Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Жена дроу. глава 2

 Увидеть Мензоберранзан и умереть. День второй (часть 1)

 

  -- Пора вставать, моя владычица, - пропищал над ее ухом тонкий голосок.

  Ну, что, что такое? Ника поглубже зарылась в подушки. Она ведь только-только легла.

  -- Сегодня состоится решающий поединок между оружейниками Первых Домов, который еще раз докажет превосходство Дома де Наль над остальными Домами.

  -- Отстань, - дернула ногой Ника так, что чуть не смахнула Клопси с постели.

 

  Повозившись немного, он выбрался из накрывшей его складки одеяла и, вздохнув, произнес:

  -- Я никогда не перечил Фиселле и очень не хочу перечить вам, но сейчас сюда придут ваши сестры и вам все равно придется подняться, чтобы одеться к выходу.

  -- А можно я не буду смотреть поединок, а посплю еще немного?

  -- Никак нельзя, моя владычица. Верховная Мать должна вдохновлять оружейника своего Дома своим присутствием на турнире.

  -- Вряд ли лорда вдохновит мое присутствие, после всех пережитых им пыток, - пробормотала Ника, заставив себя оторвать от подушки голову и со стоном сев в кровати.

 

  Поединок еще какой-то. Она с усилием открыла глаза. За высоким, узким окном по-прежнему было темно, и тем ярче в этой темноте светился столб Нарбонделя. По временным меркам Мензоберранзана, подходил час утренней трапезы. Вот она уже и научилась, более-менее, определять время дроу. Как ей опротивела эта вечная темень. Хотелось солнышка, сильного порывистого ветра, хотелось дождя... Нет, даже не дождя, а ливня, который обрушился бы сплошным потоком на крыши, карнизы, тротуары Мензоберранзан и смыл бы его вместе с паучьим народом. И тут она вмиг проснулась. Ей показалось, или она на самом деле только что слышала частые звуки дождевых капель. Быть того не может! Дождь под землей?! Но вот же опять... Неужели...

 

 С бешено бьющимся сердцем она кинулась к окну, и чуть не расплакалась от разочарования. Конечно же, ни какого дождя не было. Откуда бы ему взяться в Подземье. А те частые, звонкие звуки, которые она приняла за дождевые капли, издавали удары клинков.

 

 Во дворе, мощеным булыжником, прямо под окнами ее покоев, развернулся поединок. Два дроу ожесточенно бились друг с другом. Обнаженный по пояс эльф наседал на сопротивляющегося и уже выдохшегося противника в полном боевом облачении. Послышавшееся снизу пыхтение отвлекло Нику от этого зрелища. Она нагнулась и подставила ладонь Клопси, который пытался по складкам ее балахона вскарабкаться к окну, чтобы посмотреть тренировочный бой. С ее ладони он ловко спрыгнул на широкий каменный подоконник, перегнулся через край карниза, вытянув шейку, и восторженно заверещал:

 

  - О! Лорд Дорган готовится к предстоящему состязанию во имя богини Ллос. Он, конечно же, снова докажет свое мастерство и право называться первым воином Мензоберранзана! Сегодня богиня получит много, очень много жертв.

 

 Ника же была обеспокоена больше тем, чтобы кроха не вывалился из окна, чем результатом предстоящего состязания во имя паучьей богини.

 

  Дома в Мензоберранзане не имели стекол, здесь неоткуда было взяться ветру, дождю и снегу, и потому, они представляли собой длинные, узкие щели и изредка задергивались тяжелыми занавесями. Низкорожденные эльфы закрывали окна ставнями.

 

  Тем временем полуобнаженный воин все теснил своего противника, так и не позволив его клинку дотянуться до своего ничем не защищенного тела, тогда как его меч то и дело высекал искры из доспехов того.

 

 -- Вы ведь возьмете, возьмете меня с собой, моя владычица? - заволновался Клопси. - Клянусь своей глупой головой, я буду так смирно сидеть у вас на груди, что вы даже и не вспомните про бедного Клопси.

 

  -- Что? - очнулась Ника, засмотревшись на темный, блестевший от пота, мускулистый торс поединщика. Смысл слов Клопси, не сразу дошел до нее. - Что ты сказал?

 

 -- Вы ведь и сегодня можете укрыть меня меж своих благоухающих грудей, моя владычица? - сложив перед собой ладошки, кроха глядел на нее круглыми глазами с такой мольбой, что Ника не сдержала улыбки.

  -- Чтобы ты опять там безобразничал?

  -- Клянусь, я буду вести себя пристойно, - с такой торжественной напыщенностью поклялся Клопси, что Ника поняла: маленький плут обещания не сдержит.

 

 -- Ах ты, маленький гигант большого секса. Что понравилось? - рассмеялась Ника. - Тебе бы найти подружку.

  -- Но мне достаточно время от времени находить укрытие меж ваших восхитительных грудей, - упрямо насупился кроха.

 

  Ты погляди, а у нас появился характер? Что подумают Матери Первых Домов Мензоберранзана о моей вечно сопящей и пыхтящей груди?

  -- Я буду очень осторожным, моя владычица, и ни в коем случае не подведу вас. К тому же я всегда буду рядом, когда вам понадобиться мой совет или подсказка, - заявил Клопси, лукаво блестя глазенками, поняв, что Ника уже не откажет ему в его желании занять столь полюбившееся место за ее корсажем.

 

  Звук мечей стих. Поединок окончился, и теперь победитель, глядя на Ники снизу, шел к ее окну. У девушки внезапно перехватило дыхание, так сильно напоминал Дорган пантеру, за мягкостью и грациозностью движений которой скрывалась мощь сильного животного. Прихватив Клопси, Ника поспешила отойти от окна, скрывшись в глубине комнаты.

 

  Ее уже дожидались сестры-прислужницы, бесшумно появившиеся в покоях. Вифелла поднесли ей серебряный таз с теплой водой, и пока Ника умывалась, стояла рядом, держа наготове мягкое полотенце. Тирелла вынимала из сундуков роскошные одеяния, явно пребывая не в духе. Зато Вифелла глядела на среднюю сестру с нескрываемым интересом.

 

  Умывшись, Ника полностью предоставила себя старшей сестре, облачавшей ее в бледно-голубые, какого-то блеклого цвета блестящие шелка. Зато на них не так заметна была вышитая белыми нитям паутина. Потом ее увешали драгоценностями, словно рождественскую елку украшениями.

 

  Из шкатулок, что стояли на туалетном столике, были вынуты почти все драгоценности. Шея ощущала тяжесть навешанных на нее многочисленных ожерелий и нескольких колье, руки и пальцы были унизаны кольцами, перстнями и браслетами.

 

  -- Не многовато ли на мне украшений, как ты считаешь, Тирелла? - разглядывая свои пальцы на которых было надето по два, три кольца, неуверенно спросила Ника.

  -- Вы забыли, что будете присутствовать на поединке во славу Ллос, а это значит, что окажетесь среди толпы. Вы должны быть защищены от любого враждебного магического нападения, - вдруг ответила за старшую сестру Вифелла, при этом вызывающе посмотрев на Тиреллу.

 

  Та надменно подняла тонкие брови, не удостоив своих сестер ни словом. Нике же казалось, что еще немного, и она согнется от обилия пауков из драгоценных камней и паутины из золотых и серебряных цепочек.

 

 По дороге в огромную трапезную Дома де Наль Клопси, заняв свое место за корсажем Ники, объяснял ей, что:

  -... каждое из этих украшений, что сейчас надето на вас, является редчайшим амулетом и имеет свою магическую силу. Особенно сильны камни, обработанные гномами, они защищают своего владельца так же, как броня воинских лат защищает воина.

 

  На этот раз в трапезной за длинным столом не пустовало ни одного места. Все домочадцы были в сборе, ведя возбужденные разговоры о предстоящем состязании оружейников. После обязательной молитвы Ллос Ника знаком пригласила всех занять свои места.

 

 Слуга со своей обычной торжественной миной водрузил перед ней украшенное витиеватым чеканным узором серебряное блюдо с грибами и кореньями и маленькое хрустальное блюдце с чем-то прозрачным и студенистым, похожим на медузу. Прикрыв корсаж ладонью, Ника выпустила Клопси на стол, и теперь он вовсю резвился среди блюд и бокалов с вином, пробуя то одно, то другое кушанье, благоразумно держась поближе к хозяйке.

 

 Ника же, с отвращением, глядя на прозрачный студень, мучалась без кофе и сигарет. Она бы, не моргнув глазом, отдала за глоток кофе и одну затяжку сигареты все те побрякушки, что были сейчас на ней. Вдруг она поймала мимолетный, злобный взгляд, брошенный Тиреллой на Клопси, что подбирался к хрустальному блюдечку, в котором покоилась неаппетитная студенистая медуза. Объевшийся кроха теперь снимал пробы с кушаний просто из интереса.

  -- Клопси, с тебя уже достаточно. Иди сюда, - позвала она, протянув ему ладонь, на которую Клопси, отяжелевший от обилия съеденного, медленно взобрался.

 

 Неожиданно Нику окатило ледяной волной. По телу прошлись тысячу колючих иголок, и вдруг ей до смерти захотелось попробовать хоть кусочек того восхитительного лакомства из хрустального блюдца, что было похоже на студенистую вялую медузу. Захотелось так, как до этого не хотелось кофе и сигарет. Желание было настолько непреодолимо, что она бессильно опустила ладонь на стол, и Клопси, скатившись с нее, подхватил маленькую серебряную ложечку и кинулся с ней наперевес к столь вожделенному кушанью. Но тут Нику словно окутал теплый ласкающий покров, резко изгоняя из ее тела липкий колючий холод.

 

 Клопси, будто очнувшись, с испугом озираясь, попятился от блюдца к своей хозяйке, волоча за собой ложку. Бросив ее, он устало забрался на ладонь Ники, и, когда она подняла его, забился к ней за корсаж. Она чувствовала частое биение его сердечка и дрожь, что била маленькое тельце. И тут все кончилось. Оборвалось. Ласкающее тепло ушло.

 

  Тирелла, так и не занявшая своего места за общим столом, шагнула вперед.

  -- Лорд Дорган, - громко воззвала она, и его имя многократным эхом прокатилось под сводами трапезной.

  Дорган поднялся. Ника заметила враждебные взгляды, которыми они обменялись, когда на какую-то долю секунды холодный взгляд Доргана встретился с надменным и властным взглядом Тиреллы.

  -- Вам надлежит немедленно отправиться в арсенал дома де Наль, дабы выбрать себе то оружие, с которым вы будете отстаивать на поединке славу Первого дома Мензоберранзана.

 

  Эльф вышел из-за стола и склонился перед Никой в почтительном поклоне.

  -- И помни, что ты будешь жестоко наказан, если потерпишь поражение, - прошипела Тирелла. - Тебя будет ждать пытка еще изощреннее и страшнее той, которой ты подвергся этой ночью.

 

  Ника закусила губу, а Дорган, играя желваками, склонился еще ниже, прилагая все силы, чтобы не поднять на нее своего взора. После чего поспешил покинуть зал.

  -- Клопси, ты как? - спросила Ника, когда весь клан, разодетый в бледно голубые цвета дома де Наль, последовал за нею в храм Ллос.

 

  От нее не укрылось небольшое волнение среди магов сбившихся в кучку, о чем-то негромко совещавшихся, то и дело посматривавших на нее.

  -- Бедный Клопси очень, очень напуган - хныча отозвался из-за корсажа тот.

  -- Ты тоже почувствовал этот противный озноб? Что все это значит?

  -- К вам, моя владычица, через все ваши амулеты и обереги, пробилась чья-то враждебная магия. Вас пытались уничтожить. Берегитесь, моя госпожа, Тирелла настойчиво склоняет лорда Доргана к союзу против вас.

  -- Он... они...

  -- Они попытаются убить вас.

 

  Ника почувствовала, как Клопси опять задрожал и всхлипнул.

  - Не бойся, прорвемся как нибудь, - успокаивающе приложила руку к корсажу Ника. - Давай разберемся, что произошло? Меня что хотели заморозить?

  -- Не стоит смеяться над этим. Вас пытались отравить.

  -- Этой дохлой медузой?

  -- Что? О нет, то было мясо подземного червя. Такой деликатес подают не каждый день. Еще чуть-чуть и мы бы непременно отравились, так нестерпимо было желание отведать его. Но... вас кто-то укрыл защитной магией. Кто-то не пожалел своих сил, что бы защитить вас.

 

 -- Значит, у меня здесь появился друг?

  -- В это трудно поверить, но выходит, что так оно и есть, - помолчав, согласился Клопси.

  -- Скажи, а на Фиселлу тоже нападали так же, как только что на меня?

  -- И не раз, моя владычица.

  -- И как ей удавалось справляться? Ей тоже кто-то помогал своей магией?

  -- Так, как только что вам, ей не помогал никто. Фиеселлу оберегали те амулеты, что сейчас надеты на вас. В толк не возьму, почему они не подействовали на этот раз.

 

 -- Но может, то тепло, что защитило нас, шло от них?

  -- Нет-нет. Камни действуют по-другому, поверьте мне, моя владычица. Тогда чувствуешь, будто твердый, холодный щит заслоняет тебя. Не так конечно приятно, но зато надежно.

  -- Разрядились... - хмыкнув, предположила Ника.

  -- Что? - пискнул Клопси и умолк, чтобы через какое-то время несколько неуверенно проговорить: - Думаю, вы и тут оказались необыкновенно прозорливы, моя владычица...

  -- Ты давай без лести. Выкладывай быстрей, что в таких случаях предпринимала твоя ненаглядная владычица.

  -- После того, как на Фиселлу совершались нападения, она отправлялась к своему брату Громфу. Меня не пускали к нему в дом, но, похоже, он усиливал ее обереги и амулеты своими заклинаниями. Это он находил ей новые драгоценности, за что она щедро платила ему.

 

 -- Не один ли это из тех трех парней в балахонах, что сидят с нами за общим столом в трапезной?

  -- О нет, нет! Среди этих трех ученых магов нет Громфа. Он уже давно не живет в семье де Наль. Ваша мать... Ох, простите мою обмолвку... Я хотел сказать, мать Фиселлы выгнала Громфа из семьи.

  -- Почему? Еще один смутьян и отступник?

  -- Старая мать де Наль считала Громфа никчемным, бестолковым и неспособным ни на что...

  -- Договаривай

  -- Если мое ничтожное мнение вам интересно, то скажу, что он страдает всего-навсего рассеянностью, но зато он сильный чародей.

 

 Всю дорогу до храма, Ника обдумывала то, что рассказал ей Клопси. А ведь этот Громф мог быть именно тем, кто помог бы ей вернуться домой. Вполне вероятно, именно он додумался до того, что бы поменять местами ее, Нику, и эльфийку. Клопси ведь сказал, что Громф - сильный маг. За то, что ее догадка верна, говорил еще тот факт, что рассеянного и, по-видимому, неловкого Громфа, никто не принимает всерьез, ну а Ника принимает. К тому же, она была уверена, что именно так все и произошло и то, что она наконец напала на какой-то след, воодушевило ее.

 

  Подлетая к храму на своем, переливающимся голубым свечением, диске, Ника спросила:

  -- Значит, у Фиселлы все же был хоть один друг, и им оказался ее брат Громф.

  -- Клопси не понимает, что означает "друг", - отозвался после недолгого молчания кроха.

  -- Ну, это человек, очень близкий тебе по духу. На него можно положиться во всем. Он не предаст тебя в трудную минуту и поделится последним. Он может сделать тебе приятное просто потому, что ему так хочется, и простит все твои выходки. Одним словом, друг.

 

 Со всех концов Мензоберранзана к храму Ллос стекались вереницы светящихся дисков, что само по себе представляло необычайно праздничное зрелище. Темный отполированный камень купола храма словно втягивал в себя длинные извивающиеся разноцветные нити влетающих в него друг за другом дисков. Освещенный дополнительной неяркой иллюминацией город выглядел еще более фантастичным и прекрасным.

 

 На Нику нашло острое чувство отторжения окружающей действительности. "Что я здесь делаю? Я не должна быть здесь. Это все не имеет ко мне никакого отношения, потому, что всего-навсего мираж, сон. Он должен исчезнуть. Все так нелепо". Возможно, именно сейчас до нее стала доходить вся реальность ее положения. С того момента, как она очутилась в Мензоберранзане в теле Фиселлы, события развивались настолько стремительно, что она не успевала осмысливать их, и тоска навалилась на нее оттого, что ей уже не приходило в голову сомневаться в реальности своего пребывания в этом мире, в чью жизно она против воли втягивалась.

 

 -- У Фиселлы не было друзей, - вдруг сказал Клопси, шевельнувшись за корсажем. - Ее ненавидели. Ничего особенного. Для дроу это - обычное состояние. Каждый дроу кого-нибудь да ненавидит. Здесь просто не знают иных чувств, кроме ненависти, страха и лжи. Если приходиться помогать, то только в том случае, если это сулит выгоду, - Клопси замолчал, и словно решившись, спросил: - В том, вашем мире у вас были... друзья?

  -- Да, - кивнула Ника, и тепло улыбнулась, вспомнив ироничных, вечно подкалывающих друг дружку Валю и Женю, здравомыслящую Наташу и ко всему подходящего скептически Вадика. - Только они у меня "зубастые".

 

 Они наверняка уже поняли, что с той Никой что-то не так, и взяли несчастную Мать Первого Дома Мензоберранзана в крутой оборот. А если учесть, в каком скверном состоянии должна была проснуться Ника на следующее утро после попойки, то Фиселлу оставалось только пожалеть. Эти соображения подняли Нике настроение. "Не зная броду, иди на фиг", - говаривали ребята.

  -- О! - обрадовался Клопси. - Они, наверное, уже растерзали ее. Пусть так и будет.

  -- Ну, понятно как ты предан мне, своей владычице, маленький мошенник.

  -- Я хочу, чтобы вы навсегда остались моей владычицей, - пробормотал Клопси и тут же, словно признавшись в чем-то очень сокровенном, притих.

 

  Ника, щадя его чувства, смолчала, будто и не расслышала этих слов.

 

 Заняв в храме предназначенное ей место напротив алтаря в виде мраморного паука, Ника, чтобы не видеть его бурую от засохшей крови спину, закрыла глаза и незаметно для себя вздремнула под тягучее, монотонное пение во славу Ллос, не обращая внимания на холодный камень кресла в котором сидела. Такие кресла, окружавшие алтарь, имела каждая из Матерей шести Правящих Домов. За креслами толпилась свита, разодетая в цвета Дома, к которому она принадлежала. Были здесь черные, серые, синие свиты, коричневые похожие на монахов, и, разумеется, зеленые цвета Дома Кьорл Одрант.

 

 Перед алтарем, воздев к нему руки, стояла жрица, моля Ллос о том, чтобы она снизошла до жертв, что будут принесены ей во время поединков первых оружейников. Верховной Жрицы на службе не было, но это, похоже, никого не волновало, а, значит, в том, что она отсутствует, не было ничего необычного. И Ника, сладко посапывая, чуть не пропустила окончание службы, если бы ее вовремя не разбудил Клопси, легонько ущипнув за грудь.

  -- Я не храпела? - испуганно шепнула Ника, сразу встрепенувшись, выпрямляясь на своем каменном сиденье.

  -- О, нет, моя владычица. Вы имели благопристойный и величественный вид.

 

 Ника поднялась и, поклонившись жрице, направилась к выходу. Ее свита в бледно- голубых одеждах, почтительно расступилась, и дождавшись, когда она пройдет, последовала за ней. На выходе к ним тотчас поспешили мужчины, подгоняя диски поближе и помогая эльфийским дамам всходить на них. Все спешили к арене, где вот-вот должно начаться долгожданное зрелище.

 

  Арена представляла собой высеченные из камня ступени, вкруговую уходящие вниз. Это была гигантская воронка, заканчивающаяся огромной круглой площадкой. По ее краям высились статуи женщин-воительниц, подсвеченные фиолетовым рассеянным светом. Центр занимала уродливая, приземистая фигура каменного паука. Над ареной светящимися разноцветными гирляндами повисли парящие диски. Перила лож знати, шедшие вокруг арены, тоже были подсвечены тусклыми огнями и украшены, развешанными на них гобеленами.

 

  Устроившись на каменной скамье, застеленной густой, мягкой шкурой, Ника, облокотившись на мраморное ограждение ложи, смотрела на истертые плиты арены. Вокруг стоял гул голосов. Она взглянула вверх, куда уходили заполненные зрителями скамьи. И вот среди этого непрестанного гула раздался скрежещущий, словно шедший из-под земли, звук. Тотчас наступила тишина, и в ней, уже отчетливее, вновь прозвучал тот же неприятный скрежет. То поднимались тяжелые решетки ворот, выпуская на арену толпу визжащих от ужаса гоблинов. Их, хлеща бичами, подгоняли воины дроу.

 

  Из противоположных ворот торжественным строем вышли молодые темные эльфы. Как пояснил ей Клопси, то были воспитанники Академии военных искусств Мензоберранзана. Облаченные в сверкающие доспехи, они не торопясь, сохраняя порядок, окружили жавшихся друг к другу беспомощных уродцев, у которых в руках не было даже палок, а тело защищали драные шкуры. Дроу медленно начали сжимать вокруг них кольцо. Одна из тварей, не выдержав молчаливого, зловещего натиска, с воплем бросился на них, надеясь прорваться сквозь цепь эльфов. Засверкали мечи, и бедняга был моментально изрублен в кровавое месиво. Это послужило сигналом к избиению остальных гоблинов.

 

  Ника в каком-то ступоре смотрела на эту методичную бойню, с которой не могли сравниться никакие боевики или фильмы ужасов, с их кровью из кетчупа и бутафорским членовредительством. Не выдержав кровавого зрелища, она опустила глаза, но визгливые, истошные предсмертные вопли гоблинов не смог заглушить даже восторженней рев трибун, приветствующий особо изящный, точный удар меча. Молодые дроу красовались в забрызганных кровью доспехах, стараясь эффектно добить раненых гоблинов. Ведь может быть, уже сейчас, какая-нибудь знатная Мать могущественного Дома присмотрела себе будущего оружейника и фаворита.

 

  Клопси, в азарте, чуть ли не вываливаясь из-за корсажа Ники, первый заметил ее состояние по той мелкой дрожи, что обычно предвещает начинало истерики. Он вылез из-за корсажа и, цепляясь за ее платье, перебрался на широкие каменные перила ложа.

  -- Моя владычица? - позвал он, испуганно глядя на нее своими глазищами.

  -- Поговори со мной, Клопси, - с трудом преодолевая дурноту, прошептала она.

 

 Не обращая внимание на визг рассекаемого пополам гоблина, Клопси с тревогой смотрел в остановившиеся, остекленевшие глаза Ники.

  -- О чем, моя владычица? - заикаясь, спросил он.

  -- О... своем доме... откуда ты...

  -- Я не помню дома, моя госпожа. Я не знаю его. Я всегда жил в Мензоберранзане.

  -- Но ты... не из Подземья?

  -- Нет... Кажется, - задумчиво ответил Клопси, - здесь нет таких, как я.

  -- Я... я расскажу тебе о Поверхности и ты, может быть, что-нибудь вспомнишь.

  -- Вам не нравится бой молодых эльфов, госпожа? - раздался позади нее вкрадчивый голос. - Право, некоторые из них подают неплохие надежды. Вы не находите?

 

 Ника обернулась. С верхней ступени скамьи к ней склонилась Тирелла, впившаяся в нее взглядом своих узких змеиных глаз.

  -- Мне надоела эта бойня, - процедила сквозь зубы Ника. - Думаю, Ллос достойна более умных поединков.

  -- О! Ждать осталось недолго, госпожа, - пообещала Тирелла, величественно выпрямившись на своем месте.

  Отвернувшись от нее к Клопси, Ника тихонько начала рассказывать ему о солнце, облаках плывущих по бездонно-голубому небу, о ветре, колышущем травы и приносящим первые капли дождя, о высоких деревьях с пышными зелеными кронами, нежных изумительных цветах и сочных плодах, напоенных солнцем, о реках, заключенных в причудливо извилистые русла, что несут прохладные воды к безбрежному соленому океану. Клопси заворожено слушал, не замечая ликующих криков упивавшихся победой дроу. Они словно отгородились светлым миражом, от темного, кровавого ужаса.

 

  -- О, да, да, - прошептал кроха, закрывая глаза. - Я помню то место, о котором вы мне рассказали. Я его вижу, но очень смутно. Ах, моя владычица, боюсь, что только я один уцелел из всего моего народа.

 

 Разбуженные Никой воспоминания о далекой родине причинили Клопси боль. Из-под прикрытых век по щекам покатилась слезы. Ника пальцем погладила его по понуренным голове и плечикам, и оба вздрогнули от дружных воплей, раздавшихся позади них. Это кланы приветствовали своих оружейников, вышедших на арену. То были оружейники Дома За Кеш и Дома об Убель, как назвал их Нике Клопси. Оружейник За Кеш в коричневых одеждах, подняв с лица серебряную маску, с ненавистью наблюдал за своим соперником в одеждах темно синих цветов, что выехал на арену на ящере, чем вызвал бурный восторг не только приверженцев своего Дома, но и остальных зрителей.

 

 Соскользнув со своего монстра, оружейник об Убель, положил трезубец, которым был вооружен, на плечо и преклонил колени перед статуей паука. И когда тоже самое сделал его противник, положив меч на плечо и встав на колени, об Убель вскочил на ноги и бросился к своему ящеру. Воин За Кеш сразу же рванулся за ним, но был остановлен, наступающим на него голодным монстром.

 

 Весь поединок воины были заняты тем, что оружейник За Кеш все время убегал, а воин об Убель пытался догнать его и подцепить своим трезубцем. В конце концов измученный бесконечным метанием по арене и бегом в доспехах оружейник За Кеш применил магию, что было недопустимо, по правилам поединка. Кстати, по словам Клопси, одного единственного запрета, в поединках оружейников. Нарушителя взяли под стражу. И тут одурманенный магией голодный ящер, повернувшись к своему седоку, одним махом откусил ему ногу. Под рев трибун, оружейник об Убель отрубил ящеру голову. А дроу Дома За Кеш унесли с поля своего несчастного, истекающего кровью военачальника.

 

 Следующими на арену вышли оружейники Домов Си Нафай и Ска Тисс. Отдав положенные почести пауку, олицетворяющего богиню Ллос, воин в черных одеждах, принадлежащих Дому Си Нафай, быстро вскочил на взявшийся откуда-то диск и, описав на нем круг, ударил плашмя своим мечом противника в серых одеждах Дома Ска Тисс, попытавшись сбить его с ног. Тот ловко увернулся, отпрыгнул в сторону и метнулся к диску. Оружейник Си Нафай послал диск вверх, но было поздно.

 

 Воин Ска Тисс оказался более расторопным, сумев уцепиться за край поднимающегося над землей диска, он повис над ареной. От тяжести двух тел диск замедлил свой подъем и можно было видеть, как на его небольшом пространстве теснят друг друга два оружейника, пытаясь удержаться на нем и столкнуть один другого вниз.

 

 Парящие над ареной на своих дисках зрители, опускаясь, стали кружить над поединщиками, к досаде тех, кто наблюдал за схваткой снизу. В конце концов, Ска Тисс удалось сбросить владельца диска вниз. Когда он упал на камни арены, Ника, ахнув, прижала ладони ко рту.

  -- Госпожа, - с тревогой пискнул Клопси. -- Вы не должны так явно показывать свое волнение и отвращение. Наоборот, вам надо улыбаться, показывая всем, что вы получаете удовольствие.

 

  Ника послушно опустила руки и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла дрожащей, вымученной и какой-то жалкой. Ска Тисс послал диск вниз к неудачно упавшему Си Нафай, который, сломав ногу, корчился на залитых кровью камнях арены. Соскочив с диска, серый оружейник не спеша подошел к поверженному и, не обращая внимания на его плачевное состояние, оседлав лежащего, принялся методично разбивать ему лицо кулаком, ухватив за волосы.

 

  Ника закрыла глаза, чтобы не видеть этого кошмара. Как эту бойню можно было называть поединком? Где же то искусство боя, которым так кичатся дроу. Ни интриги, ни мастерства, ни искусных приемов фехтования она здесь не видела. Все происходило на уровне уличных драк или подпольных боев без правил. Только тотализатора не хватало. Но Ника не сомневалась, что со временем дроу придут к нему.

 

  Ложа, которую занимал четвертый Дом Ска Тисс, разразилась криками ликования. Победитель стоял над лежащим без всяких признаков жизни оружейником Си Нафай, у которого вместо лица образовалось кровавое месиво, и озирался с видом человека, хорошо сделавшего свою работу. Он устало снял свой шлем и, тряхнув длинными волосами, зашагал к воротам.

  -- Клопси, это... женщина? - прищурилась Ника.

  -- Да. Это доблестный воин дома Ска Тисс, вторая дочь Матери этого Дома. Она не захотела быть жрицей и стала воином, а вскоре - и первым оружейником своего Дома.

 

  Клан де Наль приветствовал своего оружейника, первого воина Мензоберранзана. На соседней ложе такими же слаженными, дружными криками разразился клан, носящий зеленые одежды.

 

  Ника встретилась взглядом с Кьорл Одран, словно уже скрестив с ней оружие. Трибуны бесновались, приветствуя первых воинов Мензоберранзана.

 

  Отведя глаза от соперницы, Ника взглянув на арену, из противоположных ворот которой появились два поединщика в прочных и легких доспехах, доходящих до колен, в богато вышитых плащах голубого и зеленого цвета. Они одновременно подошли к изваянию паука, преклонив перед ним колени. В воине в голубом плаще, украшенным серебряной вышивкой, чьи густые белые волосы были подняты в высокий хвост, она узнала своего оружейника. Но Нику больше интересовал его противник в плаще зеленого цвета, шитом золотой нитью. Он был выше Доргана на голову, шире в плечах и вооружен мечом против двух легких клинков. Его волосы были заплетены в тугую косу, но по бокам, вдоль впалых щек, свисали остриженными прядями.

 

  Воздав положенные почести Ллос, противники встали друг против друга. Утегенталь - оружейник Кьорл - занял боевую стойку, тогда как Дорган все еще продолжал стоять с опущенными саблями. И вдруг, не обращая внимания на Утегенталя, готового бросится на него, он пошел к ложе Матери де Наль. Утегенталь растерянно следил за лордом дома де Наль, остановившегося под ложей Фиселлы, Матери Дома которому служил. Положив скрещенные клинки на плечи, Дорган низко поклонился Нике, воздав ей ту же почесть, какую только что воздал перед идолом Ллос. После чего, как ни в чем ни бывало, вернулся на свое место, встав напротив Утегенталя.

 

 В наступившей на миг полной тишине шумно сглотнула Ника. Трибуны в гробовом молчании ждали, когда богохульника покарает Ллос. Утегенталь, опустив меч, оглядывался, не зная, что же ему делать. Спину Ники жег ненавидящий взгляд Тиреллы. Испуганно таращил на нее круглые глазенки Клопси, не понимая, что означают слова "идиот, скудоумная сволочь и ш-шлепок майонезный", но судя по каменному выражению лица, с каким они произносились, догадывался, что это были страшные ругательства. Меньше всего сейчас хотела Ника привлекать к себе всеобщее внимание, только не в эти два дня.

  - Как такое могла стерпеть Верховная Жрица, -- испуганно спросил он, оглядывая притихшие трибуны. -- Где же она?

 

  Ника раздраженно пожала плечами, пытаясь сохранить невозмутимость под любопытными взглядами сотен глаз.

 

  И все же надо было отдать должное Доргану за этот его безрассудный поступок. Нужно иметь характер, чтобы, наплевав на все, совершить нечто вопреки всеобщему мнению, поломав незыблемость вековой традиции. Еще вчера едва избежав смерти за свою своенравность, он снова поступил по-своему. Но с другой стороны, его могло бы оправдать то, что он в открытую признал над собою власть Фиселлы де Наль, не таясь подтвердив перед всеми, что верен ей отныне и навсегда.

 

 Конечно, поступок Доргана шокировал дроу, которые всегда полагали верность слабостью. У них не существовало слова "верность". Но в том-то и дело, что никто из дроу, положа руку на сердце, не смог бы назвать Доргана слабаком. Матери шести правящих Домов Мензоберранзана не могли скрыть раздражения и злобы. Ведь каждая из них в тайне надеялась заполучить искусного оружейника Дома де Наль к себе на службу и в свою постель.

 

 Они искоса бросали завистливые взгляды на Фиселлу, которая, по их мнению, не заслуживала такой преданности. Однако она приняла этот кощунственный знак поклонения, как должное, и в тайне признали ее превосходство. Ведь даже Верховная Жрица ничего не предприняла против лорда Доргана, посмевшего совершить кощунство на глазах у всего Мензоберранзана.

 

 Ко всему прочему, никто из правящих Матерей так и не смог узнать от своих шпионов, которых имели в доме де Наль, что за пытку применила Фиселла, что бы добиться покорности от своего строптивого мужа. Все они, не задумываясь, отдали бы половину своих сокровищ за то, что бы узнать ее.

 

  Поединщики скрестили оружие. Бой начался стремительной атакой Утегенталя. Казалось, легкие сабельки Доргана не выдержат мощных размашистых ударов его тяжелого меча и то, с каким напором они наносились, не оставляли противнику ни единого шанса. Однако Дорган, какое-то время, просто уходил от разящих, яростных выпадов и заплечных ударов Утегенталя, не втягиваясь в бой, но и не давая загнать себя в угол, лишая его тем самым превосходства в поединке. Утегенталь ярился, пытаясь настигнуть Доргана, достать его мечом. Было ясно, что мощный и грузный, так он скоро вымотается.

 

 Дорган, напротив, оставался спокойным, не давая ослепить себя азарту боя и тщеславному желанию победить, во что бы то ни стало. Однако же оружейник клана Кьорль не считал нужным или не умел менять свой стиль боя, продолжая яростно наступать и стремясь сблизиться с Дорганом и уж тогда своей силой и мощью подавить более легкого противника.

 

 И тут Дорган нанес серию стремительных ударов, которые были встречены криками восхищения. Ни разу в жизни Ника не то чтобы не видела, а даже не подозревала, что можно так искусно владеть обеими саблями одновременно. Профан в фехтовании, но и она понимала, что по сравнению со скупыми, отточенными движениями Доргана, Утегенталь действует суетливо, делая много эффектных, но ни к чему не приводящих движений, не раз и не два подставляясь под удары. Клинки Доргана мелькали так, что при всем желании Ника не могла уследить за ними, но зато она заметила, да и не только она, что Утегенталь откровенно жульничал. Впрочем, после предыдущих поединков их схватка выглядела верхом благородства. Дорган относился к этому спокойно, понимая, что таким образом, Утегенталь возмещает недостаток своего мастерства.

 

 Был момент, когда бой мог закончиться в пользу оружейника Дома Кьорл. Утегенталь попытался провести Доргана, делая обманные выпады то вправо, то влево, яростно тесня его, а потом нанес неожиданный удар сверху, рубанув по голове. Дорган поймал его меч в перекрестье своих клинков, остановив удар, а Утегенталь, понадеявшись на свою силу, принялся налегать на меч, стараясь разомкнуть клинки и завершить удар. Дорган сдерживал натиск, не думая отступать. Тогда Утегенталь пнул его по голени, лишая устойчивости. Но Дорган упредил его движение, отскочив в сторону и разомкнул клинки, так что Утегенталь следуя инерции своих немалых усилий, пролетел вперед, проехавшись животом и лицом по каменным плитам арены, к немалому восторгу зрителей.

 

 Для Ники исход поединка был так же ясен, как и то, насколько оружейник Дома де Наль выше в мастерстве владения клинком оружейника Дома Кьорл, и она начала думать о том, на что же рассчитывала Фиселла, поменявшись с ней телами. Ника честно призналась себе, что у нее нет шансов выжить в течении трех, нет, уже одного с половиной дня, отпущенных ей Фиселлой. Но тут возникал вопрос: как Фиселла сможет вернуться, если ее, Нику, здесь, в теле эльфийки, убьют? От ответа, что напрашивался сам собой, Ника похолодела: Фиселла останется жить в теле Ники в мире людей.

 

 Но ведь должен же быть и у нее, Ники, выход? Например, взять, и открыто заявить, что в теле дроу находиться человек. Тогда что? Убьют ее или, сохранив Нике жизнь, будут поджидать Фиселлу. Вот что сейчас эта дрянь делает в ее, Никином, мире? Может, разыскивает нечто, что поможет ей решить те проблемы, от которых она сбежала. Быть может, здесь это окажется сильным артефактом, тогда как в мире людей это вполне обычная вещь. "Неужели нельзя было рассказать о своих планах попдробнее, хотя бы тому же Клопси. Ломай теперь голову," - пригорюнилась Ника. Вой разочарования вывел ее из задумчивости. Зато в ложе Кьорл бурно ликовали.

  - Что такое, Клопси? Что я пропустила? - забеспокоилась Ника взглянув на арену.

 

  Дорган стоял на коленях, а у его горла поблескивал меч Утегеналя. Одна из сабель оружейника Дома де Наль была отброшена в сторону, на другую наступил ногой победитель.

  -- Что за дела? Как это понимать?

  -- О, моя владычица, Клопси сам не в силах сообразить, что произошло. Видимо, этот бой так вымотал лорда, что Утегенталю удалось выбить оружие из его рук.

  -- Невероятно! - выдохнула позади Ники Вифелла, сидевшая чуть в стороне от Тиреллы.

  -- Он наказан за свое богохульство, - мстительно отозвалась Тирелла, имея ввиду то, что Дорган посмел отдавать почести Матери Дома наравне с паучьей богиней.

  Тирелла и не скрывала своего торжества, упиваясь унижением Доргана, которое тот принял с достоинством.

 

  "Ну что ж, и на старуху бывает проруха, - обречено вздохнула Ника, - теперь-то уж ничего не поделаешь". Но как же не хотелось уступать этой надменной стерве Кьорл. Ей-то, Нике, что? Сегодня она здесь, а завтра, если повезет, у себя дома, где и думать забудет об этом кошмарном Мензоберранзане, дроу и Кьорл вместе взятых. А Доргану придется жить с этим унижением целые века, и можно догадаться, что ни Кьорл, ни Тирелла не дадут ему позабыть о нем. Ника с сочувствием смотрела на поникшего оружейника Дома де Наль, пока не заметила торжествующей улыбки, мелькнувшей на его лице, которую он едва сдерживал, поднимаясь с колен. В это время Утегенталь, в восторге от своей победы над первым оружейником Мензоберранзана, ходил по арене, упиваясь криками трибун, чествующих победителя, потрясая над собой мечом.

 

  "Что происходит, в конце-то концов?!" - с подозрением гладя вслед покидающему арену, Доргану, насторожилась Ника. Уверенность в том, что он нарочно поддался Утегенталю, росла. Она призвла все свое самообладание, стараясь казаться бесстрастной, поскольку Кьорл буквально впилась в нее взглядом, ловя малейшие признаки досады, гнева и злости. Чтобы не утомлять соперницу долгим ожиданием, Ника повернулась к ней и, улыбаясь, кивком поздравила ее с победой, чем привела ту в негодование. Кьорл вскочила и, расталкивая свою притихшую свиту, покинула ложу.

 

  Между тем, Ника была сильно озадачена. Она ничего не понимала. Сначала Дорган выказывает ей при всех свою покорность, а потом преспокойно проигрывает поединок, роняя ее престиж на глазах всего Мензоберранзана. Может Клопси прав, и против нее ведется изощренная игра сговорившихся между собой Доргана и Тиреллы?

  -- А знаете, почему Утегенталь заплел волосы в косу, моя владычица? - видя ее беспокойство и разочарование и желая отвлечь Нику от тревожных мыслей, спросил Клопси.

  -- Почему?

  -- Потому, что в предпоследнем поединке лорд Дорган клинками ровно срезал Утегенталю волосы с обеих сторон: слева и справа одновременно, коснувшись клинками его шеи.

  -- Ах ты, злопамятная букашка, - улыбнулась Ника, - Но все равно, ты оказался настоящим другом

  -- Моя владычица, шутит? - заморгал он своими глазищами.

  -- Нисколько. Вот скажи мне, только честно, тебе очень хотелось досмотреть избиение гоблинов?

  -- О, да! - возбужденно закивал он.

  -- И ты мог его посмотреть, сделав вид, что не заметил моего состояния, или попоросту не обратить внимания на мое неудовольствие.

 

  -- Но...

  -- Неужели ты боишься меня?

  -- Н-нет, - неуверенно произнес он, хотя улыбка до ушей, невольно выдала его. - Вот и вы тоже деретесь, но только тогда, когда Клопси бывает на самом деле виноват. И вы не злы, советуетесь с Клопси. Фиселла много раз за день могла мучить меня ни за что, просто потому, что ей было скучно, и ее развлекали писк и хныканье Клопси. Много раз Клопси едва не умирал от голода, потому что госпожа забывала о нем, закрыв в какой-нибудь шкатулке или сундуке. Она очень больно щипалась и потом смотрела как он плачет и хнычет, - от души жаловался кроха. - Да, мне очень хотелось посмотреть, как режут злобных гоблинов, но ведь вам было плохо.

  -- Это и есть дружба, Клопси.

  Ника посадила его к себе за корсаж, где он притих.




Фэнтези

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 83 раз(а)


Персональные счетчик(и) автора




Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр