Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы     Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

ДЖУД ЛОУ: «Мактуб самому себе…»

 

  Его имя – Закон, его глаза – Обещание. Он – Катехизис, нерушимая данность, созвучие атомов и молекул. Неопровержимый, как земная гравитация, как генетический код и теория относительности. Естественный, как полевой цветок или луч солнца на родном плече. Неожиданно чудесный, подобно оазису в пустыне. Он - солнце, вослед которому хочется идти. По нему бесполезно плакать – он никогда не будет нашим, о нем можно только мечтать…

 

 Глаза цвета осенней печали, волосы – светлый каштан, трогательность и суровая нежность. Такое чувство, будто сквозь прорези этих глаз глядит на вас существо кроткое, но мятежное в своей мечте о счастье. Не ангел, но и не брутальный мужчина. Скорее, образ эпохи Возрождения, в котором жестокость и буйство божественного дара сливались воедино на полотнах великих итальянских живописцев. Перед такой красотой нестыдно капитулировать, сдаться, даже не вынув меч из ножен…

 

 Рожденный для счастья

 На вопрос «откуда он пришел» можем сообщить следующее: чудесное дитя появилось на свет 29 декабря 1972 года в Лондоне. Родители относились необыкновенно трепетно по отношению к младшенькому, хотя имелась еще старшая сестра Наташа. Но принцы, по причине своей беспокойности, долго на одном месте не живут, - в двенадцать лет будущий Апполон променял родительский кров на театральные кулисы. И не прогадал. С причастного возраста он впитывал в себя дух Национального музыкального театра, - опасный, порочный, тревожный, прекрасный. Природная красота, артистизм и умение общаться с нужными людьми в единой струе сделали свое дело. Тело привлекало, талант догонял его плоды. Джуд Лоу верно и не так уж и медленно поднимался к рамповому Олимпу.

 В восемнадцать он был заласкан вниманием стареющих театральных примадонн. В двадцать по количеству всевозможных премий мог бы конкурировать с признанными ветеранами сцены. В двадцать три встретил интересного молодого человека, исподволь тоже претендующего на титул Принца, его звали Эван Макгрегор. Перед интервенцией в большой кинематограф они жили вместе. То есть, просто в одной квартире. А вы что подумали!?…

 Сублимировав в своем облике породистую аристократичность с легким налетом романтики и порока, Джуд Лоу мог рассчитывать лишь на определенный характерный тип ролей. Он был органичен в компьютерно генетической «Гаттаке» и патологически бредовой «Экзистенции». Из него народился паразитически бесполезный, балованный юноша-аристократ в «Талантливом мистере Рипли» и изящно-порочный лорд Дуглас, любовник Оскара Уайльда. В «Лондонских псах» он жестокий избалованный любимчик мафиозного босса, его правая рука, и подпевала. Помимо этого, он - дэнди и франт. Костюмы сидят на нем безупречно, а кровь не липнет к рукам. И, наконец, эксплуатируя ярко выраженную андрогенность, он, словно невзначай, приковывает к себе (и на экране, и в жизни) как женские, так и мужские взгляды. Эта черта находит выражение и в кино, - «Полночь в саду добра и зла», уже упомянутый «Уайльд» и не только…

 К моменту съемок в «Уайльде» предмет вожделения обоих полов уже был женат, что, безусловно, для многих оказалось шоком. Его жена – актриса Сэди Фрост, старше его на 5 лет. К нему она пришла с нагрузкой, сыном от первого брака, но это не помешало им родить еще троих. Старшему – Финли он читает Китса, с младшими возится на ковре и ходит в аттракционы. Иногда гремит кастрюлями на кухне.

  За роль невинно убиенного Дикки Гринлифа («Талантливый мистер Рипли») Лоу был номинирован на «Оскар», но, увы и ах… Он, конечно, обиделся, однако, виду не подал, - принцам, ведь, не пристало дуться на свиту. Ему всего лишь тридцать пять, а его страстно желает весь мир. Но у него есть защитный ход, он – Принц, особа королевской крови, неприкасаемый. Помимо этого, он – вегетарианец, обожает животных – у него дома целый «ноев ковчег» - собаки, кошки, черепахи…

 В «Искусственном разуме» его эстетская отстраненность и внутренний волчок в едином порыве образовали существо игрушечного склада. Удивительный персонаж Джо – робот-любовник, жиголо, с музыкой в шейном позвонке, набриолиненными волосами и душой обманутого ребенка. Он идет рядом с героем Хейли Осмена по опасному пути к мечте. «Иди прочь, человеческое дитя…» (и далее по тексту) - эти чарующие слова – соль «A.I.», магический код-формула, в котором заложено зерно будущего мира. И оказывается, что мир нарождается из мечты, тоски по любви. А она, любовь, возрождается из ДНК родного волоса всего на один день, но ради этого дня можно жить тысячелетия, умирать и воскрешать, верить ждать и желать. Только ради одного дня любви…

 

  «Горю вопреки…»

  В этом мире существует война, как проявление бесчеловечности и тщеславия. У войны есть рабы-воины, как правило, мужчины (опустим пример с Жанной Д’Арк и иже с ней). Но попадаются на войне некие редкие экземпляры, коим все это действо противопоказано. Потому что они, эти мужчины, особенные. Молчаливые, не от грубости душевной, но от боязни нарушить чувство равновесия внутри себя. Хрупкие и сильные одновременно. Немного потерянные и не по времени скроенные. Вся их сказка и религия – в глазах. Одним словом, они - чудесные, неуловимые. И от этого еще более желанные…

  По сути, «Холодная Гора» Энтони Мингеллы – это второй «Английский пациент». Только вместо лимонной пустыни - пронзительные для глаз снега. Вместо болезненного Райфа Файнса - волшебный Джуд Лоу. Даже две женские роли, первого и второго плана, обязательная традиция Мингеллы. И как в случае с «Английским пациентом», женская роль второго плана оказалась выигрышнее. «Деревенская простушка» Рене Зельвеггер обошла в таланте и энергетике Николь Кидман, как когда-то Жюльетт Бинош выиграла у Кристин Скотт-Томас…

 Война - это горе, страшнее которого быть не может. Это не просто похоронки и бабье царство на поколение вперед. Это ломка человеческого мировоззрения, потеря веры и постоянное унижение в борьбе за кусок хлеба. Здесь не бывает победивших и проигравших. Люди, пропустившие войну через себя, не смогут избавиться от этой червоточины. Массовое убийство – это не грех?! А кто сказал так? Кто посмеет утверждать, что он прав, убив с сотню, так называемых, врагов. Политика и мораль в данных условиях несовместимы. Патриотизм превращается в оправдание массовой бойни. И хвала тем, кто решается ценой собственной жизни сделать выбор между Любовью и войной.

 Мингелла погружает своих героев – Аду (Николь Кидман) и Инмана (Джуд Лоу) в условия, при которых любовь кажется немыслимым подвигом. В то же время, режиссер прекрасно понимает выигрышность этой ситуации: нежная любовь двоих через расстояния очень красиво смотрится на кровавом полотне войны. Чахоточно-пассивное ожидание Ады и долгое возвращение Инмана в деревушку под названием «Холодная гора» необыкновенно трогательны. Как в женских романах, когда двое, преодолевая все мыслимые и немыслимые препятствия, стремятся друг к другу. На самом деле, это все трогательно, но не более. Мастерски снятая война, достоверные раны, явные плохиши из местной обороны, скромные персонажи заднего плана, как тени в китайском театре. Все грамотно и правильно. Настолько, что глазу остановиться не на чем.

 Правда, есть маленькая скромная философия в духе Пауло Коэльо про десять минут полноценной жизни. Она озвучивается где-то на тридцатой минуте фильма слепым торговцем орехами. И все становится понятно. Фильм «Холодная гора» повествует о десяти минутах счастья, за которыми – смерть и слезы. И все было бы скучно и правильно, если бы не Натали Портман в коротенькой роли-крике. Нежная и яростная мать, убивающая солдата не по политическим, но человеческим мотивам. Если бы не страшненькая Рене Зелвеггер, наконец, обнаружившая признаки настоящего драматического таланта. И, безусловно, если бы не Джуд Лоу…

 

 Странности судьбы

 Джуд Лоу всегда хотел стать режиссером, хотя бы на пять минут, и, в то же время, очень боялся этого. Древние говорили: «Бойся своих желаний, они могут исполниться». И вот однажды его попросили сделать короткометражный фильм для телевизионной программы, темой которой была подземка. Тогда, в 1999 году, он еще ездил в лондонском метро, так что опыт был. Он снял 8-минутный фильм про птичку. Она влетает в вагон метро, долго бьется о закрытые двери и окна, пассажиры наблюдают за происходящим, как за очередным ТВ-шоу. В конце концов, птичка разбивается, и внимание людей мгновенно рассеивается, все возвращаются к прежним мыслям и занятиям: кто-то читает, кто-то разгадывает кроссворд, слушает музыку через наушники. Все, кроме одного пожилого пассажира, который подбирает погибшую птичку… На его месте должен был быть Джуд. Но он был на месте режиссера, снявшего этот фильм-притчу из жизни большого равнодушного города…

 В другой раз с Джудом Лоу произошла иная странность - он умер. Правда, не в жизни, а на экране, но не как герой, а как Джуд Лоу. Фильм назывался «Final cut» и был провокацией. В нем актеры играли самих себя, а начиналось все с некролога: «Умер Джуд Лоу». Потом на экране появлялась Сэди Фрост – жена Лоу в жизни - в роли безутешной вдовы. И все происходящее вращалось вокруг его смерти. Позднее Джуд признался, что это был самый жуткий и самый потрясающий фильм за всю его карьеру…

 Мало кто знает историю, про то, как Стивен Спилберг приглашал Джуда на главную роль в свой фильм «Искусственный разум». Он позвонил актеру в тот момент, когда тот выполнял отцовские обязанности, - гулял с детьми в парке: «Простите, Стивен, я не могу с Вами сейчас разговаривать, я гуляю с детьми…», ответил Лоу самому влиятельному режиссеру Голливуда. Любой другой режиссер больше не позвонил бы, но только не Спилберг. Более того, он практически без проб утвердил неучтивого актера на роль Джо, а сам Лоу с тех пор отключает телефон, когда гуляет с детьми…

 Он держит на паях с Иваном МакГрегором и Джонни Ли Миллером собственную кинокомпанию – «Natural Nylon» («Натуральный нейлон») - парадокс, но зато метафорично. Он вообще любит метафоры и черно-белое в одежде (черные брюки, белый свитер).

 Джуд Лоу, как многослойная картина, и каждый новый слой скрывает иной образ, загадку, притчу. Но, стирая одну историю за другой в поисках самого первого сюжета, мы разрушаем полотно в целом. А Джуд не хочет, чтобы его стирали. Он хочет быть разным. Для каждого, кто готов его узнать, он может обернуться новым человеком, но настоящим – никогда. Слишком дорого досталось ему его домашнее счастье, то, которым он обладает сейчас.

  Ему позволительно многое, но это не значит, что он себе много позволяет. Просто Джуд – мужчина-парадокс. С такой-то внешностью, как у него, быть бы дамским угодником, свободным от всех и вся, жить припеваючи, а он – десять лет был преданным мужем и заботливым отцом. Он и сейчас самый нежный и удивительный отец в голливудском мире. Отец-одиночка…

 

 Сказки сердца

 Ему – 35. Во главе его созвездия – египетский крест, символ жизни и борьбы. Он дисциплинирован, строг с собой и другими, мечтает стать романтиком, но земля притягивает. Он слишком рано женился и стал отцом. С юношеских лет был обласкан женщинами. Тогда, в 16, это были дамы в возрасте, оккупировавшие кулисы театра, где он играл в шекспировских пьесах. Позднее, тщательно скрываемые им, инженю, приходившие в его жизнь на исключительно короткий срок. Потом в его жизнь вошла Сэди Фрост. Для посторонних людей они были примером образцовой британской семьи. Но однажды что-то сломалось в этом выверенном часовом механизме. Никто точно не может сказать, что именно, просто прозвенел погребальный колокол. Никто, слава богу, не умер, просто начался бракоразводный процесс, что для некоторых англичан сродни смерти.

 Во время съемок «Холодной горы» Джуд неожиданно решился на арию под названием: «Я люблю тебя, Николь». Однако, сухопарая Кидман с высоты своего роста и возраста, шутливо отвергла притязания тогда еще женатого Лоу. Но это была не боль. Настоящая боль началась после развода с Сэди. Она для него была не просто женой, но подругой и даже матерью. И когда настолько крепко привязан к чьему-то сердцу и сам не в стороне, очень трудно перекраивать себя заново. Развод это тоже война. Страшная, уродующая душу и убивающая мечты. И самое страшное в ней - сомнения. А Джуд, реалистичный и правильный, очень не любит сомневаться. Он до последнего хотел спасти брак. Вернуть Сэди и своих малышей. Но когда съемки «Холодной Горы» окончились, он спросил себя: «Зачем?…». Зачем я рядом с Сэди, зачем Николь, зачем я сам?». Слишком многое произошло в его жизни, и этот груз стал его тяготить. Он до сих пор мучается причинами своего горя. Казалось, таких, как он, венценосных, ничто не трогает, но это не так…

 Потом был кратковременный роман с Сиеной Миллер, тонкости и нюансы которого обсуждал и Старый и Новый Свет. Сначала их поженили, потом развели, потом по международной версии она застала Джуда с няней его детей. «Но ведь это была няня ЕГО детей», - сказал кто-то, а значит, - почему же ему нельзя с няней?». А вот Сиена считала, что нельзя ему с няней. Обиделась. Кольцо обручальное вернула. Старый Свет громко всхлипнул, американские таблоиды воспряли духом. Через месяц-другой Сиену застукали с другим, то есть, не с Джудом. Правда, он не был няней, что уже хорошо. В общем, снова все сошлись, языками почесали. Прошло еще пару месяцев – Джуда и Сиенну увидели ранним лондонским утром, а может, парижским, или вообще нью-йоркским, - какая разница, - они гуляли по узкой улице, а может, по проспекту, а может по Елисейским полям… «Черт бы вас побрал», - закричал Джуд на вынырнувшего из канализационного люка папарацци. Не помогло. Черт не всегда откликается. Папарацци-негодник все-таки их сфотографировал, а фотографии опубликовал. И все на этой фотографии было очень хорошо видно: как Сиена улыбалась и прижималась к Джуду, как блестело на ее тонком пальчике обручальное колечко, только вот не было видно, то самое или новое…

 На следующий день их снова поженили. Заочно. Но не помогло. Они все-таки разбежались. И сейчас Джуд Лоу – одинок. Да, вы не ослышались, впервые за 16 лет, первый британский кинокрасавец коротает вечера в одиночестве. Хотя, нет, не совсем так. Он – не одинок, ведь у него есть его дети: Рафферти, Айрис и Руди, - Финна Сэди забрала с собой. Когда он не работает, они играют, ходят в парк аттракционов, смотрят дома мультики, а по выходным он печет им их любимый торт.

 Сейчас он жалеет только об одном: «Я знаю, что очень обидел людей, которых люблю, и мне с этим нужно жить дальше»… Много работает, но уже не так, как раньше, все-таки дома ему ждут трое малышей, «а время бежит стремительно, я хочу, чтобы в моей памяти осталось как можно больше минут, проведенных вместе с ними…». Быть честным в кадре ему помогают дети и Библия. «Не могу фальшивить, когда рядом дети, они настраивают меня на нужный лад. И еще Библия, например, книга Иова помогает передать мрачные эмоции и ужасные страдания…».

 Джуд Лоу верен тому, что сотворило его. Своей принцевости, корням, туманам родного Лондона, канувшим в небытие, влажным рассветам над тауэрской башней и детскому щебету в гостиной. Еще он верит в Закон. Закон жизни и любви, нерушимый и прекрасный, жестокий и справедливый. Ему легко так жить, не потому что он правильный, нежный, любящий, удачливый, а потому что он – Закон, но не государственный, а общекосмический, то есть, - Мактуб. Мактуб самому себе…

 

 




киноэссе

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 7 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр
E-mail(abelino@inbox.ru)