Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Зачем ты это делаешь?

 9 января группа Дина сдала последний экзамен зимней сессии – зарубежную литературу. Студенты находились в приподнятом настроении: теперь «гуляем»! В первые минуты «после» Дин, как и все, ощущал облегчение и радость, но недолго. Предшествовавшее умственное и телесное напряжение ушло, освободив место гложущей пустоте. Дин снова утопал в ней…

 Дни подготовки к экзамену он читал то, что упустил в течение семестра, в том числе Фолкнера и Джойса (в доступных журнальных отрывках). «Особняк» Фолкнера захватил, как сладостная привычка, а джойсовский «Улисс» ошеломил, подобно потере невинности. И днём и ночью он жил ними. Этот интеллектуальный конвейер приближал к безумию, но мобилизовывал духовно и физически. Дин участвовал в представлении призраков, гипнотически захватывающем и порождавшем паническое и тщетное стремление к пробуждению. Гротескные и пёстрые, как средневековые флаги литературные образы – Флем Сноупс, купивший весь мир, и вечно жующий кусочек пустоты; обиженный судьбой, маленький и жалкий, но невероятно злобный, одержимый манией мести Минк Сноупс; блестящий Стивен Дедал, скитающийся, точно Одиссей, с равной отвагой и по океанам подсознания, и по кривым улочкам Дублина; иезуитствующий резонёр Бык Маллиган, с медной чашкой для бритья, зеркальцем и опасной бритвой – вся эта разношерстная братия творила свои дела в голове Дина. В результате, Дин чувствовал себя героем картин Сальвадора Дали – барахтался, запутавшись в бескрайних полотнищах бреда и сна, фантазии и любви. Этот его сумасшедший, бутафорский мир, и, отражённая в нем словно в зеркале, подлинная действительность казались (и на самом деле были) глубоко сюрреалистичными. Но только такая бурно-наркотическая внутренняя жизнь помогала справляться с чудовищной тоской, которая морила его – Оксана далеко. Раза 3-4 он звонил ей. Беседы не клеились, получались формальными, сухими – что они могли рассказать друг другу? Дин: о подготовке к экзаменам? Да, он говорил о головокружительном впечатлении, которое производило на него прочитанное, но Оксану литературные темы занимали мало. А то, что он уверен: ещё чуть-чуть – и он умрёт без неё, разве возможно это передать по телефону!? О бессоннице и возникавших наяву в воображении нелепых кошмарах, требовавших от Дина срочно спасать Оксану от грозящих ей жутких опасностей и невероятных бедствий? А она? О том, как отдыхает, отсыпаясь и бездельничая, и ходит в гости к незнакомым Дину друзьям, среди которых много мужчин?

 Дин виделся «по учёбе» с Юлей и Ксюхой Бабий, и те не могли не замечать глубочайшей депрессии, чёрного полусна, в котором он пребывал. Дин перемещался, как сомнамбула. Смотрел расширенными невидящими зрачками, чужие слова доходили до него из страшного далека, глухо, невнятно, он прислушивался, переспрашивал. Как-то Юля упомянула при нём имя Оксаны - глаза Дина заблестели слезами, на лице отразилось бесконечное обожание и у него, невольно, вылетел такой вздох, словно разорвалось сердце. Сознавая, что не владеет собой и выглядит почти карикатурно, он встал и вышел из читального зала, в котором они занимались. «О-о-о… – качая головой, укоризненно-иронично протянула ему вслед Юля, пояснила удивлённой Ксюхе: – По Оксане страдает». Понимай: потерян для нашего просвещённого общества! Немного погодя, Юля вышла к курившему на крыльце Дину, чтобы с материнским участием сказать: «Ну, нельзя же так! Потерпи ещё 3 недели и она приедет. Всего 3 недели»! Дин вымученно усмехнулся. Столкнувшись с полным отсутствием терапевтического эффекта от своих слов, Юля сквозь зубы процедила: «Я начинаю её ненавидеть…» – и, по-военному браво развернувшись на каблуках, скрылась в здании института…

 Пряча в карман зачётку со свежей отметкой, в коридоре Дин обнаружил расположившихся на подоконнике Юлю и Ксюху Бабий, «отстрелявшихся» раньше и поджидавших его. Юля сказала: «Сегодня будем праздновать окончание сессии! Пойдём ко мне!» Это было лучше «медитации одиночеством», подстерегавшей Дина дома.

 Красное вино, сыр, какая-то колбаса, коробка конфет – этот немудрёный стол принёс им высокое наслаждение. Они взахлёб обсуждали экзаменационные перипетии, – какой билет кому в группе выпал, провокации экзаменатора, наиболее удачные ответы, отметки,– и, конечно же, делились своими восторгами от прочитанного. Играла музыка: «Nirvana», «Cranberries», «Алиса». Юля сделала Дину очень приятно, вдруг похвалив Бабий написанный им рассказ. Как обыкновенно счастье! Как не нужно за ним гнаться! Как оно даётся само!.. Наплыл вечер. Ксюха убежала в своё общежитие. А Юля с Дином продолжали болтать, нисколько не устав и не наскучив друг другу… Она заменила опустевшую бутылку новой, зажгла большую свечу и выключила свет… Дин курил в приоткрытое окно – он знал, что не выносившая табачного дыма Юля позволяла это считанным единицам… Поглядел на часы – одиннадцать. Заметив это, Юля сказала: «Оставайся! Куда ты пойдёшь? Мы так хорошо общаемся!» Дин с сомнением нахмурил брови. Тогда Юля приняла своё самое очаровательное, молящее выражение лица и протянула: «Ну-у-у, по-жа-а-луйста!». «Хорошо!» – согласился он. Юля радостно хлопнула в ладоши и быстро поцеловала его в щёку, заставив тем самым на секунду поколебаться в принятом решении. Она вскочила со своего места, клацнула магнитофоном, поставив какую-то латиноамериканскую музыку, и принялась грациозно исполнять всевозможные танцевальные «па». Юля призывно протягивала к нему голые полные руки. «Я лучше посмотрю», – сказал он. Дин не слишком хорошо разбирался в танцевальных стилях, но то, что получалось у Юли, напоминало ему «Ча-Ча-Ча». Двигалась она действительно красиво. Дин любовался. Юля распространяла волны соблазняющей женственности, обращённые к нему. Наверняка, этот спектакль – ловушка, он помнил «Я начинаю ненавидеть её». Но ему стало любопытно понаблюдать за Юлей, узнать с новой стороны. То, что он видел перед собой, имело лёгкий оттенок греха и опасности. И он был уверен в себе. «Почему бы не побыть зрителем, такое представление разыгрывается не каждую ночь!» – думал Дин. Юля всё-таки вытянула его к себе. Он никогда не учился бальным танцам, повторение достаточно сложных Юлиных экзерсисов оказалось для него затруднительным, поэтому вскоре они просто медленно танцевали. Дин держал девушку за талию. Юля обняла его плечи, прижалась: «Ты опять загрустил? Расслабься! Ну, что ты такой зажатый! Ведь тебе хорошо!?» – шептала, заглядывая в глаза. Прислоняла голову к его груди, касалась лица пышными вьющимися локонами, дыханием согревала шею. «Надо тебя к себе на танцы взять! Пойдёшь?» – спрашивала Юля. Дин отрицательно качнул головой, сказал: «Это не моё!..» «Не моё», – повторил он. Пламя свечи трепетало. Дин смотрел на их с Юлей большие тени, странствующие по комнате: было что-то ведьмовское и хищное в крупном чёрном цветке – разметавшихся волосах Юли, они почти скрадывали силуэт его головы…

 Юля расстелила Дину кровать Оксаны и, прихватив туалетные принадлежности, вышла из комнаты. Он разделся и лёг. Вернулась Юля, распространяя смешанный запах свежести и терпких, тонких духов. Она выключила свет, в полумраке сняла с себя юбку и кофточку, надела просторную футболку и устроилась в своей кровати.

 – Спокойной ночи, Дин.

  – Спокойной ночи, Юля.

  Минуты тишины… Спать не хотелось. Дин лежал и думал об Оксане. Тоска отступила. Дин снова с надеждой смотрел в будущее. Вдруг он услышал:

 – Ложись ко мне…

 Такой «рокировки» Дин не ожидал.

 – Зачем? – спросил.

 – Поговорим ещё. Жаль такой ночи. Ведь тебе хочется поговорить ещё?…

 – ….

 – Ложись, – повторила Юля… Мы укроемся разными одеялами. Оксана не узнает, – добавила она.

 От последнего аргумента Дина покоробило:

 – О чём не узнает? – спросил, еле сдерживая возмущение.

  Юля молчала… И тогда какой-то бесёнок любопытства подтолкнул его покинуть «своё» ложе. Юля мигом подвинулась от края к стене и откинула свободное одеяло. Дин лёг на спину, укрылся, поместив руки поверх. Юля оперла голову на руку и пристально глядела на него. Он слышал, как она дышит. Дин повернул к ней лицо – в упор ласковые и жадные глаза Юли. Но Дин не воспринимал их – перед ним сияли, заслоняя, затмевая, глаза Оксаны. Он медленно перевёл взгляд в потолок. Дин ВОЗНОСИЛСЯ… Его тело гудело от мощного потока энергии, уносившего, отрывавшего от поверхности, ему чудилось, он просто парит в нескольких сантиметрах над постелью… НЕПОРОЧЕН!.. НЕПОДВЛАСТЕН!.. Юля рассказывала что-то о своей жизни… Дин не слышал… Нагнетавшееся тепло и лёгкость – душа вот-вот вырвется из тела!… Напряжение достигло предела и… у него вылетело: «Господи, как же я люблю Оксану!!!..» Юля тотчас замолчала. Горький вздох. Потом она легла щекой на подушку, продолжая смотреть на него. Дин осязал нежную ладонь Юли на своей руке. Она осторожно плыла сначала по его бицепсу, затем спускалась по предплечью к кисти. И снова… и снова… Неспешно и томительно. «Господи, какие у тебя красивые руки!.. Какие красивые руки… Красивые… Красивые…» – восхищённо повторяла она.

 – Зачем ты это делаешь? – спросил Дин.

 – Не бойся. Я просто любуюсь, - был ответ.

 Дин улыбнулся:

 – Я не боюсь… ничего не боюсь… Юля… ни-че-го… - блаженно шевелились его губы. На миг очнувшись, Дин проговорил:

 – Давай спать. Спокойной ночи.

 – Спокойной ночи, Дин, – ответила Юля.

 Дин закрыл глаза и полетел.

 




проза

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 80 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр