Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Кир Булычев в зеркале души Григория Рабиновича

 Кир Булычев в зеркале души Григория Рабиновича

 

 Мне кажется, что по настоящему великим и общеизвестным во всей же общемировой литературе роман Кира Булычева так не стал именно из-за внутренней скованности автора, его извечной беспокойной оглядки на прошлое своей страны, которое могло ненароком уже завтра вполне ведь толково вернуться к тем самым «отменно добрым» правилам старых большевистских традиций.

 Во время написания романа Булычев чувствовал себя неуютно из-за того, что его взгляд на мир не вполне так соответствовал духовным запросам тех, кто курировал в СССР всю ту вконец ведь обезличенную восторженно массовую культуру.

 Его мысли были для них слишком вычурны, вполне уж не в меру правдиво реалистичны а им-то всегда была нужна простая и арифметическая прямолинейность и самое верное понимание высоких идеалов объединяющих людское сообщество в некое единое и совершенно так неделимое целое.

 Метания светлых душ меж собственническим эгоизмом и общим благом для коммунистической идеологии было вообще не очень-то приемлемо, а уж в особенности в этаком неприглядно раскрытом виде.

 Тем более, когда речь уж явно так шла о самом еще невообразимо далеком светлом будущем.

 А потому у Булычева вовсе не было уверенности в том, что его рукопись будет вполне благожелательно принята и он очень даже старался смягчить акценты, убрать в самые дальние уголки что-то непритязательно житейское, втиснуть дружбу и любовь в более узкие, надежно приемлемые рамки.

 И пусть настоящая правда все равно прорывалась сквозь строки, НО ОНА БЫЛА НЕСКОЛЬКО ВЫМУЧЕННОЙ.

 Ну, а в более позднее время, вырвавшись наружу из тенет давнишней тьмы культура, довольно быстро затем утонула в океане дикой пошлости и удушающей безвкусицы.

 Причем этого не избежал никто, наверное, потому что в душах людей в болотную эпоху духовного застоя были всем тем житием бытием вовсе не наспех посеяны семена бездушия и невзрачной серости.

 И вот когда подуло «свежим ветерком», и все то минувшее голосом всесильной гласности было сразу вот инерцией продолжения всеобщего разрушения сброшено прямиком в канализацию…

 Вот тогда и самые лучшие и светлые умы подчас уж оказались в плену перевернутых впрямь ведь вверх дном тех-то прежних аляповатых идеалов.

 

 Многие из творческих людей, что ранее лишь в тайне мечтали о грядущем окончании эпохи духовной несвободы, и идеологически верного надзора за полетом их мысли и фантазии во времена горбачевской перестройки пережили же самый глубочайший внутренний кризис.

 У нового генсека была мечена не только лысина, но и душа его была всецело так мечена всеми теми старыми партийными догмами.

 Да и фамилия его здорово ведь собой напоминала ту стародавнюю поговорку про то, что «горбатого могила исправит».

 Да и вообще никто тогда вовсе не ожидал, что отперев все наглухо до этого запертые двери, находясь при этом в явном маразме, старик социализм пустит в общий дом, страшное ворье, что беззастенчиво украдет все еще не прибранное к чьим-то грязным рукам.

 Да и развалит вконец никем до сих пор лишь по случаю уже неразрушенное.

 Да и в области культуры пришла ведь в те времена пора впрямь-таки без ложной скромности упивающейся самою собой всеобщей-то вседозволенности.

 В это бурное всплесками яростного негатива время Кир Булычев написал свой довольно поверхностный роман «Любимец».

 У Кира Булычева тогда, как и у многих других творческих людей, попросту ведь была выбита из под ног вся прежняя почва на которой они давным давно привыкли стоять, но а воздух при этом стал еще куда более спертым.

 Смерть светлого духовного начала пришла вместе со смертью эпохи, когда все устремления были вперед к заветным далям вожделенного коммунизма.

 Однако все корни тех новоявленных общенародно безденежных и бандитски безнравственных явей были именно в том не столь и далеком прошлом.

 Ничто новое не возникает из ничего, попросту ранее вся эта слащавая пошлость жила на самых отдаленных задворках всего существующего бытия.

 Ну а тут с приходом новой отважно чокающейся с бандитским элементом власти и давилось уж ей собою занять все то вот отныне на редкость пустующее место.

 Все то, что ранее пряталось по далеким углам, теперь стало яро командовать парадом.

 Причем ранее вовсе не было сильно лучше только ведь каркас был еще цел и невредим, а потому и была общая устойчивость и постоянство, которые разом исчезли вместе с разрухой прозванной в шутку что ли чего-то там прежнего «перестройкой».

 Свет только лишь усиливший былую тьму вот оно то, что хотел написать Кир Булычев, но осекся, потому что из этого могло выйти что-то совершенно так нисколько неподходящее, даже и в 90 годы минувшего столетия.

 Причем мрак и темень экономического застоя и жесткой цензуры четко, хотя и иносказательно всецело отображены в романе Поселок.

 Это конечно все были одни общие вступительные слова, но без них автору было бы никак не подобраться к наиболее главному контексту данного эссе.

 Поселок Булычева весь пропитан глубокой человечностью, все герои этой книги живут и страдают как во всем подлинно полноценные люди, буквально переполненные желаниями, страстями, они мучаются от болезней и душевных страданий.

 Этим героям разве что было никак не дано выйти за рамки книги и физически предстать перед всласть наслаждающимся

 всем же

 прочитанным читателем книги.

 Но в нашем воображении они ведь полностью при этом оживают, а большего и нельзя требовать от любого художественного произведения.

 Душа изумительного во всей своей талантливости автора созидает живые образы, а не блеклые никчемные отражения.

 Булычев был мастером слова и образа, рыцарем русской фантастики.

 Им был взят на щит принцип гуманности и прозорливого понимания всего того нелегкого выбора, который всегда может еще встать буквально перед каждым из нас. Спасать ли общее или только-то свое личное мелкое счастьице вот он страшный выбор, всегда уж могущий незамедлительно появиться перед лицом всякого живущего на этой земле.

 И при этом ему непременно нужно стойко выстоять и не сдаться в объятия своего всегда так сколь неизменно себялюбивого животного эгоизма.

 Человек слаб перед всеми своими всесильными слепыми страстями, и он иногда попросту никак не может их победить.

 Олег был готов идти на верную смерть только чтобы только вот вырвать из когтей страшной погибели разлуки свою первую настоящую любовь.

 Она заполнила в его глазах целую половину всего вокруг него существующего мира.

 Ну а вторую он старался попросту по всей горячности своего характера попросту вот отныне никак ведь не замечать.

 Он не думал, ни о чем другом и его совершенно уж ничто другое вовсе ведь отныне нисколько не интересовало.

 Он был весь во власти собственнических инстинктов, а ведь герою светлой духом советской литературы полагалось быть твердым, как сталь и мучительные колебания и сомнения ему были нисколько уж не под стать.

 Кир Булычев, позволил себе описать жизнь, именно таковой какая она собственно есть, не вгоняя ее в устойчивые трафаретные рамки, как оно было подчас воинственно серо принято в потном от всей его принужденной массовости соцреализме.

 И этот особого сорта вымученный и немощный умом реализм всегда отличался выпуклостью, шероховатостью, а еще и внешней исключительно беспричинной насупленной восторженностью.

 А Кир Булычев автор, искренне аккумулирующий в себе радость и свет всей его окружающей жизни.

 Однако никогда при этом он не избегает страшной мглы еще на заре времен омрачавшей все людские житейские радости, но его образы вовсе не серы на белом фоне, они всегда разноцветны, ярки и красочны.

 Кир Булычев, обнажает саму исподнюю суть всей человеческой натуры, и люди в его романе «Поселок» волей слепого случая возвращенные к очагам и пещерам полностью так со всех сторон донельзя обнажены. Все их чувства переданы безыскусно, без пафоса и всей той надоедливой сентиментальной слезливости подчас сколь вот свойственной западноевропейской литературе.

 Да и вообще Кир Булычев, создал именно свой собственный живой мир, в котором микрокосм насекомых увеличен в размерах и перенесен на другую планету.

 Его дух еще долгие тысячелетия будет согревать сколь ведь многие людские сердца.

 Теперь уж хотелось бы непосредственно перейти к окончанию романа Поселок.

 Непосредственно так просматривается явное столкновение между двумя различными мирами и именно его описать было всего ведь труднее, потому что в СССР как в том романсе "А в остальном прекрасная маркиза все хорошо, все хорошо" было попросту никак непринято изображать будущее в хоть сколько-то мрачных красках. А тут трагическое столкновение двух миров, которому было совсем не место в тогдашней отечественной литературе.

 Кир Булычев, может и хотел его сам без чьей-либо посторонней помощи до конца так отобразить, но эта рукопись скорее всего осталась бы лежать у него в столе.

 Причем и во времена свободы ему бы никак не простили, то что люди привыкшие ко тьме и холоду в раю обетованном почувствовали себя, попавшими из огня, да в полымя.

 Что им может докучать опека, и им может быть страшно неприятно беспрестанное любопытство огромного количества совершенно ведь чужих им людей.

 И не только уж в этом все дело, но еще и в том, что люди, привыкшие к самим себе и в полной покорности, принимающие любые удары, могут в новом и лучшем мире почувствовать себя, как насекомое под микроскопом.

 И при всем дружеском участии их все равно будет преследовать вечный душевный дискомфорт.

 И только молодое поколение со временем и вправду адаптируется и постепенно втянется в новую, куда только более светлую жизнь.

 Кир Булычев понимал, что подобного рода литература никогда не сможет согреть сердце российского литературного обывателя.

 Ему нужен вполне вот нормальный хеппи-энд, а иначе он воспримет книгу, как явную же издевку над собой и всем своим добропорядочным мировоззрением.

 Кир Булычев, не просто так отказался от продолжения «Поселка» он понимал, что ему придется отойти от реалий, которые рисовало ему его воображение и нарисовать картину сладкой, как божья роса радости из-за возвращения на благословенную Землю.

 Но мысли о столкновении двух миров прошлого и будущего по-прежнему роились в его голове.

 И вовсе не зря Кир Булычев, в конце концов, пришел к книжной серии, в которой вместо иных и далеких миров главная фантастическая линия книги выражена в портсигаре, являющимся незаменимой в эпоху всеобщего ужасающего кавардака - машиной времени.

 Но это уже было весьма значительно так позднее, ну а время гениального начертания образов «Поселка» существовала, как уж оно было вполне так наглядно выше еще и другая серьезная проблема.

 Это ведь одной западной литературе и вправду можно было отображать антиутопии, нашей этого никак нисколько не дозволялось.

 Причем это неважно, что это должна была быть не судьба всего человечества, а только лишь самой крохотной ее части.

 И потому перо Кира Булычева беспрестанно дергалось и дрожало, когда он писал этот роман.

 И он, кстати, вообще ведь тогда еще не был уверен, что демонический сталинизм попросту уж не может воскреснуть из самого небытия.

 И уж тогда этот роман мог бы и впрямь стать безупречно готовым обвинительным заключением против него самого и всего его незаурядного творчества.

 Да даже и без пробуждения стародавнего мрачного прошлого им ведь явно были довольно грубо попраны нормы всей той советской фантастики.

 Нашей литературе тогда уж попросту полагалось смотреть в грядущее с весьма нарядным, словно новогодняя елочка оптимизмом.

 Причем главная для Кира Булычева беда была именно в том грядущем противостоянии двух миров.

 Поскольку он и вправду затем непременно желал описать несветлое будущее людей выдворенных за рамки всего им давно привычного и ими явно уж отожествляемого с самими этак значит собой.

 Кир Булычев бросил эту опасную тему, как только он к ней даже и ненароком прикоснулся.

 И так он всю жизнь чувствовал себя в советском обществе довольно-таки чужим, прокравшимся в писательство с черного хода. Его родители были из бывших, а потому и ему самому доверия никакого вовсе вот не было.

 

 

 

 

 

 




Sigrompism

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 134 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр