Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы     Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Небеса закрыты до утра

 Часть 1.

 Я просыпаюсь от крика, и всерьез верю, что нахожусь в Аду. Кожа горит нещадным огнем, и воздух такой горячий, что кажется, кислород отсутствует в его составе. Кости ломит невыносимо и воздух липкой лентой входит в легкие. Мой голос не может произнести ни слова.

 Я открываю глаза и понимаю, что половина тела лежит на солнце и поэтому мне так горячо. Половина лица получит ожог, если останусь лежать так на кровати. Я откинулся на подушку в тень.

 Голос кричит еще с минуту, и замолкает. Через некоторое время приходит осознание, что крик не мой. Кричали на улице.

  Стоял день, вернее его окончание. На горизонте обозначилась золотистая полоска. Значит сейчас около шести вечера. Я развернулся и посмотрел на часы - почти семь вечера. Что ж, ошибся на час. Горячий ветер вытянул занавески на улицу, и те развивались в горячем воздухе.

 Скоро вечер, и это значит скоро придет уборщица, и сообщит своим прокуренным мужеподобным голосом, чтоб я выметался из номера, ей необходимо убирать. Она приходит каждый день, и каждый день грозится, что меня завтра тут не будет. Я каждый день ей мило улыбаюсь и говорю редчайшие глупости:

 - Вы сегодня так прекрасны! Вам все-таки помог тот крем из рекламы? Что ж, я рад… но милочка, вы состарились еще на год, вы знаете это?

 Она обеспокоено посмотрит в маленькое зеркало, что стоит на столе, выискивая новую морщинку.

 Мне нравится ее так приветствовать. Конечно, это больно для женщины знать, что она стареет. Эти крема, подтяжки, уколы и операции. (Наверно я тоже все это делал, если б родился женщиной). А она по обыкновению пошлет меня, используя весь мат ее словарного запаса.

 Я встану с мятой кровати, и она опять спросит, сколько было за ночь девочек по вызову. Потому что так смять простынь за ночь необходимо привести табун резвых лошадок. На мой честный ответ, что так я сплю, опять съязвит.

 Я улыбнусь в ответ, и выйду в коридор с газетой ждать пока эта женщина уберет номер.

 Так продолжается месяц.

 

 Часть 2.

 Тихая музыка блуждала в коридоре. Солнце спустилось расплющенным кругом в кромку неба и одинокий крик чайки долетел до моего уха.

 Я сижу в кресле, поставив локти на широкие подлокотники. Ткань почти стерлась от прикосновений, и цветные нитки вырывались наружу. Мои ноги скрещены, и носок туфля повернут в приоткрытую дверь моего номера. Полоска света под дверью периодично исчезает, слышна возня мокрой тряпки.

 Через полчаса уборщица с грохотом выставляет ведро за порог номера с грязной водой. Наклоняется и вымывает порог номера, умело орудуя тряпкой. Последний штрих, так сказать. Я каждый раз приказываю глазам не смотреть на этот «поклон» в другую сторону, но не выходит. А она, заметя, что я пялюсь на ее зад, кричит:

 - Ах ты, сукин сын, чего зенки вылупил? Бабьего зада не видел что ли?

 Я сразу скрываюсь за спасательной газеткой и пытаюсь отыскать статью, что начинал читать.

 «МЫ ЛЮБИМ ТЕХ, КТО НАМ ВЕРЕН И МОЖЕТ ПОДЧИНЯТЬСЯ. НО, К СОЖАЛЕНИЮ, ЧЕЛОВЕК НЕ ВСЕДА СПОСОБЕН НА ДВА ЭТИХ ПОСТУПКА. ГЛАВНЫЕ ПРЕПЯТСТВИЯ: ГОРДОСТЬ И НЕЗАВИСИМОСТЬ, ПОЭТОМУ ВЕРНЫМИ БЫВАЮТ СОБАКИ И КОШКИ », – прочитал я заглавие статьи.

 - Ты сегодня опять ночью не спишь? - выкручивая тряпку и накручивая снова на швабру, спросила уборщица.

 - Я всегда работаю по ночам. Ночью мысли чище и проще. Вы закончили убирать номер? – спросил я, сворачивая газету в рулон.

 - Кто тебя поймет… - вытирая руки о передник, ответила она.

 - Я писатель, и вы должны привыкнуть, … что убираете ровно в семь вечера. Ведь сейчас семь вечера, так? – спросил я, поднимаясь с кресла.

 - Да уж… писатель… - шумно выдохнула она. Уборщица расстелила тряпку у порога, - Эй, писатель, вытри ноги, а то опять моей работы не будет видно!

 - Вы же знаете, Леночка, мой распорядок: поздним вечером начинаю работу и до полудня. Потом сон. Потом приходите вы…

 - Да уж… потом прихожу я, – споласкивая тряпку после отпечатавшихся следов моих туфлей, - и не знаю, кто вы на сегодня… - бурча под нос, говорила она.

 - До завтра, - сказал я и закрыл дверь номера.

 Женщина намотала коричневую тряпку на швабру и начала мыть коридор.

 

 Часть 3

 Полоска света растворилась в туманном дыхании земли, когда подкрадывались сумерки. Будто серая ткань закрыла свет в мое окно с видом на пустырь. Серость изредка мешалась с белыми полосками. И не поймешь, то ли это отблески дня, то ли опоздавшие на ночлег облака.

 Мой стол стоит у балкона, и листы рукописи шевелит ветер. Замечаю, как нервно дергается секундная стрелка, совершенно не осознавая, что часы остановились. Я смотрю на недоеденный бутерброд и думаю, что надо поставить кофе. Я голоден.

 Сажусь за стол и смотрю на исписанные листы. Просматриваю. Некоторые откладываю в стороны, другие рву на части и бросаю в корзину под столом. Корзина вновь оказывается полной. Через час нет и намека, что была уборка в этом номере.

 Проходит еще час, и я погружаюсь в мир, неведомый мне. Зажигаю огарок свечи, подношу к столу и раскладываю карты. Этот ритуал так сказать выполняется перед основной работой. Мой профиль отражается в зеркале. Так извлекаю вдохновение. Многие сплетничают о том, что работаю ночью. Но мне плевать… на сплетни.

 Проходит еще час, и свеча начинает тускнеть. Я исписываю очередной лист бумаги неровным почерком. Допиваю очередную чашку растворимого кофе, беру другой лист и снова вывожу буквы.

 Ночью становится холодно. Часы остановились, и я не знаю, сколько сейчас времени. Я пишу до тех пор, пока запястье не начинает болеть, а пальцы не выравниваются, и остаются скрюченными некоторое время.

 С рассветом встаю из-за стола. Прохаживаюсь по комнате взад-вперед, чтобы размять ноги. Делаю зарядку для рук и выпиваю чашку крепкого кофе без сахара. Полы в номере скрипят, и мне приходится делать большие шаги, чтобы поскорее добраться до нужного места.

 Встречаю первые ростки солнечного света у окна и снова сажусь за стол.

 Так проходит еще пять часов, по истечении которых ночь сменяет день. Тень предметов проходит круг и останавливается. А когда просыпаюсь за окном снова вечер. После пробуждения приходит Леночка. Становится веселее…

 

 Часть 4

 После очередной уборки в номере, я просмотрел все листы исписанного текста. Как обычно половина оказалась в корзине под столом. Ночами я писал, а вечерами рвал листы.

 Рассказ почти написан... Все составляющие, но мне казалось, не хватает чего-то существенного. Будто картинку собираешь, и главный пазл все не находишь.

 У меня нет машины, она и не нужна. Я человек, относящийся к затворничеству как обычному делу. Одиночество одно из атрибутов этой профессии.

 Однажды вечером я ехал домой на метро. Как всегда в электричке много народа. Моя остановка конечная. Я сидел, чуть прикрыв глаза, думал над этим рассказом.

 На какой-то остановке ко мне подсела женщина. На вид ей было около сорока. Она пьяна и плакала. Не найдя никого с кем можно поделиться горем, обратилась ко мне. По началу я общался с ней, как общаются с нищими и больными людьми. Как? Не замечая их. Она заметила это, и мне стало стыдно.

 - Сколько вы мне дадите? – обратилась она ко мне, - мне нет и сорока – не дожидаясь моего ответа, ответила сама - Скажите, ведь я не выгляжу старой? Ну, посмотрите же на меня! - разозлилась женщина.

 Я повернулся к ней, она улыбнулась, и продолжила:

 - Не смотрите так, будто я никчемная… У меня два высших образования, двое детей. Я успешная женщина… – она замолчала, посмотрела на ухоженные руки, и продолжая смотреть на них, - у меня была семья. Был муж и лучшая подруга. Ты не представляешь, как я ей верила… Как верила ему… Ты слушаешь меня? – взяв за плечо, спросила женщина с джин тоником в руке.

 - Да, я вас слушаю… - ответил я из вежливости. В метро шумно, и шум заглушал слова исповеди незнакомки. Я думал о своем. Я искал затерявшийся пазл.

 - Для меня подруга и дети были ниточкой связывающей с этим миром. Хотя… - она немного помолчала, заглянула в мои глаза, видимо проверяя, действительно ли я слушаю ее. - Да, дети… - В первый раз в жизни пожалел, что моя остановка конечная. – Я отравила мужа и подругу.

 - Простите… - поезд качнулся, и я нечаянно стукнулся о плечо женщины. Она пролила немного тоника на пол. Людей становилось меньше по мере того, как электричка двигалась по линии.

 - Он мне изменял… Представляешь? Хотя, изменами вряд ли кого удивишь. Мужики все … полигамны, но … я так верила… - она снова расплакалась. Люди стоявшие около нас смотрели на нас. Они жалели меня. – Мы с ней дружили почти с первого класса, и… - женщина сделала вдох-выдох, глотнула алкоголя, - делили все, как оказалось и мужа. Нет, ты прости, я знаю, я пьяна, и нет хуже плачущей, – Она опять сделала глоток и обняла меня, я не пытался отодвинуться. От нее приятно пахло, и видно она действительно успешная женщина. - Знаешь, как я их убила? Не знаешь, я скажу. Признание … ты ведь не пойдешь в милицию, правда? Тебе и не поверят… И идя домой подумаешь, что этого разговора не существовало. Я пришла на встречу с подругой, мы выпили, я пролила вино на юбку. Не идти же мне по улице с таким пятном? Открыла шкаф и нашла его рубашку… Они даже не прятались, будто это в порядке вещей! - женщина допила джин тоник и с силой бросила на пол пустую банку. Та откатилась к противоположной стороне, стукнулась о сапог девушки, что сидела напротив и остановилась. – А потом они признались… Мне стало страшно за себя, то, что я могу сделать. Пять лет! Это же срок для отношений, правда? – она искала во мне поддержу. - Конечно, могу попасть в тюрьму, но мне нельзя. Дети у меня понимаешь, дети. Они поймут. Должны понять. Ты ведь понимаешь меня? Скажи, понимаешь? Разве я не заслужила счастья? Счастья как женщина? Я не хотела лишать детей отца, веришь?

 - Я понимаю вас, - сказал я, заглушая голос кондуктора, который объявлял новую станцию, – Вы заслужили счастья… Я верю вам.

 - Спасибо, ты не думай, что я пьяная и не знаю, что говорю. Я знаю, что говорю. – В нашем вагоне осталось человека четыре, после этой, остановка конечная. Моя остановка. – Женщина, достала зеркальце из сумочки, припудрила распухшее от слез лицо, жестко убрала черные следы туши. – Вранье, никакая это не водостойкая тушь… - обратилась она ко мне, - Жаль, что небеса закрыты до утра. Ужасно глупо, да? А как же быть тем, кто умер ночью? – спросила она, выходя из вагона.

 Женщина уверенно перешагнула порог с поднятой головой. Электричка тронулась, а я все смотрел, как она идет. Уверенно, будто сделала что-то очень важное в жизни.

 

 Мой номер убран совсем недавно: от туфлей остались следы на полу. Корзина снова пуста. За окном воет ветер, и ветка дерева стучит в окно.

 Этой ночью я дописал рассказ. Эта женщина дала мне отсутствующий пазл, что находится по середине.

 Вера, единственная составляющая, которая не покидает нас на отрезке времени, что зовется Жизнь.


Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 9 раз(а)






Поэзия



Что пишут читатели:


(последние 10 комментариев)

ЮБ (2011-06-06)
Спасибо, очень рада, что понравилось. Берегите себя, ЮБ
Савченко Д,Н. dn756@yandex.ru (2010-09-27)
Эта работа о милосердии. Милосердие так редко бывает в нашей жизни. Схвачен кусок жизни.
Савченко Д.Н.
Савченко Дмитрий Николаевич (2010-09-26)
Очень близко к правде жизни. Превосходно! Мне понравилось.
Дмитрий Николаевич.dn756@yandex.ru
Еще раз перечитаю и дам еще комментарий. Когда уложатся мысли.
Савченко Д.Н.

^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование