Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Не введи нас во искушение

 В 1977 году с группой советских туристов я оказалась в Италии. Во вре-мя экскурсии в собор святого Петра в Риме мы быстро переходили от экспона-та к экспонату и ничего нас особенно не интересовало кроме сувенирных ки-осков и ярких безделушек, разбросанных на лотках. Мы бегло взглядывали на лоджии и стансы, расписанные Рафаэлем, на мраморное «Оплакивание Хри-ста» Микеланджело, на росписи и фрески на библейские темы. Отчаянные атеисты - мы не воспринимали этого богатства мировой культуры и искусст-ва, потому что, религия, как что-то архаическое и отжившее была для нас в прошлом – это было не из нашего мира.

 Гид остановил нас:

 - Обернитесь назад, вы видите перед собой скульптуру «Лаокоон обви-тый змеями»…

 Мы обернулись. На высоком постаменте, высеченная из белого мрамора, высилась огромная скульптура благородного старика, который руками и уси-лиями мышц всего тела пытался освободиться от, обвившего его змеиного клубка.

 Лаокоон … это, наверное из библейских легенд – подумала я.

 - А теперь обернитесь и посмотрите на другую сторону прохода… Там вы видите точно такую же скульптуру. Она кажется маленькой, по сравнению с этой, около которой вы стоите. Но она точно такого же размера. Ваш глазо-мер подсказывает вам, насколько широк главный проход собора, если в пер-спективе глаз ваш воспринимает противоположную скульптуру, как малень-кую игрушку. Балкон, который вы видите вдоль стен, настолько широк, что по нему может проехать автобус.

 Это меня поразило. Все внутренне пространство собора трудно воспри-нималось сознанием, не находя сравнения. Среди фресок и росписей я пыта-лась найти балкон, по которому может проехать автобус.

 - Теперь перейдем к главной ценности Ватикана – картине «Тайная вече-ря». Она создана Микеланджело вначале в красках, потом он решил ее сделать их стекла, чтобы она сохранилась вечно. Для этого Микеланджело создал свою мастерскую по выплавке цветного стекла. Он составлял и смешивал раз-ные сплавы и получал стекло разного цвета…

 - Я смотрела на огромную картину, занимающую половину стены, на которой было изображено много мужских фигур. Картина не была яркой или впечатляющей. В чем же ее ценность?… Тайная вечеря… Почему тайная?… Что-то помнится на слух такое… И мне захотелось задать вопрос… Но гид продолжал:

 - Если смешать силикатный расплав с соединением марганца и кобаль-та, то получится стекло красного цвета, а если смешать окислы свинца, фос-фор и натрий…

 Вот сейчас он закончит объяснение, и я спрошу его, что здесь изобра-жено, кто эти мужчины на картине и какое преступление они замышляют, если это «тайная»…

 Я мысленно сформулировала вопрос, чтобы задать его гиду, но что-то остановило меня. Я как-то почувствовала неуместность своего вопроса и оче-видность, известных всеми истин, если об этом даже не рассказывают.

 Вот тогда у меня возникла мысль, что надо почитать Библию, надо уз-нать, о чем там написано. Весь мир, все человечество признает Библию, все художественные ценности, созданные великими художниками, построены на библейских легендах и только мы, советские люди, строящие социализм, а в будущем и коммунизм, отрицаем всё это Библейское, как утопию и убожест-во.

 Приеду домой, надо в научной библиотеке поискать Библию и хоть что-то прочесть, но мысль эта потом была затиснута всякими житейскими неуря-дицами и бытовой текучкой.

 

 Перестройка 1991 год

 Только через много лет вопрос моей знакомой растревожил мне память:

 - Давайте сходим на библейские курсы, я в газете видела объявление.

 - Нам сейчас только библейских курсов не хватало! – с сарказмом сказа-ла я, но тут же вспомнила, что было у меня желание почитать Библию и я не-хотя согласилась.

 Библейские курсы проходили в самой большой аудитории железнодо-рожного института, они уже длились несколько недель и коллектив слушате-лей был уже сформирован. Ведущий, оказался американским корейцем - пас-тором. Лекция шла на корейском языке. Переводили несколько местных ко-рейцев, но так безграмотно и примитивно, со скудным запасом русских слов, что с трудом можно было понять смысл этой лекции.

 Самое странное началось в конце, когда Пастор предложил помолиться иноязычием. Видимо, большинство присутствующих знало смысл этого слова, но мы оказались не готовы к такому. В зале началось тихое бормотание, кото-рое становилось все громче и громче, затем стали раздаваться отдельные исте-рические выкрики и скоро почти весь зал громко кричал. Кто-то размахивал ру-ками, кто-то смеялся, молодой человек рядом с нами трясся и выкрикивал что-то нечленораздельное: чу-ё-ё, чу-ё-ё! Мы с ужасом, вжавшись в кресла, наблю-дали эту вакханалию.

 Но через несколько минут выкрики стали затихать, заиграла музыка, за-пела вокальная группа и мы успокоились. Слова о боге, добре и любви снова зазвучали с кафедры.

 Когда лекция была окончена, пастор быстро прошел к выходу и встал у двери аудитории. К нашему удивлению он стал прощаться с каждым челове-ком, проходившим мимо него. В тот момент зале было около 300 слушателей и каждому он пожал руку или похлопал по плечу, заглядывая в глаза. Впереди нас шла женщина, просто одетая, в невзрачном платке и когда пастор похло-пал её по плечу и сказал что-то на своем языке с доброй улыбкой, она вдруг начала рыдать. Нам тоже досталось и по улыбке и по прикосновению и, самое странное - это было очень приятно.

 Как мало надо русской женщине - потрепать по плечу, пробормотать что-то ласковое и она готова идти и в горящую избу и коня на скаку…

 Это как-то примирило нас с некоторыми неприятными моментами на лекции и мы решили сходить еще раз.

 На следующей лекции мы сели отдельно от тех людей, которые особен-но буйно вели себя в прошлый раз, наслаждались хорошей музыкой и пыта-лись понять, что, все-таки, хочет донести до нас этот иностранец.

 Оглядывая зал, пытаюсь понять, что привело сюда, эти 300 человек?... Ну, меня - любопытство к библейским легендам и свобода во времени, кото-рая позволяет посещать эти собрания, а вот эти? Что их привело?

 Рядом со мной симпатичная девушка, два молодых человека, муж с же-ной вдвоем - что у них дома дела нет? Одиночества тут не может быть, тут ка-кая-то сильная тяга к чему-то...

 Стала разглядывать ведущего. Миссионера - подвижника я вижу впер-вые. Зачем этот кореец здесь, что его заставило приехать к нам, что им дви-жет? Уехать из благополучной жизни в эту пропасть перестройки, нищеты и разрухи, во имя чего?

 Он же из Америки при¬ехал приводить нас к христианству, рассказывать об Иисусе Христе! У нас, что своих русских священников мало? Мы давно христианская страна, не индейцы или африканцы. Почему кореец - нам рус-ским говорит о Христе? Как он вообще стал христианином?

 И тут я слышу с кафедры: «Много лет назад Россия послала в Корею 130 проповедников и все они погибли... Теперь Корея отдает долг России». Так он считает, что на погибель сюда приехал? Сколько самопожертвования в его словах: «Корея отдает долг России»! Что же это за дело, из-за которого этот американец приехал сюда погибать?

 А из русских 130 проповедников все погибли. Как?.. Гибель каждого че-ловека - это трагедия. Как умирали эти 130 человек, кто их изгонял, кто ставил им палки им в колеса... а может быть кто-то им помогал?

 Убить человека не просто, это так только говорят - погиб, но гибнет че-ловек с большими муками и страданиями. Какой смертью был обозначен ко-нец каждого? И все это кануло в безвестность, каждый миссионерствовал и каждый умирал по- своему.

 Эти мысли отвлекали меня от неграмотного перевода, странных людей вокруг и всё больший интерес вызывал сам пастор. В этом корейце было что-то такое, что заставило меня приглядываться к нему все более пристально. Безупречно сложен, ладно подтянутая фигура, тонкое аристократическое лицо, породистые длинные ноги, красивые руки, пружинистая спортивная походка - во всем облике и жестах удивительная гармония и какое-то изящество дви-жений.

 Какая необыкновенная притягательная личность этот Пастор. Не одна я, все присутствующие на курсах смотрели на него с напряженным вниманием и уважением и тут была не только любовь к Богу…

 Так я стала ходить на курсы почти регулярно. Иногда мне надоедало, и я пропускала несколько лекций подряд, но потом опять приходила и сидела уже одна – моя напарница признала это все мракобесием и категорически от-казалась ходить сюда.

 Прощание пастора в конце каждой лекции стало нравиться мне все больше и больше. Во время его проповедей, я иногда думала: «Что бы такое приятное сказать ему на прощание?»

 Я понимала, как ему сейчас трудно среди чужих людей и он ищет союз-ников и поклонников в своем нелегком деле.

 Надо иметь определенную смелость, чтобы без знания языка приехать в чужую страну, Видимо, он уверен в своем неотразимом обаянии - думает, что справится.

 Человек из другого мира в ореоле недоступности, недосягаемости - не-возможно даже соотнести себя к этому человеку и вот он три раза в неделю читает нам лекции по Библии. Я ничего не могу сказать о духовном влиянии на меня, читаемых Пастором лекций, но меня тянуло в это незнакомое и инте-ресное пространство, присутствующего здесь, иностранного миссионера.

 Это был иной, недоступный и недосягаемый для нас мир больших воз-можностей, прекрасный мир чужого благосостояния и благополучия. Но са-мым главным в этом притяжении был Пастор.

 Августовский путч

 У нас перестройка. Это слово на всех языках мира говорят по-русски. Слишком значительно и необычно для всех то, что происходит у нас в стане и, никаким другим словом это не назовешь. Происходит ломка всего строя, всех сложившихся отношений и понятий и распад Союза. Начинают проявляться люди предприимчивые и решительные, они вершат дела, подчиняют своему влиянию города и области, целые сферы деятельности. Торгуют, перемещают, отдают, захватывают. Всё ничейное в нашей стране. И кто у власти, тот греет руки, продавая Россию с молотка.

 Что же делать нам? Красные или белые? Демократы или социалисты? Тут как сложится... Пресвитерианцы или православные, частная или государ-ственная собственность - решается без нас. Надо только приспособиться, что-бы выжить. Потому что, так или иначе, эти дела будут вершиться без нас все-гда

 По телевидению передают: с аукциона будет продаваться Сахалинская нефть. Америка и Япония предварительно оценили её в 150 миллиардов дол-ларов. Кто даст больше? Диктор с радостью объявляет: «Будем надеяться, что нефтяные доллары будут истрачены не так, как раньше»! А как?

 И тут же, новый сюжет - об уборке хлеба. «Урожай плохой, но и тот убирать нечем: вся сельхозтехника стоит - нет топлива. Что это? Столько лет продаем нефть за границу...

 

 19 августа 1991 г

 И вот - путч! В верхних эшелонах власти что-то не поделили. Авантюри-стическая попытка небольшой группы заговорщиков произвести Государст-венный переворот... ГКЧП...

 После обеда начали передавать заявление «нового правительства». «Чрезвычайное положение» на 6 месяцев. Призывы примитивные: «..Мы нала-дим порядок в стране, ликвидируем преступные формирования ...» (Кто не да-вал им делать это до этого?)... «Займемся производственной проблемой, строи-тельством жилья... повышение зарплаты, понижение цен особенно на детское питание... Запрещены митинги, собрания, демонстрации...»

 Дикторы Хабаровского телевидения Дорофеев и Воропаев отказались передавать это заявление по телевидению Хабаровска, читала женщина и но-вый диктор – совсем молодой человек.

 Правый переворот! В Москве с обеда собираются люди с трехцветными флагами, на Тверской два троллейбуса сдвинуты поперек улицы ... Митинги... Телецентр оцеплен войсками. У белого дома везде стоят танки. Против безо-ружных людей танки?

 Три человека погибли. Зачем погибли молодые парни? Кто-то не поде-лил власть. Именно власти ввели войска - танками доказывали свою силу и могущество. А накопленные силы протеста выливается в сборище толпы, ко-торая участвует в этом беспорядке, заявляя о поддержке той и другой стороны.

 И наш город тоже бурлит. Мы ходили на митинг - прямо с работы. С митинга я вернулась уверенная в победе демократии, а дома опять передают постановление ГКЧП...!

 Почти до 2-х часов ночи слушала по радио заседание Верховного совета РСФСР и, уставшая не проснулась пораньше, чтобы услышать новости... Опаздываю на работу. Утром сосед, возвращаясь с прогулки с собакой, гово-рит мне: «Ну что, с победой?» Не поняла, кто победил-то? Только зашла к себе в кабинет, опять кто-то меня приветствует: «Ну что, с победой?»

 В 8-30 прослушали новости. Войска выходят из Москвы - это главное.

 Вечером после программы «Время» трансляция внеочередного съезда КПСС, накаленного жгучим напряжением. Прерывая очередное выступление, Ельцин с тревогой говорит: «Они всей группой поехали во Внуково... Пере-хватить!» Они - это путчисты. Удирают за границу! Все героически предлага-ют свои кандидатуры поехать в Крым к Горбачеву. Весь зал включился в об-суждение... Какая-то детективная история разыгрывается на весь мир, и мы свидетели!

 «Горбачев арестован и находится уже под Москвой» - сообщает «Голос Америки». Самое загадочное в этой истории - сам Горбачев. Не он ли все это затеял для того, чтобы сместить Ельцина?

 Даже Ватикан обеспокоен «Я истово молюсь - говорит Римский папа, чтобы эту великую страну миновала новая трагедия!» Это он о нашем путче.

 Для нас всех это политический шок. Профсоюзы организовали митинг на главной площади города. Так очевидна лавирующая политика главы советской власти в Хабаровске - Данилюка, выжидающая и трусливая. На почве его бес-принципности ведущий диктор телевидения Дорофеев отказался читать поста-новление ГКЧП.

 В 10 утра прямо с работы мы пошли на митинг, который организовали демократические силы. Много выступающих, но руководители города колеб-лются - не знают к кому примкнуть.

 Дорофеев - диктор телевидения, вот молодец - он один занял конкрет-ную позицию против ГКЧП и заставил каждого высказаться определенно. Да-нилюк же лукавит, изворачивается...

 Через несколько дней: «Арестован..., арестован..., арестован..., ликвиди-ровано…, реорганизовано..., подал в отставку…, Михалков отказался... Адамо-вич отстранен... » Эти слова чаще всего произносятся по радио и телевидению. Творится что-то невероятное, идет расхлебывание путча.

 Демонстрируют по телевидению записи тех дней. На площади у «Белого дома» - священник крестит желающих. Прямо в «Белом доме»... слышно по микрофону вода буль - буль... священник дает напутствие...

 - К чему призываете? Стрелять? - спрашивает кто-то.

 - Стрелять во врагов... но без ненависти... и без страха в сердце - говорит священник.

 Все уже начали уставать от этой лавины, этого шквала сообщений. Ах-рамеев застрелился, Пуго застрелился... Партия Жириновского ушла в подпо-лье. Появилась партия кадетов! Центр - мертв! - звучат слова депутатов. Гор-бачев уходит с поста первого секретаря КПСС, открывается внеочередной чрезвычайный съезд Верховного совета... Отделение Украины в этой шумихе произошло незаметно. Прибалтика и Армения отделились раньше, но большим шумом.

  «Украина вышла из Союза с гордостью, без всякого сопротивления от других» - заявляет президент Украины. Готовится к этому Белоруссия.

 Как помпезно представлены и обставлены результаты неудачного путча. Какой ажиотаж вокруг этих событий. Забыли обо всем - и о надвигающемся голоде из-за развала экономики страны и о сумасшедших ценах...

 Хаос и неразбериха, естественно возникающие в дни великих событий и потрясений, потом кем-то превращается в прямо противоположное. Начинают выискивать, выдумывать, какие-то силы, стройно действующие по, заранее задуманному плану.

 Уже статья в газете о Горбачеве в духе - Кутузов номер два: «Мастерст-во лавирования и компромисса!» Да, он просто предоставил событиям идти своим естественным путем.

 Всё это когда-то уже было в нашей истории во времена временного пра-вительства в 1917 году. Говорят, история повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй в виде фарса. Вот сейчас именно фарс всё это и напоми-нает.

 30.09.91

 Я продолжаю ходить на лекции… Мне нравится это всё больше и боль-ше. Причастность к многолюдному и молодому сборищу людей. То о чем рассказывают нам с кафедры, по-прежнему далеко от моей души и не трогает меня совершенно. Но зато как Пастор читает! Истово, красиво, самозабвенно, увлекая и восхищая, аудиторию, не смотря на плохой перевод. Как это не по-хоже ни на одного лектора или докладчика, которых я в своей жизни переви-дела немало. Наши люди стесняются показывать движения души, стесняются даже жестикулировать, читают с листа, не поднимая головы.

 Все лекции Пастора сопровождаются музыкой - пианола и саксофон, а также пением двух симпатичных девушек. Поют и все присутствующие. Ходит на лекции, в основном, молодежь. И вот глядя на сцену и кафедру, в окруже-нии молодых лиц, я чувствую, что участвую в чем-то интересном, увлекатель-ном и значительном.

 Лекция в изложении переводчика звучит совсем невнятно и неразборчи-во. Гораздо интереснее выглядит сам Пастор, произнося непонятные слова на чужом языке. В это время я думаю о том, как, уходя сказать Пастору: «Ю смайлинг вери бьютифул» и увидеть снова его улыбку.

 1.10.91

 Завожу новые знакомства среди людей, посещающих библейские курсы. Оказывается, некоторые ходят сюда с довольно конкретной целью. Мой новый знакомый Анатолий Петрович разоткровенничался со мной. Он с большим прицелом ходит в эту библейскую школу - готовит себе теплое место пропо-ведника американской церкви Грейс для своей пенсионной жизни, после тяж-ких трудов на железнодорожном транспорте. Он рассказывает мне, что наш город уже разбит на сектора и в каждом будет свой пастор. Будет выстроено 20 церквей. Около нашего дома тоже будут строить церковь. Наш лектор - пастор церкви Грейс из Лос-Анджелеса приехал на 8 лет. Значит планы церкви Грейс огромные.

  Жена Пастора приехала с ним, ее зовут Сити и она тоже проповедник, только работает в другом районе города - на Красной речке. Пастор приехал в Россию, чтобы организовать корейскую общину. Увидев, что на его занятия приходит большое количество русских, решил организовать церковь и мис-сионерский центр в Хабаровске. В Москве Грейс организует семинарию и Пастор хочет послать туда самых активных прихожан…

 Те, кто посмелее и предприимчивее, начинают пристраиваться к команде Пастора. Молодой парень, сочинитель песен, с огромным честолюбием и поч-ти без голоса поет под гитару свои псалмы - самоутверждается.

 Грейс - богатая церковь. Ее цель взять под свое влияние Хабаровск. Вот почему будущие «проповедники» из русских, посещающие библейские курсы, увидели ясную цель. Они не пропускают на одного занятия, им важно стать частью этого богатого мира.

 Пастор - человек с мощным биополем, умением управлять толпой, ог-ромным влиянием на аудиторию притягивает к себе нужных ему людей. В том развале, в котором находится наше общество, невозможно как-то планировать свою жизнь. А участие в команде этого американца даёт хорошие гарантии на будущее.

 На лице Пастора присутствует налет чего-то, чему нет названия в рус-ском языке. На наших лицах этого нет. У нас лица изношены, измождены, с налетом забот, с отсутствием собственного достоинства. Мы зависимы от все-го и лица сохраняют отпечаток нашей неустроенной жизни.

 А у этого - налет респектабельности, благополучия, вальяжности… Та-кие лица бывают только у членов нашего правительства, которые прошли по ступенькам благополучного существования, что и отразилось на их внешнем виде. Эта сытая, устойчивая и обеспеченная жизнь въелась во все клетки, сде-лав глаза уверенными и спокойными.

 Пастор носит лицо не битого жизнью человека. Ему 48 лет, но выглядит он намного моложе. После тридцати лет человек отвечает за свое лицо. На нём уже отражена его сущность. Как по линии руки можно определить про-шлую жизнь человека, так и лицо человека складывается, обличается в своей законченности из дней его жизни.

 У советских людей жизнь уже оставила свои борозды на лицах. Война, неустроенность, заботы, большая зависимость от обстоятельств. Весь наш строй совершенно не защищает человека, а напротив - постоянно подчеркива-ет его зависимость и никчемность.

 Я все-таки сказала ему: «Ю смайлинг вери бьютифул, смайлинг эври дей…» Он растерялся, но его окончательную реакцию на мои слова я не уло-вила – сразу пошла дальше.

 Пропустила несколько занятий, ездила в командировку.

 9.10.91

 Встретила на улице знакомую с курсов, с которой чаще всего сижу ря-дом. «Вам надо ходить на занятия, Пастор заметил, что вас нет, и мне все вре-мя по-английски говорил: «Сенк ю вери мач!» - решил, что раз я с вами, то то-же знаю английский».

 Снова хожу на занятия библейской школы, только уже больше не при-думываю никаких английских фраз. А пастор каждый раз стоит у выхода, прощаясь со своими слушателями.

 Вся суть лекций пастора в том, что мы являемся чадами божьими и, что Бог любит нас, и даже приветственное обращение между людьми, приходя-щими на курсы вместо привычного «здравствуйте» состоит из слов: «Бог лю-бит Вас».

 Как это не похоже на всё то, из чего состояла моя жизнь и жизнь других людей нашей страны. Когда это мне говорили, что меня кто-то любит? Ну, в молодости было, конечно. Но сейчас я забыла, как это звучит по отношению ко мне. Это здорово!

 Курсы скоро закончатся. Нас призывают ходить в церковь. Я не хочу. Одно дело ходить на курсы по изучению библии, другое - ходить в церковь. Но мне жалко терять такую приятную занятость.

 13.10.91

 По воскресеньям лекции начинаются в середине дня. После занятий происходит чаепитие. Все приносят свои маленькие взносы на общий стол. Обычно по воскресеньям пастор не становится возле дверей прощаться после лекции, мы же еще не уходим. Но сегодня он почему-то встал возле дверей. И опять ритуал с полупоклонами, пожатиями рук и похлопыванию по плечу. А со мной он прощался как-то особенно: он несколько мгновений не отпускал мою руку, провел своей рукой по моей, как бы удерживая меня и ... смотрел вслед, вытянув шею.

 Придется ходить в церковь!

 Мне кажется все женщины, которые ходили на курсы, будут также хо-дить и в церковь.

 

 

 

 15.10.91

 Последнее занятие в библейской школе, мы сдаем экзамены. Все волну-ются - сдадут ли? Переводчик пишет вопросы на школьной доске, а мы на ли-стках пишем ответы...

 Когда все кончилось, мы почему-то долго не расходились. Женщины стояли кучками, говорили о чем-то. Чувствовалось, что всем жалко расставать-ся. Образовалось общество людей, относящихся друг к другу, доброжелатель-но. Нам нечего делить и не из-за чего спорить. Многократно произносимые слова «Бог любит вас» сделали нас почти близкими людьми. Как мало у всех нас в жизни было этой любви, а тут говорят об этом постоянно - это необычно, это затягивает.

 Завтра окончание библейских курсов будет отмечаться в самом шикар-ном ресторане города. Будет банкет, вручение подарков активистам и удосто-верений тем, кто не пропускал занятий и сдал экзамен. Но я-то пропускала очень много и еще неизвестно правильно ли ответила на вопросы. Лекции я слушала не внимательно и ничего не записывала. Но на банкет я все-таки пой-ду. Посижу в уголке. Поем и посмотрю на других.

 Мне пришла в голову мысль подарить пастору красивую книгу, подпи-санную по-английски, какими-нибудь теплыми словами. Купить такую книгу просто в магазине было не возможно. Хорошие книги самый большой дефицит в нашей стране. Но у меня дома есть купленная еще несколько лет назад в Ле-нинграде красивейшая иллюстрированная книга «Русская посуда». Фотогра-фии музейных экспонатов, хорошая полиграфия. Подарочное издание для ин-туристов. Вполне приличный подарок. Подпишу: «Любимому пастору от бла-годарной ученицы».

 

 

 Банкет в «Интуристе»

 17.10.91

 Утром дождь, холодно, слякотно. Обычный рабочий день. Греет душу то, что вечером у меня будет праздник. Как это я попала в такую ситуацию? Меня занимает это все больше и больше.

 И страшно боюсь опозориться - я уже много пропускала, неизвестно как сдала экзамены. Мне не дадут ни библии, ни удостоверения, ни фотографии. Сказали же: не более трех пропусков, а я месяц не ходила. Может, мне не хо-дить на банкет: всем будут что-то дарить, а мне ничего? Стыдно сидеть, когда все будут получать подарки, удостоверения. Но жалко банкет пропускать – такие праздники редко бывают.

 Банкет в «Белом зале» Интуриста. Играет оркестр. На столах роскошное угощение. Но только фруктовые напитки - спиртного нет.

 Пастор обошёл все столы и каждого поприветствовал за руку. Когда подходил к нам, я занервничала. Весь вечер перед банкетом был потрачен на ревизию своего гардероба, прическу и макияж. Свой выбор я остановила на ярком сиреневом платье с блестками. Чувствую себя новогодней ёлкой и на-строение тоже как на новый год.

 Лицо пастора, как яркий свет на, который невозможно смотреть...Я слы-шала его голос, но не видела ничего, только белый свет, ослепляющий меня и все вокруг...Этот свет причинял боль моим глазам.

 Играл оркестр, пела вокальная группа и мы с ними. Жена пастора тоже обходила всех и здоровалась со всеми. Строгий английский костюм в полоску и ажурные перчатки. Потом она читала короткую речь и видно было, что пас-тор гордится ею. И было чем!

 - Начинаем самую главную часть нашего вечера, - сказал ведущий. Мы награждаем особо отличившихся учащихся, тех, кто не пропускал занятий, тех, кто хорошо сдал экзамены...

 Я уже не слушаю. Это меня не касается.

 - Тех, кого будем называть - выходите сюда! - говорит в микрофон ве-дущий, держа в руках список.

 И как громом меня поразило – меня назвали первой! Какое-то время я сидела в ступоре, но получив тычок от соседки по столику, вынула из сумки, приготовленный сувенир, смело пошла к сцене.

 - Это Вам! - протянула я ему книгу.

 Мне вручили пакет с фотографиями, удостоверение и пакетик со знач-ком церкви «Грейс»... Я поблагодарила. Идя обратно через зал и, не зная, куда деть свое лицо, я рассматривала значок, держа его на ладони.

 - Вам сережки подарили? - услышала я завистливый вопрос с соседнего столика.

 - Не понимаю, почему я оказалась в числе первых, если я не лучшая уче-ница, - говорю я соседке.

 - Я тоже удивляюсь, - со скрытым ехидством и завистью говорит она.

 Мы перезнакомились за столом. Нас шестеро и все дружно поем. Влади-мир Васильевич - сосед по столу, солидный мужчина, по виду - начальник, управляющий трестом, тоже поет с нами. Чудесный праздник получился!

 18.10.91

 Надо быть в какой-то команде! Я отвлеклась посещением школы и поли-тические события и всё то, что происходит у нас в стране, на какое-то время ушло из моего внимания. Сейчас все закончилось. Надо возвращаться к жиз-ни. Смотрю новости по телевизору. Страна гибнет, а в правительстве бушуют политические игры. Когда-то это уже было в нашей стране. Везде игры. Поли-тические, религиозные... какие хочешь. Прорисовываются масштабы трагедии, которая ожидает нас зимой. Заместитель председателя горисполкома Толмачев спокойно рассказывает с экрана о том, что в городе нет газа, электроэнергии вырабатывается недостаточно, тепла... ничего нет. Он приводит, по его мне-нию, веский аргумент, что руководство края живет в тех же условиях, что и простые граждане города.

 - «Мерзнуть будем все вместе. У нас нет своего отопления». Так для того вас и выбрали и платят деньги, чтобы вы вопросы решали, а не занимались оправданием своей бездеятельности!

 Везде говорят о приватизации предприятий, жилья, магазинов.

 Тоска из-за невозможности что-то изменить в своей жизни, накатанная колея ведет в тупик. Буду ходить в церковь – это поможет мне пережить труд-ные времена.

 На работе рассказала двум сотрудницам о том, что посещала курсы по изучению библии и теперь решила ходить в церковь американского пастора. С неожиданным энтузиазмом они начали просить меня взять их с собой. Вот тут у меня возникли сомнения. Меня шокирует, что иногда, пастор просит людей, сидящих в зале, «молиться в голос» или иноязычием. Все начинают бормо-тать, кричать, а в зале почти 300 человек. Некоторые говорят очень громко, с плачем, кого-то трясти начинает... Это сначала производит странное впечатле-ние. Я-то к этому почти привыкла, ну а если привести неподготовленных лю-дей, то что они подумают. Куда это их привели? Как сделать так, чтобы такие молитвы в голос не поощрялись пастором? Я решила: напишу письмо и по-шлю его из зала.

 Напечатала письмо на машинке, вроде хорошо получилось. Письмо пе-редам через людей в зале, чтобы он не знал от кого. Если пастор отреагирует, тогда я смогу приводить своих знакомых.

 Это как на концерт друзей пригласить. Оркестр играет, поет молодежь из ансамбля, обстановка торжественная. И как-то отдыхаешь душой, находясь там. Это не стыдно показать другим.

 20.10.91

 Идет воскресная служба в церкви. Церковь Грейс арендует уже другой зал, тоже в центре города. Обстановка почти такая же как на курсах. Почти те же люди. Пастор выступает со сцены с проповедью, переводчик уже другой, немного лучше. В речи пастора появляются русские слова, немного, но гово-рит он их чисто, почти без акцента Тот же ансамбль, поющий под аккомпане-мент пианолы и саксофона. Я передаю, сидящим впереди себя, письмо к пас-тору. Он удивленно сказал человеку, подавшему ему письмо: «Мне?»

 Зашел за кафедру, посмотрел в письмо и положил на стул переводчика. Тот начал переводить, и они склонились вместе над письмом.

 В это время играет оркестр и все поют. Одна, вторая, третья песня, а они все читают. Я вижу из-за кафедры только склоненный над письмом корпус пастора. Потом он начал листать библию, что-то искал в ответ на письмо.

 - «Спокойно тихо помолимся» - говорит пастор. В конце лекции он об-ращается ко всей аудитории, мягко, извиняющимся тоном объясняет, что в воскресенье будет благочестивая проповедь, а «молитва голосом» будет по средам.

 Сработало!

 После каждой проповеди вокруг пастора возникает толпа из женщин. пастор, кажется, очень удивлен, сложившимся вокруг него обожанием наших прихожанок. Но видно, что это ему нравится. Каждая женщина норовит обра-титься с просьбой, сказать ему хоть что-то, хотя бы благодарность.

 Завтра он на неделю уезжает в Москву.

 

 Письмо из зала

 Уважаемый Господин пастор!

 Нам нравятся воскресные посещения Вашей церкви благодаря, создан-ной Вами, торжественной, праздничной обстановки богослужения.

 Игра оркестра, профессиональное пение солистов хора и всех присут-ствующих, обстановка доброжелательности и открытости создает празд-ничное настроение для людей, посещающих Вашу церковь.

 Но есть одно «но». Плохо воспринимается, впервые посетившими Вашу церковь, процедура «молиться голосом». После этого начинается то, что отпугивает вновь пришедших.

 70 лет наше сознание формировалось в протесте к верованию, нас убе-ждали, что только люди с нездоровой психикой могут верить в бога. Вам нужно это помнить.

 И людей, тянущихся к церкви, не нужно сразу отпугивать. «Молитва голосом» в зале на, вновь прибывших, производит впечатление очень непри-ятное. Неумеренный экстаз некоторых молящихся, истерические выкрики в толпе молящихся отпугивают людей с неокрепшей верой.

 Вновь пришедшие считают, что попали на сбор неистовых сектантов и не приходят больше. Дайте окрепнуть их вере. Лучше обращайтесь к прихо-жанам со словами: «Давайте тихо помолимся». Это, поверьте, произведет большее впечатление. Это таинство разговора с Богом один на один. Это красиво и торжественно. В этом больше благообразия и благочестия.

 Обращение с криком к Богу - давайте оставим это для вечерних бого-служений прихожан с окрепшей верой. Когда Вы сами молитесь вслух за нас со своей кафедры - это воспринимается как желание защитить нас Вашей молитвой. В этом мы видим Вашу искренность и Ваше огромное желание об-ратить нас к вере. И это - хорошо.

 Если Вы заинтересованы в увеличении числа верующих в Вашей церкви, то хотя бы на первое время не делайте этого призыва: «помолимся в голос»

 С уважением к Вам.

 22.10.91

 Позвонила по телефону соседка. Сказала, что в магазине дают подсол-нечное масло и водку. Я тут же сорвалась в магазин, иначе талоны пропадут.

 За водкой очередь. Мне положено по карточке 2 бутылки. Я не пью её, но покупаю обязательно, накапливаю - пригодится. Сейчас деньги почти ниче-го не значат. Любая работа может быть оценена в бутылках. Вставить новый замок в дверь – одна бутылка, а вот промывка батареи сантехниками оценива-ется в две бутылки. Масла растительного на месяц положено - 200 граммов. В кассу большая очередь. Я выбила чек на 46 копеек, но потом подумала, а вдруг продавец плеснет больше, отливать же придется. Нет, чек я подавать не буду, дам только карточку. И точно - она плеснула полбанки, взвесила - 400 грам-мов. Отливать не стала. Платите 87 копеек.… Иду домой и счастлива - масла на 200 граммов больше положенного по карточке получила. До чего же довели нас!

 27.10.91.

 Прошла неделя. В фойе перед залом, где проходят наши богослужения, собираются прихожане церкви. Все в радостном возбуждении, приехал или нет наш пастор. При творящемся вокруг хаосе, отложенные и отмененные авиа-рейсы не редкость. Все рассаживаются в зале и нетерпеливо посматривают на дверь. По радостному гулу понятно – он все-таки приехал. Пружинистой по-ходкой быстро прошел через весь зал к сцене, встал за кафедру.

 - Соскучились? - спросил он по-русски. Лицо его освещала счастливая улыбка.

 Оказывается, его почти все, хотели видеть. Даже зааплодировали ему только за то, что он вошел. Как сегодня чудесно проходит служба, особенно торжественно Музыка играет, оркестр в ударе, и это трогает до глубины души.

 Ого! А какие успехи у него в русском языке: «Много читайте библию, … еще раз скажем…» Да, чисто так выговаривает.

 Уходим, а он не идет к выходу прощаться. Он с группой своих сотруд-ников что-то оживленно обсуждает.

 Прощается со всеми только переводчик. Я пожала руку переводчику и пошла домой, где меня ждал телевизор и отключенный лифт.

 Страна клокочет. С утра по радио – только и слышится: приватизация, спекуляция товаром, цены выше и выше… Все в панике. И никто не задумыва-ется - где смысл? Поднять цены и поднять зарплату - где здесь решение про-блемы? Что, у нас лишняя бумага появилась, которую надо израсходовать, из-вести на денежные купюры? В чем дело? Острота и боль этого вопроса в том, что понижать-то цены будут очень мизерно, по рублику, и нам хлебать и рас-хлебывать это понадобятся годы. И затягивать туже пояса, и жить в нищете так мало отпущенной нам жизни.

 По телевизору выступает Ельцин. Вот это уже настоящие меры!… При-ватизация, новое правительство, либерализация цен, конверсия, экономическая стабилизация, реформа банковской системы, укрепление налоговой системы, инвестиции, разукрепление концернов, разграничение государственной собст-венности между республиками, борьба с волокитой и злоупотреблениями… Хорошо бы ещё, все это ему выполнить.

 Разруха набирает силы. На балконах ставят буржуйки - варят пищу. Во многих домах нет газа, света и тепла. Электроэнергию не дают, потому, что в домах все включают электрообогреватели – от этого начинают гореть провода и распределительные щитки, а газ не дают, потому, что все начинают отапли-ваться газом…100 газгольдеров в городе стоят пустые, нечем заправлять, нет газа.

 На улице холодно - уже устойчивый минус. В нашем доме включили отопление, но тут в какой-то квартрре прорвало батарею отопления. Потоками горячей воды залило все нижние этажи и шахту лифта. Отопление отключили и лифт тоже. Это на всю зиму теперь, пока не растают огромные сосульки в лифтовой шахте. В доме четырнадцать этажей и всю зиму все жители дома будут ходить пешком…

 Будем тратить все силы на добывание пищи, одежды, изводить время в пустословных разговорах. Но у меня есть место, куда я хожу отвлекаться от этой безысходности. Есть пастор, каждая встреча с которым приносит мне ог-ромную радость.

 Я решила написать ему еще одно письмо.

 Уважаемый господин пастор!

 Мы благодарим Вас за ваши воскресные проповеди на библейские и фи-лософские темы, исполняемые вами с большой искренностью, наделенные па-фосом святого духа и укрепляющие нас в вере.

 Но хотелось бы услышать в одной из воскресных проповедей тему «О смысле жизни человека на земле» о его земном предназначении.

 Ведь не может быть, чтобы его земное назначение сводилось только к молитве и восхвалению бога.

 Совершая свое земное странствие и ожидая вечное блаженство, мы не можем отчуждаться от земной жизни. Верить, но и надо прилагать уча-стие в проблемах этой жизни, а не перекладывать свои земные дела на чьи-то плечи.

 Кто будет сеять, чтобы потом было что жать? И как быть со слова-ми молитвы: «Отечеству на пользу»…или «Ты воздашь каждому по делам его» Пс. 61. 13.

 Наше общество попало в очень трудные обстоятельства и только мо-литься и ждать - это ли выход?

 Многие теряют надежду на лучшее

 Нам бы хотелось услышать слова, которые позволили бы каждому из нас найти для себя самое сокровенное и нужное и уйти от Вас с теплом и на-деждой в сердце.

 С уважением к вам.

 30.10.91

 Долго и тщательно одевалась к сегодняшнему богослужению. Подбира-ла платье, сапоги, шарфик, делала прическу, макияж. Видимо, своим нарядом я настолько выделалась среди серой толпы, что когда я вошла в зал, ко мне сразу же подошел гость нашего вечера - американец русского происхождения - Коз-лов Яков Федорович. Он работает в Би-Би-Си, где читает свои проповеди.

 Я села рядом моей новой знакомой по церкви и Козлов начал с нами бе-седовать. Чтобы задать тему беседы, я задала ему вопрос - чем отличается пре-свитерианская церковь от православной. Объяснение было длинным и малопо-нятным о том, что первосвященником там был тот-то, а там - этот …что бого-служение… Я перестала слушать, хотя продолжала кивать головой.

 Сегодняшнюю службу будет вести гость. Вместо проповеди Козлов рас-сказывал о своей жизни, приправляя все это цитатами из Библии.

 Когда все кончилось, наш пастор встал как всегда у дверей.

 Я пошла к выходу, туда, где стоял пастор. Мы ослепительно улыбнулись друг другу.…

 -До свидания – кажется, так сказал он, а я как-то слегка невольно накло-нилась к нему (я не хотела этого!), что-то притянуло меня к нему…как магни-том потянуло.

 Он коснулся меня рукой, я почувствовала это через пальто…и тут пере-хватила взгляд переводчика, улыбающийся, все понимающий взгляд. Я смути-лась, даже споткнулась на ступеньке, они оба сделали движение удержать ме-ня. Я запоздало протянула руку переводчику.

 - До свидания… И пошла…

 Как это все глупо. Кажется, есть у Пушкина: «Мне не к лицу и не по ле-там, пора, пора мне быть умней, но узнаю по всем приметам болезнь любви в душе моей». Это все про меня. Всю дорогу, пока шла домой, пыталась понять: как могла я - взрослая, мягко говоря, не молодая женщина, с опытом жизни, так раскиснуть. Ну, азиат, ну молодец! Но с этим надо как-то бороться!

 Попробуем лучшее лекарство от романтических настроений – новости по телевидению и очереди в пустых магазинах.

 Мир обсуждает программное выступление Ельцина. «Его шоковая тера-пия» грозит ему многим - престижем, карьерой, потерей имиджа…», «Ельцин твердо стал на путь к капитализму» - цитирует диктор английскую газету.

 Но мы все уже отупели от политических катаклизмов. Следим только за ценами и инфляцией. Появилась новая купюра 200 рублей. Цены на все вы-росли в десять раз. Сметана стоит 22 рубля литр. Колбаса полукопченая - 42 рубля…вареная - 32 рубля… морковь 3 рубля 30 копеек (это в магазине). Лук - по записи 7-50, две с половиной тысячи - зимние женские сапоги. Зарплата моя 116 рублей, плюс дотация 60 рублей, еще пенсия 132 рубля. Пока я счита-юсь высокооплачиваемым ведущим инженером-проектировщиком, а если за-кроется наш проектный институт или перестанут платить зарплату - останусь только на 132 рублях пенсии, как буду жить? Сразу стану нищей.

 В Хабаровске кончилась забастовка водителей автобусов - им повысили зарплату в два раза. У тех, кто не бастует зарплата прежняя. Забастовки и вол-нения во всех исправительных учреждениях страны. Заключенные требуют ги-тары в свои камеры…

 

 Пастор ищет зал

 

 3.11.91

 Я на службе в церкви. Пастор рассказывает в замерзшую аудиторию: «До 42 лет я думал, как преуспеть, как больше зарабатывать. Все это ничтож-но. Вера в Бога - это сокровище».

 Затем выступил пастор из Аляски: «Вам повезло. Необыкновенная сила в вашем пасторе, он наделен святым духом». Неординарность нашего пастора действует на всех - и на мужчин и на женщин.

 Общаясь с людьми, которые ходят в церковь, я понимаю, что почти все ходят сюда, чтобы обрести какую-то устойчивость в жизни. Приятная молодая женщина сказала: «У меня появился смысл жизни…» Это она о пасторе. Рядом стояла женщина врач из краевой больницы и ее молодая дочь, они подтверди-ли, что тоже ходят сюда из-за пастора.

 Уже третий раз пастор обращается к нам с объявлением: «Нам здесь хо-лодно, у кого на примете есть зал на 500-600 мест, который можно арендовать, скажите нам»…

 Я пропускаю это объявление мимо ушей, хотя сразу вспоминаю, что у нас в проектном институте пустует роскошный конференц-зал на 500 мест…

 Зал был построен по последнему слову техники, со сцены видно каждое место и с каждого места видна сцена, да и само здание располагается в центре города. Такое не стыдно предлагать американскому пастору. Одно из самых больших административных зданий в городе, высотой в 9 этажей и зал пре-красный. Но прежде чем это предлагать пастору, надо поговорить с моим на-чальством, т.е. объяснить всем, что я хожу в церковь, а это воспринимается окружающими, как моя странность. И тут появилась у меня лихая мысль, а что если, действительно в нашем здании? И проворачивалась эта мысль у меня весь вечер, перебиваемая здравым смыслом: «Зачем тебе это? Не лезь! - Это их проблемы! Не надо ничего… Уходи, скромненько попрощавшись.

 Пастор стоял у выхода уже свободный от толпы, а к выходу надо идти по наклонному пандусу. Я в своих сапожках на шпильках шла осторожно. Пастор протянул мне руку, поддерживая меня, и взглянул на мою обувь. Ну не смогла я так просто уйти, не смогла… Обратилась к переводчику - решила ска-зать ему о зале.

 - Сколько мест? Сразу спросил он.

 - Пятьсот.

 - О! И переводчик потянул руку к пастору, отвлекая его от очередных уходящих и что-то сказал ему по-корейски.

 Пастор с интересом обернулся ко мне…

 - Но зал наш каждое воскресенье с 10-00 до 12-00 занят церковью «Сто-рожевая башня».

 Пастор этим недоволен. Отрицательно покачал головой. И я пошла… Он мне вслед: «Мы еще поговорим»

 А для этого «поговорим» мне надо все узнать о зале: возможно ли вооб-ще-то? Я же от себя только решила.

 Шла и ругала себя, на чем свет стоит. «Ну, чего влезла? Зачем тебе это надо?… Жила себе спокойно, так нет же!»

 Но к моему удивлению беседа с директором института оказалась очень простой. Оказывается зал можно арендовать. У «Сторожевой Башни» аренда уже заканчивалась. Вот и чудесно. Начертила на листке ватмана план, кое-что описала и решила, что отдам ему в следующий раз…

 10.11.91.

 Пожимая мне руку, он изменил улыбку, сделал ее более широкой, радо-стной и двумя руками взял мою ладонь…

 Я протянула ему лист с планом зала.

 - О! О! Он жестом позвал переводчика… Я стала объяснять переводчику Володе устройство зала и его достоинства. Разговаривая с толпой, пастор не выпускал меня из поля зрения… И когда я, отдав план зала переводчику, по-вернулась уходить, он громко сказал:

 - Э-э-э…И дал знак удержать меня. Я остановилась. Володя опять стал переводить.

 - Мой телефон? Я стала искать в сумке ручку.

 Пастор достал из нагрудного кармана свою ручку и протянул мне. Я на-писала рабочий и домашний телефоны и сказала ему:

 - Май нейм из Елена.

 - Во вторник мы посмотрим - сказал Володя.

 - Время? - спросила я, ударив пальцем по часам на руке.

 - Мы позвоним - сказал мне пастор.

 Уже на выходе меня догнала какая-то женщина. «Май нейм из Елена?» - сказала она. Остановившись, я узнала Тамару - свою однокурсницу из инсти-тута.

 Мой разговор с пастором заставил ее догнать меня и поздороваться. Ме-ня отметил вниманием пастор и это сразу замечают другие.

 12.11.91

 Сижу на работе и думаю, а будет ли у нас лифт работать?... Придется ему на седьмой этаж подниматься пешком. Он для меня почти что Бог, и так не хочется его подвергать неприятностям к, которым мы сами уже привыкли. Мне хочется помочь Пастору такому беспомощному в нашей стране. Ведь у нас нет никаких агентов, в другой бы стране они стаями слетелись на призыв Пастора: «Кто знает, где есть зал?»

 …Очень жду звонка. Я все сделала, что от меня требовалось. Даже про-ект договора на аренду составила. Заместитель директора отменила свой вы-езд на согласование, тоже ждет. Но Пастор так и не позвонил и не пришел... Такое волнение и все зря!

 13.11.91.

 Бросить бы эту церковь. Болтать как все о ценах, о том, где что продает-ся. Обсуждать политические новости. Жалко, только-только нашла себе раз-влечение, а чувствую, что надо остановиться, бросить все…

 И ходить в церковь одной как-то неудобно. Мне кажется, что я никогда по-настоящему не стану искренне верующей. Просто хочется быть частью че-го-то, быть где-нибудь.

 Я все-таки пошла и сразу была ослеплена биополем Пастора. Он стоял на сцене, но на лице четко отражались и какая-то вина и недоумение и любо-пытство.

 Пастор читает проповедь.

 …Мария Магдалина полила ноги Иисуса миром и отерла своими во-лосами…

 (Евангелие от Иоанна 12-5)

 И чего этот Иисус так добивался, чтобы его любили?

 …400 лет Израильтяне в рабстве…Пасха. Без дрожжей и соли едят хлеб. Бог написал на своей ладони наши имена и фамилии.

 Наконец, проповедь окончена. Пастор демонстративно идет к выходу на процедуру прощания, все в недоумении. Он как-то сразу оборвал свою речь и пошел к выходу. Все сидят и ждут чего-то.

 Прощаемся. Он взял мою руку в обе свои и… я стала говорить. Он подо-звал глазами переводчика. Я поняла, что говорить надо с Володей. Мы присели в кресла.

 - Так вам нужен зал? Почему же вы не позвонили?

 - Да все некогда… А зал очень нужен.

 - Я так настойчиво приглашаю вас в этот зал, потому, что это один из лучших в городе.

 А сама думала: «Чего я бьюсь?». И в тоже время говорила, говорила.

 Пастор прощается с уходящими и поглядывает на нас с Володей. Потом исчез и через две минуты появился в красной пуховой куртке. В этой моло-дежной куртке он становится необыкновенно красивым и молодым.

 В конце беседы Володя сказал, что завтра они обязательно приедут, это уж точно, перед этим позвонят.

 Я сразу встала и пошла к выходу мимо Пастора, не глядя на него. Боко-вым зрением заметила его вопросительно - виноватый взгляд. Но он меня уже не остановил.

 Объяснялись они с переводчиком сами.

 Теперь - то они придут обязательно

 Но завтра заместитель директора уедет на согласование. Одной мне бу-дет сложно. Придется все делать самой.

 Очень трудно было уговорить завхоза. Ему не хотелось пускать в зал церковь.

 - Неужели вам будет лишней еще одна зарплата? - сказала я.

 Он как-то заколебался…

 Все решения пришлось принимать самой, и давать обещания тоже.

 14.11.91

 Я так извелась на работе, что стало заметно со стороны. Три раза пила валерьянку. Кот, приблудившийся в наш отдел, учуяв запах валерьянки, начал куролесить и кататься по полу.

 Моя молодая сотрудница, сидящая неподалеку, спросила меня: «Елена Андреевна, вы влюблены?»

 - Господи, с чего ты взяла?

 - Вы так выглядите…

 Я смешалась, но тут к счастью зазвонил телефон. Наконец-то приехал Пастор с двумя сопровождающими. Они осмотрели зал и комнату при нем. Им понравилось.

 Звучит очень просто «приехал», «осмотрел», «понравилось». Но чего это мне на самом деле стоило! Только отчаянное желание как-то быть причастной ко всему, что его касается, заставило меня лезть в эту петлю. Мне пришлось идти просто напролом при разговоре с нашей администрацией.

 Сколько осуждающих взглядов, ехидных ухмылок, недоумения, откры-того осуждения и изумления. Всё пришлось вытерпеть. Объясняться пришлось и в бухгалтерии, а там столько любопытных баб, в плановом отделе, с замести-телем директора, с завхозом, наконец с директором и везде изумление, откры-тое недоумение и неприятие… Но все позади, все пришлось вытерпеть ради Пастора. Так что фундаментом будущей церкви Грейс - мои чувства к Пасто-ру, и не мешало бы ему это знать.

 Я влезла в это дело, как к в пекло. Рассудком понимаю - не моя это про-блема, пусть бы сами решали, но когда я подхожу к Пастору, я не принадлежу сама себе. Как потом я ругала себя за это, пол ночи не спала, а до звонка: «Можно ли к вам подъехать?» - чуть с ума не сошла…

 …Когда подъехала машина, из нее вышли трое. Все в темных куртках, осматриваются по сторонам, а вот и он… Нерешительно идут к зданию. А я смотрю на них через огромную витрину изнутри. Иду навстречу.

 О-о! Он уже говорит мне Елена.

 Показали им зал, комнату президиума, сразу поняла - им понравилось. Когда зашли в большую комнату при зале, услышала изумленный возглас Во-лоди - переводчика. «О-о-о!»

 Да, там было чему удивляться: комната оформлена опытным дизайне-ром, стены обтянуты коричневой кожей, подсвечена изящными приглушенны-ми светильниками. Пастор решил оборудовать там свой рабочий кабинет.

 Пошли к нашему завхозу обговорить детали.

 - Есть одно условие, - сказала я переводчику и показала на завхоза - этот человек должен быть в вашем штате.

 Пастору перевели. Он сказал: «О кей! Будем жить как добрые соседи!»

 Я очень чувствовала необычность ситуации, впервые так близко рас-сматривая его лицо. Оно буднично и озабочено, ему не до внешних эффектов, он решает большое дело.

 Пастор поинтересовался - нельзя ли ему поставить телефон в кабинет.

 -Все можно, - отвечает завхоз, - надо договариваться, подумать, и ре-шить с директором.

 - Пойдемте сейчас к нему и сразу решим - сказала я.

 Выйдя из кабинета завхоза, Пастор снова вернулся в зал, сел на первое же место и стал молиться. То же сделали его сопровождающие.

 Мы с завхозом скромно ждали.

 Директор обещал принять нас через 20 минут и я решила показать Пас-тору японскую выставку, что находилась в холле нашего института. Это при-дало неожиданный шарм всему посещению. Пастор сразу двинулся в сторону бытовых электроприборов и духовок для приготовления пищи. Эти необычные вещи из другого мира рассматривались посетителями выставки, как космиче-ские корабли. Никто не мог даже представить, что можно иметь у себя на кух-не японскую микроволновую печь, автоматическую стиральную машину, а тем более персональный компьютер.

 - Это можно купить?

 - За доллары, да - сказала я ему.

 - Жена приедет, мы купим здесь то, что нужно.

 - Когда уедут японцы с выставкой, холл тоже можно будет снять в арен-ду.

 Я очень волновалась, боялась растеряться и, как говориться, «потерять лицо», но все прошло хорошо. Им понравилось.

 В кабинет нашего директора мы вошли большой и представительной группой: Пастор с двумя переводчиками, завхоз и я.

 Директор был немного ошеломлен, он впервые решает что-то с ино-странцем через переводчиков. Мы расселись за огромным столом заседаний и, кстати, мне не было стыдно за интерьер кабинета и обстановку.

 Директор попросил проект договора об аренде зала и стал его изучать. Пастор, немного изумленно, приглядывается ко мне. Я впервые выгляжу для него в новом свете: не бабкой-богомолкой, которых он видит сотнями у себя на богослужениях, а деловой женщиной, имеющей и авторитет и уважение ди-ректора.

 Я сразу почувствовала изменение отношения Пастора к себе.

 Свободно вмешиваюсь в разговор, обращаюсь к директору «Не давите на них ценой, они же нищие - это же церковь»

 Церковь «Старая башня», которая снимала наш зал на несколько часов в субботу, платила 200 рублей. Пастор предложил 80 тысяч рублей в месяц за постоянное пользование круглые сутки…

 Договорились, что директор обговорит с властями все формальности и Пастору позвонят, когда все будет готово.

 Проводив Пастора до лифта, я вернулась к директору, чтобы убедить его не препятствовать.

 - Они же иностранцы, мне надо согласовать с КГБ, - сказал мне дирек-тор.

 У меня тревожно заныло сердце. Вот тут все может сорваться.

 - Да вы не беспокойтесь, у меня там друг есть, - успокоил меня директор.

 15.11.91

 Наступил пик моего торжества. Я должна позвонить Пастору и сказать, что все о кей! Кабинет ему готов, с залом договорились. Пока все это решается через меня, но потом перейдет к нашему завхозу. Запомнит ли Пастор мою ус-лугу?

 Звоню. Отвечает вялый женский голос секретаря.

 - Позовите Пастора.

 - Но … он же по-русски не говорит.

 - Ничего, я ему несколько слов скажу.

 Прошло несколько секунд.

 -Да-а…

 И даже это «да» с корейским акцентом

 - Май диа Пастор! Это Елена… Все о кей!

 - О кей? - с каким-то выплеском радости сказал Пастор, даже слышно, что голос у него перехватило.

 - Надо приехать сейчас, позовите переводчика.

 - Переводчика?… и надо было слышать какое ликование и радость были в его голосе. Он даже охрип немного от волнения.

 Переводчику я сказала, что договорились обо всем положительно и, что надо приехать к директору и заключить договор.

 - Хорошо, приедем через пол часа, встречать не надо.

 Теперь они будут иметь дело с директором и завхозом, а я свое дело сде-лала.

 Я вспоминаю как он произносил мое имя: «Елена?…» Я все-таки заста-вила его запомнить мое имя. Мне мучительно интересно, как идут переговоры уже без меня.

 У меня появилась хорошая идея. Подарю им чайный сервиз и скатерть на новоселье. Роскошную льняную скатерть. Пусть пьют чай.

 Как только вернулась домой, бросилась искать сервиз. Нашла! Будут яр-кие красные чашки в белый горох и такой же чайник. Нашла и поднос и ска-терть. Ничего не жалко. Только будет трудно осуществить это. Но попробо-вать стоит.

 16.11.91.

 Все кто знает Пастора, влюбляются в него. Моя новая знакомая Ирочка, очень красивая женщина лет двадцатипяти, сидя в зале рядом со мной, при-зналась кому-то сидящему рядом , что любит нашего Пастора, а я услышала…

 И о каждой службе в церкви Грейс. она думает как о чем-то самом зна-чительном, что ожидает в ее жизни.

 - Вы моя соперница! - сказала я ей.

 …От скольких женщин я уже слышала признания в любви к нашему Пастору! Моя напарница по походам в церковь - по простоте душевной сказа-ла жене Пастора: «А наш Пастор самый красивый!» Мне не выдержать такого соперничества! Они ведь молодые и красивые, где мне с ними тягаться

 Эта Ирочка носит на груди значок церкви «Грейс» и гордится этим.

 Пастор истово поет вместе с солистками. Недалеко сидит русский пастор - учится проводить богослужения.

 Уходя, я поднялась к переводчику на сцену, чтобы узнать, как движутся дела. Он сказал: «Мы переживаем, волнуемся, вдруг ваш директор передумает, надо молиться». Когда я повернулась уходить, то услышала вслед: «Э-э, по-дождите! Как только мы договоримся, я возьму все данные о вас. Это такое большое дело вы для нас делаете…»

 19.11.91.

 Поговорила с нашим завхозом.. Ищут материал, чем отделать стену на сцене. Переселить слесарей, для этого переселить в другой кабинет зама ди-ректора, а туда уже слесарей.

 Все это требует усилий, чьих-то хлопот. Но никто ничего не хочет де-лать…

 Сижу дома в кресле качалке и ничего не делаю. Просто ничего не могу делать. Пытаюсь, но все валится из рук. Впервые испытала это на себе: все ва-лится из рук.

 Я знаю, что сейчас Пастор молится, чтобы все кончилось благополучно. А ведь все идет через меня. И, возможно, в его молитвах присутствуют мысли обо мне.

 20.11.91.

 Своим посещением директора я избавила Пастора от шокового удара.

 - Четверг отменяется, давайте перенесем на пятницу, - сказал мне дирек-тор, - я еду за рыбой.

 - Ни в коем случае! Что угодно только не перенос срока… Кто может вас заменить?

 Мой ужас на лице передался и ему.

 - Ну, я оставлю договор секретарю. Пусть они пока ознакомятся. Дого-вор пока не согласован с КГБ.

 - Ну, хотя бы так… А может предать все завхозу?

 Так и порешили. Видит бог, я старалась! Избавила Пастора от волнений.

 После делового разговора директор прилепил улыбку на свое лицо и ласково спросил меня: «А, как вы туда попали?…

 Ему не верится, что я могу быть верующей. Слишком долго мы работали вместе, я руководитель группы проектного института, и как это связать с верой в Бога.

 - А про КГБ ничего им не говорите, не надо им этого знать, - закончил свой разговор директор.

 Потом поговорила с завхозом. Чтобы сделать перемещение зам. дирек-тора и слесарей необходимо сделать перегородку но нет досок. Опять, два-дцать пять! Но теперь у меня полная ясность хода нашего дела. Только бы до-говор был отпечатан вовремя.

 Теперь еще и КГБ, тоже проблема, как там решат эти молодчики? Теперь новое беспокойство для меня.

 Вечером звоню завхозу, а он мне: «Вы излишне беспокоитесь!» Это ос-корбило меня. Если бы я не вмешивалась, встреча была бы сорвана. А мои иностранцы непонятно, что подумали бы. Сколько бы лишнего расстройства было бы Пастору. Конечно. никому не понятно, что я пытаюсь сгладить ост-рые углы, ведь я сейчас еду в Грейс и, если меня спросят, что мне отвечать?

 Бросить бы все, так легко бы стало, но это не в моих силах.

 «Гот ми зэт ай трайд!» - скажу я ему. Бог видит как я старалась.

 На вечернюю службу Пастор пришел с женой. Его Сити сегодня верну-лась из Америки. Пастор чем-то озабочен, на лице налет будничности, лицо совсем не его. Но мере чтения проповеди его лицо просветляется, такой он нравится всем.

 Он ждет оформления договора и очень занят предстоящей встречей два-дцати трех пасторов из Америки и Южной Кореи.

 Как мне хочется быть причастной ко всему этому. Еще имеется бредовая идея придти к ним на новоселье с подарком. Даже вино Кагор у меня есть. Я его специально выменяла на бутылку водки. Это тоже была сложная операция с привлечением многих знакомых.

 24.11.91.

 Все женщины Грейс чувствуют себя соперницами. Молодые, красивые, нахрапистые и смелые. Каждая считает, что она лучшая здесь.

 И новое открытие! Евгения Петровна, моя ровесница, призналась мне вчера, что она тоже любит Пастора…И эта - тоже?

 Да, все, все… Я же вижу по глазам, с каким обожанием все смотрят на него. Я просто обмерла, когда Евгения Петровна вдруг заговорила: «Наш Пас-тор самый красивый среди этой мелкотни… я просто влюблена в него. Он нра-вится мне, как мужчина и вообще… в нем какой-то огонь есть, он светится из-нутри…» Она еще что-то говорила, находила какие-то необычные слова, а я онемела от неожиданности и подступившего отчаяния.

 Они же все не молчат, а действуют, и это не остается незамеченным для него. Он вдруг очутился в море обожания среди наших женщин.

 Сегодня был религиозный шабаш в зале.

 Началось с выступления гостей. И вот тут я лишний раз убедилась, как с виду невзрачный человек может поразить всех своим внутренним содержани-ем, своей раскованностью и раскрепощенностью.

 Начал говорить какой-то щуплый, незаметный молодой кореец. «Ну что этот может сказать?» - подумала я. Но сразу всех поразил его голос. Раскры-тый, не задавленный, сильный голос уверенного в себе человека, сразу пере-менил к себе отношение.

 И потом - что он говорил! Рассказ о себе, как он стал Пастором. Был солдатом, каратистом, довольно жестоким человеком. Рассказал, как он менял-ся и под влиянием чего, это происходило. Потом танцевал под гимн «Сегодня день» - да так лихо и красиво, именно красиво, что также обнаруживало в нем недюжинную личность. Очень уверенный в себе человек с большой буквы. И эта разница, видимая разница с тем, как он воспринимался вначале и как он ведет себя и, что говорит - были для меня ошеломляющими.

 Наш Пастор очень отличается от всех других пасторов (их приехало 23 человека). Отличается своим ростом, внешней импозантностью, европейским лоском и необычной симпатичностью.

 Все другие – проигрывают по сравнению с ним. Хотя каждый - личность. Они все выступали и у всех под внешней невзрачностью, раскрывалась недю-жинная личность. Каждый был открытием. Просто диву даешься, как из таких, казалось бы, обычных людей проступает что-то такое значительное, что со-вершенно преображает человека и сразу меняется к нему отношение. Видимо, только такие люди и могут быть священнослужителями.

 Пастор готовит новых проповедников для своей церкви из русских. Его окружают готовые почти на всё молодые и зрелые люди. От Пастора пахнет деньгами. Причастность к церкви Грейс открывает огромные перспективы. Поездки в Лос-Аджелес, власть над людьми, а главное деньги.

 Рядом с бытовыми и рабочими хлопотами, рядом с бешеной скачкой цен, ужаса пустых прилавков и изнурительных очередей – существует то, что заполняет меня, окрашивает все происходящее в нереальные тона, но делает мою жизнь более осмысленной и содержательной.

 А в стране великий хаос. Страна неуправляема. Цены растут каждый день. Билет до Парижа 26 тысяч руб., билет в Америку 120 тысяч. Моя зар-плата 150 рублей.

 Говорят, что набальзамированное тело Ленина продается с аукциона! Над нами потешается весь мир, издевается над нами!

 

 Деньги не пахнут

 

 25.11.91

 Реакция коллектива нашего института последовала очень скоро. Возму-щенные вопросы: «Кому зал отдали? Чья это идея?» Шумят во всех отделах. Я помалкиваю. Пишут жалобу в местный комитет профсоюзов, собираются де-легацией идти к директору…

 Среди сотрудников нашего института зреет возмущение. Зал закрыли, перегородили проход. Теперь в медпункт приходится идти по улице. Назревает открытый протест против присутствия церкви Грейс в нашем здании и я соби-раюсь всеми силами этому препятствовать.

 Решила посмотреть как идет работа, спустилась в зал. Пастор и переводчик снуют по сцене и обсуждают вопросы переустройства. Я смотрела на Пастора не отрываясь и испытывала огромное наслаждение от этого, как будто в жару пила холодную воду. В зал зашла еще одна женщина из прихожанок церкви Грейс. Что же это он нас не замечает? В зале никого нет, только мы стоим у входа…. Но все-таки заметил. Бросил взгляд в нашу сторону и замедлил шаги… он узнавал.

 Я подняла руку и приветсвовала его издали. Он тоже помахал нам рукой. Тут же подозвал переводчика и, показывая на меня, что-то ему сказал. Женщина рядом со мной радостно вспыхнула.

 Но зачем я пошла к нему на сцену, сама не пойму. Опять его сверхъестественные силы его биополя. Противиться этому я не могла. С меня как кожу сдирали… Я знала, что выгляжу плохо, с ненакрашеными губами, в простом ношеном пальто, потертой шапочке, но собой я не руководила.

 Мы поговорили. Пастор сказал, показывая на побеленную стенку: «Здесь будет большой крест», - я в душе ужаснулась. Но посоветовала ему повесить щит вверху сцены, чтобы закрыть кабельную разводку, торчащую на самом видном месте. И открытие нового зала, назначенное на 8 декабря, надо сделать торжественным. Володя – переводчик, стоя рядом, переводил почти синхрон-но.

 Потом он сел на стул посередине сцены и наклонив голову начал мо-литься. Мы поняли, что пора идти, и повернулись к выходу. Но спиной я чув-ствовала, что он смотрит мне вслед и видит мое жалкое пальто и шапку. Ужас! Я сгорала от стыда. Надо же так опроститься. Ну что понесло меня на сцену?

 27.11.91

 Появилась статья в местной газете, осветившая деятельность церкви Грейс в нежелательном свете.

 Сотрудники откуда-то узнали о моем содействии внедрения церкви Грейс в наше офисное здание. Все с возмущением говорят о религиозном фанатизме, который кому-то пришлось наблюдать на богослужении, и зная мою причастность к этой церкви, шушукаются за моей спиной.

 Возмущение наших сотрудников испортило мне настроение. Вот и начались мои неприятности. Не все идет гладко, в зале плохая акустика и я переживаю даже из-за этого.

 Теперь еще этот огромный крест на стене… Этого я не предполагала, когда собиралась предложить наш конференц-зал зал под церковь. Как мы будем проводить собрания коллектива института под этим крестом? Как отговорить Пастора не делать этого? Эти мысли давят меня как тяжелый камень.

 Настроение просто ужасное. И все от того, что мои коллеги возмущены. Назревает большой конфликт, уж я-то своих знаю. У нас много инициативных людей, начнут через профсоюз протестовать, не расхлебаешься.

 Службы пока проходят в старом арендуемом зале, где по-прежнему холодно и неуютно. В конце службы Пастор объявил всем о торжественном открытии церкви на новом месте.

 Руководитель оркестра сказал: «Бог дал нам новый зал, скоро мы туда переедем». Интересно, чтобы им дал бог, если бы не я? Была бы у них новая церковь?

 А дома записка соседки приколота к моей двери: «Будем караулить вод-ку, обещали продавать», не сбила меня с лирического настроения.

 3.12.91

 Я на работе. Реплика моей коллеги в перерыве: «Пойду в кондитерский, куплю шоколадных конфет по тысяче двести за килограмм…» Шутка? Да, нет, все это похоже на правду. В магазинах пустые полки, но на рынке у перекуп-щиков есть все но в десять раз дороже, чем в магазине.

 В городе чуть ли не каждый месяц открываются новые церкви. Пятиде-сятники, мормоны, евагелисты, иеговисты. Все общественные здания, школы, спортзалы в выходные дни арендуются всевозможными конфессиями. Верить в Бога становится модным. Но многие по-настоящему становятся верующими людьми.

 Я нашла себе на работе союзницу. Одна из наших сотрудниц пригласила меня на занятия йогой. Она расхваливала высокую духовность йогов, расска-зывала, как интересно проходят у них занятия. Они арендуют зал драматиче-ского театра. Я соблазнилась и пошла. Но какая скука меня ждала там, какая преснятина!

 В ответ я пригласила свою сотрудницу сходить со мной на богослужение церкви Грейс. Меня немного беспокоило впечатление, которое могло на неё произвести громкие молитвы наших прихожан. Но сама я уже давно поняла, зачем наш Пастор предлагает нам молиться в голос. Когда человек громко и часто выкрикивает короткие слова, он входит в некий транс, освобождается от суетных мыслей и только тогда становится ближе к Богу. Примерно так и объ-яснила я Людмиле поведение некоторых прихожан в нашей церкви. Но мои опасения были напрасны. Людмила




Повесть

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 62 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр