Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

Жизнь должна продолжаться (часть 3. Окончание)

 Квартира встретила меня гробовой тишиной.

 Я медленно снял обувь и постучал в дверь комнаты сына. Из–под щели пробивалась полоска света, и было очевидно, что он дома, но музыка, вопреки традиции, не гремела на всю катушку. Так и не дождавшись приглашения, я повернул ручку и вошел.

 Игорь сидел за столом, делал уроки и даже не обернулся. Я неслышно подошел и облокотился о стол, заглядывая через плечо. Стройные ряды цифр занимали всю тетрадь: сын трудился над алгеброй.

 – Игорек, не злись, пожалуйста, – ласково прошептал я, погладив его по голове. Он, все так же, не произнося ни звука, уклонился. Я убрал руку.

 – Сынок, ну скажи хоть что-нибудь, прошу тебя.

 Игорь напоминал изваяние, строгое и непреклонное. Я в отчаянии опустился на его диван:

 – Игорь, ну прости меня за ссору! Прости.

 Он повернул ко мне осунувшееся лицо и спросил почти взрослым голосом:

 – Ты предал папу?

 – Нет, нет, Игорь! – Я закрыл лицо руками. Хотелось умереть. – Прекрати рвать меня на куски, умоляю! Твоего папы нет, он погиб. Ну, неужели три года – это мало?!

 Он тихонько зашмыгал носом и сел рядом. Я прижал его к себе, как в детстве, пытаясь успокоить. Не знаю, сколько мы так просидели – пять минут, час. Наконец, он переменил позу и, не глядя мне в глаза, спросил:

 – Что ты там говорил о сексе?..

 Я, задумчиво теребя его волосы, откинулся на спинку дивана. Он, отчаянно стесняясь, избегал смотреть мне в глаза.

 Я заговорил. Этот разговор рано или поздно должен состояться с любым подростком. Я не был ему кровным родителем и не знаю, правильно ли поступал, не утаивая никаких подробностей о традиционной и нетрадиционной сексуальной ориентации, но чутье подсказывало мне, что он достаточно взрослый для восприятия подобной информации.

 – А почему ты сказал, что это не то, что мы обсуждаем в школе?

 – Я был в твоем возрасте, – улыбнулся я. – Черт, до сих пор помню, как мы с ребятами девчонок лапали и лифчики им расстегивали!

 Он засмеялся – я попал в точку.

 – А ты тоже лапал? – Он слегка осмелел и посмотрел на меня.

 – Ну, конечно, – пожал я плечами, – как же иначе?

 – А… пацанов? – Смутился он.

 Я расхохотался. Видимо, он даже представить меня рядом с девушкой не мог.

 – Пацанов тоже, но позже, и не в школе.

 Он серьезно и понимающе кивнул.

 – Пока тебе в силу возраста не понять, почему секс необходим для здоровья, – мягко подытожил я, пытаясь не дать ему почувствовать себя малолеткой. Помню, как в свое время лично меня это дико оскорбляло. – Но пройдет время, и ты все поймешь, а пока просто поверь мне, хорошо?

 – Почему Олег? – Спросил он после паузы, ловя мой взгляд.

 – А почему бы и нет? – Задумчиво ответил я вопросом на вопрос. – Поверь, он не самая худшая кандидатура. Олег хороший парень, верный друг… Но если ты так категорично настроен…

 Я тяжело вздохнул: мне стало тоскливо. Он замотал головой:

 – Нет, Эдик. Я просто сам не могу понять, что мне не понравилось. Наверное, привыкну…

 Я улыбнулся, удобнее устраиваясь на диване.

 – А у вас в классе девчонки тоже учителям жаловались, что вы их достаете? – Черпал Игорь из меня жизненный опыт.

 – Еще и как! Одного парня на год старше даже из школы исключили. Правда, он действительно имел все задатки маньяка, – вспоминал я.

 – А у нас есть одна девка… В общем, наверное, она мне нравится… – Разоткровенничался сын. Я весело рассмеялся.

 – Так наверно или точно?

 Он смущенно хихикнул и пожал плечами.

 – Мы на алгебре вместе сидим. Я ей все контрольные решаю.

 – Это любовь, – констатировал я, и он захохотал. А потом снова пожал плечами:

 – Она симпатичная.

 Я взъерошил ему волосы. Признаться, камень упал с моей души. Виталий был прав: его сын вырос нормальным…

 Мы еще немного поболтали о том, о сем, и я пошел к себе. Возле двери, обернувшись, улыбнулся:

 – Если будут нужны презервативы – обращайся. Без них и думать забудь о девчонках.

 Он шутливо отдал мне честь.

 Я уединился в своей комнате, включил телевизор и задумался. Тринадцать – это так отчаянно рано! Но, в тоже время, Игорь довольно развит для своих лет: дети, в принципе, сейчас взрослеют все раньше и раньше… Да что там говорить: я сам лишился невинности в пятнадцать, а Виталий – и того ранее! Мой долг – предупредить катастрофу уже сейчас.

 Помню, какой пыткой для меня был первый поход в аптеку за контрацепцией… Рядом со мною не было папы, который помог бы советом. Игорю в этом плане проще: я, как мог, пытался облегчить ему жизнь.

 Мне на руку играло и то, что он видел во мне не отца, а старшего друга. Родителям многое сложно сказать, а вот другу – запросто. Я старался ни в коем случае не потерять его доверие: восстановить его практически невозможно.

 Зазвонил мой мобильный.

 – Да, Олежек?

 – Приветик, Эдик, – весело выпалил парень. – Целый день о тебе думаю! Мама мне вопросы задает, а я улыбаюсь, как идиот, и отвечаю невпопад.

 – Знакомое состояние, – хмыкнул я. – Как мама?

 – Лучше, – сообщил он и серьезно спросил, – а как насчет сегодня?.. Можно?..

 Я вздохнул. Игорю необходимо успокоиться и смириться. Подливать масло в огонь сейчас очень опасно – не стоит так испытывать его нервы. Я задвинул подальше мысли о возможности приятного времяпровождения и с сожалением ответил:

 – Прости, Олежек. Сегодня мне нужно выспаться, иначе, если ты придешь, я умру от истощения сил. Давай завтра?..

 – Хорошо, – грустно согласился он. – Завтра.

 Мне было слегка совестно после разговора – на самом деле я был полон и сил, и сексуальной энергии. Но так будет лучше для всех. Мне необходимо разобраться в себе…

 Полночи я валялся без сна, хотя усталость брала верх. Вспоминал. Забывал.

 

 – Эдик, у тебя уже есть планы на Новый год? – Спросил Олег, когда мы, неспеша прогуливаясь, возвращались с работы. Я пожал плечами: Игорь умолял отпустить его праздновать вместе с классом в кафе, которое держат родители одного из его друзей, так что, по всей вероятности, волшебную ночь буду вынужден встречать один.

 – Хотел предложить тебе… В общем, приходи к нам. Познакомлю с родителями…

 Признаться, я был шокирован: еще ни разу в жизни я не знакомился с родителями парней. И, надо сказать, не видел особой надобности начинать, но тоскливое одиночество в такой праздник было еще хуже.

 – И как ты меня им представишь? – Повел бровью.

 – Как–как… Как своего парня, как же еще? – Хмыкнул он.

 – Они в курсе?..

 – Ну да. Я с юности был с ними откровенен.

 – И как они к этому отнеслись? – Любопытствовал я.

 – Ну, мама плакала, конечно. Отец ругался. Он и сейчас не очень положительно настроен. М-да, скорее даже, отрицательно… Но, в конце концов, я их сын, – лучезарно улыбнулся Олег, – не выбросят же они меня на помойку! К тому же от меня в этой ситуации мало что зависит…

 Я задумчиво кивнул. Неожиданно пришло в голову: как бы отнеслись мои родители к тому, что я – гей? Даже не представляю. Папе, скорее всего, я никогда бы и не признался. Маме – не успел… Не успел – и слава Богу.

 – Так что скажешь, Эдик?

 – Хорошо, приду.

 

 Олег открыл дверь своим ключом, и мы вошли в прихожую. Я с любопытством огляделся: квартира была просторной и сверкала недавним ремонтом, однако впечатление создавалось унылое. Коричневые тона обоев и темная массивная мебель своей тяжестью давили на сознание.

 На шум из кухни вышли родители.

 – Познакомьтесь, это Эдуард. Помните, я рассказывал? Мы работаем вместе.

 – Очень приятно, – учтиво поклонился я матери, пожимая руку отцу.

 – Взаимно, – буркнул высокий худощавый мужчина с обветренным лицом и каким–то остановившимся колким взглядом. Мама, женщина слегка полноватая, вела себя более дружелюбно и, улыбнувшись, произнесла:

 – Мойте руки, мальчики.

 Олег показал, где ванная и, справившись раньше меня, ушел к родителям. Я слегка замешкался, вытирая руки и, выйдя из ванной, случайно услышал разговор между Олегом и его отцом. Точнее, даже не разговор, а обрывки фраз. Папа недовольным тоном произнес что–то вроде «семейный праздник», «посторонний человек» и «зачем», а Олег – «мой лучший друг», «веди себя прилично». Мне стало неприятно, и тут взгляд наткнулся на стоящий у стены зонтик–трость. Ногой я слегка изменил его положение, и грохот наполнил коридор. Олег тут же выскочил из кухни.

 – О, Эдик, ты уже?

 – Извини, я случайно, – без зазрения совести соврал я, приводя зонт в вертикальное положение.

 – Да брось, пойдем в комнату.

 Гостиная радовала глаз гораздо больше, чем прихожая – здесь преобладали светлые тона и мягкое, розовое освещение торшеров. Посреди комнаты красовался уставленный блюдами стол, но у меня совершенно не было аппетита.

 Мы проводили старый год, выпили и закусили. Затем снова выпили.

 Разговор не клеился: родители явно чувствовали себя не в своей тарелке, да и нам с Олегом было в их компании не слишком уютно. Благо, бормочущий в углу телевизор заполнял собою затягивающиеся паузы.

 – Эдуард, – начала мать, – вы ведь работаете с Олегом сравнительно недавно?

 Я кивнул.

 – А почему вы ушли с предыдущей работы? – Робко продолжила она. Я вежливо ответил:

 – Фирма находилась на грани разорения. Я не стал дожидаться логического конца.

 Мать сочувственно кивнула, а отец пробормотал:

 – Только крысы бегут с корабля. Если бы наш завод так же разбежался, кто куда – страна б остановилась… Эх… – Он налил полную до краев рюмку водки и, досадливо крякнув, опрокинул ее в глотку.

 Я внимательно посмотрел в его сторону, хотел нагрубить, но сдержался и промолчал. Олег, угостив себя щедрой порцией оливье, примиряющим тоном предложил:

 – Давайте лучше выпьем – уже почти полночь!

 Мы проглотили шампанское, поздравили друг друга с Новым годом и посмотрели из окна шикарный салют. Стандартная программа…

 – Прошу прощения, – извинился я, – мне нужно позвонить сыну. – И вышел в коридор, спиной чувствуя два недоуменный взгляда.

 Дозвонился сравнительно легко, сам того не ожидая – обычно сеть в это время безнадежно перегружена.

 – Игорек, поздравляю. Как дела?

 – Привет, Эдик! С новым годом! Мы фейерверки пускаем!

 – Будь осторожен, – заволновался я, – это может быть опасно.

 – Не переживай, Эдик, Димкины родители сами поджигают.

 – Ну, хорошо, – слегка успокоился.

 – Как твои дела? – В трубке что–то оглушительно грохнуло, и раздался счастливый визг.

 – Все нормально, – не стал отвлекать его я. – Веселись.

 Я считал, что ему сейчас, как никогда, нужно общение и приятное времяпровождение. Вернувшись в комнату, обнаружил, что родители о чем–то оживленно расспрашивают Олега, но ответов у него не находилось. Я скромно опустился на свое место.

 – Эдуард, у вас есть сын? – Удивленно взглянула на меня мать.

 – Да, – подтвердил я.

 – Вы были женаты?

 – И судя по тому, что сын сейчас празднует один – он далеко не младенческого возраста. Когда же вы успели жениться и развестись? Еще мальчишкой в детском саду? – Ехидно фантазировал отец.

 – Я предпочел бы не выслушивать ваши теории о моем прошлом, – ледяным тоном отрезал я. Родители переглянулись и отец, как ни в чем не бывало, принялся за еду. Мне стало жаль Олега: видимо, идея познакомить меня с родителями была заведомо обречена на провал.

 Я вызвал его в коридор. Впервые за весь вечер неловкость ушла.

 – Олежек, прости.

 Он кивнул и обнял меня.

 – Просто, наверное, не стоило… Мне жаль.

 Он снова кивнул где–то в области моего плеча.

 – Я пойду, пожалуй. Не обижайся.

 Он отстранился и удивленно проговорил:

 – Ты не останешься? Но… Останься, Эдик.

 – Нет, – твердо решил я уйти. – Мне здесь не рады. Не волнуйся, все понимаю – ты тут ни при чем. Завтра придешь ко мне? Днем?

 – Приду. Давай, провожу, – он взял куртку.

 – Не нужно, Олег. Я знаю дорогу. Оставайся.

 – Эдик, сейчас столько пьяных дебилов гуляет. Лучше провожу, вдвоем спокойнее.

 Я пожал плечами и заглянул в комнату попрощаться:

 – Спасибо за гостеприимство, но мне уже пора.

 – Всего хорошего, – взбодрился отец.

 – Как, уже? Ну, приходите еще – будем рады, – несмело пригласила мать, бросив косой взгляд на мужа. Я кивнул ей и улыбнулся. Ноги моей здесь больше не будет.

 Придя домой, переоделся и рухнул на диван. Было всего начало третьего, но чувство усталости и нервного напряжения не дали мне как следует расслабиться и отдохнуть. Отметить переход в следующий год толком не удалось, и от этого на душе таилась какая–то детская, несуразная обида, как у маленького мальчишки, которого родители наказали и заставили в новогоднюю ночь лечь спать…

 Я и сам не заметил, как отключился.

 

 Проснулся в десять и первым делом проверил, дома ли сын. Игорь, блаженно разметавшись по кровати, спал прямо в одежде. Укрыв его пледом, пошел на кухню.

 Приведя себя в порядок и позавтракав, я написал Олегу, что жду его и, чтобы скоротать время, включил телевизор. Кабельное разнообразием не радовало, да и правда, какой дурак первого января будет вдумчиво впитывать телепередачу?

 Олег пришел через час. Видимо, пробуждение стало для него настоящим подвигом – все время, пока мы пили чай с тортом, он, отчаянно сдерживаясь, зевал.

 Я задумчиво повертел в руках ложечку и спросил:

 – Родители не обижаются?

 – С чего бы им обижаться, Эдик? – Удивился парень.

 – Ну как же… Семейный праздник, а тут – посторонний. Я все слышал вчера – это вышло случайно. Прости.

 – О, Господи… – Пробормотал он и внезапно разозлился, – да что это за жизнь такая собачья, а?

 Он вскочил и стал мерить кухню шагами.

 – Парня в дом пригласить нельзя, потому что всюду глаза и уши, снять отдельную квартиру – тоже: лишних денег нет, все маме на лекарство! Я уже не маленький, и мне все сложнее с ними уживаться! И личной жизни никакой, чтоб не травмировать…

 – Переезжай ко мне, – безмерно шокировав и его, и себя, предложил я.

 Он остановился на полу–жесте и скривился:

 – Эдик, если это из жалости, то не стоит, я просто много лишнего наговорил, наболело…

 – Нет, причем тут жалость? – Продолжал я. – Места у меня хватит, диван поделим, о бюджете договоримся. И с родителями станет проще: реже видишь – меньше ссор.

 «А я перестану быть Волком–одиночкой. Ты, милый, станешь моим прикрытием от меня самого».

 Все еще не веря своему счастью, он на цыпочках приблизился ко мне и сел на корточки:

 – А как же Игорь? Он не будет против?

 – Я поговорю с ним, – скрепя сердце, ответил я. – Думаю, он поймет.

 Но Олег все не унимался:

 – А как…

 – Послушай, – взорвался я, теряя терпение, – да или нет? Что ты мямлишь, как тряпка? Ты не согласен?

 – Согласен, конечно, согласен! Я просто на седьмом небе, – его изумрудные глаза сияли. Я улыбнулся, но улыбка вышла кривой:

 – Тогда едь домой и собирай вещи. Завтра я тебя жду. Но сегодня мне нужно поставить в известность сына. И лучше, если тебя в этот момент здесь не будет…

 Он согласно закивал, все еще находясь под впечатлением от неожиданно рухнувшего на его голову счастья, и умчался домой, прощаться с мамой и папой, а я настраивал себя на серьезный разговор.

 

 Суть Игоревого ответа сводилась к простой фразе: «поживем – увидим». Он не выказал восторга в связи с переездом Олега, но и артачиться не стал. Я был благодарен ему за понимание.

 Олег с трудом уговорил родителей не паниковать. Люди старой закалки, им было сложно принять сына, живущего с другим мужиком. Но Олег был прав – от него уже давно ничего не зависело.

 Иногда мы заходили к ним после работы, просто так, в гости. Отец объявил мне бойкот и подчеркнуто игнорировал. Я плевать хотел на все это, но Олег обижался на отцовскую непримиримость и расстраивался. В конце концов, было решено просто не ходить к родителям вдвоем, и ситуация слегка стабилизировалась.

 Я снова замкнулся в себе. Порыв страсти слегка поутих, и когда я насытил сексуальный голод, оказалось, что ничего во мне не изменилось, никакие чувства не проснулись. Олег всегда был рядом, он никогда не обижался на меня и был готов поддержать. Иногда меня это страшно бесило, временами я оставался равнодушен, но были и яркие, приятные моменты в нашей жизни.

 Всякое было…

 

 – Эдди? – Прошептал Олег.

 – Прекрати меня так называть, – поморщился я. – Чувствую себя неудавшимся яппи.

 Он весело рассмеялся и чмокнул меня в кончик носа. Меня это раздражало, но я промолчал.

 – Хорошо, не буду, – согласился он. – Хотя мне очень нравится это имя: Эдди.

 – Мы не в Америке, Олег.

 Телевизор предлагал нашему вниманию страшную чушь. И хоть было еще не поздно, но я уже решил принять душ и ложиться спать.

 Выйдя из ванной, я едва не столкнулся в коридоре с Олегом. Он хмуро разглядывал мой бумажник.

 – Кто это? – С претензией на ревность спросил он, указывая на фотографию Виталия, которую я все еще носил в портмоне.

 Дальнейшие события помню плохо. Ярость, последовавшая за удивлением, взорвалась в моей голове фейерверком, и я заорал:

 – Кто разрешил тебе трогать мои вещи?

 Он отпрянул, испугано заморгал и принялся оправдываться:

 – Звонили по работе… Номер телефона с визитки нужен был… Я видел, ты эту визитку в кошелек клал… Я продиктовать хотел.

 Я выхватил бумажник, вихрем понесся в комнату и принялся набивать сумку Олега его немногочисленными вещами.

 – Это перешло все допустимые границы, – шипел я, – Это немыслимо… Лазить по моим вещам… Кто тебе сказал, что ты можешь устанавливать надо мной контроль?

 – Эдик, да что с тобой? Успокойся!

 Олег пытался что–то объяснить, но я не обращал на него никакого внимания. Завершив собирать вещи, я открыл входную дверь, вынес сумку на площадку и выжидающе уставился на Олега. Он молча обулся, взял куртку и ушел.

 Эту ночь я почти не спал и поражался величине той плотины, которая прорвалась сегодня в моей душе. Теперь там было пусто, и мне стало страшно оттого, что я перестал владеть собой. Совестно, что я так паршиво поступил с ничего не подозревающим Олегом.

 Но все еще таилась на него необъяснимая обида, будто он в грязной обуви вошел в мою душу.

 

 Утром воскресенья я проснулся разбитым и еле заставил себя приготовить завтрак. Игорь с удивлением спрашивал, почему я вчера так кричал и где Олег, но ничего конкретного и вразумительного от меня он так и не добился.

 – Игорь, предлагаю тебе прогулку в парке. Как ты на это смотришь?

 Он заулыбался и весело закивал головой.

 – А уроки ты выучил?

 Игорь моментально сник.

 – Ладно, учи пока, что успеешь, а после обеда пойдем. Договорились?

 Он согласился и помчался делать домашнее задание, а я остался в полном одиночестве, наедине с пустыми чашками и тарелками. Вздохнув, я навел порядок и даже хотел позвонить Олегу, но потом передумал.

 После обеда мы двинулись в парк. Погода стояла чудная, было тепло и солнечно. Я понемногу успокаивался, сидя на скамье около пруда и наблюдая за птицами.

 Крик Игоря оповестил меня о том, что он встретил свою подругу–одноклассницу, и что остаток прогулки он намерен провести с ней, а я могу пообщаться с ее мамой. К скамье подошла симпатичная женщина – мать Оли, и мы разговорились. О школе, об успеваемости наших детей, о погоде и еще Бог знает о каком хламе. Я слушал рассеяно, раздумывая, как же поступить с Олегом. Вычеркнуть его из жизни вообще? Или попытаться склеить наши и без того хлипкие отношения? Я не знал…

 – Простите, может, я слишком неделикатна, но, сколько вам лет?

 – Двадцать восемь, – сонно проговорил я.

 – Вы очень молодой отец, – удивленно протянула она.

 – Я не родной отец Игоря, а его опекун, – пояснил я и в ту же секунду подумал: почему совершенно постороннему человеку я выложил эту информацию, а Олег до сих пор ни о чем не имеет понятия? Пожалуй, это и оформило мое решение.

 Женщина еще долго охала и ахала о судьбе сирот, но я довольно резко прервал ее монолог сообщением, что Игорь себя сиротой не чувствует, и вообще, об этом никому не следует знать. Она пообещала сохранить все в тайне.

 

 Мы гуляли до тех пор, пока не стемнело. Оля с мамой уже давно распрощались и ушли, а я все никак не мог насладиться свежестью весеннего вечера. Притихший и усталый Игорь сидел рядом, прижавшись к моему плечу. Мы тихо разговаривали, но паузы становились все длиннее.

 – Эдик, я еще русский не выучил, – виновато протянул он.

 – Ну и в пень, – хмыкнул я, задумчиво созерцая черную гладь пруда. Игорь хихикнул. – Ладно, пойдем домой, а то простудишься еще… Да и уроки нужно доучить.

 Он, как в детстве, взял меня за руку, и мы отправились домой.

 На лавочке возле нашего подъезда темнел курящий силуэт. Подойдя ближе, я узнал в нем Олега. Увидев нас, он встал и медленно подошел ко мне.

 – Эдик… Прости за вчерашнее. Наверное, я действительно не имел никакого права заглядывать в твой бумажник – просто даже не подумал… Не хочу скандалов, Эдик. Ну почему ты молчишь, тебе что – совсем нечего сказать?

 – Я замерз, – ответил я.

 – Ты замерз? И это все?.. Ладно, извини, – он развернулся и пошел прочь. Игорь заглядывал мне в глаза, ничего не понимая. Я сунул ему ключи:

 – Иди домой, Игорек. Я скоро.

 Я догнал Олега и положил ему руку на плечо. Он остановился и выжидающе на меня посмотрел.

 – Давай присядем на лавочку. Хочу тебе кое–что объяснить.

 Он молча двинулся вслед за мной и присел рядом.

 Я говорил битый час. Рассказал ему всю свою жизнь, начиная со смерти матери и заканчивая вчерашним скандалом. Я выложил ему все о нашей с Виталием жизни, о знакомстве, о его сыне и о том, что теперь я его отец. Рассказал и о Марине, которая только по Интернету общается с Игорем.

 Я не утаил ничего и предоставил ему право самому разбираться в нашей ситуации.

 Олег долго молчал. Наверное, его заедали вопросы, и он никак не мог решить, какой же задать в первую очередь. Я прочищал саднящее горло.

 – Эдик, мы знакомы полгода. А я знал о тебе лишь то, что раньше ты жил в ***. Как тебе удавалось все так тщательно скрывать? И главное – зачем?

 Я не ответил. Мы еще немного посидели, а потом пошли в дом. Эту ночь он провел со мной.

 

 Отношения у нас с Олегом наладились, и он снова переехал ко мне. Я стал меньше срываться и раздражаться: видимо, выговорился, и мне, как ни странно, все же стало легче. Он теперь ко всем моим выходкам относился с пониманием, мудро молчал, терпел и успокаивал. Я был ему за это благодарен.

 Однажды вечером я, мучительно решившись, все же спрятал фотографию Виталика в бумажнике за фотографию Игоря. Таким образом, я его вроде бы все еще носил с собой, но мог больше не рвать душу, каждый раз заглядывая в кошелек. Олег наблюдал это, но ничего не сказал.

 В сексе мы оба были универсалами, что вносило дополнительное разнообразие в нашу и без того безграничную половую жизнь. Олег не знал, что такое комплексы, он вел себя просто и естественно, и мне это в нем чертовски нравилось. Его неугомонная и яркая фантазия меня сначала слегка обескураживала, но потом и я вошел во вкус.

 Постепенно мое разорванное сердце склеивалось и так, незначительно поругиваясь, мы с Олегом и Игорем прожили три года.

 

 Сегодня суббота, но шефу было глубоко на это плевать, и он попросил меня поработать сверхурочно, ну, естественно, за премию. Делать нечего, и в свой выходной я ишачил на чье–то благо, а Олег с Игорем остались дома.

 Наконец, справился и, предвкушая долгожданный отдых, вернулся домой. Отворив дверь, услышал на кухне повышенные голоса.

 – Игорь, ну неужели так сложно было?

 – Я свою вымыл, а это – твоя!

 – Господи, да разве я когда–нибудь делил – где чья?

 – То ты, а то – я! Мой сам!

 Игорь промчался мимо меня в свою комнату, буркнув под нос приветствие. Олег вышел из кухни, пожал мне руку и хмуро проговорил:

 – Он становится невыносимым.

 – А ты был ангелом в шестнадцать лет? – Огрызнулся я и пошел в комнату сына.

 – Игорь, что случилось? Расскажи мне.

 – Иди вон у Олега спроси, – Игорь развалился на кровати и глядел в потолок.

 – Я хочу услышать твою точку зрения, – я старался держать себя в руках, говоря спокойно.

 – Олег тебе докажет, что она ошибочна, – все еще ерепенился тот.

 – Игорь! – Я терял терпение. – Я так устал сегодня, хотел хотя бы дома покоя, а вы тут устроили… Ты расскажешь, что произошло, или нет?

 – Мы ели торт. Он бросил в раковине свою тарелку с крошками. Взрослый мужик, блин, а посуду за собой ополоснуть не может!

 – Ну-ка, фильтруй! – Прикрикнул я. – Ты не сломался, если бы помыл. Он ведь никогда твою грязную тарелку не проигнорировал бы.

 – Ага, конеч…

 – Я не собираюсь спорить, – железным тоном произнес я. – Будь любезен вымывать ВСЕ лежащие в раковине тарелки, а не только те, которые тебе ближе и роднее.

 Я вышел из его комнаты, и устало прилег на наш диван. Олег понимал, что сейчас меня лучше не трогать.

 Эти скандалы происходили не в первый раз. Они чудовищно меня выматывали и отнимали много нервов. Я считал Игоря сыном, но Олегу, как не крути, он был чужим. Я был благодарен, что он с пониманием относится к возрастным проблемам парня, и был зол на Игоря, который сгущал черные тучи над нашими головами. Я любил и того, и другого, но примирить их вместе не мог. Так и жил между двух огней, задавался вопросом, когда же это все началось – и не находил ответа.

 Игорь рос, компании его друзей становились все экстравагантнее, но я относился к этому спокойно, зная, что это пройдет, а я, как и прежде, пользуюсь у него доверием.

 Сейчас он проводил время с компанией панков, пропадал на репетициях их самопальных групп, извлекающих из музыкальных инструментов невообразимую какофонию, вместо звуков. Я позволил ему проколоть ухо, но выстричь ирокез, все же, запретил: в душе можно быть кем угодно – панком или геем, но выставлять это напоказ просто глупо. Я терпеливо и доходчиво объяснил это Игорю и почувствовал, что он меня понял.

 Я все еще был у сына в авторитете, но вот Олег… С ним становилось все сложнее. Период увлечения компьютерными играми прошел, и у них больше не находилось общих тем. Я подозревал, что Игорь ревнует меня, обижается, что теперь не все свое время уделяю ему, но пока еще сдерживает свой негатив.

 Думаю, что не за горами то время, когда сын поставит передо мной выбор: или он, или Олег…

 

 Игорь задерживался. Обещал погулять и вернуться в пять вечера, но время перевалило за восемь, а его все еще не было. Я пил на кухне крепкий горький чай и пытался взять себя в руки. Олег появился в дверном проеме и вздохнул:

 – Нервничаешь? Успокойся, Эдик, молодежь просто забывает взглянуть на часы.

 Я смотрел в одну точку и вспоминал, как Виталий сказал мне: «Скоро вернусь», но больше я его не видел. Проблема в том, что в наши планы очень часто вмешивается жизнь. И смерть.

 – Эдик? На тебе лица нет. – Он ласково потрепал мои волосы. – Хочешь – поедем его искать?

 Я решил, что сидеть, сложа руки, все равно невыносимо, поэтому согласился, и мы прикатили в трамвае к местам, где обычно собирались Игоревы друзья–панки. Долго кружили по улицам, но удача, все же, улыбнулась нам, и в одной подворотне мы наткнулись на стайку подростков. Кожаные куртки, неописуемые прически, тяжелые ботинки и недобрые взгляды. Кто–то бренчал на гитаре и нестройный хор выводил песню из репертуара Цоя.

 Парочка ребят лениво поднялась с мест, когда я подошел ближе. Олег, как верный телохранитель, стоял со мной плечом к плечу.

 – Спокойно, свои, – крикнул Игорь, лениво помахивая бутылкой пива. Ребята сели обратно.

 – Можно тебя? – обратился я к Игорю, принципиально не обращая внимания на пиво. Он не двинулся. Я читал в его глазах обиду. – Пожалуйста, Игорь, давай отойдем. – Он все так же стоял.

 – Слышь, дядя, а он не хочет с тобой говорить. Давай я тя провожу? – Сказал один из толпы.

 – Тихо, – сказал мой сын, и мы втроем отошли подальше от темной подворотни.

 – Игорь, я волновался. Почему ты не возвращался так долго? – Говорил, пытаясь казаться спокойным, но мой голос дрожал.

 – А что – ты заметил мое отсутствие? Ведь вам, по–моему, и вдвоем неплохо – есть чем заняться, – хамил он.

 – Ах ты, щенок! – Не выдержал Олег. – Немедленно домой!

 – Олег! Прекрати! – Почти взмолился я, – Игорь, прошу тебя – поехали домой. Поговорим, решим проблемы. Пожалуйста.

 – Я поеду, – улыбнулся он. – Только если этот, – он кивнул на Олега, – уйдет.

 Мир вокруг замер. Вот и наступил тот момент, когда я должен был сделать выбор. Я не колебался, но горечь осадка с силой всколыхнулась в моей душе.

 – Олег… – начал я, но он перебил:

 – Да ладно, Эдик. Я все понял. – Он хлопнул меня по плечу и быстро зашагал к остановке. Я видел, как он прыгнул маршрутку: она везла его к родителям. Обернувшись к Игорю, заметил, что он уже растерял весь свой боевой настрой и казался несчастным и раздавленным. Я приобнял его за плечи и сказал:

 – Пойдем домой.

 

 Мы ехали в полупустом трамвае, грустно молча каждый о своем. Я понимал, что даже ангельскому терпению Олега пришел конец, ну, правда – зачем ему терпеть выходки чужого ребенка?.. Я понимал, что Игорю необходимо все мое внимание, что он не хочет ни с кем меня делить. Я никого из них не винил, но от этого легче не становилось. Расплачиваться все равно приходилось мне…

 – Мне не хватает карманных денег, – пробормотал сын.

 – Игорь, я даю тебе достаточно. Мы ведь не миллионеры, пойми, я обеспечиваю нас как могу.

 – Папа никогда бы мне не отказал, – резал он меня на куски, – хочу к папе!

 – Я не в силах его вернуть! – Рявкнул я на весь вагон. Все пассажиры моментально захлопнули рты и уставились на нас. Игорь вздрогнул от неожиданности и уронил взгляд в пол. Я смотрел в окно, чтобы хоть как-то отвлечься, иначе, клянусь, за себя не ручался.

 Мы в молчании вошли в квартиру, и я без сил рухнул на диван, отлично понимая, что после таких нервов не засну.

  Было уже где–то два часа ночи, когда дверь моей комнаты приоткрылась, и Игорь шепотом спросил:

 – Ты спишь?

 Я привстал на локте и встревожено произнес:

 – Что болит?

 – Да нет, ничего не болит, Эдик. Можно с тобой… поговорить?

 – Конечно, – я сел и подвинулся.

 – Прости меня. Наверное, сегодня я был не прав, когда так поступил с Олегом.

 – Ты был неправ, – подтвердил я. Не хотелось его жалеть: когда человек совершает взрослые поступки, он должен быть готов к тому, что и ответственность за них будет взрослая. – Ты разрушил мою жизнь.

 Он прочистил горло.

 – Ты что – любишь его как папу?

 Я вздохнул и попытался подобрать наиболее убедительные слова:

 – Я никогда и никого не любил, не люблю и не полюблю так, как твоего отца. Но я думал, что ты достаточно взрослый, чтобы понимать, что есть на свете еще такие вещи как покой, уют, что одиночество – это страшно, и что однажды ты создашь свою семью, а я останусь один, потакая твоим сегодняшним капризам. И что с возрастом мне будет все сложнее найти себе пару на остаток жизни. Думал, что мы заодно, Игорь, а оказалось, ты – самовлюбленный эгоист.

 Игорь украдкой вытирал слезы, но я продолжал подробно описывать его поступок. Он был подростком, еще не взрослым, но уже и не ребенком. Его взрослая половина осознавала свой поступок и искренне жалела, а детская – упрямилась и не желала мириться с жестокостью жизни.

 – Олег не твой папа. Я не могу сказать, что люблю его. Но он… удобен мне. С ним просто и комфортно. С ним я был спокоен, он как мог берег мои нервы, а теперь…

 Игорь всхлипнул, я погладил его по голове:

 – Иди спать, сынок. Завтра в школу.

 – Эдик, прости меня, ладно? Пожалуйста!

 – Простил, – вздохнул я. – Иди спать.

 Он ушел, а я еще долго думал о сегодняшнем дне.

 

 Утром едва не проспал на работу. Собрался и вихрем прилетел в офис. Олег был уже на месте и на мое приветствие лишь мрачно кивнул. Дел было много, и я едва успел справиться до обеда. Олег уже ушел в кафетерий, и я нашел его там, за одним из столиков.

 – Можно с тобой сесть?

 Он пожал плечами и кивнул.

 – Олег. Прости меня, пожалуйста, за вчерашнее. Прости за эту сцену.

 – За что ты извиняешься? Ведь ты не виноват. Ты пытался уговорить сына – это нормально.

 – Но ведь ты обижаешься, – не унимался я.

 – Мне грустно, что все так закончилось. В твоем доме слишком мало места для меня и Игоря. И должен остаться лишь один из нас. Я не обижаюсь на твой выбор, он логичен, – он встал, намереваясь уйти.

 – Олег! – Я вскочил, как ошпаренный, и пошел за ним. Он развернулся и тихо проговорил:

 – Принеси завтра сумку с моими вещами.

 

 Только потеряв Олега, я понял, как же он был нужен мне. Может, я и не любил его той пылкой юношеской любовью, как Виталика, но мое чувство было ровным и сильным, как пламя горящей газовой конфорки. А теперь я вновь был один и остро переживал его уход.

 Он уволился с нашей фирмы. Для меня это стало настоящим ударом. Он объяснил, что ему сложно и больно видеть меня каждый день, и так будет лучше для нас обоих. Вместо него взяли какую–то молодую надменную и холодную барышню. Работа теперь превратилась для меня в рутину. На автопилоте шел утром в офис, и на автопилоте возвращался.

 Игорь слегка поостыл и больше не пропадал черт знает, где, целыми вечерами. Наверное, он чувствовал свою вину за мои потухшие глаза, но я ни разу ни в чем его не упрекнул: совесть все сделала сама.

 Теперь по вечерам мы с Игорем были вдвоем: он в своей комнате, а я в своей. Он приводил девушек в наш дом, прелестных юных созданий в черных одеждах, с раскрашенными лицами. А я, запершись у себя в комнате, до тошноты смотрел телевизор. Иногда, просто не выдерживая, уходил из дому и бродил по городу, который, все же, так и не смог стать для меня родным.

 

 – Через месяц мне исполнится восемнадцать, – проговорил Игорь за воскресным обедом.

 – Я в курсе, – улыбнулся я.

 – Эдик, у меня к тебе есть серьезный разговор.

 – Слушаю тебя.

 Игорь помялся, ковыряя вилкой в тарелке. Я терпеливо ждал. Он совсем недавно окончил школу и стал теперь практически красавцем-мужчиной: кареглазый блондин с фигурой футболиста и острым умом. Я гордился им, не скрою.

 – В общем, расскажи про папину фирму. Ты же созваниваешься с Константином?

 – Созваниваюсь, – кивнул я, – они вполне плодотворно работают, были опасные периоды, но сейчас уже все позади. Деньги исправно капают на твой счет.

 – И какая там набралась сумма? – Как бы между делом осведомился он.

 Я назвал приблизительную цифру. Глаза Игоря округлились, и он тихо присвистнул.

 – Ох, неслабо…

 – Игорь, тебе уже давно пора думать о поступлении в институт, – начал я, но он перебил:

 – Подожди, Эдик, я ведь еще не все сказал. Ты помнишь Анютку?

 Игорь встречался с ней уже около полугода. Не думал, что его очередное увлечение продлится так долго, но вот уже шесть месяцев я не слышу ни о какой девушке, кроме нее. Я еще не был с ней знаком: получалось так, что дома они находились в мое рабочее время, и шли гулять, когда я возвращался.

 – Помню, а что?

 – Эдик, мы решили пожениться.

 Кровь ударила в виски, и голову словно разрывало на части. Я был просто нокаутирован.

 – Игорь! Что ты несешь?! – Я вскочил со стула и стал нервно прохаживаться по кухне. – Вы еще дети, вам обоим даже нет восемнадцати! Ну, о какой семье может идти речь, сынок?

 Я знал, что все мои слова теперь бесполезны. Игорь вырос упрямый и целеустремленный, как Виталий. Если он решил что–то, то теперь ни за что не отступится, назло всем. Но я, все же, предпринимал жалкие попытки его отговорить.

 – Зачем так торопиться? Ведь это огромная ответственность. Поживи еще немного для себя. Ты должен получить образование. Как же институт, Игорь? Она что – беременна?

 – Да нет, Эдик, успокойся, все не так ужасно, как ты думаешь. Дослушай меня. Мы решили пожениться и уехать обратно в ***.

 Я без сил опустился на стул.

 – Я пойду работать на папину фирму – думаю, там найдется для меня местечко, а образование буду получать заочно. Анютка будет учиться на дневном. Чтобы безбедно жить нам вполне хватит тех денег, которые на моем счету. А после, думаю, я и сам буду зарабатывать достаточно. Там хорошая двухкомнатная квартира, машина. Перспективы. Чего еще желать молодоженам?

 Он улыбался, но я знал, что и ему тоскливо. Он понимал, что я тоже упрям, и мы расстаемся навсегда.

 – И ты поедешь с нами, да, Эдик? Передашь мне свой опыт работы. Эту квартиру продадим, а там купим… Эдик! Не мотай головой!

 Я грустно рассмеялся. Мы ведь все понимали, но играли в прятки.

 – Никуда я не поеду, Игорь. Ты все прекрасно понимаешь, сынок. Я вам там уже не нужен, ты достаточно взрослый, чтобы выйти из–под моей опеки, – говорил я горькую правду, – мне больно возвращаться туда, я привык к этому дому и никуда уже больше не поеду. Не хочу продавать эту квартиру. Здесь все так, как я мечтал. Я привык, а вы молоды, у вас еще все впереди.

 – Эдик, ну как можно в тридцать три года чувствовать себя стариком? – Пошутил он, обнимая меня за плечи. – Мы не прощаемся, запомни. Я безумно благодарен тебе за все эти годы. Жаль, что только не было ума эту благодарность выражать. У меня два отца, Эдуард. Ты и Виталик. Он был моим отцом десять лет, а ты – пока восемь…

 Я сглотнул комок в горле и улыбнулся.

 – Я не расстаюсь с тобой, папа. Мы будем жить всего в пяти часах езды друг от друга. Да можно хоть каждый день в гости мотаться! – Смеясь, кричал он.

 – Отличный рациональный вариант: приехать, пожать руку и уехать!

 Мы делали вид, что все по–старому, но каждый из нас уже ощущал в воздухе грядущие перемены. Игорь посерьезнел.

 – Знаешь, я думаю, что так будет лучше и для тебя. Ты станешь единственным хозяином в этом доме. Сможешь строить свою жизнь, как посчитаешь нужным. Может, Олег вернется…

 Я печально улыбнулся. С Олегом мы уже давно перестали поздравлять друг друга с праздниками по смс. У него была своя жизнь, а у меня – своя.

 – Завтра я познакомлю тебя с невестой, – дурачась, торжественно проговорил Игорь.

 – Давно пора бы, буду рад, – вторил я ему.

 Ночью снова не мог уснуть. Меня пугала перспектива остаться совсем одному. Но я желал счастья Игорю и понимал, что он предлагает не самый плохой вариант. Я вновь стоял перед дилеммой.

 

 Когда я вернулся с работы, меня ждал сюрприз. Игорь встречал меня вместе с девушкой.

 – Познакомься, Эдик. Это Анютка. – Она поклонилась мне, радостно улыбаясь.

 – Очень приятно, – кивнул я в ответ.

 – Это мой отец, Эдуард Андреасович, – помпезно продолжал сын.

 – Не нужно отчества, просто Эдуард, – улыбнулся я.

 – Ой, мне тоже так дико приятно! Вы такой молодой, а Игорь столько, ну прямо столько о вас рассказывал! Да, знаете, он вас очень любит, я же все понимаю.

 Я слегка ошалел от ее бешеного напора, но Игорь, беззвучно хохоча, пригласил нас в кухню.

 После пятнадцати минут чаепития я выяснил для себя, что невеста моего сына – чудовищно болтливая особа. Ее можно было держать в доме вместо радио. Игорь читал это на моем лице и покатывался со смеху.

 Ну, а в остальном, она была довольно милой, доброй и открытой девчушкой. С точеной фигуркой, широко распахнутыми синими глазами и густыми каштановыми волосами.

 – Эдуард, вы только не переживайте за нас, когда мы уедем. Мы справимся. Лучше верните Олега! Ой, мне Игорь все рассказал, извините, если я неделикатна, но я так люблю геев! Просто обожаю! Я так рада с вами познакомиться.

 Я испепелял Игоря строгим взглядом, но он показывал мне язык. Однозначно, мы становились одной семьей.

 

 Наконец, наступил этот торжественный день свадьбы. Игорь уже отпраздновал свое совершеннолетие, а Анютке до него оставалось еще семь месяцев.

 Я познакомился с родителями невесты. Это оказались очень приятные и кроткие люди, насмерть перепуганные решением дочери. Я помогал Игорю развеять их сомнения насчет светлого будущего наших детей. Полагаю, справился.

 Считаю, что свадьба удалась на славу. Прекрасная брачующаяся пара стала просто украшением всего дня, который выдался погожий и на редкость суматошный.

 Под вечер все уже устали пить–есть, и разбрелись по углам банкетного зала. Я, задумавшись, потягивал вино и даже не заметил, как ко мне подошла Анютка.

 – Эдуард? Скажите, каким был отец Игоря?

 Я очнулся и улыбнулся ей.

 – Видишь вон того молодого человека в костюме жениха? – Кивнул в сторону Игоря, который, бурно жестикулируя бокалом шампанского, развлекал родителей невесты, умудряясь параллельно давать распоряжения официанту. – Его отец был брюнетом. Это единственное отличие.

 Мы вместе рассмеялись.

 – А если серьезно… – Я достал из пиджака бумажник и извлек на свет многострадальную фотографию моего любимого человека.

 – Он такой красивый, – грустно произнесла Анютка, возвращая фото. – Мне очень жаль.

 Я кивнул.

 – Вы его сильно любили?

 – Больше всего на свете, – просто ответил я. – И до сих пор люблю, но не подаю вида. Потому, что глупо…

 – Ничего не глупо! – Убежденно тряхнула она головой. – А почему Игорь не показывал мне фотографии отца?

 – У нас их нет, – объяснил я. – Все воспоминания остались на старой квартире. Вот переедете – тогда насмотришься вдоволь, – рассмеялся, но на душе моей скребли кошки.

 – Эдуард, простите, что разворошила прошлое. Не грустите, пожалуйста! Давайте не будем о печальном! Не нужно стоять в сторонке… Может, Игоря позвать?

 Я постарался как можно быстрее убедить ее, что я бодр и счастлив, иначе эта девушка созвала бы всю планету, чтобы поднять мне настроение.

 – Пообещай, пожалуйста, что позаботишься о моем сыне, – попросил я.

 – О, не сомневайтесь! Я умею быть заботливой! Ни о чем не беспокойтесь, обещаю.

 Как ни странно, я ей верил.

 

 Особенно тяжело мне пришлось в первую неделю после их отъезда.

 Я бродил по опустевшей квартире, натыкался на разбросанные вещи и искренне недоумевал, как жить дальше? В комнату Игоря практически не заходил и понятия не имел – что мне с ней теперь делать? Было так одиноко, что пару ночей я просто боялся засыпать.

 Никогда не забуду первый звонок Игоря. Его хриплый от слез голос и фразу вместо приветствия:

 – Знаешь, Эдик, я думал, что смирился.

 Анютка потом рассказала мне, что весь день они только и делали, что смотрели фотографии и плакали, как дети. А затем Игорь решил сделать глобальный ремонт, чтобы стереть все болезненные мелочи с лица земли. На мою душу как будто лег камень. Я навсегда запомнил наш с Виталием дом таким, какой он был до ремонта.

 Молодые и крепкие сердца выдержат, они привыкли смотреть в будущее, за них я не боялся. А вот мое состояние вызывало тревогу. Апатия угнетала. Я жил по инерции, не признаваясь в этом никому, даже себе.

 

 Я хотел поговорить с Олегом. Ни на что, особенно, не надеясь, мне просто хотелось увидеть его и, как прежде, вывалить ему на голову все свои горести. Я держался изо всех сил, но однажды сорвался, и после работы пошел не домой, а к нему во двор. Сидел на лавочке, возле его подъезда, как дурак, и ждал неизвестно чего. Ушел, когда стемнело, так и не дождавшись.

 На следующий день история повторилась. Я не узнавал сам себя и шел к его дому, как будто меня притягивал магнит.

 Неделя бесплодных ожиданий окончательно меня подкосила, но тут, наконец, повезло, и я встретил по пути домой отца Олега.

 – Добрый вечер, – поприветствовал я его. Он слегка растерялся и, подслеповато щурясь, силился узнать меня в темноте. – Я Эдуард. Помните?

 – А–а–а… – Разочарованно протянул он, нехотя пожимая руку. – Узнал.

 – Будьте добры, скажите – где Олег? Мне… м–м–м… необходимо с ним поговорить.

 – Олег здесь теперь не живет.

 Сердце оборвалось, но я старался придать своему голосу оттенок независимости.

 – Не подскажете новый адрес?

 – Новый адрес… Гм–гм, а ведь предупреждал я: сын, не будет тебе с ним покою. И вот до сих пор не уймется… Поговорить ему надо… – Невнятно забормотал он гадости в мой адрес.

 Я терпеливо ждал. Будь он моложе, мы давно бы уже выясняли отношения в драке, но в этой ситуации мне не оставалось ничего другого, как пытаться выудить нужную информацию.

 Я повторил просьбу.

 – Оставь моего сына в покое, ну, неужели у тебя совести совсем нет?

 – Это не ваше дело, – бросил я.

 – Ах, не наше? А вот когда он к нам сломанный горем приполз – вот тогда наше с матерью дело стало! Когда он такую чудесную работу бросил…

 – Это было его решение, и я здесь ни при чем! – Я терял терпение.

 – Как же! Все вы ни при чем! А парень страдал, между прочим. Ну да тебе все равно не понять, у тебя вместо сердца клубок змей – я это с первого взгляда понял, еще тогда… Явился тут снова, понимаешь… Старое ворошит…

 Меня это разговор по душам уже откровенно бесил. Но уйти без адреса было бы верхом глупости.

 – Послушайте, мне просто нужно кое–что ему сказать.

 – По телефону скажи, а еще лучше – мне, я передам.

 «Как же, передашь! Потом догонишь и еще раз передашь».

 – Это не телефонный разговор. Пожалуйста. Он уже большой мальчик, думаю, ему хватит душевных сил справиться с моим визитом, – съязвил я.

 – Не хами, юноша, – обиделся вдруг отец Олега. – Где вы взялись все на мою голову?!

 Я слегка сбавил обороты и, глубоко вздохнув, произнес:

 – Валерий Валентинович, ваш сын любил меня. Ситуация сложилась так, что мы не смогли быть вместе. В этом нет ни его, ни моей вины, поверьте. Мне было очень больно его терять, так же больно, как и ему…

 – Ну да, знаешь ты там… – Встрял он.

 – Мне просто нужно с ним поговорить. Я не так ужасен и омерзителен, как вы себе нафантазировали. Не вмешивайтесь в наши дела. А то мало ли, как потом окажется… Может, Олег вас за эту самодеятельность не поблагодарит.

 Он задумался и, наверное, чутьем понял, что я прав.

 – N–ский проспект, дом 34, квартира 17.

 – Спасибо, – искренне поблагодарил я и, не оглядываясь, пошел домой.

 

 Теперь я должен был решить – как же поступить? Последовать совету отца Олега: оставить парня в покое и позволить ему жить без меня? Или свалиться на голову, сломать то хрупкое настоящее, которое он так тщательно выстроил?

  Ну почему в жизни не бывает просто?! Почему нужно обязательно делать выбор, причем, такой, когда оба варианта неподходящие?

 

 Взвешивая «за» и «против», я мучительно раздумывал всю рабочую неделю. Но потом решился и, наплевав на последствия, поехал по указанному адресу.

 Найдя нужную квартиру, я позвонил, но ответом мне была тишина. Все еще не отчаиваясь, я спустился во двор и стал ждать Олега на лавочке, благо, это было мне уже привычно.

 Прошло полтора часа, когда из–за угла дома показался Олег вместе с каким–то незнакомым парнем. Они о чем–то говорили, и Олег улыбался. Я изо всех сил возжелал провалиться сквозь землю, но такие желания редко исполняются. Тогда попытался уйти незамеченным, но удача окончательно отвернулась от меня: скользнув по мне взглядом, Олег переменился в лице и тихо, недоверчиво произнес:

 – Эдуард?

 – Собственной персоной, – через силу улыбнулся я, не обращая внимания на колючий и цепкий взгляд его спутника.

 – Не ожидал те… Как ты меня нашел? Дима, – обратился он к парню, – ты иди, а я… Мне тут нужно поговорить.

 Дима мрачно кивнул и, в последний раз обдав меня волной неприязни, скрылся в подъезде. Я уже жалел, что затеял всю эту авантюру.

 – Ну, как ты? – Участливо и доброжелательно спросил Олег, закуривая и устраиваясь на скамье. Я сел рядом.

 – Я ждал тебя возле дома твоих родителей, но папа сказал, что ты у них больше не живешь. И как давно у тебя новый адрес?

 – Четыре с половиной месяца, – он посмотрел вдаль.

 – Прости, что опять все испортил. Твой отец рассказал, что ты серьезно переживал наш разрыв… Мне не следовало…

 – Все нормально, Эдик. Я рад тебя видеть. Правда.

 Наверное, мне было бы легче с ним говорить, если бы он ругался, обижался, оскорблял меня. Но он, как обычно, был добр и незлопамятен. Я готов был рвать на себе волосы, так вся эта ситуация меня угнетала.

 – Как твои дела? – Хрипло пробормотал я. Тек плавный обмен любезностями.

 – Ровно, – спокойно ответил он. – Как Игорь?

 – Женился и уехал в ***, – через силу улыбнулся я. Его глаза расширились от удивления:

 – Женился?! Боже мой, Эдик, он же совсем пацан! Да как ты ему позволил?

 – Олежек, это его решение, не хочу, чтобы потом он упрекнул меня, что я сломал ему жизнь. Если у них не сложится, он прекрасно знает, что здесь я ему всегда рад.

 – Н-да, – поджал Олег губы. – Он вправе тебя упрекать, а ты не смеешь. Дети…

 Мы грустно замолчали. Не знаю, что было в моей голове, когда я решил, что будет лучше приехать и поговорить с Олегом. Не знаю, каково было ему, но мне стало вдесятеро тяжелее.

 Я тихо рассказывал ему события последнего времени, он делился своими новостями.

 – Эдик, а зачем ты ждал меня и искал? – Наконец, после паузы, догадался спросить он.

 – Глупо… Не важно, теперь уже не важно. Я не имею права лезть в твою жизнь…

 – Скажи мне, Эдик, – он смотрел мне прямо в глаза. Я смутился, но поборол себя:

 – Олег, мне без тебя очень плохо. Было и есть. Я думал, что не люблю тебя, а просто пользуюсь. Я думал, что не привязан, и могу вить из тебя любые веревки. Твой уход расставил все на свои места, но стало уже слишком поздно. Может, не так часто говорил тебе, но я люблю тебя. До сих пор. Игорь, перед отъездом, посоветовал мне попытаться тебя вернуть. Боже, каким же надо было быть идиотом, чтобы его послушать!

 Такого позора я еще не испытывал. Встал и быстро зашагал прочь, чтобы больше никогда не встретиться с этим человеком, но он преградил мне путь.

 – Куда же ты, Эдик? – Огорченно воскликнул он. – Опять бросаешь? Снова исчезаешь из–под носа?

 Я недоуменно уставился на него.

 – Все наше совместно прожитое время я боролся. Сначала – за твое внимание, когда ты только–только пришел в наш офис. Потом, когда оказалось, что ты тоже гей – за твое расположение. Когда я уже совсем потерял надежду – ты предложил жить вместе, но каждый день был похож на войну. Я старался быть для тебя незаменимым и необходимым, но одна секунда перечеркнула три года жизни. Я, на твоем месте, хорошенько отлупил бы ремнем этого мелкого засранца, но ты просто выбросил меня из своей жизни. Неудивительно, что я постарался как можно больше ограничить наше общение, уволившись. Ты, как опытный стратег, дал мне время зализать раны и вновь явился без приглашения, чтобы всколыхнуть в моей душе все то, что я так тщательно похоронил. Да что ты за человек такой, Эдуард?! – Заорал он.

 Я был поражен до глубины души и даже не смог ответить.

 – Тебе свойственно хоть что–то человеческое? Сострадание, или тактичность? В куске льда и то больше душевности, чем в тебе! Ты хоть догадываешься, почему люди плачут?

 – Чтобы прочистить слезные каналы, – огрызнулся я.

 – Ты просто скотина… Зачем издеваешься надо мной?

 – Прав был твой папаша, когда просил меня к тебе не ехать. Говорит: «мой Олеженька разнервничается как беременная баба, не успокоить его потом и нюхательными солями», – улыбаясь, плевался я ядом.

 – Заткнись, – он побледнел от ярости и сжал кулаки.

 – Заставь.

 – Эдик, да чтоб тебя черти взяли! – В сердцах выкрикнул он. – Зачем явился?!

 Пару секунд я колебался, а потом выпалил на одном дыхании:

 – Либо мы попрощаемся сейчас навсегда, либо ты сгребаешь свои шмотки и возвращаешься ко мне. Выбирай.

 Он оторопел и никак не мог врубиться в смысл слов. Но потом слегка остыл и тихо, но четко произнес:

 – Ты просил у меня время, чтобы привыкнуть, и я дал тебе годы. А сейчас ты требуешь от меня решения за секунду? По–моему, это неравнозначно. Не пошел бы ты, а?

 – Хорошо, – терпеливо произнес я, глубоко вздохнув для успокоения, – и сколько тебе нужно времени?

 Он не ответил, резко развернулся и зашагал прочь. Тоскливо проводив его взглядом, я побрел восвояси.

 

 Звонок в дверь раздался через неделю.

 В этом доме гости были большой редкостью, поэтому я, едва не сломав палец ноги о тумбочку в коридоре, бросился открывать.

 На пороге стоял Олег с большой спортивной сумкой на плече и смущенно улыбался.

 – Твое предложение еще в силе?

 Я втянул его в прихожую и крепко, с чувством обнял.

 – Я так рад – ты просто не представляешь.

 – Предста…

 Я не дал ему договорить и заткнул рот поцелуем. Вел себя как подросток, иначе не мог совладать с тем безграничным счастьем, которое принес в мой дом этот необходимый мне парень. Он засмеялся и взъерошил мне волосы.

 – Отныне, Эдик, пессимизму здесь не место!

 Я серьезно посмотрел ему в глаза:

 – Я буду тебя ценить.

 

 Мы с Олегом жили дружно и спокойно вот уже целый год. Я сдерживал свое обещание ценить, и он платил мне тем же. Было бы глупо потерять этот шанс, который второй раз так любезно предоставила нам судьба.

 Игорь исправно звонил мне каждый день. Он поступил на заочное отделение, а Анютка – на дневное. На фирме его вводили в курс дела, и все шло вроде бы неплохо. Узнав, что Олег вернулся, Игорь попросил передать ему извинения, но переговорить с ним лично не пожелал. Я не стал акцентировать на этом внимание.

 Однажды посреди рабочего дня мой мобильный завибрировал от звонка Игоря. Я вышел в коридор и обеспокоенно спросил:

 – Сынок, что случилось?

 – Готовься стать крестным отцом и дедушкой, Эдуард! – Проорал не своим от счастья голосом пьяный Игорь. – Анютка была сегодня у врача! Я скоро буду папой!

 Я прислонился к стене. Одновременно мне хотелось и смеяться, и плакать. Я был счастлив.

 Изо дня в день, из года в год, из поколения в поколение. Жизнь должна продолжаться. Вот уж правда…




СЛЭШ

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 96 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр