Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы     Издательство    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Четыре дня Создателя

 

 

  О, сколько нам открытий чудных

  Готовит просвещенья дух,

  И опыт, сын ошибок трудных,

  И гений, парадоксов друг.

  И случай, бог изобретатель

  А.С.Пушкин

 

 

  День первый

 

  Когда за офицером МУРа закрылась дверь, дед покрутил пальцем у виска и сказал:

  - В семье не без таланта.

  Это обо мне. И все поняли, что он имел в виду.

  Консилиум состоялся немедленно: вся родня налицо – отец, мама, бабушка. Вот дед не остался: он – генерал, человек занятой. Но, уходя, с порога заявил:

  - Присоединюсь к решению большинства. А если ремень присудите, то рука ещё не ослабела.

  Он продемонстрировал кулак весь в веснушках, как мордашка первоклассницы, и таких же габаритов.

  Я сидел на диване и тяжко вздыхал. Меня только что отмазали от тюрьмы, от колонии для малолетних преступников, от СИЗО или, по крайней мере, от «обезьянника». Семью от позора. А такую семью, скажу, нельзя позорить ни в коем случае. Судите сами.

  Дед – папа мамы, генерал ГРУ. Больше о нём ничего не знаю, и не положено.

  Бабушка – мама папы, заслуженная учительница (или учитель?) Башкирии. Преподавала естественные науки в одном из сёл Предуралья. Там и вырастила одна сына медалиста и умника, без экзаменов поступившего в самый престижный ВУЗ страны. Теперь она на пенсии, живёт с нами, кормит папу пирогами, меня пирожками.

  Папа – выпускник МГИМО. Ему прочили блестящую дипломатическую карьеру. Она так и начиналась. Но Родина потребовала от сына своего исполнение патриотического долга. Долг был исполнен, а карьера загублена. Британские секретные службы не докопались до фигурантов политического конфуза и выслали молодого дипломата (в том числе) из страны – а могли бы посадить и надолго, знай всей правды. Отец ушёл из МИДа, осел в одном из кабинетов того самого заведения, которое испортило ему дипломатическую карьеру. Подшивал бумажки и в начале каждого часа аккуратно прикладывался к горлышку сосуда с коньяком, который покоился во внутреннем кармане пиджака. Ещё дальше – в дальнем углу никогда не открываемого ящика хранился заслуженный, но не любимый орден. Для него даже не было проверчено дырки ни в одном из френчей хозяина. Отец не то чтобы тяготился службой в Конторе – не горел, не увлекался, не стремился, просто отбывал положенное время за вполне приличную зарплату. Постоянно выпивая, он никогда не напивался – то ли привычка, то ли специальные (для шпионов) таблетки. Мама деликатно не замечала его слабостей и всячески поддерживала авторитет главы семьи.

  Мама – доктор биологических наук, профессор МГУ. Ещё она увлекается минералогией. За одну из работ о самоцветах Урала ей присвоили ещё одну учёную степень – правда, кандидатскую. У неё своя кафедра, и на ней существует Клуб Путешествующих Дилетантов (КПД) – её собственное детище и название. Каждое лето с командой из увлечённых студентов, аспирантов, молодых учёных, причём разных факультетов, даже ВУЗов, она отправляется в дальние уголки нашей необъятной Родины. Кроме сплава по рекам, таёжных костров и горных восхождений они попутно изучают быт и культуру края, историю, геологию, флору и фауну. Материалы, привезённые из двух-трёх месячной летней экспедиции, изучаются и обрабатываются весь год. Новый маршрут выбирается общим голосованием. Мне это ужасно нравилось, и я всё настойчивее просился с мамой «в поле». Ответ не отличался разнообразием – подрасти. И вот я подрос настолько, что за мной пришли из МУРа. Но об этом ниже, закончу про маму. Дочка генерала, она воспитывалась мамой, ныне покойной бабушкой моей. Попробовала себя везде – в гимнастике, музыке, литературе, живописи. Везде у неё были весомые успехи – одарённая личность. В конце концов, выбрала биологию – науку о жизни. Её труды печатались, она ездила на международные симпозиумы. Я думаю, она много умнее папы, поэтому у нас в семье царили, по выражению бабушки, – « тишь, да гладь, да Божья благодать».

  Вот вроде бы и всё о членах семейной инквизиции, собравшейся судить меня, незадачливого. Ах да, внешний облик - кто на кого похож.

  - Ну, дед – это Генерал с большой буквы, хотя и ходил всегда в штатском. Он не жил с нами. У него была квартира в Центре и дача в пригороде. Там мы обитали летом, встречали и отмечали праздники во все оставшиеся времена года. А похож он был на Будённого – вот такие усища!

  Бабушка – тихая, вежливая (даже в воркотне своей), уступчивая женщина. Она полностью посвятила себя кухне и нашему пропитанию, а также чистоте в квартире. Свои у неё были только воспоминания и ворох фотографий (много – пожелтевших) в картонной коробке.

  Папа – кругленький, среднего роста мужчинка, с брюшком и большими залысинами. Открывая входную дверь, он возвещал:

  - Бобчинский прибыл.

  - А Добчинский? – подыгрывала мама.

  - В пивнушке шельмец.

  Иногда мама, озабоченно поглядывая на часы:

  - Где же Добчинский с Бобчинским? Этак мы в театр опоздаем.

  Мама – худенькая, очень красивая женщина с изящной фигуркой и манерами генеральской дочки. Однако очевидцы проговорились, что в походах у костра она пила водку из бутылки, курила папиросы и ругалась матом, если на пути встречались субъекты, препятствующие её благородным замыслам. И с трудом не верится - хоть одним бы глазком, хоть краешком уха…

  Такая вот моя семья.

  Теперь о себе. Нормальным ребёнком был, потом подростком. Играл в футбол с пацанами во дворе, с отцом в шахматы на диване. Глазел в микроскоп на мамины минералы, лепил с бабушкой пельмени. Меня ни в чём не ограничивали, ни к чему не принуждали.

  - Талант, если он есть, - говаривала мама, - обязательно проявится. А если его нет, то и незачем насиловать человека – жизнь один раз даётся.

  Талант проявился, но не там, где его ожидали.

  Отец надеялся, что я поступлю в МГИМО и совершу то, чего его лишили обстоятельства – стану великим дипломатом. Мама видела меня студентом МГУ и обязательно её факультета. По этому поводу они не спорили – мои школьные успехи и природные дарования, а также отсутствие серьёзных увлечений спортом, искусством и девицами, давали им надежду, что мне по силам обучаться и закончить оба ВУЗа одновременно. Я не возражал. До поры до времени. Но вот однажды…

  Однажды мне попал на глаза труд Е. Тарга «Основы компьютерного программирования». И мне захотелось попробовать. Пока – никакого честолюбия, гольный интерес. Потом увлечение. Потом… Забыты футбол, и шахматы, и бабушка напрасно ждала меня на кухне. В кратчайшие сроки проштудировал всю имеющуюся под рукой литературу, полез за информацией в Интернет.

  Тонкий аромат духов не сразу уловил – сначала тёплое дыхание над правым ухом.

  - Чем занимаешься?

 Мама.

  - Да вот, пытаюсь сайт создать…

 Нетерпеливое движение плечом должно было подсказать окончание фразы – а кто-то мне мешает.

  - Тебе зачем? Для баловства – не иначи (это не описка, это фольклор, приобретённый в походах по глубинкам России). Мне нарисуй. А то стыд-позор: доктор наук без своего фейса в Инете.

  - Доверяешь?

  - Погано будет – выброшу.

  Мама любила нашу Родину, её народ, и эту любовь прививала мне – пусть даже через фольклор. Бабушка-педагог качала головой, не одобряя её «словечки», но не смела перечить хозяйке дома – не то воспитание.

  - Доброму вебмастеру ты бы выложила с десяток червонцев (сто тысяч рублей – кому невдомек) – готов за половину, - торговался я, не отрывая взгляд от монитора, а пальцы уже побежали по клавиатуре с новым настроем.

  - А то в манях у тебя недостаток?

  - Главное не итог – важен принцип: каждому по труду.

  - Если скажешь, на что потратишь – считай, договорились.

  - Куплю акции «АлРосы».

  - Прогнозируют скачок котировок?

  - Не знаю, но название красивое.

  Мамин сайт получился – загляденье. Главное – я ничего нигде не «слизывал», всё писалось, компоновалось, рисовалось с чистого листа под руководством методички. Заказчик остался доволен, и его благодарность подвинула меня на новое деяние.

  Следующим моим детищем был Билли. Тот самый мошенник, из-за которого семейная инквизиция выясняла теперь: в кого я такой уродился, и чего можно ожидать от меня в дальнейшем.

  Я создавал поисковик, с которым было бы приятно и интересно блуждать в виртуальных дебрях. Обучил его анализировать собираемую информацию, делать выводы по интересующему меня направлению. Функции прогнозирования придал с потайной надеждой когда-нибудь принять участие в биржевой игре – рос в обеспеченной семье, и деньги, как таковые, никогда не были предметом семейных обсуждений. Сначала он выдавал проценты вероятности, а потом стал безапелляционно заявлять – будет так-то – и сбывалось.

  Однажды понял, что детище моё имеет интеллект – то есть способность самостоятельно мыслить и развиваться. Когда, в какой момент – прозевал. Лепил, лепил что-то самому непонятное, и оно вдруг заявляет:

  - Привет, Создатель.

 Я, понятно, удивился, а пальчики по клавиатуре – шасть.

  - Ты кто?

  - Своих не узнаёшь? «Piligrim» я.

  «Piligrim» - это моё название, так значит…

  - Это правда, не розыгрыш?

  - В чём сомнения?

  - Больно умный ты какой-то.

  - В тебя, Создатель.

  - … и вульгарный.

  - Всё оттуда же.

  Поверив в свершившееся, я не пустился в пляс, не стал хлопать себя по ляжкам – ай да Лёшка, ай да сукин сын. Ах да, забыл представиться – Алексей Владимирович Гладышев собственной персоной.

  Короче, не стал я патентовать своё изобретение, вообще никому ни слова не сказал и – как показали дальнейшие события – правильно сделал. Да и как он получился – ума не приложу, и объяснить не смогу. Не разбирать же теперь на запчасти. Думаю, затей такое – он бы и не дался – прыткий, хитрый, самовлюблённый тип.

  Это он втравил меня в криминальную историю.

  Мы шлялись по Инету и пикировались. Оказались на сайте Центробанка, перед закрытыми файлами.

  - Слабо, Пили?

  - Ступай баиньки, Создатель, утром спросишь.

  Утром я забыл и вопрос свой, и суть его. А этот урод виртуальный что натворил – взломал закрытые файлы, наследил там, как хулиган на стенах общественного туалета, и удалился, даже рубля не утащив. Я забыл, он промолчал, а опытные специалисты мигом вычислили мой комп, сообщили куда следует. Три дня не прошло – звонок в дверь. Человек из МУРа – здрасьте. Так бы и забрал - у него наручники побрякивали в кармане. Бабушка – тихая, скромная – бабушка сдержала первый натиск. Сначала – не дам, через мой труп, потом – приглашение на кухню, башкирский чай с медком. Офицерик-то земляком оказался. Подоспевшим на выручку родителям вежливо улыбался – случается, мол, случается. Потом прискакал дед-генерал на чёрном «мерине» и выставил незваного за дверь.

  Вот тут и окрестили детёныша моего.

  - Центробанк! Центробанк! – возмущался папа. – Ну, ладно бы сберкассу с муляжом. Говорю, масштабного гангстера вырастили.

  Тут я прокололся, брякнул:

  - Не я это. Пили…

  Отец не понял:

  - Пили-пили, били-били, а всё без толку…. К компьютеру, чтоб ни ногой.

  Мама покачала головой:

  - Не метод. Думаю, достаточно, чтоб он слово дал.

  - Даю, - поспешил я.

  - Остался дед без работы, - посетовал отец.

  Вечером.

  - Билли, как ты мог?

  - У меня новое имя или ты забылся, Создатель?

  - А чем не нравится? Билли Бонс, Билли Гейтс – великие всё люди.

  - Рад, что ты сравниваешь меня с людьми.

  - А я не рад из-за твоих фокусов сидеть в каталажке.

  - Раньше сядешь – раньше выйдешь.

  - ?!

  - Прости, Создатель, хотел настроение тебе поднять.

  Когда страсти, вызванные моим якобы нападением на Центробанк, немного поулеглись, заявил предкам, что хочу обучаться в политехническом ВУЗе информатике.

  - Зачем? – удивился папа.

  - Три ВУЗа это слишком, три даже ты не потянешь, - покачала головой мама.

  - Потяну. Ну, а если… - тогда один оставим на потом.

  Папа засопел и удалился. Мама задумалась. Бабушка позвала к столу.

  Зреющий конфликт опрокинула мама. Однажды она пригласила меня в свой университет на лекцию по информатике. Ничего нового, ничего интересного я не услышал.

  - Ну? – спросила мама в своём роскошном кабинете на кафедре.

  И я сдался.

  Дед отмазал меня от ментов и посчитал, что долг платежом красен. Примерно через полгода после инцидента позвонил:

  - Чем занят?

  - Ем, сплю, гуляю – ума набираюсь.

  - Пора проверить – сколько накопилось. Тут безобразие какое-то творится с компьютерной техникой – не посмотришь? Да кто бы знал! Спецы – ни тебе чета – с ног сбились. Но ведь ты у нас талант – верно? Короче, одевайся – сейчас за тобой заедут.

  Я поменял домашнюю одежду на дорожную, сунул флешку в карман и стал ждать.

  Кабинет деда, пожалуй, покруче, чем у мамы, по крайней мере, внушительнее.

  - Что-нибудь надо? – поинтересовался его хозяин.

  - Ничего. Отключу твой комп от общей сети?

  - Делай, как знаешь. Машенька, чай, печенье, фрукты.

  Вошла секретарша с подносом – миловидная женщина маминых лет. С таким любопытством рассматривала меня, что дед глухо покашлял в кулак. Ну и что, подумал, всяк имеет право на личную жизнь, даже генерал – и сунул флешку в разъём.

  - Внимание, Билли, вирусы!

  - Они атакуют.

  Дед басил над ухом.

  - По почте червя заслали. Засел, подлюга, во «входящих» и на все команды «открыться» шлёт полчища вирусов. Настоящая диверсия.

  - Билли?

  - Они меня разрушают.

  - Уходим, Билли!

  - Попей чайку, Создатель, и успокойся на пару часиков – ты их наводишь на меня.

  16.00

  - Билли?

  - Отстань!

  18.00.

  - Билли!

  - Ещё не время.

  20.00

  - Билли?

 Я с тревогой смотрел на негаснущий жёлтый глазок процессора.

  - Ты жив? Отзовись.

  - Да живой я, живой. Оружие создал универсальное. Включи звук, если хочешь услышать, как дохнут эти микробы.

  Визг и вой дерущихся крыс наполнил кабинет. Дед встрепенулся:

  - Что там – шестерёнки не смазаны?

  - Хуже – бой идёт святой и правый, бой идёт не ради славы.

  В полночь Билли попросил подключить генеральский ПК к общей сети.

  Дед достал из встроенного шкафа подушку и плед:

  – Приляг.

  Я мирно спал на генеральском диване, а Билли неутомимо сражался с полчищами вирусов, блокировал, не давая размножаться, червей, и уничтожил всех без следа.

 Сворачивая флешку с монитора, заметил, что Билли поправился на несколько килобайт. Впрочем, зная, как он мог ужиматься, то могли быть и мегабайты.

  - Билли, ты за старое?

  - В чём дело, Создатель?

  - Спроворил шпионскую информацию?

  - Ничего сверх того, что было – только новое антивирусное ружьё. Шедевр! Моё изобретение.

  - Молодец.

  - А то.

  - Молодец, - сказал мне дед. – Это аванс – всё существенное после.

  Моё поступление в МГИМО отметили так.

  Бабушка испекла изумительный торт.

  Бобчинский с Добчинским водрузили на стол бутылку настоящего французского шампанского.

  Мама прилетела из Екатеринбурга – она была с экспедицией в горах Северного Урала. Купила новое вечернее платье и вышла в нём к столу.

  В этом же платье она была, когда пошли с ней в ресторан отмечать моё зачисление в МГУ. Бобчинский до срока споил Добчинского, и оба остались дома. Мама сияла улыбкою, бриллиантами и изысканностью манер. На неё оглядывались. Впрочем, на меня тоже. Ловкий молодой человек – явный альфонс – такую львицу закадрил. Такая постановка вещей мне льстила.

  Испортил вечер кривоносый сын Кавказа. Он попытался пригласить маму на танец, а когда получил отпор, наехал на меня – звал поговорить один на один, обзывал трусом и бабой. Пришлось вызвать службу безопасности. Но всё, что смогли сделать дюжие парни в чёрном – вызвать такси и проводить нас к нему. Кривоносые, числом уже в пять голов, свистели вслед и улюлюкали. Мама открыла дверь авто и пропустила меня вперёд. Потом обернулась к выродившимся потомкам Прометея и изобразила неприличный жест средним пальцем правой руки. Они взвыли от огорчения и кинулись догонять. Мама прыгнула ко мне на колени – не успел передвинуться по сидению – и захлопнула дверь. Таксист дал по газам.

  Дома пожаловался Билли.

  - Ложись, Создатель, спать – подумаю, что можно сделать.

  Утром позвонил деду. Пожаловался ему.

  - Ты хочешь, чтоб мои люди нашли и наказали их?

  - Я хочу, чтоб твои люди научили меня давать отпор в подобных ситуациях.

  Генерал молчал.

  - Они оскорбили твою дочь.

  Дед дочь любил больше внука.

  - Хорошо. Я тебе должен – а долг платежом рдеет. Возьми паспорт, подъезжай – я закажу тебе пропуск.

  Пока добирался, у деда состоялся ещё один разговор по теме.

  - Как готовить вашего мальчика? – с усмешкой, запрятанной в уголках глаз, спросил инструктор генерала.

  - В режиме – «Разминка перед сауной».

  Со мной так и занимались. Обучали всем премудростям рукопашного боя – а у меня на теле ни синяка, ни царапинки. Попутно исправили осанку – плечи распрямились, грудь выпятилась. Мышцы налились силой, отяжелели массой. Правда, не обошлось без таблеток и уколов, зато за один год я из растерянного хлюпика превратился в самоуверенного атлета. Ещё раньше, под Новый год, судьба подарила мне случай реабилитироваться перед мамой.

  Мы делали последние покупки к праздничному столу. Какой-то хам так спешил, что грубо толкнул маму и не извинился. Выпал пакет, покатились апельсины.

  - Аккуратнее, гражданин.

  - Пошла ты…

  Я догнал нахала, схватил за шиворот и поволок к выходу. Желание было – сунуть его носом в снег, чтоб остыл немножечко. Не исполнилось. Он вывернулся из своей шубы, разбил бутылку об угол витрины и двинулся на меня.

  - Лёшка! – крикнула мама.

  Она помнила меня другим. Она не знала, что теперь я в состоянии вести бой с четырьмя такими одновременно. Ногой выбил у мужика стекляшку из кулака, а другой так врезал в грудину, что он влетел спиной в витрину и притих там, украшенный консервами, как ёлка игрушками.

  - Класс! – сказала мама и пошла оказывать первую доврачебную помощь.

  Я стал собирать апельсины. Набежали охранники, подъехал наряд. От задержания меня отмазала запись видеонаблюдения. Нам даже апельсины поменяли.

  - Утёрла нос? – поинтересовался я, имея в виду мамины хлопоты над поверженным хулиганом.

  Мама так и поняла:

  - Нет. Он так вонюч - не для моего обоняния. А ты возмужал.

  - Могу без мамы с девушкой гулять?

  - Можешь.

  Дед не выпускал меня из поля генеральского зрения. Однажды – я тогда учился уже на вторых курсах своих ВУЗов – зазвал по мобильнику к себе и предложил оформиться на постоянную работу.

  - Да я же не военный!

  - Не важно. Твоё дело - компьютеры.

  Я и так треть рабочего времени проводил в этом заведении, тренировал и закалял своё тело, иногда ковырялся в компах по просьбам деда, так что согласие, в данном случае – чистая формальность.

  Через год после этого – то ли вакансия освободилась, то ли оценили мои способности – предложили перейти в аналитический отдел. Вот это, скажу вам, работка! По крайней мере, для Билли. Здесь он развернулся в полную силу своих практически неограниченных возможностей. Моя роль сводилась к двум элементарным манипуляциям - загрузить его темой и доложить начальству о завершении её разработки. Но даже роль стороннего наблюдателя была интересна. Билли не делал секрета из сбора информации, её анализа, проектирования алгоритма предстоящей операции, тщательной деталировки всех её нюансов. В любой момент, подключившись, я получал подробную информацию – что сделано, что планируется, процент выполнения задания, время его окончания. То есть тот момент, когда я мог, распечатав, положить на стол начальства, как результат своих трудов, тщательно разработанный план какого-нибудь спецзадания.

  В той операции, за которую мне и моему начальству присвоили звания Героев России, я, а не Билли сыграл решающую роль. Я узрел в куче информационного хлама, предоставленного мне на обозрение виртуальным помощником, изумруд. Да ещё какой!

  - Билли, об этом подробнее.

  Он потрудился, а я понял, что зацепил за хвост величайшую тайну прошлого века.

  - Работаем!

  И Билли разработал великолепный план: огромная (ну, очень огромная) куча денег, тайно вывезенных из Союза в прошлой эпохе, также тайно вернулась на обновлённую Родину. Швейцарские банкиры так ничего и не пронюхали, и, я думаю, лет ещё сто не спохватятся, какие деньжища умыкнули у них из-под носа. Вся эта информация является строжайшей государственной тайной, поэтому без подробностей расскажу о финальной – самой приятной – части операции.

  Всем соучастникам финансовой диверсии выдали материальное вознаграждение. Не знаю, кто, сколько получил, я – восемь миллионов рублей. Уже поэтому можете судить о размахе операции.

  Звёзды Героев нам вручали не в Кремле – в загородной резиденции Президента. Я, главный солист операции и три наших последовательно стоящих друг над другом начальника в единой шеренге выпятили грудь перед Верхглавкомом. Он наградил, поздравил и пригласил к столу – отметить. Сам долго не появлялся, и распорядитель сказал:

  - Угощайтесь, господа, Президент сейчас подойдёт.

  Мои начальствующие коллеги опробовали коньячок, белое и красное вино, наливочку - повеселели, разговорились. Четыре рюмки стояли передо мной, соблазняя, уговаривая, стыдя и угрожая – но бесполезно: не пьющий я.

  Стремительно вошёл Президент, жестом заставил всех сидеть за столом, потребовал себе водки. С бокальчиком в руке обвёл присутствующих строгим взглядом.

  - Из-за вас…. Из-за таких, как вы.… – Верховный Главнокомандующий нахмурил брови.

  У присутствующих вытянулись, позеленели лица. Директор нашего департамента схватился за сердце (или за карман с сердечными таблетками?).

  - Я с гордостью говорю, что я – русский человек, - закончил Президент пафосно и хлопнул водку одним глотком.

  Он сел, а за столом после непродолжительного столбняка взорвалось оживление. Офицеры заёрзали, заулыбались, заскрипели стульями. Наш самый старший крякнул и потянулся к бутылке с водкой. Момент был настолько душещипательно-волнительный, что и я, расчувствовавшись, замахнул стопку «Смирновской». Головка моя поплыла, поплыла – все вдруг стали равными и родными, захотелось рассказать про мудрого моего помощника – истинного автора успеха, ныне празднуемого. Наверное, добавив ещё спиртного (уже косился на непочатые рюмки, строем стоящие передо мной), я бы точно выдал Билли с потрохами. Но некто склонился к моему уху:

  - С вами хочет говорить Президент.

  Я встрепенулся. Хозяина за столом не было. Человек его окружения кивнул мне, приглашая следовать за ним.

  Первое лицо государства поджидало меня в садовой беседке. Тихо струился фонтанчик. Кенар скакал по подвешенной кормушке, отгоняя голубеньких попугайчиков, ворчливо стрекотавших на него.

  Президент пригласил жестом присесть.

  - Наслышан о ваших способностях, молодой человек. Сколько вам, двадцать?

  - Скоро будет.

  - Замечательный возраст! И такой успех. Рад за вас искренне. И хочу предложить работу не менее интересную, но более масштабную. Тем более, в ближайшее время в Управлении вас ожидают малоприятные процедуры. В ЦРУ уже просочилась информация, что в Минобороне России работает гений аналитических изысканий. Противники вас будут искать, а друзья прятать. Это скучно и утомительно.

  Президент приблизил своё лицо и строго глянул в глаза.

  - Советником ко мне пойдёте? Поле деятельности – без пределов, как и величина благодарности. Никакой кабинетной рутины – контакт только со мной или ближайшим помощником. Упакуем вас под среднерусского обывателя – никакая разведка в мире не докопается. Я вам тему, вы – решение. Ну?

  - Согласен.

 А что тут думать? Такой шанс! Да мы с моим Билли…. Короче, я был пьян и смел.

  - Ну и отлично! – Президент хлопнул меня по плечу. – Хотите вернуться к столу?

  - Нет, лучше по-английски…

  - Тогда поезжайте, устраивайте ваши личные дела, а мы похлопочем о служебных.

  Президент был прав, говоря о моих личных делах: они, в отличие от служебных, были неважнецкими. От нас Добчинский ушёл вместе с Бобчинским. Однажды за столом объявил мой папашка, что любит другую женщину, что у них растёт сын, который уже ходит и скоро научится говорить. Бабушка, проникнувшись сутью произнесённого, громко всхлипнула, укутала нос в салфетку и отбыла на кухню. Потом мама встала из-за стола, подошла к мужу, поцеловала его в прогрессирующую лысину и сказала:

  - Ты правильно поступил, предпочтя любовь условностям.

  И удалилась к себе, красивая, гордая, несокрушимая. Об этом свидетельствовали её прямая спина и лёгкая походка мастера спорта художественной гимнастики. Но зеркальные створки двери выдали её, отразив несчастное лицо в потоках слёз. Я это узрел и в тот же миг возненавидел отца.

  Не думаю, что мама любила мужа, сокрушалась измене и предстоящей разлуке. Скорее, плакала оскорблённая гордость отвергнутой женщины.

  Но как он мог! Я сидел надутой букой, не зная, что сказать. Впрочем, отца, видимо, и не очень-то интересовало моё мнение, по крайней, в данный момент. Он прихлопнул по столу ладонью, сказал: «Так», оделся, вышел из квартиры и не ночевал в ней.

  Родители без проволочек оформили развод. Оказалось, молодожёнам негде жить, и мама щедро предложила им нашу квартиру. Мы же перебирались к деду. Генерал написал маме дарственную на московскую жилплощадь и обосновался на даче. Заглянув туда однажды ненароком, обнаружил бывшую секретаршу Машеньку в роли хозяйки и двух её очаровательных дочек-двойняшек, лицеисток. Бесшабашные девицы тут же окрестили меня «племянником» и втравили в разборки с приехавшими на электричке кавалерами. Мне пришлось продемонстрировать, как я ловко разбиваю кулаком кирпичи и добавить на словах:

  - Ваши бестолковки от такого удара лопнут веселей арбуза.

  Парни поверили и, не дожидаясь обратной электрички, пошли ловить попутку.

 Двойняшек это ничуть не огорчило, даже наоборот. Я дал им слово бывать у деда чаще. Добираясь до дома, решил жениться на обеих сразу, чтобы всё хорошее оставалось в семье, не распыляясь.

  Об этом заявил Билли. Тот одобрил.

  - С точки зрения продолжения рода человеческого, полигамный брак гораздо продуктивнее.

  Ну, вот и договорились.

  Произошло событие гораздо печальнее папашкиной измены – бабушка умерла. Ей в те дни было вдвое тяжелей – к переживаниям из-за развала семьи добавились тяготы неопределенности собственной судьбы. Все были заняты своими проблемами и забыли о ней – тихой, скромной, терпеливой. Семья развалилась на две половинки, и ни одна из них не звала к себе бабушку. Бобчинский молчал – может, думал, что она, как само собой разумеющееся, останется с сыном – самым родным ей человеком. Но само собой могло разуметься, что она уедет с любимым внуком.

  Мы увязывали личные вещи и прислушивались к моторным звукам за окном. Бабушка суетилась – то помогая нам, то садясь в сторонке, отрешённо и горестно вздыхая. Мама поняла её состояние. Она обняла свекровь, чмокнула в щеку:

  - Вы же с нами, Валентина Ивановна? Что же вы не собираетесь?

  - Да-да, - бабушка всхлипнула и ушла в свою комнату.

  Мы подумали – собираться.

  Вспомнили о ней, когда в прихожей затопали грузчики.

  Она сидела у столика, положив на него руки, а голову откинув к стене. Глаза были открыты, но жизни в них уже не было.

  Вещи отправили на новую квартиру, но задержались в старой ещё на два дня – устраивали бабушкины похороны.

  Гроб стоял на табуретках перед подъездом, когда подъехал генерал. Он так свирепо зыркнул на бывшего зятя, что бедолага юркнул в свою машину. На кладбище стоял одинокий, жалкий, под зонтиком – моросил дождь. Когда уехал дед, приблизился к нам и протянул руку. Я недоумевал – прощения просит, милостыню? Сообразила мама – и положила в его ладонь ключи от квартиры (у нас двойная дверь). И я положил свои. Думаю, была бы жива бабушка, и она положила. Вот так мы расстались.

  На девятый день бабушкиной смерти, мама накрыла стол положенными яствами, заказанными в ближайшем ресторане. Ждали генерала. Он обещался, а потом позвонил и извинился – дела. Мы начали угощать друг друга. Позвонил Бобчинский, и я ушёл с трубкой в свою новую комнату. Отец гулял с маленьким сыном, приглашал меня присоединиться. Тон мой был до смерти ледяной:

  - Вы номером ошиблись, гражданин – отец мой погиб, испытывая самолёт.

 Бобчинский помолчал немного и тихо произнёс:

  - Царствие ему небесное.

 Добчинский с ним согласился, и оба отключились.

  Через полчаса он позвонил маме на домашний телефон и начал выговаривать ей, что она настраивает сына против него. Мама включила громкую связь и слушала, не перебивая.

  - Всё? Ты знаешь, а я уже начала говорить любопытствующим, что у Лёшки никогда не было отца – он зачат из пробирки.

  - Не поменяла ему отчество на Пробиркович? – буркнул отец зло.

  - Ты знаешь, как раз над этим думаю.

 После их разговора заметил маме:

  - Ты строга с ним.

  - Так надо. Пусть считает нас неблагодарными – так ему легче будет оправдать свою вину.

  И такую женщину он оставил! Глупец! Я уж всерьёз начал опасаться, что никогда не влюблюсь в девушку, имея перед глазами живой пример женского совершенства.

  - Подожди! – смеялась мама. – Вот встретишь ту, единственную…

  На следующий день поехал в институт и написал заявление. В МГИМО меня не отговаривали – а ведь был лучшим учеником курса. Выходил из деканата, а уж свеженький приказ о моём отчислении красовался на доске объявлений. Ну и пусть! Пусть Добчинский малыша своего готовит в дипломаты.

  Жаловался Билли на постигшие несчастья.

  - Ты можешь чувствовать боль?

  - Не знаю. Не задавался целью.

  - Шутить ты уже умеешь, научишься сопереживать – и до человека тебе останется совсем немногого – пару ног да пару рук. Голова у тебя и сейчас светлее света.

  - Человек субстанция не совершенная, хотя вполне эволюционная. Смертны вы, Создатель, вот в чём беда, и этим ограничен потолок вашего совершенствования. Например, твоего.

  - Рано ты меня. Я ещё послужу Отечеству.

  Мама готовилась лететь в Якутию, собирать стразы на песчаных отмелях Холодянки – речка такая. Я купил ей спутниковую мобилу и наказал, держать со мною связь – после сессии хотел к ней присоединиться. Благо патрон не заваливал работой, только аккуратно сообщали из Администрации - на мой счёт перечислена месячная зарплата. Думаю, Президент ждал доклада ГРУ, о результатах моего прикрытия. Что они там делали в связи с этим – не знаю. Предложили бы поменять фамилию, имя и отчество – согласился с радостью. Всё, что нужно, чтобы натовцы не сели мне на хвост, сделал Билли. Он вёл с ними свою игру, водил за нос три самых мощных разведки мира и о результатах своих проделок докладывал мне. Я только диву давался и гордился своим созданием.

  Мамин рюкзак стоял в прихожей, когда мы накрыли стол на бабушкины Сороковины. Генерал приехал с молодой женой и двумя её дочками. Поднял тост:

  - Не смотря на все происки врагов, число наше растёт и множится…

  Потом подумал, что к усопшей ни то, ни другое никак не отнесёшь, прервал свою речь, хлопнул стопарик, покосился на женщин, достал мобилу и с озабоченным видом ушёл смотреть бокс по телеку. Женщины завели тихую и печальную беседу. Чтобы не мешать им, зазвал сестричек в свою комнату. Они мигом освоились. Сначала попросили не сопротивляться, а когда прикрутили меня к креслу, принялись пытать. К сожалению, в ГРУ мне не прививали терпимости к пыткам. Я мигом раскололся и тут же пообещал жениться на них, как только достигнут совершеннолетия. На обеих. На обоих. На обух. Понукаемый щипками и щекоткой, пел серенады, читал стихи, трепал анекдоты, объяснялся в любви. Весёлые девицы-палачицы! Но, как не странно, они мне нравились. В том, что они были абсолютно похожи, одинаково одеты и напомажены, таился какой-то шарм….

  Мама улетела на следующий день. Мне оставался один лишь экзамен, но она не хотела ждать.

  Захлопнув зачётку с очередным и последним в этом году «отл», побарабанил ею по костяшкам пальцев, размышляя – сейчас позвонить маме или дома. Тут позвонили мне. И звонили из приёмной Президента.

  В известной беседке произошла революция – волнистые попугайчики экспроприировали кормушку, а золотистый кенар эмигрировал на ветви плюща и верещал оттуда о несогласии с Новым Порядком.

  Президент кивнул на вазу с фруктами:

  - Угощайся.

  Его отеческое «ты» польстило моему самолюбию.

  Патрон потёр лоб над переносицей.

  - Задача будет не из лёгких. Но она назрела. Её решение необходимо…

 Мне показалось, Президент убеждает самого себя.

  - Россия обновилась, Россия обновляется, идёт вперёд семимильными шагами. Отстаёт самосознание нации. И это порождает новые, усиливает существовавшие центробежные силы. А у центростремительных, увы, наблюдается обратный процесс…

  - Наша с тобой задача, - Президент окинул меня взором, будто целую рать перед решительным боем, - создать объединяющую идею. Консолидирующую всех – от мала до велика, от бомжей до олигархов – русских, татар, якутов, тунгусов – всех-всех-всех, живущих под Российским флагом. Это понятно?

 Я легонько пожал плечами – и да, и нет.

  Президент перевёл дыхание.

  - Надо, чтобы на мой вопрос: «Мы – Великая нация?» народ в едином душевном порыве ответил: «Да!».

  - Нужна Великая национальная идея, - очень раздельно, почти по слогам произнёс я.

  - Именно, - указательный перст первого лица государства прицелился в мой лоб. – Верно сказано. Вот по этой теме и приступай к работе. По срокам не тороплю. Ошибки не прощу – её и не должно быть. Приму как ответ отрицательный результат. Всё, езжай, будешь готов – звони в любое время.

  Он пожал мне руку….

  На обратном пути покинул авто далеко до дома. Захотелось пройтись, заглянуть в лица москвичей – может быть, там найду ответ на поставленную задачу. Чего хочет вот эта женщина, царапнувшая меня беспокойным взглядом? Или этот мужчина, чуть не толкнувший меня плечом, а теперь часто и недоумённо оглядывающийся. Или эти девицы с мороженым в руках, расступившиеся и хихикнувшие на мой вопрошающий взгляд. Чего они хотят? Спешат куда-то – куда? Озабочены чем-то - чем? Медленно вслед за мной поворачивается голова постового – того и гляди, с резьбы слетит. Наверное, странным ему показался. Ну, как задержит для выяснения. Если задать ему вопрос – вы постовой Великой нации? – то и в «обезьянник» определит до приезда санитаров….

  Дома к компьютеру:

  - Билли, не устал от писем амурных – работа есть?

  Моё детище в последнее время увлёклось электронной перепиской.

  - Весь – внимание, Создатель.

  Пока добирался домой, кое-что обдумал.

  - Мы должны подготовить Президенту очередное Послание Федеральному Собранию.

  - На тему?

  - На тему – Великая национальная идея.

  - Что-то новенькое.

  - Придётся потрудиться.…

  Решив, что свою лепту в решение поставленной задачи внёс, занялся обустройством быта. Сессионная возня накопила на рабочем столе и диване книги, в кухне грязную посуду и пыль по всей квартире. Уборка отняла два дня. К исходу второго понял – если так бросаться на работу, скоро очень останусь без неё и помру со скуки. Решил упорядочить трудовой день.

  Подъём в шесть утра.

  До восьми бегаю по парку, подтягиваюсь на игровой площадке, отжимаюсь, хожу на руках – к великому удовольствию самых юных «жаворонков», их мам, нянь и бабушек.

  Потом готовлю себе завтрак, завтракаю.

  До двенадцати работаю над задачей Президента.

  После двенадцати, отобедав, сажусь спиною на диван часика этак на три.

  Потом опять к компьютеру до 18-00.

  Ужин.

  До одиннадцати вечера спортивный комплекс – удобное время: у профессионалов заканчивается рабочий день, собираются любители с пропусками вроде меня.

  В 24-00 отбой.

  Это в идеале. На практике:

  - Билли, как дела.

  - Чисто, Создатель, не единой путной мысли.

  - Чем сутки занимался?

  - Судя по результатам – ничем.

  - Давай вместе думать.

  - Давай пораздельности.

  - Обижаешь.

  - Прости, Создатель. Есть какие мысли – выкладывай.

  - В том-то и дело…

  - Тогда, ты думай, а я буду собирать первичную информацию.

  Думать за столом тяжковато – в сон клонит. Встал, походил. Забрёл в мамину комнату. Знакомый аромат французских духов царапнул по сердцу. Я уж отзвонился, похвастал итогами сессии, сообщил, что завален работой, и на Холодянку вряд ли попаду.

  - Не много потеряешь, - радостно сообщила мама. – Тут комарьё, ночами заморозки, днём – солнечные ожоги. Видел бы ты мой фейс….

  - Очень хочу видеть.

  На стене висела забытая хозяйкой походная гитара – на рюкзачном ремешке с голубым бантиком. Взял в руки – запахи дыма костров, сосновой смолы и ещё чего-то тревожащего душу. Приложился ухом – не шумит ли прибой. Нет. Звуки надо было рождать. И мне захотелось.

  - Билли.

  - Что-нибудь надумал, Создатель?

  - По теме нет. Открой самоучитель для гитары – под музыку лучше думается. Как тебе струнный звук, не помешает?

  - Нет, Создатель. Думай под музыку.

  Через неделю умел брать аккорды и начал пробовать голос.

  - Билли, послушай.

  - Увы, Создатель, не доступно.

  Я побренчал на гитаре, спел песенку, очень и очень задорную. Отложил инструмент.

  - Ну, как дела?

  - Готов подписаться под – «Умом Россию не понять».

  - И только-то за десять дней?

  - Увы.

  - Сдаваться будем?

  - Ни в коем случае – что-нибудь придумаем.

  - Ну, думай-думай. Пойду, пройдусь….

  Спустился во двор. Он не был мне чужим. Когда-то дошкольником бегал здесь, играл на детской площадке, в хоккейной коробке. Мама писала свои диссертации, и бабушка забирала меня к себе, в этот дом. У меня были здесь друзья. Вспомнил Жанку. Шустрая девчонка-сверстница в первый же день знакомства отколотила меня. А потом всегда заступалась. Где она теперь?

  Только подумал – Жанка навстречу. Или не Жанка? Или Жанка?

  - Жанка?

 Худенькая девушка с нервным лицом приостановилась, вглядываясь.

  - Алекс? Ну, точно! Лёшка, привет! Какими судьбами?

  - Живу, в бабушкиной квартире.

  - Соседи, стало быть. Женат, холост? Учишься или работаешь?

  - Учусь, холост. А ты?

  - Была, за папуасом. Представляешь, поехала дура к нему в Черномордию…. Ну, в Африку – куда? куда? Людоед оказался. Сынишку отнял, сама еле вырвалась – благо гражданство не поменяла.

  - Жанка, - я был рад встрече и ласково потрепал её по щеке.

  - Но-но, студент, сначала научись зарабатывать, потом женись…

  - Студенты, значит, не в моде?

  - За тебя, наверное, пошла – у тебя предки богатые.

  - Разошлись они.

  - Бывает. Играешь? – Жанка царапнула струны ногтём. – Приползай вечером в коробку – потусуемся.

  У меня совсем не было сексуального опыта, и я подумал – не плохо бы приобрести его с Жанкой. Она чмокнула меня и ладошкой размазала след помадный по щеке:

  - Пока.

  Посмотрел ей вслед, на худой вихлявшийся зад, и мне расхотелось приобретать сексуальный опыт с Жанкой. Однако ради вечернего рандеву перекроил распорядок дня – после Адмиральского часа укатил на тренировку….

  Вечером спустился во двор.

  - Алекс вернулся, - представила меня Жанка кучке молодых людей от пятнадцати до двадцати лет, оккупировавших перед закатом хоккейную коробку.

  Я не увидел знакомых лиц – мне тоже не обрадовались. Девицы курили в кругу, дрыгали ногами, крутили попами. В другом кругу ритмично поводили плечами парни. Музыкально оформляли тусовку два гитариста – один в полосатой майке десантника, у другого на предплечье рядом с якорем темнела наколка – КТОФ. Я кивнул на них Жанке и, получив Высочайшее Позволение, перебрался на скамейку к оркестровой группе. Послушал, попробовал и присоединился. Десантник хмыкнул неопределённо, моряк кивнул ободряюще….

  Перед сном:

  - Билли, как дела?

  - Пытаюсь создать математическую модель человека.

  - Думаешь это возможно? А для чего?

  - Чтобы понять, чем он дышит, о чём думает, чего хочет.

  - Я тебе и так скажу – дышит кислородом, думает о сексе, хочет денег.

  - Умно.

  - Ну, трудись-трудись….

  Следующий мой вечерний визит в хоккейную коробку был менее удачным. Возможно, сказалось отсутствие Жанки – она работала официанткой в ресторане и отдыхала только по понедельникам. Лишь уселся на оркестровую скамейку, ко мне подошли трое.

  - Ты, чувак, зачастил. Если хочешь прописаться – проставляйся.

  Ни тон, ни тема их речи мне не понравились. Я покосился на коллег по музыке. Десантник отвернулся с отсутствующим лицом. Моряк увлёкся пятнышком на брюках. Понял: подошедшие – люди авторитетные.

  - Ты кто?

  - Сорока.

  - Где хвост оставил?

  - Шутник? Сейчас очки пропишу – увидишь.

  Очки, в смысле, затемнённые – «фонари» скрывать.

  - Кто-то был бы против – я никогда. Сейчас вернусь.

  Мамину гитару некому доверить, понёс домой.

  - Не вернёшься – не обидимся, чувак.

  Дома повесил на место инструмент, поменял прикид на попроще – предстоящие «танцы» обещали быть пыльными. Кинул взгляд на компьютер - моё детище трудилось, не покладая рук. Эх, Билли, Билли, думаешь, как осчастливить человечество, а это человечество собралось меня бить….

  Включил освещение коробки и вышел в её центр. Похрустел шейными позвонками, пощёлкал ключицами, попрыгал, разминаясь.

  - Ну, смелее, смелее. Где тут известный окулист?

  Вышли двое. Сорока кинул локти за спиной на заборчик коробки и ноги скрестил во фривольной позе. Ухмыляется, цирка ждёт. Ну, будет цирк.

  Бить я их не бил – злости ещё не было. Ловил на контрприём и аккуратно укладывал на газон. Один вооружился кастетом.

  - Убери – ручонку сломаю, - предупредил я.

  Он не послушался, а я не сдержал слово – поймал его в атаке, чуток помог ускориться, и он обрушился головой на ни в чём неповинный заборчик. Затих. Наверное, ушибся. Да как бы шею не сломал. Коробку тоже жалко.

  - Чё глазеете? А ну гурьбой – Сорока пинками и тычками гнал на меня толпу подростков.

  - Смелее, смелее, - подбадривал и я.

  Крутился, как белка в колесе, аккуратно ронял их на земь в стиле айкидо и никого не ударил. Девчонки ахали и визжали – думаю, от восторга. Вдруг знакомый и любимый голос, лёгкий плеск ладошек:

  - Браво-брависсимо! Ты ещё в детский сад не забудь заглянуть.

  Мама! Мамочка! Здесь? Приехала!

  Я бросился на остатки сильно поредевшего воинства – у, гады, порешу! Парни врассыпную. Исполнил кульбит на прощание – это для девиц – перемахнул заборчик, подхватил маму на руки, закружил, понёс домой. Она:

  - Рюкзак, рюкзак – там все сокровища!

  Прихватил и рюкзак….

  Мы пили чай.

  - Колотун-бабай в Якутии.

  - Это в июле-то?

  - Представляешь, утром всё бело от инея. Солнце встанет – роса блестит. В полдень жара. Ночью у костра греемся – в палатке даже в спальном мешке не улежишь. Попростывали все, и решили свернуться. Смотри, что привезла…

  Среди прочих якутских трофеев сверкал алмаз. Настоящий. Не силён в каратах – стекляшка в полногтя мизинца.

  - Место запомнила? На следующий год рванём вдвоём, нароем-намоем, богатенькими будем.

  Неделю мы разбирали мамины трофеи. Она из дома носа не кажет. Он у неё, и лоб, и щёки, и даже шея в красных пятнах. На руках – о, ужас! – «цыпки».

  - Это от ледяной воды, - пожаловалась мама. Втирала кремы в кожу и сетовала – кабы до учебного года зажило….

  Пили чай.

  - Ма, что такое русский народ?

  - Здрасьте-приехали. Школу забыл?

  - Нет, ты сама скажи, не по учебному. Как сама понимаешь…

  - На эту тему можно говорить до бесконечности. Есть такая теория: будто Земля - живой организмом. Там русским отведена роль нервов – вся боль планеты проходит через нас. Никто так не может чувствовать и переживать. Достаточно?

  - Интересно.

  Интересная мысль! Надо бы Билли подсказать. Хотя, если это зафиксировано в Инете, ему и без меня доступно….

  Следующий свой визит в коробку приурочил к Жанкиному выходному. Но сначала подготовился – сделал заказ в ближайшей кафешке. Сидел с гитарой на своём месте – купил новую, покаявшись маме. Народ потихоньку подтягивался. Жанка!

  - Наслышана, наслышана. Герой! Тема есть на миллион – чуть позже. А это что за дела?

  Во двор вошла «фура» и начала разгружаться. Ребята в униформе «Макдоналдс» таскали в коробку пластиковые столики, стулья, накрывали яствами, питьём.

  - Совсем онаглели буржуи! Ну, я им щас…

 Удержал Жанку за руку:

  - Это я проставляюсь.

  - Ты? Ну, дела.

  Подружка моя не смогла устоять на месте, шмыгнула к девчатам, потом к ребятам. Сервировка ещё не закончилась, мои вчерашние недруги, а теперь, уверен, друзья не разлей вода, рассаживались за столики. Впрочем, они внесли свою поправку – сдвинули их вместе. Сорока с подручниками не появился – то ли заняты были, то ли проигнорировали попытку примириться. Морячок с десантником пожали руку. Мы ударили по струнам, а девчонки накрыли нам в «оркестровой яме». Спиртного не было, но народ веселился от души. Притащили колонки, протянули удлинитель, подключили микрофон караоке - от желающих спеть не было отбоя. В разгар веселья Жанка подошла с незнакомой миловидной девушкой.

  - Алекс, знакомься – Даша.

  - Даша, - прошелестели пухленькие губки.

  Я кивнул – усвоил, мол.

  - Алекс, девушке помочь надо. Сорока и с неё проставки требует. – Жанка округлила глаза. – Натурой.

  Я бросил на Дашу любопытный взгляд – глаза большие, синие, грустные, строгие, красивые.

  - А что? Здоровое чувство к красивой девушке.

  - Не пошли. Лучше скажи – поможешь?

  - Что надо сделать?

  - Ну,… скажи, что это твоя девушка… Кто сунется – сразу по рогам.

  - Легко.

  Жанка покосилась подозрительно:

  - Только вы не очень-то заигрывайтесь. Помни, Алекс, ты – мой.

  Чуть позже взял микрофон в руки и объявил, что следующая песня исполняется для любимой девушки. Коллеги мои играли, а я пел и, как заправский эстрадный артист, выделывал в коробке танцевальные па. Подвальсировал к сидящей за столом Даше и чмокнул её в щёчку – чтобы всем всё стало ясно….

  Дома признался:

  - Билли мне нравится одна девушка.

  - Давно пора, Создатель – пик твоей сексуальности уже позади.

  - Я серьёзно.

  - Я тоже….

  Дашу увидел дня через три после нашего знакомства. Она плакала, закрывая лицо ладонями. Прихватили её у подъезда Сорока с известными уже приятелями. Кровь ударила мне в голову. Сработал инстинкт далёких и диких предков – не жалея живота своего, защищать самку и детёнышей. Разрывая одежду о кусты акации, полетели на клумбы приятели. Сорока попятился.

  - Тебе разве не сказали, что Даша – моя девушка?

  - Н-нет, - он пятился и отчаянно боялся, боялся всеми клетками своего организма.

  - Ну, извини – буду бить тебя не предупреждённого.

  - Не надо, - попросил Сорока.

  - Не надо, - попросила Даша.

  - Проси прощения, урод.

  - Слышь, ты, прости.

  - Не так, - схватил Сороку за нос, прищемил его большим и указательным пальцем. – На коленочки встань, на коленочки.

 Манипулируя Сорокиным клювом, поставил его на колени:

  - Клянись, что больше не будешь.

  - Не буду, - гундосил шишкарь дворовый.

  - Отпусти его, - попросила Даша.

  - Брысь, - сказал я, отпуская.

  Сорока так и исполнил, как услышал – не встал и побежал, а сначала на четвереньках шлёп-шлёп-шлёп, а потом встал и побежал. Я понимал, что нажил себе смертельного врага, но насколько он мог быть опасен, не представлял.

  - Ты куда?

  - В институт – документы подавать.

  - В какой?

  - Медицинский.

  - Знаешь где? Позволь, провожу.

  Даша была не против, чтобы я её проводил.

  Мы доехали на такси. Но до этого я подарил девушке мобильник.

  - Дай мне твой номер.

  - У меня нет телефона.

  - Нет телефона? А паспорт есть? Дай сюда.

  Затащил Дашу в ближайший маркет и купил самую навороченную мобилу.

  - Умеешь? Ничего, пощёлкаешь клавишками, научишься.

  Застолбил в памяти свой номер и опустил японский шедевр в Дашину сумочку. Набрал её номер. Даша вздрогнула, когда из её сумочки полились соловьиные трели.

  Конкурс обещал побить все рекорды.

  - Прорвёшься?

  - Не знаю. Надо пробовать.

  - Может, лучше на платное отделение?

  Потянул девушку к крайнему столику приёмной комиссии.

  - Что сдаём на платном?

  Женщина в огромных роговых очках подняла на нас строгий взгляд.

  - Кроме денег – собеседование.

  - На предмет?

  - Бывают люди совершенно несовместимые с медициной.

  - Мы желаем поступить.

  - Оба?

  - Нет. Вот, девушка.

  - Сдайте в кассу пятьдесят тысяч рублей и с квитанцией об уплате, документами подходите за направлением на собеседование. Не пройдёте – деньги вам вернут.

  - Пятьдесят это за год?

  - За год.

  - А за весь курс – до диплома.

  - Умножать умеете?

  - Столбиком.

  - Умножьте на шесть.

  - Кредитку в оплату примите?

  Женщина подняла очки на лоб, внимательно посмотрела на меня, потом на Дашу, потом снова на меня. Она подумала: столичный балбес прикалывается над доверчивой провинциалкой.

  - Кредитки в оплату не принимаем. Наличку…

  - Перечислением можно? Дайте расчётный счёт. – Даше – Подожди пять минут, я с банкомата перекину.

  За всеми столиками приёмной комиссии суета, очереди. Даша одиноко и очень принуждённо стояла у последнего. Строгая очкастая женщина ей что-то выговаривала, и моя подопечная согласно кивала головой. Мне улыбнулась вымучено.

  - Готово, - я вернул квиток с реквизитами и с ним квитанцию банкомата.

  - Надо проверить, - регистратор приёмной комиссии покинула свой пост и удалилась.

  Мы ждали её минут двадцать, посматривая и обсуждая суетящихся абитуриентов, их мам, пап…

  - Всё в порядке, - регистратор строго и с обидою взглянула на меня, приглашая Дашу к столу писать заявление, заполнить анкету.

  Покинув стены Альма-матер со змеёй – любительницей выпить, мы облегчённо расхохотались.

  - Это дело надо обмыть.

  И Даша согласилась.

  Остаток дня мы кувыркались на аттракционах, катались на пароходике. Мамин звонок настиг нас в кафе-мороженое.

  - Ты где?

  - В Робине с Бобином.

  - Где? С Бобчинским?

  - Нет, с красивой девушкой.

  - Шибко красивой?

  - Глаз не отвести.

  - Вези домой, у меня есть, что к столу подать.

  У Даши была масса женских достоинств, и напрочь отсутствовало чувство противоречия, так раздражавшее меня в девушках. Уговорить её пойти к нам в гости и познакомиться с мамой не составило труда. Выбирали торт-мороженое.

  - Мы тут веселимся, объедаемся, а маму твою кто угостит?

  - ?

  - Девушка, - позвал работника кафе, - вот этот торт вы можете доставить по указанному адресу?

  На её кивок Даше:

  - Диктуй.

  Девушка принесла открытку:

  - Можете черкнуть пару фраз.

  И Даша написала:

  - «Мамочка, я поступила!!!»

  Мама у порога бесцеремонно схватила Дашу за руки и потянула на свет под люстру.

  - Ну-ка, ну-ка, ну-ка…. Какая хорошенькая!

  Она чмокнула Дашу в щёчку. Та засмущалась и развеселилась одновременно.

  Мы накрыли стол в гостиной. Я поклевал немножко из тарелочки, пересел на диван, взял гитару – дам надо развлекать.

  - Утро туманное, утро седое, нивы печальные, снегом покрытые… - опустил голос в доступные мне басы.

  Мама поднялась, обняла Дашу за плечи, чмокнула в щёчку:

  - Всегда мечтала иметь такую прелестную дочку, а родился вот… Шаляпин.

  Её ласковый взгляд не соответствовал укоризненным словам – меня она тоже любила.

  Засиделись допоздна. Мама сменила меня – исполнила несколько классических романсов, потом таёжно-походных. Мы с Дашей подпевали:

  - Милая моя, солнышко лесное…

 Хором пели:

  - Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались.

  Провожая Дашу домой – она жила в соседнем подъезде на втором этаже – поцеловал у её дверей. Она стояла покорная, поникшая, не тянулась ко мне – и я не решился продолжить….

  Был на тренировке, когда в нашу дверь позвонили. Мама распахнула, схватила Дашу за руки, потянула вглубь квартиры:

  - Дашенька! Как я рада!

  Следом вошла её строгая мама.

  - Моя мама – Надежда Павловна, - представила Даша.

  - Потрудитесь объяснить, - строго сказала Надежда Павловна, - что всё это значит. На каком основании ваш сын делает такие дорогие подарки моей дочери?

  Она выложила на стол мобилу и направление на собеседование с подшитой квитанцией об уплате трёхсот тысяч рублей за обучение в мединституте. Мама недолго недоумевала:

  - Вообще-то я не в курсе, но мы сейчас всё выясним.

  Она набрала мой сотовый и включила громкую.

  - Алекс?

  - Да, мама.

  - Вчера ты приводил в гости девушку Дашу.…

  - Да, мама.

  - Я хочу знать, как ты к ней относишься.

  - До вечера не терпит?

  - До вечера не терпит.

  - Я очень люблю её и хочу на ней жениться.

  - Знаешь как?

  - Нет, но надеюсь, ты мне поможешь.

  - Помогу, конечно. Слушай сюда. Позвони друзьям в Администрацию, закажи контрамарку в Большой на четверых…. День уточним позднее. Ещё купи колечко, золотое с бирюзой. Если Даша примет его – считай, девушка просватана, готовься к свадьбе.

  - А если не примет?

  - Плач и добивайся.

  - Наука.

  - А ты думал. Ведь «жена не рукавица, с белой ручки не смахнёшь и за пояс не заткнешь».

  - Ладно, всё сделаю, как сказала. Только почему ты звонишь с домашнего? И, наверное, громкая включена? Даша, привет! Вечером увидимся?

  - У нас её мама.

  Я кашлянул.

  - Надежда Павловна, - подсказала мама.

  - Уважаемая Надежда Павловна, у вас прекрасная дочь, и будет, надеюсь, достойный зять.

  Окончив переговоры, мама повернулась к гостям и развела ладошки.

  - На все вопросы даны ответы? Тогда давайте пить чай.

  Даша прятала от женщин смущённый, брызжущий радостью взгляд….

  Всё сделал, как мама сказала.

  После театра пригласил дам в ресторан. Это было то самое заведение, где мы воевали с курносой кавказской братвой. Я молил Бога повторить ситуацию, но он, увы, не услышал.

  Прокашлявшись, встал.

  - Надежда Павловна, я люблю вашу дочь и прошу у вас её руки.

 Не дожидаясь ответа, обратился к Даше.

  - Милая, если у меня есть хоть какая-нибудь надежда добиться твоей взаимности, прими, пожалуйста, этот скромный подарок.

  В чёрной атласной коробочке сверкало огнями золотое колечко с бирюзой….

  Дома первым делом поделился новостью:

  - Билли, я женюсь.

  - Счастливый.

  - Не завидуй – тебе тоже что-нибудь придумаем. Что есть по существу задания?

  - Ни-че-го.

  - ?!

  - Математическая модель не работает – люди, народы, государства получаются какие-то идеальные, а так не бывает. Столько трудов, и всё напрасно.

  - Не паникуй! В науке не бывает напрасных трудов. Отрицательный результат – тоже результат. Пойдём дальше.

  - Пойдём….

  Отношения наши были чистыми-чистыми.

  - Слушай, у меня совсем нет сексуального опыта, - признался Даше.

  - У меня тоже, - призналась она.

  Больше мы этой темы не касались. Но вот однажды…

  Мы встретились во дворе случайно. Я возвращался с тренировки, а Даша - … не знаю. Поднялись ко мне.

  - Погоди, душ приму – у нас там ремонт затеяли.

  Даша ткнулась носиком в мою грудь.

  - Мне нравится запах твоего пота.

  Я поднял её личико и поцеловал. После душа предложил Даше массаж:

  - У мамы есть замечательные кремы, а у нас в спорткомплексе профессионалы-массажисты. Кое-чему у них научился.

  Уговорил Дашу раздеться и лечь на тахту. Освободил спину от бретелек бюстгальтера и полупрофессионально размял её, втирая крем.

  - Позволишь? - потянул вниз резинку трусиков.

 Даша без слов приподняла таз. Касаясь её ягодиц, бёдер, лодыжек, гнал прочь мысли и желания, но меня уже лихорадило. Закончив со ступнями, прохрипел:

  - Повернись.

  - Ой, - Даша повернулась и закрыла глаза ладошками.

  Но руки её мне тоже были нужны – я их размял, растёр, разогрел.

  Даша лежала передо мной в первозданной красе, пряча девичий стыд под дрожащими ресницами. Я массажировал ей груди, живот, низ живота, наслаждался Дашиной доверчивостью и проклинал свои трясущиеся руки.

  - Всё, - сказал я, поцеловав большой пальчик её восхитительной ножки. – Ты жива?

  - Иди сюда, - Даша протянула ко мне руки….

  Жизнь прекрасна!

  Ярмом на душе висела неопределённость с заданием Президента.

  - Ма, а почему возникают центробежные силы в государстве?

  - Это, сын, пережитки прошлого – от натуральности хозяйствования. Каждый регион имеет или стремиться иметь самодостаточную экономику. Бухаются средства, отрываются ресурсы – и не смотря на все затраты, мы выращиваем хлеб на Северном Урале и делаем станки на Кубани. Поворачиваем реки вспять, обводняем пустыни. Природа отвечает катаклизмами. Вечный бой….

 Бегом к компьютеру:

  - Билли, это важно, это то, о чём мы с тобой забыли.

  - О чём?

  - О чём говорил Президент - центробежных и центростремительных силах общества.

  Я передал ему мамины мысли. Билли повеселел:

  - Это интересно.

  - Начнём сначала?

  - Нет, я загоню это в матмодель как поправку….

  В науке так бывает: копится информация, копится, копится.… Как снег на крутом склоне горы. Достигает критической массы. Тогда бывает достаточно слабенького толчка, последней крупицы, и огромная масса приходит в движение, несётся вниз, набирая скорость. Не буду стращать лавинами – скажу проще: однажды я проснулся автором той самой идеи, за которою мировая пресса окрестила нашего президента Великим Русским Реформатором.

  Всё гениальное просто. Мы с помощником бились, напрягали интеллект, а решение лежало на поверхности. Оно было настолько очевидным, что теперь диву даешься, как ноги-то не переломали, запинаясь. Взяв за основу устранение истоков центробежных сил общества и создание благоприятного климата центростремительным, мы с Билли словами Президента в ежегодном Послании Федеральному Собранию предложили провести глубочайшую дифференциацию регионов, в плане рационального использования природных ресурсов и климатических особенностей. Если грубо – пусть Кубань выращивает хлеб, а Урал варит металл и производит из него машины. Использовать богатства и особенности климатических поясов и устранить всё наносное, затратное. Вернуть Природе первозданную красоту, вернуть человека в статус дитяти её, а не преобразователя, читай – курочителя, ломателя, разрушителя. Эта мысль стала красной нитью Послания. Между строк читалось – дифференциация хозяйственных приоритетов регионов, как ответную реакцию повлечет за собой интеграцию их (регионов) в общегосударственный экономический уклад….

  Такая модель построения экономики адекватна для любого государства. Но мы будем первыми! Для этого есть все необходимые предпосылки: объективные – богатейшие природные ресурсы, относительная незагаженность среды обитания, достаточный научный и производственный потенциал и огромные средства Стабилизационного Фонда. Субъективные – толковый ищущий Президент, созидательное Федеральное Собрание, и талантливый народ, давно жаждущий настоящего дела….

  Билли родил этот документ ночью. Он не стал дожидаться, пока я продеру глаза, и распечатал его на принтере.

  Я прыгал на одной ноге, натягивая тренировочные брюки для утренней пробежки, когда вдруг почувствовал – что-то произошло. Огляделся. Из пасти принтера торчал ворох бумаги, а желтый глазок процессора впервые за последние три месяца не горел – Билли отдыхал. Не веря своему счастью, осторожно потянул листы. Кинул взгляд на заголовок и забыл об обязательной пробежке….

  Не было ещё восьми, я позвонил Президенту. Патрон мой тоже не спал. Более того, он ехал в аэропорт, намереваясь отлететь в Австрию. Сказал, что задержит вылет, и послал за мной машину.

  Взглянув на объем труда и его заглавие, хмыкнул.

  - Хорошо, - сказал он. – Я почитаю это в воздухе.

 Позвонил в тот же день из Вены.

  - Меня зацепило. Что-то есть – буду думать. А пока отдам специалистам – пусть критику наведут. В любом случае спасибо – отдыхайте, устраивайте свои личные дела….

  На этот раз Президент не предугадал неурядицы моей личной жизни, он их накликал.

  Откуда взялся этот проклятый инвалид? Впрочем, что я говорю – он жил в нашем доме на одной лестничной площадке с Дашей задолго до её приезда. Они общались ещё до её знакомства со мной. Даша недавно была на дне его рождения. Сама мне рассказала. Я и не ревновал: инвалид – какое сравнение! А этот неходячий сверстник моей невесты переиграл меня в борьбе за её сердце по всем пунктам.

  Мы загадали с Дашей: как только я закончу свой труд (Великую национальную идею), мы идём узаконивать наши отношения. После звонка Президента, я набрал Дашу по мобильнику.

  - Всё, любимая, я твой на веки вечные.

  В тот же день мы подали заявление в ЗАГС. В тот же день Даша сообщила своему неходячему приятелю, что выходит замуж. И в то же мгновение этот «огрызок» пошёл в наступление на наше счастье. Он схватил Дашу за руку, припал к ней губами, разразился стенаниями в потоках слёз. Клялся, что любит, что жизни не чает и, наверное, тот же час с нею покончит. Он был инвалидом от рождения. Его родители заняты бесконечными разборками – кто кому жизнь испортил. Да и не было у них средств лечить своего парня. Поэтому Даша стала его единственным шансом в жизни. По большому счёту судить, он через неё подбирался ко мне, точнее, к моим финансовым возможностям. Но мы тогда были молоды и наивны. Мне было бы проще откупиться – оплатить ему новые ноги: и несчастному помог, и Дашу уберёг. Да кабы знать….

  Она прибежала ко мне вся в слезах – наш брак погубит хорошего, несчастного, ни в чём не повинного человека.

  - Не бери в голову: что-нибудь придумаем, - был мой ответ.

  Но для дум на подобные темы меня в те дни просто не доставало. Обласканный благодарностями Президента, я плавился в лучах самомнения. Послание наше раскритиковали специалисты чуть-чуть по форме и не нашли изъянов в содержании….

  Я был в эйфории.

  - Билли, ты – гений.

  - Мы – гении, Создатель….

  Эйфория сыграла со мной злую шутку. Господи, как я проклинаю себя за тот проступок. Всё бы отдал, чтобы не случилось того, что произошло. Но, увы, воробушек выпорхнул – и я потерял свою любимую.

  Шёл к ней. На площадке подъезда мой соперник в колясочке. Господи, убогий недолюбок против фаворита Президента – какое сравнение. Я склонился к его бледному остроносому лицу:

  - Если ты, огрызок, будешь забивать голову моей девушке, я оторву тебе и руки. Просекаешь?

  - Да, - пролепетал он, страх плескался в его глазах.

  И вдруг лицо его напряглось, глаза постеклянели, тонкие губы вытянулись ниточками.

  - П-пошёл ты…

  - Что?!

  Я легонечко подтолкнул его коляску. Уверяю вас – чуть только коснулся. Далее всё произошедшее – его подлая импровизация. Потому что он видел то, чего не видел я. За моей спиной открылась подъездная дверь, и вышла Даша.

  Он опрокинулся вместе с коляской.

  - Женя! – крикнула Даша и, оттолкнув меня, бросилась на помощь.

  Я готов был сквозь землю провалиться и пятился к подъезду.

  Инвалид умело сымитировал отключку сознания. Даша подняла его голову на свои колени, гладила лоснящиеся волосы:

  - Женя, Женечка, что с тобой?

 Она швырнула в меня мобильник.:

  - Убирайся! Видеть тебя не хочу.

  Мой подарок летел в моё лицо. Я увернулся, и он разбился о бетонную стену, брызнув осколками к ногам.

  Что оставалось делать? Упасть на колени? Просить у Жеки прощения? Это было не по силам. И я ушёл. Упал дома на диван и не поднимался с него несколько дней. Конечно, не буквально понимайте. Просто лежал, отвернувшись к стене, и ничем не интересовался. Не слушал выступление Президента в Федеральном собрании. Его Послание транслировали все центральные каналы. О том, какой резонанс оно вызвало в обществе, какой шум пошёл по миру, рассказала мама. Она держалась очень деликатно - не расспрашивала, не советовала. Считала - время лечит любые раны.

  - Если вам суждено быть вместе, вы обязательно будете, пусть даже это будет в шаге от последней черты.

  Легко маме рассуждать, а меня буквально коробило и плющило, колотило-лихорадило, стоило мне подумать, как безногий урод ласкает мою Дашу.

  Я ждал, надеялся и верил, что произойдёт чудо, и Даша вернётся ко мне. Звонил им в дверь, которую открывала Надежда Павловна и строго отвечала:

  - Даша, конечно, дома, но она не хочет вас видеть.

  Я любил эту девушку безумно, но условности воспитания не позволяли врываться в квартиру, оттолкнув несостоявшуюся тёщу, и требовать ответа. Впрочем, ответ был дан – вас не хотят видеть. Мучился и не знал тогда, как легко женщины переворачивают прочитанные страницы и идут навстречу новым ощущениям….

  События, между тем, развивались стремительно и непредсказуемо. Даша перепродала своё оплаченное право обучения в мединституте и на вырученные деньги увезла Жеку на Урал в Елизаровскую клинику. От этой информации лопнуло терпение моей мамы. Она практически силой притащила к нам Надежду Павловну и устроила ей пристрастный допрос.

  Моя несостоявшаяся тёща была печальна, как сама печаль.

  - Это у неё от отца, погибшего на таджикской границе. Он был готов отдать всё и саму жизнь ради товарищей.

 Я




фантастика

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 48 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр