьё. Он и сам я думаю не знал, как близок его рассказ к правде. Он прочувствовал все интуитивно, даже не осознавая, что где-то в глубине подсознания сложилась вся мозаика преступления.

  - преступная организация, а точнее одна из ее участниц, тоже рьяная поклонница детективного жанра, прочитав рассказ Савелия Скворцова, решила, что он все знает. Один вопрос оставался открытым, что он знает и почему написал рассказ вместо того, чтобы идти в полицию. Для этого она с ним познакомилась. Интересно, почему он ее не узнал?

 - у него была очень плохая память на лица. – пояснил я

 - они встречались примерно месяц. Потом он уехал с вами, а вернувшись, позвонил ей и сказал, что нужно обсудить что-то очень важное. Что именно он не хотел говорить по телефону, и пригласил ее к себе. До этого она была у него в гостях один раз, когда и потеряла губную помаду. Надо сказать, что она работала медсестрой, но после скандала в больнице связанного с махинациями с лекарственными препаратами, осталась без работы.

  Конечно, она решила, что речь пойдет о ней. И боюсь, мы не узнаем, о чем на самом деле он хотел с ней поговорить

  - он хотел поговорить обо мне. Перебил я рассказ майора. И сердце наполнилось горечью - он так переживал за мое здоровья, что даже не найдя подтверждение своим страхам, хотел видимо поделиться с ней своими догадками. Она ведь была медсестрой.

 - да - продолжил майор

 - но она восприняла это по-другому, она подумала, что он будет ее шантажировать. Чтобы не оставлять следов она надела бахилы и перчатки, предварительно постирав их, что бы не оставить нигде медицинский тальк. Она зашла тихо. Дверь была открыта, ваш друг печатал и не заметил, что она вошла. Она сделала смертельную инъекцию сильно действующего вещества (простите, но я не могу вам сказать какого), наш патологоанатом нашел след от укола. Быстро и тихо ушла. И все бы может, удалось, если бы вы не знали привычки друга.

  - здесь я с вами не согласен рано или поздно вы сами бы все распутали.

 - но зачем они убили пенсионера?

 Тетя - сказал я. – думаю, они просто не знали, что мой погибшей друг попал пальцем в небо. И многое это только плод его богатого воображения.

 - да это именно так подтвердил мои слова майор. Только, слава Богу, пенсионера удалось спасти, и его жизни ничего не угрожает. Да он никогда не работал в правоохранительных органах. Он всю жизнь проработал сторожем на железной дороге. Его собака никогда не искала наркотики. Так что это была просто безобидная сучка по кличке Зося которою подарила ему дочь перед тем как уехать с мужем за границу.

  А сейчас давайте выпьем чаю, перевел я тему разговора.

  Всю ночь я не мог уснуть. Стоило мне, закрыть глаза как я видел своего друга. Как он улыбался, как хмурился, как он усталый и измученный жарой хотел все высказать мне. Он что-то говорил мне. Но сквозь сон не мог уловить о чем. Я протянул к нему руку. Но он исчез. И я увидел его мертвое лицо. И снова его живую улыбку, и добрые глаза. Мучила сильная боль. И я не хотел ничего видеть. А потом боль ушла, ушел и мой друг.

  После похорон. Попрощавшись со своей плачущей тетушкой. Я отправился прямо в аэропорт. Теперь я мог вернуться туда, откуда приехал, что бы ответить на вопрос своего друга. Я действительно не так давно стал чувствовать себя не очень хорошо. Бедный мой друг, конечно, догадывался об этом. А я не мог больше скрывать своей болезни, я настоял на его скором отъезде. И собравшись силами. Я приехал, что бы серьезно с ним поговорить. Но застал только страшную картину преступление свершенную у нас дома. К тому времени как я вернулся, мой бедный друг был мертв уже два дня. Он явно заглядывал в мою мед карту. Но я чтобы не огорчать его раньше времени, переложил документы в другое место туда, где он не мог их найти.

  Теперь, когда тайна его смерти раскрыта не без моего скромного участия, я могу вернуться, туда, где ждет меня еще один ставший близким мне человек.

  Серое небо кидало мне в лицо дождь со снегом, но мне удалось вылететь. Самолет приземлился точно по графику. Можно было бы сесть на автобус или такси, но мне захотелось пройтись. Тем более, что погода, была, хорошая, не смотря на позднюю осень, светило солнце. Я все еще не мог смириться, со смертью Саввы. И что бы развеется, решил пойти пешком. Я без труда отыскал нужную дорогу. И очень удивился, увидев знакомый женский силуэт. Я побежал, так быстро как еще никогда до этого не бегал. Достигнув своей цели, я то ли оступился, толи поскользнулся на мелких камнях, на мгновение потерял равновесие и тяжелый рюкзак сделал своё дело. В общем, я упал. Все моё лицо вспыхнуло огнем, напрасно я пытался взять себя в руки. Такого стыда я еще не испытывал. Я долго отряхивал с себя пыль, боясь посмотреть на нее. Но я зря переживал, она не засмеялась, не бросилась меня поднимать. Она только с удивленным видом спросила, будто и не было падения. - Вы вернулись?

 - Вернулся.

 И не знаю, почему я все ей рассказал

 - Мой друг погиб. Я не мог думать не о чем другом пока тот, кто убил его, не был наказан.

 Она слушала молча. И я был ей за это благодарен.

 - теперь, когда все улажено. Я жалею только об одном, что мог спасти своего друга, если бы я признался ему сразу, что моя жизнь скоро оборвется, я узнал об этом примерно около двух лет назад, то может он был бы сейчас жив.

  Все эти годы я пытался бежать от себя. От мрачных мыслей. Я пускался во все тяжкие лишь бы хоть ненадолго забыть о себе. Иногда мне это удавалось. Иногда, когда попадал в больницу. Я говорил, что еду в очень отдаленные места, не приспособленные для туризма. И когда я возвращался похудевший и бледный это не вызывало ни каких подозрений. Я не хотел расстраивать моих близких. Я не мог найти в себе силы все рассказать. Но мой друг все чаще стал замечать во мне изменения и все чаще стал отправляться во все тяжкие вместе со мной. Последнее моё путешествие, оказалось последним и для моего друга.

 Найти преступника проще, чем найти в себе силы открыться.

  Но она слушала меня, молча, как молча меня, мог слушать до этого только один человек, мой друг.

 Я прошу Вас, когда я допишу рассказ, который начал мой друг. Я посмотрел в бесконечно грустные, полные слез глаза. Ради меня и моего друга, опубликуйте его.

  Врачи мне дали всего две недели, но я прожил куда больше, видно судьбе было угодно, что бы я завершил рассказ своего друга.

  Конечно, его я дописывал уже в больнице, из- за всех сил стараясь писать по - разборчивей.

  Бесконечно преданному мне, другу, Савве Скворцову, которому, я и посвятил свой первый и единственный рассказ «Ради друга».

 

  Я зажег огонь в камине, заказал еду в ресторане неподалеку, и позвонив своей невесте Лике, которой собирался сделать предложения сел в кресло. Чтобы не тратить времени на ожидания я начал печать рассказ.

  Я всегда записывал все свои путешествия в общую тетрадь, но вернувшись, домой я ее не обнаружил среди вещей. Поэтому по свежей памяти мне важно было восстановить утраченную рукопись. Зазвонил телефон, и Лика сказала, что не придет её срочно вызвали в больницу.

  Я подошел к двери закрыл ее и сел за работу. И в этот момент пришел мой друг. Выглядел он чудовищно плохо. Сделав не сколько шагов упал на пол. Я вызвал скорую помощь. И в больнице узнал, про страшный диагноз. Ничего нельзя было сделать. Даже в сознание он не узнавал родных себе людей. Угасая на глазах, он находил в себе силы печатать.

  И когда среди ночи у меня зазвонил телефон, моё сердце сжалось от страха похолодевшими руками я взял трубку и услышав там голос его врача ожидая услышать самое ужасное. Но его просьба удивила меня

 - Осеньтий ненадолго придя в себя, просил найти девушку, он сказал, что вы ее знаете. Попросите ее прийти, это хоть ни много облегчит его страдания.

 - только поторопитесь, времени мало – раздавался в трубке бас лечащего врача.

 - Я обещал ради друга сделать все, что в моих силах.

 Я сразу понял о ком идет речь. Это могла быть только одна девушка на свете. Единственной преградой было время и расстояние. Я залез в интернет мне надо было это сделать найти билеты на ближайший вылет сколько бы это не стоило и каким бы не удобным был рейс. Наспех собравшись, я отправился в аэропорт теперь оставалось самое трудное найти девушку в чужой стране не зная имени и фамилии, да еще уговорить ее срочно вылететь со мной. С несколькими пересадками я добрался до места. Уже была осень, но тут было тепло и осени почти не ощущалось. Я закрыл глаза, что бы легче было вспомнить цифры на лиске бумаги, но увы я помнил только лицо моего друга. С огромным трудом я нашел ту самую дорогу, по которой она вела меня в город, и без особой веры пустился в путь. Но судьба была ко мне благосклонна, и я увидел знакомый силуэт. Долго и путано я объяснял, что мой друг в больнице, что он хочет ее видеть. Что у нас нет времени ведь в любой момент он может уйти из жизни сказать умереть не повернулся язык.

  Я ожидал любой реакции. Только не такой. Она открыла свою сумку проверила документы. Отошла от меня на метр, с кем-то поговорила по телефону и развернулась в сторону аэропорта. Единственное, что она сказала

 - у меня нет денег на билет.

 У меня было все уже готово.

 - у вас же нет вещей?

 - надеюсь, вы одолжите мне куртку - сказала она, таким голосом, что я сразу понял, она подавляла в себе желания заплакать. Она старалась не смотреть в мою сторону, прятала глаза. И на таможне вызвала к себе подозрение. Безрезультатно промучив ее дольше остальных, нас допустили к полету. В самолете было холодно, и она ежилась в моей не по размеру большой куртке. А я обдумывал маршрут к больнице так, чтобы он пролегал через торговый центр. Мне стоило огромных усилий заставить ее принять от меня, вещи которые я купил.

 Мы были в больнице около восьми вместе нас не пустили. И я зашел первый. Осеньтий был более менее в сознании. И я ему увлеченно говорил, как нашел его девушку и что она без вещей села на самолет. Он слушал, молча, и я не понимал, слышит ли он меня. Осознает ли действительность.

 В тот раз ей не удалось зайти. У Осеньтия случился приступ. Уходить из больницы она отказалась. И я взяв ее небольшой чемодан наспех купленный по дороге, отправился домой. С вещами в больнице находиться было неудобно, да и нельзя к тому же.

 Но на пол пути сердце моё сжалось от звонка. Я развернул машину, и гнал на предельно возможной скорости. Но я не успел. Вбежав на третий этаж через три ступеньки. На ходу натягивая халат. Я застал как из палаты моего друга два санитара выкатывали каталку, полностью закрытою простыней. Я опустился на стул рядом с тихо плачущей девушкой. Дрожащей, бледной рукой она протянула мне конверт, на котором, по-видимому, были написаны ее инициалы.

 - нет, это вам

 - я не могу, прошептала она сдавленным голосом.

  Санитарка пришедшая делать уборку подошла ко мне и тронув за плечо спросила

 - вы родственники Осеньтия Воронина?

  Говорить не было сил, и я только кивнул в знак согласия.

 Тогда возьмите, сказала она и протянула ноутбук. И перетянутые веревкой открытки.

 - он попросил меня купить их - голос привыкшей ко всему женщины дрогнул и она ушла. А мы продолжали сидеть у пустой палаты онкологического центра.

 В полной тишине, не зная как дальше жить и как сообщить родной тетке Осентия о его кончине.

 Тишину прервала девушка, имя которой я так и не спросил

 Прочитайте, пожалуйста, я сама не смогу.

 Я развернул тетрадный листок, где не ровным подчерком больного человека, в котором еще угадывался, подчерк моего друга было написано следующее

  Мой конец близок я чувствую его. Я заранее, подписал открытки, для своей тети, купленные мной не задолго до этого. Отправляй их по одной штуке в месяц. Деньги на пластиковой карте. Ни остается времени сказать тебе о главном, но если судьба мне позволит, я успею дописать это письмо, а время беспрерывно капает, капает как лекарство в моей капельнице.

  Ты единственный в мире человек, человек который разделил со мной поистине самые тяжелые дни моей жизни. Точнее сказать оставшейся моей жизни. Самые мучительные часы. Ты не оставляла меня даже тогда, когда у меня не было сил взять стакан с водой. Если бы не это, ели бы у меня. Ты и по сей день, даже когда тебя не пускают ко мне, рядом, я это чувствую.

  Потому что ты та самая, которую, мне посчастливилось встретить. И на краю уходящей жизни узнать, чувство любви.

  Я бы так хотел принести в твою жизнь радость, но вместе с тем принес боль и слезы и я прошу у тебя прощение, что взвалил на твои хрупкие плечи, это ужасное бремя. Я не достоин ни чего кроме призрения. Прости меня. Единственное что я могу для тебя сделать это оставить тебе все, что у меня осталось, этого должно хватить, что бы хоть немного облегчить твою не легкую жизнь. Еще раз прошу меня простить. Если это возможно. Не один мужчина в мире не должен взваливать на женщину то что возложил я. меня не может оправдать даже то что я уже не состоянии был уйти настигнутый приступом болезни.

  Дописываю эти строки, чувствуя ужасную слабость. Поэтому прости за не складный текст и не аккуратный подчерк. И знай, ты единственная девушка, которой принадлежало, и принадлежит мое сердце. И которую, я без труда мог, и желал бы назвать своей женой, не будь я смертельно болен.

  Безгранично тебе благодарный

  за любовь и заботу.

  Любящий тебя

  Осеньтий.

 Я читал, и слезы предательски катились по моим щекам. Она взяла листок из моих рук, оставив мне пластиковую карточку, шаркая ногами, пошла к выходу. Я пошел за ней. На улице нам в лицо подул сильный ветер и с неба как из включенного душа полился дождь, смывая с наших лиц слезы горечи.

 Я протянул ей карту, и не оставил возможности для спора сказав

 - эта последняя воля моего друга и я не собираюсь ее нарушать.

 Я открыл дверь своей машины, она послушно села на кресло. Я сел за руль и долго не мог понять, что делать дальше.

 - мне надо домой прошептала она и наконец не сдержавшись заплакала вслух. Пока она всхлипывала, пытаясь, успокоится. Мы доехали до аэропорта. Я помог ей достать чемодан и собирался уже проводить, но она остановила меня

 – не надо, дальше, я сама.

 И я смотрел из машины, как она уходила, тянув за собой маленький чемодан и прижимая к груди его письмо, завернутое в целлофан. Я сидел в машине уже не плача не думая, и не чувствуя ничего кроме пустоты. Сидел до той минуты пока рев самолета не разбудил меня от странного моего отрешения.

  Я, наверное, целый месяц не решался открыть его ноутбук и прочитать его записи, пока его тетке не пришла открытка из средней Азии от ее племянника, она позвонила мне и сказала взволнованным голосом, что он как всегда в своем репертуаре, скитается по свету, забыв о родных. Но вот, наконец, он вспомнил, про свою тетю и написал ей открытку. Я понял, он подсознательно догадывался, что я не смогу сказать ей правду. Или может он просто боялся, что она не сможет пережить его смерть, и перестраховался.

  В тот день я первый раз открыл его ноутбук. И прочитал то, что он писал ради меня. Это натолкнуло меня на мысль ради друга закончить его рассказ. Я дописал его быстро. Но не спешил публиковать. Оставался еще один человек, которому я не мог и не хотел причинять вред. Прошло три года я женился, но каждый день по дороге с работы домой заглядывал к его тети. Она показывала мне скопившуюся коллекцию открыток, и все ни как не могла понять, почему он так долго не возвращается из своего путешествия.

  Но в тот день у ее подъезда стояла скорая и милая старушка сказала мне, что ее соседка умерла от сердечного приступа, который случился с ней во сне.

  Теперь я могу опубликовать этот рассказ, который я дописал сам. Не став менять ничего что писал мой друг. И оставив его название, которое как мне кажется, очень подходит. Ради, друга.

  Открытки на адрес его тети до сих пор продолжают приходить и я надеюсь , что та девушка имя которой я даже не запомнил, прочитав его освободит себя от воспоминаний страшной утраты и от обязанности носить на почту открытки от умершего человека. Надеюсь, что она тоже сможет обрести забвение и счастье. Пусть даже с другим человеком. На этом я заканчиваю свой рассказ «ради друга».

  Савелий Скворцов.

 




Детектив

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 87 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр