Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы     Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Ветер в соснах

 Кроме банального «люблю» он не нашелся, что сказать ей, но даже этого не произнес вслух. Ольга, холодно попрощавшись с ним, оставила «погибать» Макса одного на вечерних улицах. Он тяжело вдохнул воздух, пропахший бензином, некоторое время постоял на улице, где уже начали зажигать фонари, и направился в общежитие под номером 5/17. Там Макс делил комнату с немолодым пятидесятилетним мужчиной. Он вспомнил первую встречу с Ольгой, первый терпкий поцелуй, ее влажные, теплые губы.

 А последний месяц лета август заливался соловьями, стоял безумно бесшабашный, жаркий и зовущий на последние подвиги, которых осенью уже не совершить. Он запутался в ее шелковистой копне прошлой весной. Обнял за тонкую девичью шею, а она уперлась своей маленькой ладонью ему в грудь, словно отталкивая, отстраняя парня.

 

  ***

 Минуло полгода.

 

 - Ало! Оля?

 - Да, я слушаю.

 - Привет, это Макс.

 - Здравствуй, здравствуй. Куда же ты пропал?

 - Работаю.

 - Где?

 - Да, так, в одной конторке.

 - Забыл меня.

 - Я скоро уезжаю в командировку.

 - Далеко?

 - Надолго.

 - Счастливого пути!

 - Я хочу увидеть тебя.

 - Где же ты так долго пропадал? Подругу нашел?

 - Нам обязательно нужно встретиться. Я уже больше не могу так. Устал от дурацких тайн и недомолвок. Я соскучился по тебе.

 - Никакой тайны нет. Приезжай, и я все расскажу тебе.

 Оля встретила его в тоненьком шелковом халате. Ее простота и грациозность движений всегда поражали Макса. Одно движение плавно перетекало в другое, словно исполнялся какой-то танец или древняя китайская ката. Он ощутил себя моряком, оказавшимся в незнакомой заморской стране. Распустил сети, бросил якорь. Наконец он обрел под собой твердь. Поймал коралловую рыбку. Она переливалась, и каждый раз была разная. И этот холодный покров чешуи мешал им обоим. Но рыбка не могла ее стряхнуть, иначе сказка бы окончилась. А она должна продолжаться. Он ловил рыбку, но сам оказался пойманным, охотился и оказался добычей. Он расчесывал ее мягкие волосы деревянным гребнем. Потом была чайная церемония. Чаинка, похожая на родинку притаилась в уголке ее губ. Из рук неуклюжего матроса выскользнула рыбка. Он брел по пояс в воде в зарослях камыша. Спелые, мохнатые, коричневые колосья не пускали его в глубь, упрямо укрывали цель. И он запутался, потерял нужное направление. Отчаявшийся моряк решил нырнуть. Ему не хватило воздуха. Он тихо задыхался ласковым, теплым удушьем. Мелкая дрожь пробежала по молодому крепкому телу. Теряя сознание, моряк пожалел, что не смог превратиться в хорошую уверенную рыбину. Тогда бы он непременно отыскал свою потерю, и та бы исполнила его одно, всего лишь одно заветное желание. Это ведь так просто! Это так естественно: ощущать необремяняющую тяжесть женского тела, касаться нависших гроздей винограда, никогда не сорванных и налитых. Расстегивать равнодушные пуговицы, спускаясь вниз, как по ступенькам. На последней -обязательно произойдет заминка. Последняя пуговица всегда самая трудная! Такая непредвиденная остановка случается то ли от предчувствия скорого блаженства, то ли по неловкости беспокойных пальцев. Они, словно слепые щенята в поисках вязкого, жирного, сучьего молока, тыкаются в пустоту и рыщут без пользы. Легкий шелк сорвало ветром. Солнечный свет томится за разукрашенным морозами стеклом. Он тщится проникнуть внутрь, подсмотреть, но расщепляется на радугу отдельно живущих, кратких огоньков. А там, куда желает так проникнуть лучистость, расплылись два бесформенных силуэта, будучи когда–то давно людьми, и возвратившихся после, непременно после, в скучное трехмерное пространство. Но только не сейчас, слышите, не сегодня! В данный миг - это две огненных Вселенных, шепчущихся друг с другом где-то на перекрестье неоткрытых звездных маршрутов. Это оранжевые шары, это живая энергия, это неосвященное таинство, неблагославенная светлая печаль. Предчувствие скорой разлуки и долгого пути. Рождение мирного атома и отголосок первобытной стихии. Терпкая, как молодое вино из лесных ягод, моя коралловая рыбка, моя последняя надежда на шаткий мир в этом мире. Я, ловец жемчужин и исследователь морских глубин. Насколько это возможно. А разве, возможно?

  ***

 - Нет, не надо, Макс, я прошу тебя! – вырвалась из его объятий Ольга. – Это невозможно, решительно невозможно. Никак!

  Растрепанная, она вскочила с тахты, накинула халат, не застегнула его, а лишь подвязала тонким пояском. Отошла к окну и прислонилась горячим лбом к холодящей мутной поверхности стекла. На улице лютовал январь. Макс вздохнул и опустил голову. Подошел к девушке сзади и положил ей на плечи влажные от волнения ладони. Потом резко развернул ее к себе, заглянул в глаза и тихо, но твердо произнес:

 - Для этого я к тебе и пришел, чтобы узнать. Почему? Почему у нас с тобой не может быть нормальных отношений? Почему я не могу просыпаться с тобой в одной постели и чувствовать биение твоего пульса? Почему…

 - Постой, подожди.

 - Я слишком долго ждал. Я хочу узнать, наконец, причину всего этого!

 - Здесь время не играет никакой роли. У нас с тобой никогда ничего не может быть. И пойми, мы бессильны. Ничего предпринять нельзя. Да и любая на моем месте…

 - Не понимаю! Неужели все так безнадежно и бессмысленно?

 - Хуже.

 - Оля, ты пугаешь меня! Объясни.

 - Сядь куда-нибудь. Я все скажу.

 - Я выслушаю стоя.

 - Хорошо, – засунув в карманы халата руки, прошептала девушка. – Я больна. Я давно и ужасно больна.

 - Но, я не понимаю… можно лечиться, даже нужно, и ты, ты выздоровеешь.

 - Бесполезно.

 - Не понимаю.

 - Это невозможно! Пойми ты! – она хотела сказать еще что-то, но рыдания перехватили ей горло, задушили фразу в зародыше. Девушка опустилась на колени, отвернулась от Макса.

 - Ну, успокойся, ну что ты, в самом деле, – пробовал поднять ее парень. - Я обещаю тебе, что никогда не брошу, помогу, спасу. У нас все будет хорошо.

 - А, все равно! Не надо, ничего мне не надо. У меня СПИД, – вытирая слезы, сказала девушка.

 - Как ты сказала…- застряли в горле слова у парня.

  Так с открытым ртом он и опустился на тахту, бессмысленно уставился в пространство. Достал сигареты. Чиркнул спичкой. Закурил.

 – Ой, - очнулся парень, - извини, в квартире, наверное, нельзя.

 - Кури, кури, не стесняйся, – махнула рукой Ольга. - Вот ты и узнал. И больше нет никакой тайны и причины скрывать, и нечего больше не имеет смысла.

 Макс докуривал третью сигарету. Оля отогревала своим дыханием заледенелое стекло и через эти небольшие «островки жизни» смотрела на улицу.

 - Поубавилось оптимизма? – прервала тягостное молчание девушка.

 - Гм, – промычал нечленораздельно тот. Пожал плечами. – Давай выпьем кофе. У тебя есть хороший кофе?

 - Чего это вдруг? – удивилась Ольга. – Ты же пьешь только чай, насколько я знаю. Или вкусы успели измениться за столь короткое время?

 - Не знаю. Просто я захотел выпить чашечку, другую кофе.

 - А я думала ты сбежишь или закатишь истерику, как некоторые.

 - Жизнь слишком коротка и бессмысленна, чтобы наполнять ее таким содержанием.

 - Подумать только, философ!

 - Пофилософствовать еще успеем. Будем мы пить кофе, наконец, или нет?

 - У меня есть бразильский немолотый кофе и к нему все: кофеварка и прочее, но готовишь ты, а я дегустирую.

 - Договорились.

 Они прошли на кухню. Ранние зимние сумерки заставили их зажечь электричество. Оказалось, Макс никогда раньше не варил кофе. Но он смело пустился в разбор инструкции по применению. Ольга от души развеселилась по этому поводу. Она не могла удержаться от смеха, когда парень, смешно хмуря лоб, пытался переводить с английского на русский. Объема школьной программы и институтского курса ему явно не хватало. После безуспешных попыток Макс, недовольно ворча, выбросил инструкцию в мусорное ведро и избрал более верный, но скользкий метод проб и ошибок. Ближе к полуночи кофеварка недовольно заворчала, забулькала.

 - Удивительное самообладание! – подавив зевок, произнесла Ольга.

 - Дорогу осилит идущий! – наставительно проговорил в ответ Макс.

 - Я не об этом, – кивнула на кофеварку девушка, – странная реакция на плохую весть. Я заметила, что ты обалдел немного, но не более. Просто другие вели себя хуже.

 - Я не другие, – ответил Макс.

 - Пора кофе пить.

 - Наливай.

 - Все-таки мне, хотя бы чисто из женского любопытства, хотелось бы узнать, что ты дальше собираешься делать? Или попьем кофе и разбежимся? Глупо конечно, я понимаю. В такой невозможной ситуации…

 - Выход найти трудно, но все же попытаться нужно.

 - Издеваешься? – подняла большие, темные, болотного цвета глаза Ольга.

 - Я, я люблю тебя, Оля. Можешь ты это понять? Трудно, я понимаю. Но поверь мне, просто поверь. Иного я не могу тебе предложить. Пока. Но у нас обязательно все, все будет.

  Макс приблизился к Ольге, обнял ее и зашептал ей сокровенные слова, поглаживая по голове девушку, как какая-нибудь ворожея, словно пытался заговорить болезнь. Тонкий шелковый кусок материи, подпоясывавший халат девушки упал на пол.

  ***

 - Ах, зачем, зачем мы сделали это?! Зачем я, дура, согласилась, не остановила тебя! – тихонько, уткнувшись в плечо парня, сокрушалась Ольга.

 - Когда-нибудь это должно было произойти. И потом, я ни о чем не жалею. Разве тебе со мной плохо?

 - Нет, нет! Мне никогда еще не было так легко и просто. Не веришь? Правда, правда! Мне показалось даже, что я вдруг познала смысл своей жизни.

 - Смысла нет! – возразил ей Макс.

 - Ты десять тысяч раз не прав. Смысл есть, хотя бы в том, что мы любим друг друга. Ведь ты любишь меня?

 - Не говори этого слова.

 - Почему?

 - Оно старо и истрепанно. Надо менять его обозначение.

 - А как?

 - Давай договоримся так: когда я или ты захочешь произнести «люблю», то для этого нужно будет приложить ладонь ко рту.

 - Как хочешь, хотя мне нравится старый проверенный способ.

 - Пора творить новое. Ты знаешь миф о Спящем Бегемоте?

 - О чем, о ком? – удивилась девушка и расхохоталась.

 - Тогда слушай.

 - Нет, лучше ты слушай меня. Я, правда, расскажу тебе не миф. Я расскажу о себе. Нет, даже не о себе, а об одном мальчике и его маме. Я тогда лежала в инфекционке, уже не помню с чем, да это и не важно. Там, кстати у меня и СПИД выявили. Случайно. Сделали обязательный забор крови и нашли. Но я сейчас не об этом. Меня положили в палату. Она вся из стекла. Даже дверь. Словно в большом аквариуме находишься. Чувствуешь себя водоплавающим животным, за которым наблюдают. Напротив моей палаты через узкий коридор была палата мальчика. Он был весь кругленький, маленький, лет трех - четырех, не больше. С ним - мама. Хорошая, добрая, печальная женщина. Отзывчивая. Я когда о чем-то добром думаю, ее вспоминаю. И даже не ее, а глаза – влажные, горестные. Словно она знала, чего не следует знать, чего мы не знаем и никто не знает, и этого не стоит знать. Страшно знать. Мне теперь представляется, что у всего светлого и хорошего должны быть вот такие же печальные глаза. И непременно женские. Уж не знаю почему. Я на них глядела из своей палаты, а они на меня. В больнице, сам знаешь, заняться нечем. Позже мы познакомились. Я выздоравливать стала. По коридору прохаживалась, с женщиной разговаривала. В палату к ним заходила, хотя врачи ругались, не разрешали. А я тайком, вечером, когда у них пересменка уже прошла, и оставался дежурный врач да сестра. Вид из их палаты больно хорош был. В больничный дворик. Там знаешь, такие сосны – высокие раскидистые. Я бы даже сказала, величественные и суровые. А мальчик, смешной такой. Все время на подоконник залезал и просил у мамы показать ему ветер. Она показывала ему на качающиеся верхушки деревьев и говорила: «Видишь, как ветерок играет!» А он все допрашивал ее, как мол, ведь у него рук нет. А она ему что-то придумывала, объясняла. А ветер там действительно играл. Даже не знаю, как объяснить. Это видеть надо. Потреплет, потрясет верхушку в три рывка и отступит. Потом налетит еще с большей силой, качнет все дерево разом, умчится, а после вернется вдруг, затрясет, задергает ветки, будто в колокольчики зазвенит. Сколько раз считала, ровно три раза, потом один и сильно… и колокольчики. Необъяснимое явление природы. Странно. А я ведь не знаю ни имени, ни фамилии той женщины, и мальчика тоже не знаю. А они меня все по имени звали. Выписалась и не видела их больше никогда, а вот ветер… ветер запомнила.

  ***

 - Интересно, – сказал тихо Макс. – хорошо рассказываешь.

 - Брось, - махнула рукой Оля, - какая из меня рассказчица! Путалась. С одного на другое перепрыгивала.

 - Нет, складно.

 - Не знаю сама для чего тебе все это рассказала

 - Хорошо, что рассказала.

 - Что же будет дальше?

 - Все будет здорово.

 - С кем?

 - С нами.

 - Я не хочу, я не могу жертвовать твоей жизнью.

 - Без высоких слов. Ты ничем не жертвуешь. Я сделал свой выбор.

 - Выбрал недолгую жизнь?

 - Пойми. Когда мы встречались, сердце мое сжималось в тугой ласковый комочек при виде тебя. И пытка эта была бесконечна и невыносима! Я, я не выдержу больше такого! Я хочу, чтобы мы были вместе, чтобы мы были счастливы.

 - Разве это счастье? Это похоже на суицид!

 - Пусть. Пусть добровольный, но так нужный мне, правильный для меня.

 - Ненормальный…

 - Молчи! – Макс провел ладонью по большому четко очерченному рту девушки. – Молчи! Слова, как выстрел. Могут ранить, а могут и убить. Понимаешь, убить. – Он привлек Ольгу к себе, повторяя одно:

 - Убить, убить, убить…

 И он убил себя. И он был уже вовсе не он, а некто иной, потерявший родной берег и не причаливший к чужому. Потерявший себя, и не нашедший ничего взамен. Соединясь с существом, непохожим на него, обладающим иным индивидуальным кодом ДНК, он воспринял это существо на невидимом уровне, где властвуют молекулы и атомы, и слился с ним в одно целое. Выскользнул из цепких объятий материального мира с его тяжеловесными законами. Трансформировался в сгусток живой всепроникающей и всепозволяющей себе энергии. Познал, выпил по капельке Галактику, пусть отравленную и несущую смертоносную бациллу для всего Космоса. Выпил и оставил свою частичку: семя, которое непременно должно взойти на вспаханной им, плодородной почве. И дал ей исцеляющую надежду.

 А потом они долго искали выход. Ползли темными, извилистыми коридорами на ощупь. Отчаянно боролись за свое прошлое во имя неизвестного будущего. Крепко схватившись за руки, чтобы вновь не упасть в бездонную пропасть, обезличившую их; они выбирались оттуда, спеша рассказать друг другу о том, как им было хорошо вместе, спеша выделиться друг из друга, ограничить сладостную безграничную власть одного над другим.

 

 

 




виртуальная проповедь

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 75 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр
E-mail(abelino@inbox.ru)