Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Сокровища станицы Раздорской. Продолжение.

 

 "Сокровища станицы Раздорской". роман. продолжение

 Юрий Иванов Милюхин

  Глава пятнадцатая.

 

 Аркадий Борисович Пулипер, имеющий двойное гражданство, в задумчивом состоянии мерил осторожными шагами свою тридцати метровую комнату с потолками в четыре с половиной метра. То, что его пасли агенты уголовки из областного Управления милиции, не очень беспокоило, для того, чтобы сексоты не следили, нужно было работать на заводе. А он занимался щепетильным бизнесом, который был интересен всем богатым - и не богатым, но умным - людям на земле. Интересовались им и отбросы общества в лице уголовных элементов, значит, он был обязан себя подстраховывать, чтобы не вляпаться в какую пакость. Аркадий Борисович, подойдя к окну, чуть сдвинул в сторону тяжелую портьеру. На Пушкинской посередине тротуара, почти не прячась за голыми стволами акаций, торчал человек в длинном пальто с поднятым воротником, с надвинутой на лоб шапкой из крашенного меха. Его сменял через каждые пару часов другой, копия первого.

 Пулипер,перед тем,как обнаружить хвост,имел неприятный разговор со старшим следователем по особо важным делам из того же областного Управления. Скупщик как раз ревизовал свой капитал и драгоценности, приобретенные недавно, спрятанные в плоский сейф с длинными полочками, вделанный во внутреннюю стену, задрапированный диким туром, неплохо нарисованным на холсте, с крохотным замочком для ключа на фоне одного из рогов. Тут и раздался настойчивый звонок. Пришлось разворачивать по стене на место неуклюжую картину вместе с тонкой дверцей, и только потом поднимать телефонную трубку. В квартире соблюдалась во всем определенная последовательность, позволяющая избежать массу неприятностей. Следователь на том конце провода не стал крутить вокруг да около, сразу заявив, что ему известно о покупке Пулипером редкого раритета петровских времен. Когда Аркадий Борисович попытался, как всегда, уйти в сторону, тот приплел ни к селу, ни к городу, "генерала Диму", адвоката, известного всей стране. Мол, Дима тоже выкручивался как ужака под вилякой до последнего, пока его не привлекли за участие в разворовывании древних фолиантов из государственных книгохранилищ, и переправке их на землю обетованную.

 - А при чем здесь земля обетованная? - опешил Пулипер. – Я, кажется, нахожусь пока в России.

 - Земля обетованная имеет во всем мире причастность ко всему, - надавил старший следователь. - Все лучшее из всех стран обязательно должно принадлежать выходцам почему-то именно из нее, а не оставаться в собственности народа, достоянием которого является.

 - Что вы хотите этим сказать?

 - Когда отправитесь к нам, прихватите, пожалуйста, раритетик, мы исследуем его на предмет исторической ценности. Достаточно нам своими редкостями ублажать заграницу, они пригодятся еще нашим поколениям, идущим вслед за нами.

 - Вообще-то, следовало об этом подумать пораньше...

 - Думать, гражданин Пулипер, никогда не поздно.

 - Я сторонник того, что лишь бы редкая вещица находилась тысячелетия в целости и сохранности, а в какой стране и в чьих руках - не столь важно. Талибы в Афганистане, как вам известно, разрушили на их территории скульптуры, принадлежащие буддистам, высеченные в скалах еще до новой эры. В России тоже немало ценностей просто втоптано в грязь.

 - Считайте, что россияне проснулись.

 - Но телефонное приглашение ничего не значит.

 - Вам уже отправлена повестка.

 Вот такой разговор произошел накануне, и теперь Аркадия Борисовича обуревали сомнения по поводу петровского нагрудного знака и других раритетов, приобретенных уже после. Скупщика, кроме менял с центрального рынка, снабжали редкостями нумизматы, коллекционеры и просто граждане России, ставшей свободной. Особую тревогу вызывали царские ордена с медалями, выкупленные недавно у валютчика Коцы. Он маялся от неизвестности, знают ли о них в областном Управлении, или слух дошел до сыщиков только об одной вещи? Если информировать их успели и о последних сделках, можно смело ждать обыска и подсчитывать убытки. А они окажутся немалыми. Стоит лишь недалеким сыскарям из уголовки зацепиться, а разматывать они за годы совесткой власти научились капитально. И не пора ли собирать манатки, да трогаться добровольно в дальнюю дорогу, пока не повезли насильно в обратную сторону? Утром Пулипер спускался к своему почтовому ящику на первый этаж, он как-то запамятовал, что повестки вручают обычно на руки и под расписку. Ее принесли ближе к обеду, на белом клочке бумаги было напечатано, что такому-то такому следует явиться по такому-то адресу в десять часов такого-то числа. То есть, завтра с утра.Времени оставалось меньше суток,если прикинуть по умному,часть капитала, вложенного в редкости, удастся спасти - есть в областной администрации надежный человек с неограниченными возможностями. А если это обычная проверка, а здесь непочатый край работы? Тогда убытки возрастут многократно.

 В смежной комнате зазвонил телефон, хозяин вздрогнул, покосился с недоверием в ту сторону, затем перевел взгляд на часы. Машинально отметил, что звонить в такое время из милиции вряд ли будут, они стараются раскручивать дела с утра и занимаются ими почти до самого вечера. Значит, конспирацию, исключая случай, можно нарушить. Пулипер прошел в комнату и снял трубку.

 - Аркадий Борисович? - спросили на том конце провода.

 - Я слушаю.

 - Мне с вами необходимо встретиться. Как вы на это посмотрите?

 - А что случилось? - скупщик узнал голос валютчика Коцы.

 - Есть новые данные по тому делу, с новыми поступлениями.

 - Ты имеешь ввиду монеты петровских времен? Потертые такие, - спросил как можно спокойнее еврей в возрасте. - Которые мы с тобой в тот раз рассматривали.

 - Да, те же самые, - сумел сориентироваться валютчик, чуть замешкавшись. - Я еще несколько штук откопал.

 - Дорогой мой товарищ, они ничего не стоят, ко всему, я заперт и в кармане у меня повестка. На завтра на десять утра.

 - Я понял, Аркадий Борисович. Жаль, - Коца пожевал губами. - Я вам перезвоню, если вы не будете против, денька через два.

 - Да бог ты мой, почему не помочь начинающему нумизмату. Звони хоть завтра, - Пулипер снова покосился на часы. - Кстати, передай своему товарищу, с которым приходил, что я очень занят, но сам пока с ним не советуйся. Для него это обычная копеечная сделка... Как там у вас дела?

 - Неважно, - Коца шмыгнул носом, подыскивая слова. Засмеялся наигранно, - То жена, то дети, ну как в родной России, то армяне, то чеченцы, то хрененцы... И все норовят запустить лапу в карман, не успеваешь отбиваться.

 - Будь с ними поласковее, они ведь тоже родственники, - перекупщик поскреб ногтями левую бровь, сообщение его насторожило. В голове мелькнула мысль, что не гоже оставлять цацки на произвол судьбы. - А по поводу монет я постараюсь что-нибудь придумать.

  - Было бы неплохо. Так мы договорились?

 - Рано утром я попытаюсь тебе перезвонить. А с родными советую не спорить, иначе будут потеряны время и здоровье.

  - Спасбо за совет, но не всегда так получается.

 Пулипер, положив трубку на рычаги, прошел на середину комнаты, пощипал кончик носа, он понял, что у валютчика, кроме своих отморозков, проблемы с армянскими и чеченскими преступными группировками. Его ведут внаглую, как это умеют делать кавказцы только в России. Он уловил сразу, что Коца опять выкупил какие-то награды у мужика с периферии, того самого. Очень хотелось разузнать о них поподробнее, но обстоятельства заставляли вспомнить о конспирации. Значит, никаких дел со сторонними, лишь консультации с надежными людьми по поводу дальнейших действий. Сняв трубку, он набрал номер ближайшего своего друга:

 - Здравствуй, Рувим.

 - Аркадий, рад тебя слышать.

 - Я сразу к делу.

 - Я весь внимание.

 - Меня на завтра вызывают в областное Управление милиции по поводу того знака, о котором я тебе рассказывал.

 - Понял, я прямо сейчас свяжусь с ответсекретарем газеты "Время". Если что, напомним кому надо о свободе слова и действий в демократическом обществе.

 - Рувим, если что, ты знаешь, как поступить в отношении моего имущества и квартиры. Можешь известить дочь, она в Израиле, других родственников.

 - Аркадий, это так серьезно?

 - Нет, но не забывай, где мы живем.

 - Я не забываю.., - в трубке помолчали. - А если тебе звякнуть в правительство области? Оно еще работает. Или это сделать лучше мне? Или подключить Лазаря?

 - Все действия должны начаться после моего визита к старшему следователю по особо важным делам и предъявления обвинений. Я пока не в курсе, что им нужно от меня.

 - Как фамилия этого следователя?

 - Марфушин.

 - Записал... Но не мешает подстраховаться.

 - Ты так считаешь?

 - Я уверен в этом, не забывай, где мы живем.

 - Хорошо, мы договорились?

 - Ты можешь быть спокойным.

 Пулипер снова набрал номер телефона, в трубке раздался мелодичный девичий голос.

 - Наташенька, мне, пожалуйста, Свинотелова, - попросил скупщик ценностей как можно вежливее.

 - А кто его спрашивает?

 - Аркадий Борисович Пулипер. Наташенька, мой неприятный тенор в твоей коллекции, я думаю, в единственном числе.

 - Аркадий Борисович, я узнала вас, но, согласитесь, сейчас полно розыгрышей, - начала мило оправдываться секретарша. - Кстати, не слышали последней новости на подобную тему?

 - Интересно, какой?

 - Михаил Евдокимов, наш великий комик, собрался баллотироваться в губернаторы Алтайского края.Ума не приложу как мы все останемся без него.

 - Ох, моя девочка, как ты права, теперь вся сатира и юмор переместятся в Барнаул. Веселить Россию станет некому, останется разве что Гена Крокодил, самый хитрый из армян.

 - Петросян, что-ли?Или пенсионер Хазанов?.. - засмеялась секретарша. - Я вас соединяю.

 Трубка некоторое время тарахтела начальственными нотами, хозяин кабинета, скорее всего, кого-то распекал. Затем он строго сказал:

 - Слушаю.

 - Николай Степанович, я буквально на минуту, - заторопился Пулипер.

 - Аркадий Борисович, ты же знаешь, я всегда для тебя свободен, - загакала трубка с сильным местным акцентом. - Сам хотел тебе позвонить по поводу той безделушки для супруги. Как там на этот счет?

 - Николай Степанович, давно подобрал. Пусть назначает встречу, я подвезу.

 - Ну, спасибо, считай, я твой должник. Теперь я слушаю тебя.

 Скупщик ценностей быстро пересказал причину, по которой побеспокоил большого начальника. Дал понять, что встрял в это дело по чистой случайности.

 - У нас в коридорах с некоторых пор перестали смолкать разговоры про якобы Стенькин клад, - прогудел начальственный голос. - Аркадий Борисович, как ты считаешь, возможен ли такой вариант? Или все это происки гробокопателей?

 - Гробокопатели хоть что-то, да находят, в том числе незаконное, а по этой безделушке даже зацепиться не за что, - ответил Пулипер уверенным голосом. - Ну, сдал какой-то мужик нагрудный знак петровских времен, разве царь мало награждал казаков? Или та же Екатерина Вторая не жаловала придворных? У этого мужика кто угодно мог оказаться в кавалерах, например, пра-прадед. Что теперь кто докажет? Николай Степанович, если представить, что крестьянин действительно напал на золотую жилу, у нас давно бы оказался в руках не один-единственный знак, а целый короб драгоценностей, как минимум. Кто бы таскал из клада по одной цацке, из него черпали бы ведрами, и уже хлебали бы цистернами водку. Слух о сокровищах разбойника гулял бы по всей матушке-России, как когда-то сам Стенька Разин.

 - Ты прав, Аркадий Борисович, мозги у нашего народа дырявые, что накопят, все просыпается на язык, - со смешком откликнулись на том конце провода. - Сходи к этому следователю, покажи ему цацку, чтобы он посмотрел и успокоился. Я не вижу ничего для тебя страшного, можешь, если что не так, рассчитывать на меня.

 - Спасибо, Николай Степанович, - с чувством поблагодарил Пулипер большого начальника. Добавил, не забывая, что в разговоре последние фразы запоминаются лучше. - Так вы скажите Марии Игнатьевне, своей супруге, чтобы она назначала мне свидание, я уже по ней соскучился.

 - С удовольствием, Аркадий Борисович, - загрохотали в трубку. - Вот за это большое спасибо.

 Скупщик царских раритетов, потерев руки, прошелся с подскоками по горнице, волнение,с утра поселившееся было в груди, улетучилось легким эфиром, теперь можно бы этому валютчику Коце позвонить,назначить деловую встречу. Кто знает, стукнет ему в голову моча и продаст звезды с камешками первому проходимцу, подвернувшемуся на пути. А что у него новые имперские награды, не возникало сомнений. Интересно, что заставило того мужика приехать раньше намеченного срока? Жадность? Непредвиденные расходы? Какие? На что? Пулипер было развернулся снова к телефону, и остановился, подумав, что лучше все-таки переждать, а пока можно предупредить Микки Мауса, верного помощника, чтобы он подстраховал на всякий случай заводного Коцу. Он так и сделал, затем прошел снова к зашторенному окну, выглянул осторожно на улицу.Мужчина,приставленный за ним шпионить,засунув руки в карманы пальто, переминался с ноги на ногу под тем же корявым стволом акации.

 - Ну, служи, служи, глядишь, хозяин выделит тебе за добросовестную стойку кусочек сахару, - ухмыльнулся Аркадий Борисович. - Мне тоже под твоим присмотром будет спокойно поработать со своими сокровищами. Кстати, я их не успел еще классифицировать, не разложил по коробочкам, не записал в специальный журнальчик. Вот позвонит сейчас значительный человек, а я не смогу ответить ему профессионально.

 Пулипер довольно сощурился, поправил на стене небольшую картину с обыкновенной на первый взгляд мазней местного маляра. Проходя мимо книжного шкафа, задвинул створку поплотнее, постучал ногтем по глиняной вазе, и вытащил из кармана небольшой никелированный ключик. Стальной плоский сейф с длинными полочками вдоль, опять показал свое нутро, набитое добром. Бриллианты с другими драгоценными камнями умудрялись даже в полусумраке комнаты сверкать идеально отшлифованными гранями, словно были помещены на дно темного подвала. То из одного угла, то из другого вырывались вдруг снопы разноцветных искр, коротких и длинных, долгих и моментальных, радуя хозяина неиссякаемой живостью, превращая в княжеские палаты комнату с ничем не примечательной обстановкой. Пулипер, нацепив на затылок очки на резинке, взял с полки записную крохотную книжку с миниатюрной авторучкой, воткнутой в нее, полистал осторожно страницы. Затем напустил на себя ученый вид и выудил первый, ахнувший радугой, раритет. Им оказался орден Суворова первой степени, которым героя наградили в 1943 году, винтовой, не на колодке. Награждений было всего двести девяносто одно, но дело в том, что орден этот был без платиновой головы самого полководца. Если за 1942 год наградой с изображением Суворова отметили только сто человек, то в следующем году платиновый портрет на поверхности заменили на изображение из белого металла. Стоил орден без драгоценного профиля великого военного стратега двадцать с половиной тысяч долларов. Скупщик взял из коробочки шерстяную мягкую тряпочку, протер осторожно разноцветную эмаль награды без единой царапины. Перевернув другой стороной, открутил медный круглый прижим, сверил номер с отмеченным в записной книжке. Там же была фамилия владельца, четко прописаннная, в каком году и за что ему вручили награду.Впрочем,справочной литературы о подобных героях вышло немало, военные подвиги этих офицеров и полководцев постарались отразить журналисты и писатели. Тут-же стояли и книги, занимая одну из планок. Еще не старый коллекционер, выбрав на нижней полке коробочку попрочнее, открыл ее и осторожно опустил туда редкую награду внешней стороной вверх. Переместил коробочку, аккуратно надписав на крышке название ордена, на ступеньку выше, на которой устроились рядком другие регалии.

 Так скупщик провозился до глубокого зимнего вечера, перебирая не спеша вещицу за вещицей, записывая в блокнотик их название, состояние и ценность. Затем попил чаю с печеньем и включил телевизор, удобно устроившись в глубоком мягком кресле, ухмыльнулся в который раз за сегодняшний день презрительной усмешкой, вспомнив о часовом под окнами своей квартиры, голодном и холодном. Он бы пригласил с удовольствием сексота домой, чтобы ощущать себя совсем уж в полной безопасности, если бы знал, о чем разговаривать с представителем народа, только переступившего порог нового строя.

 Ранним утром Пулипер набирал номер телефона валютчика Коцы, за ночь пришлось пропустить через себя много разных мыслей. И все-таки он пришел к мнению,что надо упредить резвого парня и выкупить драгоценности до того, как тому придет на ум предложить их кому-то другому. На рынок сбегается достаточно дорог, по которым ходят толпы разномастых купцов. Перекупщик выбрал удобное время, валютчик оказался на месте, он,предложив приехать немедленно, опустил трубку, напел что-то из Мендельсона.В груди царили покой и благодушие,навеянные вчерашними заботами о нем друзей, не покидающих в беде.Примерно через час Пулипер с удовольствием возился в потайном сейфе в стене, пробуя раскладывать по полочкам сокровища, приобретенные вновь, приятно щекочущие нервы. Навар от исторических ценностей предполагался, по самым скромным подсчетам, в районе нескольких сотен тысяч долларов, если пристроить их за границей, а то и, при хорошей организации торгов, он потянул бы на пару миллионов. Это было несложно, золотой путь за бугор был хорошо укатан многоосными трейлерами с другими грузовыми машинами и судами, снующими без перерыва туда-сюда. Оставалось чуть больше часа до похода на аудиенцию к старшему следователю областного Управления милиции.Сама дорога заняла бы минут пятнадцать.

 

  Глава шестнадцатая.

 

 Вишневая "ДЭУ-эсперо" спешила в сторону Усть-Донецка по прямому как стрела, пустынному шоссе. Раннее утро нового дня высветило розовым светом подмерзшие на обочине гребешки грязи и льда, опустила оттепельный туман на поля и степь вокруг,превратив его в крепкую блескучую корку.Небо за последние дни очистилось,синело над крышей машины ситцевым пологом с редкими белыми кучками облаков,большое солнце показало половину красноватого бока. Оно только собралось вылезти из-за горизонта. В салоне автомобиля сидели трое мужчин, двое впереди, один - Коца - развалился сзади. Динамики на выступе за задним сидением негромко поцокивали, стрелка спидометра зацепилась за отметку в сто километров.

 - А если дорога не подмерзла как следует, или ее нет вообще? - повернулся шофер к Микки Маусу. - Как тогда поступим?

 - Тогда ты подождешь на обочине трассы, а мы с Коцей пешком попаримся к заброшенному хутору. Обратно поворачивать нет смысла, - прогундосил Микки. - Главное, чтобы морозец продержался до Нового года, иначе в такой грязи недолго утонуть по самые яйца. А тракторов поблизости, как видно, давно не телепалось.

 - Их собрали на центральной колхозной усадьбе для ремонта и техобслуживания, - включился Коца в разговор. - Или, как теперь они называются, эти хозяйства, бывшие советскими?

 - На ЗАО "Закат гречихи", - схохмил водила. Посерьезнел. - Нам осталось, по любому, двигаться только вперед, будем надеяться на удачу.

 - Парни, наступил вторник, а завтра уже среда, колхозник в этот день обещался прибыть на базар, - заговорил валютчик снова. - Я не думаю, что он станет навещать тайник перед самым отъездом, тем более, что скрывает место нахождения клада от всех домашних.

 - Я тоже считаю, что мужик выберет момент, возьмет нужное заранее и припрячет недалеко от хаты, - кивнул Микки Маус узкой головой. - Чтобы не мельтешить понапрасну.

 - Родственники, к тому же, давно усекли, что у него откуда-то появляются деньги. Не исключено, что и самого его пасут основательно.

 - Получается, пора охранять и пастуха, замочат как пить дать, если проведают,что драгоценности существуют действительно. Времена наступили - ошизели бы крестьяне революционных будней, тогда брат ходил на брата, сейчас дочь попрет на отца без тени смущения.

 - Без смущения... Скажи, без капли жалости, так оно будет вернее.

 Впереди показались два очередных сбоку трассы бетонных столбика из сотен одинаковых. Водитель сбавил скорость сориентировавшись по приметам, известным одному ему, подкатил поближе. И заглушил мотор:

 - Здесь, вон в тот столб кто-то уже вписывался.

 - Тогда вылезаем и проверяем обстановку на месте.

 Микки Маус первым открыл дверь, за ним потянулись остальные. Ни знаков, ни других указателей, лишь колея, едва заметная, убегала в открытую степь, намекая, что за далекой, черной лесопосадкой, может еще теплится жизнь. Мужчины, пройдя за столбики, принялись пробовать на прочность снежный наст поверх колеи, он показался достаточно крепким.

 - Прокатишься? - обернулся Маус к водителю.

 - Выдержит, но вопрос в другом, - широкоплечий парень поднял голову к небу. - Не получится ли так, что моя "дэвушка", как пригреет солнышко, начнет елозить на брюхе?

 - Я слушал сводку погоды, потепления на ближайшие дни не обещали, - Коца сдвинул на затылок шапку. - Как сейчас, минус два-три градуса.

 - На твою ответственность, - водитель выбросил окурок и пошел к машине. - Трогаемся.

 На часах было уже половина девятого утра, а солнце едва оторвалось от горизонта. Косые его лучи скользили по обледенелой дороге, мешая разглядывать две едва заметные темные строчки, бегущие впереди. Но когда вползли в неширокую лесопосадку, стало получше, Микки Маус попросил остановиться на самом ее краю. Пассажиры успели и сами отметить между деревьями высокий крепкий дом, крытый светлым шифером. Он стоял на бугре справа от дороги, примерно в полукилометре, обнесенный частоколом из горбылей. За ним виднелась лента Дона, широкого в этом месте, по берегу,много дальше, чернел останками заброшенный хутор.На другой стороне реки,почти напротив развалин, раскинулась станица Раздорская, бывшая лет четыреста назад столицей казачьей вольницы. Пастух не соврал, пятистенок рубили на века, с дубового крыльца открывался, наверное, прекрасный вид на сремнину былинного Дона, на песчаный за ним широкий плес с густой рощей. Прежний хозяин, видно, обладал художественным вкусом. Напротив усадьбы, метрах в двухстах от нее, пролегала от лесопосадки до берега реки неглубокая балка, обросшая кустарником.

 - Ехать дальше не имеет смысла, иначе встречать нас выбежит из дома вся родня.

 - Слушай, отсюда тоже отличный обзор окрестностей, - покрутил Коца головой. - Может,и вылезать не стоит?

 - А если схрон находится с другой стороны кошары? Тогда как? - переспросил Маус, не оборачиваясь. - Нет, дорогой, проверяй рюкзаки с поклажей, а потом двинемся вон по той балке навстречу своей судьбе. Она уже вырисовалась в полный рост.

 - Мне припарковаться здесь, или вернуться к трассе? - подал голос водитель.

 - У тебя сбоку гараж, а ты спрашиваешь, загоняй и отдыхай, - указал Маус на проем между корявыми сволами. - Про сигнал на всякий пожарный не забыл?

 - Один выстрел в воздух, или в противника.

 - Если его услышишь, гони немедленно в нашу сторону. Так-же должны поступить и мы, в случае недоразумений с тобой.

 - Не забывай, что мы на охоту могли выйти не одни, - добавил Коца. - Поэтому пушка должна быть под рукой в полной боевой готовности.

 - А кто здесь может быть? Слонок в тюрьме на Богатяновском спуске, - развернулся водитель к нему.

 - И Слонок, и Беня, и Козырь, все, кто после стрелки остался в живых, кстати, их после Нового года выпустят. Зато Хозяина никуда не прятали, Асланбека с его джигитами тоже, и армяшки со стремы вообще не уходили. Чаще крути по сторонам шеей, вполне возможно, что на трассе именно сейчас заторчала еще одна иномарка, пасущая персонально нас.

 - Ты не упомянул про бригаду отморозков с автомобильного рынка на Западном и про студентов-беспредельщиков с юридического факультета РГУ, которых подкармливает информацией едва не вся ментовская уголовка города и области, - хмыкнул Маус в черные усы. - Кто тебя постоянно пас возле родного дома, пока ты не решился свалить в гостиничный номер?

 - Хер их знает, они сменяли друг друга чуть не каждый вечер.

 - Вот именно.

 Шагать по дну балки, поросшей невысоким голым кустарником, пришлось недолго, сама балка убегала дальше и падала с крутого обрыва в Дон, широкий в этом месте, скованный льдом. Почти на конце ее темнел высокий пень в несколько обхватов, то ли в дерево попала молния, то ли от старости оно сломалось само. Если не считать рукава на той стороне реки, образующего из берега острый угол, на середине стремнины не просматривалось никаких островов. Пригнувшись, Маус вместе с Коцей добрались до места напротив дома, сбросили тугие рюкзаки на дно. Вытряхнув содержимое, подложили под себя плотные коврики, вооружились полевым биноклем, одним на двоих. Погода показалась сравнительно теплой и полушубки с валенками остались в машине. Когда шли сюда, не уставали шнырять глазами по бокам, теперь же осмотрелись капитально. Балка находилась чуть ниже дома, стоящего на небольшом бугре, но преимущество заключалось в том, что холм не обрывался склоном за усадьбой, а продолжался вместе со степью едва заметным подъемом. Вся территория с пятистенком в центре торчала как на ладони.

 Прошло не меньше часа, пока на базу не объявились первые фигуры, Микки Маус в это время задумчиво жевал сухой прутик. Коца, покрутив оккуляры, поймал в бинокль сначала пастуха в неизменном брезентовом плаще, а потом молодую женщину, выглянувшую из дверей дома в модном пальто, запахнутом наспех. Она не пошла за мужиком, а осталась стоять на крыльце. Тот, подойдя к сараю, распахнул ворота, вытолкнул наружу небольшие санки, положив на них вилы с длинной ручкой, взялся за веревку. Возле крутилось несколько крупных овчарок, похожих на среднерусских.

 - Помощница, едри ее в корень, сама взгромоздиться не прочь, - пробурчал валютчик недовольно.

 - Ты про кого? - обратился Маус к нему.

 - Дочка за пастухом как нитка за иголкой, он за сеном для скота, а она с него глаз не сводит.

 Микки Маус лишь громче хрустнул сухостоем, стало без слов понятно, что подтвердились их догадки в отношении слежки. Коца неторопливо повел оккулярами по окрестностям, различил в лесопосадке, прореженной зимними ветрами, корейский автомобиль, на котором они приехали сюда. Дорога вместе с далекой трассой были пустынны, а на дне балки виднелись следы, оставленные им с Маусом. И вдруг ладони у валютчика, обнимавшие бинокль, дрогнули, в поле зрения попалась пустая пачка из-под хороших сигарет, застрявшая в ветвях на вершине. Он закрутил оккуляры в обратную сторону, наводя линзы прямо перед собой. Кто-то грузный прошел по верху, широко расставляя ноги в сапогах на резной подошве, рядом торопились беспорядочные отметины от кроссовок и от теплых ботинок. Коца повел биноклем дальше, следы довели до обгорелого пня.

 - Дорогой товарищ, а мы здесь не одни, - сказал валютчик перекупщику как можно спокойнее, опустив дальномер, он в упор посмотрел на Мауса. - Нас тоже, вполне возможно, засекли и теперь потихоньку ведут, как дрессировщик обезьян в цирке.

 - С чего ты так решил? - насторожился Маус.

 Коца молча передал бинокль, указав на место, где засек пустую сигаретную пачку, повел рукой вдоль верха балки в сторону пня. Маус не спеша обследовал указанный участок бровки, перевернувшись на спину, задумчиво пощипал длинный ус. Глаза у него тревожно блеснули:

 - Ты прав, там должен кто-то быть, если, конечно, следы не оставили несколько дней назад, - он протер оккуляры тряпочкой, снова прильнул к резиновым уплотнителям. - Нет, я по времени не смогу определить.

 - Все очень просто, вчера у нас была оттепель, так? - пояснил валютчик, осматривая"Вальтер", вытащенный из бокового кармана пальто. - Снежный наст немного просел, оплавился, подморозило лишь к вечеру. За ночь и за утро мороз не ослаб, то есть, ледяные гребни затвердели как следует. Если бы кто-то протащился по верху балки вчера или несколько дней назад, то следы смотрелись бы сглаженными, оплавленными. А гребни на самом деле белеют измельченной крошкой, сухие стебли торчат в разные стороны, они не успели обледенеть, не слежались. Да и пачку ветер не сбросил на землю, она телепается в верхних ветвях.

 - Ну да, ты ж у нас дикий гусь, - пробурчал Микки, вертя вокруг шеей. - Что ты предлагаешь в связи с изменившейся обстановкой?

 - Больше терять нам нечего, нас, к тому же, сюда не приглашали, как и тех, кто оставил эти следы. Выбора нет, конкурентов надо убирать, - пожал Коца плечами. – В общем, ты остаешься продолжать наблюдение за домом, а я подался на разведку.

 - Хочешь по балке спуститься к Дону?

 - Этот ход, если нас засекли, уже бесполезный, я вернусь в лесопосадку и попробую по ней обойти незваных гостей с тыла.

 - А если они заметят, что я остался один, и направятся ко мне?

 - Тогда мочи, один из отморозков, для информации, должен быть ну очень здоровый. Вряд ли ты справишься с ним, даже с одним, поэтому, или ты их, или они тебя, - Коца кивнул на рюкзак на дне балки, в котором лежал десантный АКС с полным рожком. - Беспредельщикам тоже не интересно, чтобы кто-то урвал добычу у них из-под носа.

 - Я не смогу, не хотелось бы мне проливать кровь неизвестно за что, - пригнул Микки Маус голову. - Мы еще клада не видели.

 - Не можешь, или не хочешь? - переспросил валютчик, продолжая готовиться в дорогу.

 - И то, и другое.

 - Тогда дергай отсюда, пока в лесопосадке маячит машина твоего друга, я сам попробую справиться. Но учти, я не собираюсь ни с кем делиться, если там что-то имеется, одному мне и достанется.

 Микки Маус продолжал некоторое время терзать крепкими зубами закостеневший стебелек. Он прищурился, бросив взгляд на рюкзак, прикинул расстояние до обрыва балки на берегу реки, в зрачках вспыхнул твердый отсвет:

 - Хорошо, я принимаю предложение, сколько рожков к автомату?

 - Один в АКСе, два запасных, в каждом по тридцать кукурузных зерен, не считая того, что в стволе. Отобьешься, не переживай.

 - Понял, найди способ маякнуть, когда подберешься к ним ближе. Я подстрахую.

 - Заметано, совсем другой базар.

 Коца, сунув пистолет за пазуху, прильнул снова к оккулярам, направив бинокль к берегу реки. Все было спокойно. Он легко поднялся, оставив у ног Микки Мауса аппарат, заторопился, чуть пригнувшись, к лесопосадке. Не доходя до стены деревьев, нырнул в заросли кустарника, пробежался по ним, оставляя в стороне автомобиль, застывший на крохотной полянке. Тратить время на лишние разговоры с шофером было сейчас ни к чему, зорко всмотрелся в линию трассы, разрезавшую степь надвое. По ней ползла одинокая грузовая машина. Коца, снова нырнув в гущу деревьев, поспешил между ровными рядами стволов, выглянул наружу тогда, когда за спиной осталось с полкилометра пути. Расстояние до берега Дона было отсюда чуть меньше, но его предлагалось покрыть по ровному полю. Коца,запетляв как заяц от одного куста до другой кочки, заторопился к обрыву, прыгнул с разбега под кручу, прокувыркавшись с десяток метров между обледенелыми глыбами. Затих у самой кромки припоя за большим валуном, прислушался, а потом осторожно выглянул. Мощный обрыв нависал над рекой дикой заснеженной стеной, такой же пустынной выглядела стремнина, скованная морозом, лишь впереди возвышался косой выступ, за ним могла спрятаться целая стрелковая рота. Коца встал на ноги, скользя обувкой по крупным голышам направился, сжимая в руке пистолет, к мешавшему обзору препятствию. Подошва ботинка соскочила с камня, Коца, чтобы не вылететь на гладкий лед, сложился гуттаперчевым мальчиком. Но первозданные тишина и спокойствие нарушались только гулким уханьем собственного сердца да легким посвистом степного бродяги-ветра. Валютчик заглянул за край глинянной стены, промороженной насквозь, никого, лишь показался еще шире простор степной реки. Стало ясно, если кто и прибыл сюда для охоты за пастухом, то место он выбрал не здесь, а прошел по берегу либо выше, или приблизился к дому и притаился в какой-нибудь из воронок. Отряхнувшись, Коца стал спокойно карабкаться по устью балки. Он успел подняться наверх, уже ступил на дно разлома, увидел черные уступы обгорелого пня в три обхвата, когда внутренний голос приказал замереть. Валютчик скосил глаза на выступ с правой стороны, от его вершины на уровне шапки разбегался пустынный кусок степи. Коца опять покосился на пень, расщепленный едва не до основания, вид которого поначалу не вызвал никаких подозрений. Он разглядывал его в бинокль с бруствера балки, видел верх, когда поднимался от реки по крутому отвесу, но только сейчас вдруг узрел теплую компанию молодых парней, расположившуюся между толстенными корнями. Расстояние до них составляло примерно метров пятьдесят. Один, похожий со спины на Илью Муромца, сползшего с печи, примостился между наростами ствола и не сводил как у них с Маусом бинокля с усадьбы пастуха. Двое других дымили сигаретами и резались в карты, на расстеленном куске материи поблескивала батарея бутылок. Коца осознал, почему отморозки оказались в недосягаемости его поля зрения, они пристроились как раз с противоположной стороны от их места наблюдения. И сами парни тоже не сумели по этой же причине засечь Коцу с Маусом. Получалось, они в отношении хижины пастуха мыслили с беспредельщиками одинаково. Но кто послал конкурентов пасти мужика? Неужели Слонок сумел передать Хозяину координаты из Богатяновской тюрьмы, а тот предпринял самостоятельно попытку расколоть крестьянина, или разговор бригадира шестерок с начальником уголовного розыска произошел раньше? Раздумывать об этом было некогда, Коца, цаплей переставляя ноги, задом спустился до того места, с которого снова стал невидимым, и заторопился на свой наблюдательный пункт, благодаря провидение за то, что надоумило ветер дуть с берега.

 Доскакав до лесополосы, он прислонился к дереву перевести дух, в голове крутилась мысль, куда беспредельщики спрятали свой автомобиль, не могли же они пешком добираться от трассы. Было рано, в связи с этим, тревожить Мауса с переменой места наблюдения, теперь требовалось найти средство передвижения отморозков. Если в машине никого не окажется, произвести экзекуцию, чтобы она была не в состоянии стронуться с места. Валютчик наморщил лоб, подумал, что следует возвращаться по внешнему краю лесопосадки, тому,который параллелен трассе, потому что конкуренты не могли проскочить до деревьев, не оставив вмятин от протекторов. Он так и сделал, выйдя из зарослей, направился быстрыми шагами едва различимой дороге. Сразу отмел путь в противоположную сторону, если отморозки протопали пешком по правому боку балки, то вряд ли они переходили ее вообще. Скорее всего, соскочили с трассы напротив усадьбы крестьянина и, чтобы запутать следы, погнали к посадке прямо по степи. Или к заброшенному хутору вел еще один путь.

 Расчеты оказались верными, Коца метрах в трехстах за дорогой узрел вмятины колес от мощной машины. Джип был припаркован за островком из кустарника, в зарослях дикой жерделы. Валютчик не спеша, подняв воротник и надвинув на брови шапку, обошел автомобиль вокруг, прислушался, заглянул за тонированные стекла. Внутренность его отразилась как под водой, в салоне, кажется, никого не было. Подобрав крупный обломок остроугольного камня, Коца размахнулся, послал его в боковину, стекло рассыпалось на мельчайшие квадратики. Выждав несколько минут, он пошарил глазами по обшивке внутри, затем просунул руку, нащупал защелку. На заднем сидении лежала пара вместительных сумок, в бардачке бутылка водки, пакет с едой и перочинный нож. Коца, нагнувшись под приборную доску, открыл панельку, обрезал провода, протянутые под приборами. Так-же он поступил с тормозными шлангами, с бензопроводом, проходившими под днищем. Осмотрел джип еще раз и заторопился к Микки Маусу, опять минуя вишневый "ДЭУ-эсперо", припаркованный в зарослях. Разговаривать с водителем снова было не о чем.

 Микки Маус, плоский как вобла, встретил Коцу хмурым взглядом, рядом с ним лежал автомат, вытащенный из рюкзака, и один запасной рожок. Бинокль был снят с шеи и отложен на бруствер балки.

 - Трое беспредельщиков ведут за пнем наблюдение за усадьбой пастуха. Я постеснялся спрашивать, кто такие, из какой банды, - начал рассказывать валютчик, пристраиваясь рядом. - Автоматов не видел, может они под корнями, но что они не с пустыми руками - к бабке не ходи.

 - Один из отморозков, как ты сказал, очень здоровый? - поднял Маус голову.

 - Не то слово, какой-то бегемот с расшлепанной мордой - щеки из-за спины видны. Он как раз водил биноклем по дому колхозника.

 - Это Рамзан из группировки Асланбека, он работал в чеченском казино вышибалой, - Маус задумчиво пожевал сухой стебелек. - Задал чеченец нам задачку.

 - Откуда чехи могли разузнать про место, где находится кошара пастуха? - вскинулся было Коца, и сам же предположил. - Если их просветили про царские ордена, кто приобрел, какие и за сколько, то ничего удивительного тут нет. Тот же наводчик обрисовал, у каких столбов нужно сворачивать с трассы, чтобы попасть на хутор.

 - Это работа одного из шестерок из бригады Слонка, если сам бригадир не стал пахать сразу на два фронта.

 - Вряд ли, Слонок обязан сначала накормить своих благодетелей – ментов,а потом уже наворачивать остатками по своему разумению. Лично я, как бы то ни было, не могу уступить чехам и пяди родной земли.

 - Я придерживаюсь того же мнения, но по другой причине, распоряжаться ценностями должны образованные люди.

 - Тогда пора делать передислокацию, пока не попали в поле зрения зверьков, эти первобытные пустят оружие в ход не задумываясь.

 - И как ты умудрился проскользнуть под их носом!

 - Я теперь жалею, что не запалил ихний джип, который они спрятали в лесопосадке.

 - Но раскурочил?

 - А как-же.

 Валютчик с менялой, быстренько свернувшись, заспешили от опасного места, пригинаясь под ветками невысокого кустраника. Заметив их, водитель автомашины открыл двери, вытащил термос с горячим кофе, но расслабляться было рано и все разом отказались от еды. Коца, прихлебывая из пластмассового стаканчика, высказал мысль:

 - А не кажется ли вам, что чехи не случайно выбрали место для пряток? У меня возникло подозрение, что клад может находиться под корнями того пня, то есть, мужик имеет возможность попасть прямо к ним в лапы. Заодно вырыть себе могилу.

 - Если клад не под корнями, то трудно отыскать лучшего наблюдательного пункта, с которого просматривается не только усадьба, - прогундосил Микки Маус. - Мужик пойдет хоть на другой берег вытаскивать сокровища, и все равно останется на льду реки, как на ладони.

 - Хорошо, что эта мысль тоже не пришла вам в голову, - передернул водитель плечами. - Иначе вместо пастуха в лапы чеченцев попались бы вы сами.

 - А какой дурак станет ждать жертву в том месте,где она закопала клад?Она имеет право от него отказаться, - хмыкнул Коца снисходительно. - В том то и дело, что нужно сначала выследить, где спрятана казна, а потом со спокойной совестью ее присваивать.

 За кофе пришли к единому мнению, что пункт наблюдения необходимо переместить на другую сторону усадьбы, да и машину следует тоже перегнать подальше от дороги. "ДЭУ", негромко шумнув двигателем, вернулась на трассу, проехав примерно с километр, соскользнула с невысокой насыпи прямо на заледенелую стерню, припорошенную снегом, и по ней добралась снова до лесопосадки. Коца с Маусом, оставив шофера в кабине с тем же наказом, доползли едва не на брюхе до воронки, заросшей будыльями конского щавеля, устроились на ее дне. Они не стали, как и в первый раз, облачаться в полушубки с валенками, мешавшие движению. Валютчик настроил бинокль, прильнул сразу к окулярам. Рамзан развалился между корнями, его место занял шустрый чернявый пацан,но он плохо выполнял свои обязанности, отвернувшись, продолжал беседу с невзрачным напарником с узким лбом. Коца навел бинокль на усадьбу, мужика и его дочки не было видно, по базу гуляли овцы, куры, возле загородки лошадь захватывала губами сено. Время, пока они мотались с переменой точки наблюдения, подошло к обеду, можно было подкрепиться и самим. Коца, пошарив по огороженной горбылями площади вокруг дома,отложил бинокль,перевел взгляд на Мауса,придвинувшего к себе рюкзак

 - Ничего нет? - спросил тот.

 - Кажется, обед, надо бы и нам перекусить.

 - Как там наши конкуренты?

 - Отдыхают, этот Размазан расплылся между корнями сырым тестом из бадьи.

 Маус ухмыльнулся, взял бинокль и придвинулся к верхней кромке неглубокой воронки,долго водил линзами туда-сюда. Валютчик успел вытащить из рюкзака свертки с едой.

 - Объявился, подпольщик, спешит, оглядывается.., - словно про себя, пробурчал в усы Микки Маус. - Собаки... на крыльце пока никого.

 - Кто оглядывается? - Коца оставил в покое нож с колбасой.

 - Наш подопечный. Ага... за сарай зашел, подкатил бочку... поставил ее на попа... Слушай, он под застрехой, кажется, что-то прячет. Или прятал...

 - Собаки, это хреново, от них за просто так не отвяжешься.

 - Спугнули, - Маус оторвался от оккуляров, перевернулся на бок. - Но место там не пустое.

 - Про что ты говоришь?

 - Мужик встал на бочку и руками потянулся под крышу, а в это время на крыльцо вышла то ли дочка, то ли еще какая родственница в накинутом пальто, - пояснил подельник, почмокав губами. – Она, наверное, позвала мужика, но к ней побежали сначала собаки, потом с бочки спрыгнул сам пастух. Руки у него были пустые, значит, хотел достать какой-то предмет.

 - А ну дай.

 Коца осмотрел в бинокль весь двор с той самой женщиной на крыльце, с мужиком и собаками. Задержал взгляд на крыше, крытой камышом, на бочке, отброшенной от стены сарая, пошмыгал молча носом. Затем вытащил платок, высморкался и развернулся к Маусу:

 - Понимаешь, дорогой, какое дело, клады под застрехами не прячут.

 - Я не собираюсь утверждать, я подумал вот о чем, - пожал тот плечами. - А что, если мужик уже сходил к схрону, вытащил что надо, и спрятал под крышу сарая.

 - Допустим, тогда зачем он полез туда сейчас, когда это удобнее сделать перед самым отъездом в город? Раненьким утречком, все домашние будут еще в отрубе.

 - Ты, конечно, прав, но что-то заставило его или проверить положенное раньше, или перенести его в другое место?

 - Прав, скорее, ты, его вынудила обыкновенная нервозность, сам видишь, домашние не спускают с пастуха глаз. Одна на крыльцо за ним выскакивает, а второй - или вторая - пялится в окно. Вот он и мечется ершом в кастрюле.

 - Наша задача усложняется еще больше, - пощипал Микки Маус подбородок. - Выходит, что с приездом мы опоздали, как и те, которые напротив. Пастух не собирается показывать, в каком месте зарыл Стенька свой клад.

 - Думаю, дочке его с зятем делать тоже нечего, - Коца согласно кивнул головой, побарабанил по биноклю пальцами. - Есть одна мысля, не знаю, подойдет ли в подобном случае, и не станет ли от нее всем хуже.

 - Ты о чем это? - вздернул Маус подбородок.

 - О провокации.

 - Не понял.

 - У мужика прямо сейчас нужно экспроприировать то, что спрятано под застрехой, если мы развиваем мысль в правильном направлении и там действительно новая партия драгоценностей.

 - Опять не соображаю.

 - Проверить заначку сейчас он не смог, потому что ему помешали, есть предположение, что он вернется и дело обязательно доведет до конца. Так поступают люди, потерявшие покой.

 - И дальше что?

 - Пастух запаникует, обвинит в пропаже родственников. Это с учетом того, что мы проведем операцию быстро и гладко.

 - Так-так! - собеседник подался к валютчику.

 - Мысль о том, что дочка с зятем, с матерью, с бабкой - какая разница - успели за ним проследить и надыбать, в каком месте находится клад, заставит его сорваться с привязи. Он, как пить дать, не утерпит.

 - Пастух помчится проверять основные сокровища, зарытые на стороне, - докончил Маус. - Браво, я бы ни за что не догадался развернуть дело в этом направлении.

 - Не стоит забывать, что в простоте заключается истина, но это не главное, - Коца вновь посерьезнел. – Дело в том, что этот план имеет отрицательные стороны.

 - Мужик, если клад закопан под обломком дерева на берегу, или на другой стороне реки, бросится прямо в лапы чеченским беспредельщикам. А те не станут водить обезьяну, и все на этом закончится.

 - Есть сценарий и посложнее, чехи не будут трогать пастуха, они подождут, пока тот выведет их на тайник. Потом выгребут все и замочат бедного колхозника в той же яме. Они понимают, что отпускать его - себе дороже.

 - Придется тогда подключаться по полной программе.

 - Или к чему это стоило затевать.

 - Кровь хитрого крестьянина окажется тоже на нашей совести.

 - И здесь ты прав.

 - Какой тогда выход?

 - Его нет, у нас путь один, мы на него встали по обоюдному согласию.

 - Значит, мы берем заначку под застрехой, если она существует.

 - Как стемнеет, так сразу, мужику под чутким присмотром домашних перепрятать ее не удастся.

 - Иначе и здесь придется вмешаться, крикнуть, там, гавкнуть. Палкой постучать.

 - Заметано, ты идешь к сараю, я беру на себя собак.

 - А чеченцы?

 - Они пусть пока отдыхают, если все на самом деле так, как мы разложили. А после кто кого опередит.

 Юг здорово отличается от севера, где одна ночь сращивается с другой, образуя на целые месяцы просто ночь, но и на юге зима диктует жесткие условия. В конце декабря вечер, переходящий за каких-то полчаса в непроглядную ночь, наступает в четыре часа дня. Не успели ловцы удачи отобедать, как наступила пора действовать. Мужик за это время выходил из дома лишь один раз, чтобы загнать овец и кур и задать им корма, но к бочке под стеной сарая он не прикоснулся. Коца, вытряхнув из рюкзака кулек с крепким табаком,обмотал вокруг себя служившее подстилкой байковое одеяло, пощелкал выкидным ножом. Микки Маус, наоборот, освободился из карманов от всего лишнего, стащил с себя зимнее пальто, оставшись в короткой курточке, подбитой мехом. Оба вылезли из воронки и повернули головы в сторону дома, засветившегося огнями. Вызревшая луна застыла в центре неба, просеивая через атмосферу блеклую синеву призрачного света, перекрашивая все вокруг в темно-голубое и черное. Она же сделала замершие фигуры ловцов удачи похожими на мистических упырей. Пути их расходились, одному нужно было подобраться к базу со стороны реки, второму перелезть с противоположной стороны через забор, или отодрать какую доску. Маус для этой цели запасся штык-ножом, снятым с АКСа.

  Первым с места стронулся Коца,идти по зимней степи оказалось непросто,колхозные поля, заброшенные с началом перестройки, заросли дикими травами, покрылись кочками с буераками.Под подошвами похрустывал жесткий наст, крепкие стебли опутывали теплые ботинки. Валютчик как ни старался опускать ноги помягче, все равно казалось, что его топание слышит вся округа. Он направился сначала к Дону, и уже оттуда повернул к усадьбе. Собаки учуяли его приближение тогда, когда он вплотную подобрался к неошкуренным доскам забора. Ветер, к ночи усилившийся, относил звуки и запахи по направлению к реке. Коца, нашарив под ногами обломок горбыля, постучал им по дереву, раззадоривая овчарок, рванувшихся навстречу. Они, сбившись в клубок с той стороны, принялись яростно его облаивать, повизгивая и одновременно всхрапывая. Но уверенности в том, что все собаки собрались в одном месте, не было. Коца, подняв комок застывшей грязи, перебросил его через забор, стараясь попасть по спинам, это ему удалось, бешенства заметно прибавилось, овчарки стали прыгать на доски. В дыру Коца заметил, как устремилась через двор еще одна овчарка, крупная и короткошерстная, она, собрав в гармошку кожу на носу, присела напротив на задние лапы.

 - Ух ты, тварь кровожадная, не зря, видно, хозяин тебя натаскивал, что так ощерилась, - валютчик подобрал еще один комок, запустил им в щель между досками. - Мужика-деревенщину охраняешь, с дармовыми сокровищами? Я т-тебе...

 Овчарка увильнула от камня, зарычала, готовая перелететь через забор, в стае она, наверное, являлась вожаком, потому что остальные собаки оказались позади нее. Коца вновь пошурудил обломком доски в дыре, прошел вперед, увлекая свору к дальнему концу усадьбы. Опять по ту сторону ограды запрыгал клубок из упругих тел. Валютчик так увлекся доведением собак до бешенства, что не заметил, когда вожак отделился от стаи и пропал. Он шаг за шагом уводил свору к дальнему углу загородки, чтобы потом погнать ее обратно. Надо было предоставить напарнику как можно больше времени для спокойных действий внутри обширного база. И Коца целеустремленно работал в этом направлении, стучал по горбылям, рычал, ругался матом, топал ногами, бегал взад-вперед, бросался кусками мерзлой грязи. Он успел вспотеть, запыхаться, распалившись сам, накрутил до упора и собак, они уже не видели, что перед ними доски, царапали все подряд когтями, рвали зубами. Коца понял, что внимание животных надолго привлеклось к нему, цель была достигнута, осталось бросить на середину двора обломок горбыля, чтобы овчарки порвали его в клочья, и уйти во свояси. Когда вдруг почувствовал, что кто-то собирается броситься ему на спину сзади. Метрах в трех приготовилась к прыжку та самая черная овчарка со светло-рыжими подпалинами по низу живота, ее глаза горели бешенством, оскаленная пасть угрожала острыми клыками. Он прижался спиной к доскам, выхватывая из кармана пику, подумал, что собаку следует убить, иначе от нее ожидается немало неприятностей, потому что она вела себя слишком разумно.Может быть,мысль сопрягалась с домыслом о том, что пастух, когда уходит выгребать из клада драгоценности, берет ее с собой, и тогда выследить его будет совсем непросто. А может, ожесточиться заставило реальное чувство опасности, ведь другие псы были способны только облаивать, да несмело цепляться зубами за одежду. Как раз один из них прихватил край одеяла, обернутого вокруг тела валютчика,эта возня мешала свободе действий, и Коца, не оборачиваясь, чиркнул открытым лезвием позади себя. Окрестности огласил дикий вой, злобный лай остальной стаи перешел в беспорядочные огрызания с повизгиваниями. Лишь овчарка продолжала приседать в напряженной стойке, готовая для прыжка. Со стороны дома послышались громкие возгласы, валютчик сумел разобрать лишь несколько слов:

 - ...да волки! Ату их, ату! Овец порежут...

 Свора собак снова начала впрягаться в общий лай, вожак тоже натянутся струной. Медлить было нельзя, Коца, сделав вперед резкое движение корпусом, тут-же откинулся назад, не опуская руки с ножом.И этот нехитрый прием обманул овчарку, она, заворачивая на лету голову, прыгнула, стараясь вцепиться зубами в горло человека. Тот хладнокровно наколол собачье тело на острие, и сбросил его себе под ноги, ударив кулаком по оскаленной морде. Когда судороги затихли, грубо посек ей горло лезвием, услышал, как заскулила за досками стая. Но, если виноваты волки, значит, убивать следует тоже по волчьи.

 - Черныш... Черныш... Да где он пропал...

 Коца, чуть пригнувшись за забором, уходил по длинной стороне усадьбы сначала до ее угла, потом метнулся по направлению к реке, к редким островкам кустарника. Выдернув кулек с табаком, просеял его на землю между пальцами, липкими от крови, на случай, если мужик надумает пустить по следу собак.

 - Волки, чтоб их... - донеслось издалека.

 Валютчик, не доходя до берега, свернул направо, пошел вдоль реки, все так-же пригинаясь. Он понимал, что вряд ли теперь возможно его догнать, но его как всегда, когда приходилось отнимать чью-то жизнь, взялась накрывать крупная дрожь, похожая на приступ эпилепсии. От этого приступа глазные яблоки поддергивались вверх, во рту становилось сухо, а руки и ноги сводила судорога. Коце захотелось пить, в голове мелькнула мысль о том, что в рюкзаке, оставленном в воронке, в термосе есть глоток горячего напитка.

 Микки Маус уже сидел на дне буерака в зимнем пальто, напяленном на курточку, вид у него был, словно его огрели жердью по голове. Ворочая вокруг шеей, он умудрялся в то же время бегать глазами в противоположные стороны.

 - Ты чего такой? - опускаясь рядом, вымолвил Коца сквозь стучащие зубы. – Ничего не получилось, или кто помешал?

 - Никого не было, ты сработал капитально, - отозвался Маус отмороженным голосом. - А как у тебя, удалось оторваться?

  - Пока все идет по плану.

  - Понимаешь, - скупщик раритетов проглотил слюну, не обратив внимания на ответ валютчика. - Теперь у нас остался лишь второй вариант, без крови, думаю, не обойдется.

 - То есть?

 - Я нашарил заначку мужика. Если все начнет складываться так, как мы с тобой намечали, конкурентов придется убирать, - он выложил на подстилку кусок грязной материи, такой же, в которых пастух привозил на рынок царские награды. – Наборчик один к одному, вот звезда со знаком ордена, монеты, кольца с бриллиантами и другими камушками. В существование Стенькиного клада может теперь сомневаться только клиент ковалевских лагерей.

 - Я был в этом убежден с первого посещения мужиком нашей вотчины.Мне показалось, что ты такого же мнения.

 - Да, я повторяюсь, - Маус провел ладонью по узкому чернявому лицу. - Волнуюсь, потому что последнего момента в этот бред до не верилось. А сейчас словно глаза открылись.

 - Встряхни башкой и давай кумекать дальше, - оборвал подельника Коца, нашаривая в рюкзаке термос и отвинчивая алюминиевую крышку. - Мне пришлось замочить собаку. Хорошая была овчарка, умная.

 Он сделал несколько жадных глотков, передохнув, припал снова к стеклянному горлышку колбы.Выплеснув остатки жидкости на руки, завинтил крышку на место.Вместе с выступившим потом уходили чувство необъяснимой тревоги и дрожь во всем теле. Коца развернул кусок материи, в лунном свете он сразу угадал орден святого Александра Невского и знак к нему ввиде небольшого круга с крестом в центре, похожим на немецкий, покрытым темной эмалью. В юности он увлекался археологией, нумизматикой, филателией, но никогда не думал, что с подобными редкостями придется столкнуться влотную. Под звездой со знаком лежали россыпью золотые царские монеты вперемешку с мужскими и женскими перстнями, с замысловатой брошью. Только теперь на тряпочке кучкой посверкивало что-то еще, валютчик тронул пальцем невысокую горку, она отозвалась пучком разноцветных брызг, растаявших в морозном воздухе. То ли это снова оказалась цепочка, то ли колье с драгоценными каменьями, а может, и боярская диадема, которые боярыни надевали перед появлением пред очами императора Всея Руси. Для изучения этого чуда не было ни времени, ни подходящих условий. Коца, завернув углы куска материи, соорудил узелок и положил его за пазуху. Посмотрел на Мауса, молчаливо следившего за его действиями:

 - Надеюсь, ты не против, если драгоценности временно побудут у меня?

 - Нет вопросов, место за твоей пазухой кажется для них надежным.

 - Тогда переходим к обсуждению следующих действий, я предлагаю такой вариант, - валютчик устроился на дне воронки поудобнее. - Нам здесь делать больше нечего, пастух вряд ли на ночь глядя надумает проверять заначку. Под застреху он полезет только рано поутру, перед самой отправкой в город. Какая слежка, когда родственники будут спать вповалку.

 - Он, к тому же, не хотел бы открывать место, в котором постоянно прячет заначки.

 - Значит, до обнаружения пропажи он останется спокойным.

 - Вряд ли, ты сам признался, что убил собаку.

 - Я посек ей горло ножом, мужик подумает, что ее порвали волки.

 - Как сказать... хотя, кто будет приглядываться ночью. Но это не главное.

 - Я предлагаю перейти в машину и отдохнуть в ней до утра, а когда наступит время отъезда мужика в город, снова занять эту воронку. Он в порыве гнева способен сразу рвануть к месту захоронения клада, потому что подумает, что его выследили, и там тоже ничего не осталось.

 - Мысль правильная, если ему в голову не бросится моча, и он не затеет разборки с домашними, после которых напряжение в родовом гнезде только усилится. Тогда поступки пастуха окажутся для нас непредсказуемыми.

 - Они и сейчас похожи на ребус. Короче, отправляемся отдыхать.

 - А как с чеченцами, вдруг они решат тоже провести ночь в автомобиле? А он раскурочен.

 - Это их проблемы, лишь бы не засекли нас раньше времени.

 - Дело в другом, они в порыве ярости решат пойти ночевать в дом пастуха. Тогда действительно можно поставить окончательную точку.

 - Для них! Они не должны живыми дойти до усадьбы, - Коца собрал губы в жесткую линию. - Чехи ведут себя очень странно, это не их приемы выбивания капиталов.

 - Уже ихние, они переняли цивилизованные методы, как только поняли, что с Россией делать им нечего. Она раздавит, не заметив, кто крутился под ее ногами. Кстати, чеченские бригады за бугром начали действовать аккуратно, не покушаясь на местных, и только по своим бывшим землякам, - Маус сорвал сухой стебелек, похрустел им во рту. - Я уверен, что Асланбек все просчитал и пришел к такому же, как мы, мнению. Мужик выдержит любые пытки, лучшее средство прибрать драгоценности к рукам - выследить пастуха.

 - У нас тоже ночка впереди будет, значит, неспокойная. Собирайся, успеть бы несколько часов поспать.

 Но этой ночью умереть суждено было лишь одной овчарке, видимо, чеченцам приходилось не единожды коротать время на природе. Хоть в зеленке, хоть в горах, хоть на берегу могучей донской реки. Зато в салоне "ДЭУ" тепло от включенной печки перекатывалось волнами, заставляя пассажиров погружаться в глубокий сон. Сторожили по очереди, подведя на нужное время стрелки будильников на японских часах.Коца, когда пришла пора покидать теплую кабину, вытащил увесистый узелок из-за пазухи, собрался было бросить его в емкий бардачок. Водитель повернул голову в его сторону, и валютчик почему-то раздумал, запихнул сверток обратно.

 События на территории усадьбы развивались по схеме, оговоренной на дне воронки двумя ловцами удачи. Мужик, не нашарив заначки под застрехой, раскидал ногами собак, забегал по двору. Затем заскочил в дом, и буквально через пару минут вылетел из него с каким-то предметом на плече. Направился вприпрыжку к реке.

 - Выдвигаемся за ним, иначе он скроется во тьме, - Коца, подхватывая автомат, поднялся с подстилки. - Идем сзади параллельным курсом, если чехи засекли пастуха, то пусть одного и ведут.

 - Одеяла забирать? - засуетился Маус.

 - Они пусть остаются, может, еще пригодятся, рюкзак и другие вещи тоже. Если нас замочат, то следакам они вряд ли о чем скажут. А нам на небе вместо одеял будут уготованы пуховые облака.

 - Что- то у тебя мысли грустные, с такими на дело не ходят.

 - Обычное состояние, стоит пару шагов пройтись, как в голове прояснится.

 Черная фигура пастуха продолжала торопиться к берегу, словно его капитально надрали скипидаром. Луна из-за горизонта показывала лишь небольшой краешек, звезды начали тускнеть, на степь опускалась вязкая сероватая мгла, размывая окрестности с близкими предметами. Коца передернул плечами:

 - Дорогой, прибавляй шагу, наш объект наблюдения может раствориться живым привидением.

 - Стебли, падла... как проволока.

 Мужик резко повернул вправо, дойдя до кромки обрыва, заторопился вдоль него. Оба преследователя едва успели нырнуть под островок из сохлых стеблей, притаились, прижавшись к земле, пастух, раздраженно пыхтя, протопал метрах в пятидесяти от них. Стало понятным, что путь его лежал в сторону заброшенного хутора. Поначалу это обстоятельство озадачило, Коца, подождав, пока объект наблюдения отойдет на приличное расстояние, раздумчиво хмыкнул:

 - Маус, а тебе не кажется, что наш мужик обыкновенный мародер?

 - С чего такие обвинения? - отозвался взвинченный друг.

 - Не знаю, но я подумал о том, что пастух навещал оставленный хутор не раз, ты не заметил, из чего он соорудил свои хоромы? Сараюшки, закутки, курятничек, забор не хилый из горбыля. Такие только в богатых станицах, и то не во всех.

 - Хозяйственный крестьянин, Россия подобными должна гордиться.

 - И я говорю, что правильно делает, но моя догадка в обратном направлении.

 - В каком? Говори скорее, он уходит.

 - Он от нас никуда теперь не денется, я думаю, что клад находится в одном из домов. Мужик или перенес его туда, или там же и нашел, когда лазил по погребам с подполами. Варенья, соленья, там, доски, петли, замки. Бывало, одинокие старики доживали век, а в чуланчике у них то старинная иконка, то блеснут благородной поверхностью царские золотые или серебряные монетки, припрятанные на черный день.

 - Старые люди запасливые, но чтобы клад с орденами и перстнями...

 - Помнится, один колохозник сдал в государственную казну мешок древних монет с другими вещицами, выкопанный на своем огороде.

 - Пошли, иначе мы нашего колхозника не отыщем с собаками.

 Микки Маус уже привстал на колени, когда Коца резко дернул его за полу длинного пальто, заставив принять прежнее положение.

 - Крыша сползает? - зашипел перекупщик, возмущенно сверкнув зрачками.

 Валютчик быстро накрыл его губы рукой в перчатке, молча кивнул за спину, по обрыву реки меряли расстояние вслед за пастухом трое чеченцев. Впереди срывался на рысь худощавый и чернявый, за ним спешил его невзрачный товарищ, замыкала шествие необъятная фигура Рамзана. Лучи от луны, падающей за горизонт, одливали их призрачным светом, превращая в мертвецов, вылезших из могил. По рукам, положенным на корпуса автоматов, можно было сделать вывод, что они принимали непосредственное участие в чеченских бандформированиях. Боевики прошли, похрустывая негромко наледью. Коца присел на корточки, положил АКС на колени, заворочался и Микки Маус.

 - Красиво, как в американском сэндвиче, - озабоченно проговорил он. - Вкуснее прослойку между пастухом и нами не придумаешь.

 - С твоим Размазанчиком она жирноватая, - подколол валютчик.

 - Сто лет бы он мне.., - фыркнул перекупщик. - А что ты скажешь сейчас, стратег?

 - Вот теперь и нам пришла пора трогаться.

 - Куда?

 - За ними. Пусть пастух занимается своими делами, пусть чеченцы преследуют свои цели, а у нас все должно идти по плану.

 - То есть?

 - Если чехи накроют мужика вместе с кладом, они его или сразу замочат, или дадут уйти, чтобы расправиться позже. А сами вытряхнут из схрона все до последнего. Тут их нужно и брать,чахнущих над золотом с бриллиантами, в противном случае они найдут способ перетащить драгоценности в город, поближе к своим норам. Тогда наша акция не будет стоить выеденного яйца.

 - Значит, без крови не обойтись? - поднял Маус на подельника темные глаза.

 - Выходит, что так, или мы их, или они нас.

 - Тогда, как говорили мои предки: время - деньги.

 Валютчик с перекупщиком, используя любую неровность для того, чтобы в случае опасности нырнуть под ее защиту, втянулись вслед за мужиком и чеченцами в селение, брошенное людьми, с печальными останками домов по бокам улицы, успевшей зарости мелким кустарником. Они теперь следили не за пастухом, скрывшимся из виду, а за бандитами, шедшими по его следу. Хутор, пугающий пустотой, растянулся по берегу реки километра на два, дома с обвалившимися крышами и выбитыми окнами, высвеченные лунным светом, стояли в три ряда, к самому верхнему из которых примыкала роща, черная в утренней мгле. Задача облегчилась, потому что за останками домов прятаться было проще. Вся цепочка продвинулась к центру, чеченцы зашли за какое-то здание и затаились. Замигали огоньки сигарет. Коца с Маусом тоже прижались к полуразрушенной стене, изредка выглядывая, чтобы не упустить из виду незваных проводников.

 Время тянулось медленно, из-за рощи показалось поседевшее солнце,осветило неживыми лучами брошенное людьми несчастливое место. Чеченцы присели на корточки, положили оружие на колени,теперь они стали видны как ладони. Коца через оконный проем залез во внутрь помещения, взялся наблюдать за ними из тьмы комнаты с потолками, готовыми обрушиться. Наконец, на улице нарисовался мужик, заторопился на край хутора,вертя шеей по сторонам, на плече тускло отсвечивала вороненной сталью двустволка. Пройдя мимо бандитов, попятившихся за развалины, он смачно выбил сопли на дорогу. Коца не заметил, из какого строения он выбежал, вся надежда снова оставалась на невольных проводников, они этот дом засекли наверняка. Как ни странно, чеченцы не бросились на пастуха, они от него постарались спрятаться, и когда тот скрылся за последней хибарой, борзой сворой кинулись к очагу с сокровищами. Им оказался пятистенок с высоким крыльцом, с облупленными наличниками на больших окнах. Валютчик, как только бандиты вломились в дверной проем, облегченно вздохнул, отошел к стене, за которой перекупщик ценностей коротал время на чурбаке.

 - Ты знаешь, что такое время "Ч"? - спросил он, присаживаясь рядом.

 - Слышал, а что ты хочешь этим сказать? - насторожился Микки Маус.

 - Оно наступило. У нас в рюкзаке есть бутылочка хорошего коньяка, мы не воспользовались ее содержимым, когда пасли мужика на дне воронки, не стали пить и ночью в машине. Теперь пришла пора сорвать пробку, ты не против?

 - Если провозгласишь дельный тост.

 - Чехи указали место, где мужик прячет свои сокровища, они сейчас дербанят их, как голодные волки молодого ягненка. Как только напьются крови и успокоятся, настанет пора подключаться и нам.

 - Тебе в этом деле и карты в руки. Через сколько, примерно, надо быть готовыми?

 - Дадим им полчаса, а потом постараемся загасить.

 - Или они нас.

 - Мы пришли сюда для того, чтобы победа досталась нам.

 - А ты уверен, что в том доме, в котором сейчас ч




Детектив

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 94 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр