Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы     Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

РУТГЕР ХАУЭР: «Садовник»

 

  «И на склоне лет обратился он взглядом вокруг себя. И узрел Сад дивной красоты, диковинный и дикий. И было всего вдоволь в этом Саду. И камней, и растений, и плодов, и живности всякой. И в каждой живой твари и ростке услышал он себя и свои Желания, которым дал волю исполниться…»

 

  В трудные времена актер Роберт Рэтфорд подарил Рутгеру тыквенное семечко: «Ты держишь в руках новую жизнь…», - сказал актер-отшельник актеру, мечтавшему о полнокровной голливудской славе. И актер-мечтатель задумался. К тому моменту в его профессии все стало разваливаться. Он отказался сниматься у Пауля Верхувена в «Основном инстинкте» и у Эдриана Лэйна в «9 с половиной неделях», потому что не хотелось. Депрессия навалилась на него сразу после «Бегущего по лезвию бритвы». Знакомый психолог, к которому он отправился, в конце единственного сеанса сказал: «Я не нахожу у Вас никаких серьезных отклонений, хотя, мне кажется, вы занимаетесь не своим делом…»…

  В тот момент внутри Рутгера что-то щелкнуло, как щелкает отмычка, попавшая в необходимый паз замка. А когда актер и фермер Роберт Рэтфорд подарил ему знаменательное семечко, он решился, - послал всех в места отдаленные, - продюсеров, агента, журналистов и уехал в свое поместье на берегу океана в Марина дель Рей, где его ждали любимая женщина и акры невозделанной земли…

 

  «У самого синего моря…»

  С той поры прошло много лет. От былой красоты Рутгера остались лишь серо-голубые глаза, да высокий рост. Он располнел, отяжелел, погрузнел. Морщины на его лице подобны трещинам на вековых валунах, обдуваемых ветрами и соленой влагой моря. Кавалерийская походка напоминает о том, что Рутгер не только искусный наездник, но и опытный мореход, – он уже и не вспомнит точно, сколько раз за всю жизнь уходил в море под парусом собственной яхты. Его огрубевшие руки одинаково приноровились к навозу, жесткому конскому волосу и свежевыпеченному хлебу. Он больше не актер, ему не надо отныне притворяться на светских тусовках, проходить пробы, разъезжать по рекламным турам фильмов, участвовать в глупых телешоу. Все это – в прошлом. Теперь о болезнях животных он знает больше, чем дипломированный ветеринар, на сельскохозяйственных ярмарках он завсегдатай, а лицензия на выращивание собственного сорта слив «Мартин» для него слаще, чем позолоченный старичок «Оскар»…

  Когда вечерами он с Инек сидит на берегу океана, она его иногда просит: «Расскажи, каким ты был раньше, я ведь многого не знаю…». Так, благодаря ей, он вспоминает. Поначалу он делал это неохотно, - боялся вернуться в прошлое, которое далось ему нелегко, но постепенно обида и грусть смирились перед нынешним счастьем. «Я был не очень хорошим человеком», - признается он, - циничным, не всегда благодарным, часто бросал женщин». Рутгер лукавит, ему хочется, чтобы Инек оценила его новую ипостась, поняла, через что ему пришлось пройти, прежде чем он смог обрести себя. «Ты знаешь, на самом деле я всегда хотел стать Садовником, просто не понимал этого». Инек понимает, она всегда его понимала. И когда он уходил в море на месяц, не сказав ей и слова, когда возвращался со съемок, и она чувствовала запах другой женщины, которым были пропитаны его одежда и кожа. Она прощала, потому что была мудрой женщиной, и потому что знала: те другие – бабочки-однодневки, а у нее есть шанс остаться с ним навсегда…

 

  «Достучавшись до небес…»

 

 «…А там, на небе, только и разговоров, что о море, и о закате. Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром, как он тает в волнах и еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине…»

  (Кертис из фильма «Достучаться до небес»)

 

  Там, где доМикки с красными черепичными крышами соскАлзывают в каналы, где степенные гранильщики алмазов греются на солнце, а ветряные мельницы, быть может, перемалывают чью-то славу, в городке Брейкелен, в предпоследний год войны, в актерской театральной семье родился мальчик. Его назвали истинно голландским именем – Рутгер Ольсен Хауэр… Родители-актеры подолгу отсутствовали дома, оставляя детей на попечение няни. В душе Рутгера назревал бунт, результат – подожженные стога сена у соседних фермеров, угнанные мотоциклы и постоянные уличные драки.

  Его юность была мятежной и полной приключений. В 15 лет он сбежал из дому на шхуну к деду. Проплавал на ней почти год, и остался бы в море, если бы не врожденный дАлтонизм. Он возвращается в Амстердам, работает сварщиком, садовником, парковщиком автомобилей. Доучивается в вечерней школе, и тут в его жизни возникают театрАлные подмостки – Школа Драматического мастерства. Как бы невзначай. Исподволь. Так бывает, когда тебя в яви догоняют сны. Он так и не смог забыть привкус морского ветра. Мы, не дравшие палубу, сказали бы, что это романтика. Но для Рутгера это было больше, чем просто увлечение. Это была Страсть, - к странствиям и испытаниям. Его манила тонкая ниточка горизонта и поскрипывающие мачты. В какой-то момент ему показалось, что так же скрипят подмостки старых голландских театров. И он подался в актеры. Играл в пьесах Мольера и Шекспира. Копил в себе по крупинкам то бесценное, благодаря чему его будущий Сад напитывался соками и силой. В то же время щедро раздаривал себя женщинам, друзьям, ролям. Кутил от души, баловался травкой, однодневными интрижками, был легок на подъем и старался не привязываться к людям. Тогда ему казалось, что свобода – это самая главная ценность в жизни. Он мог бы навсегда остаться садовником, мог бы из дерева и железа создавать нечто фантастическое, но прирожденный дар драматического актера взял свое…

  Рутгер исколесил всю Голландию, да и не только ее, с бродячей труппой маленького театра. На одном из выступлений его узрел земляк Пауль Верхувен. Талантливый и дерзкий режиссер. Они поняли друг друга с полувзгляда. Пауль подарил Рутгеру «Турецкие сладости» (номинация на «Оскар» как лучший иностранный фильм). Актер превратился в Алтер-эго режиссера, что было заметно в последующих их совместных кинопроектах: «Оранжевый солдат», «Лихачи» и «Китти-топотушка». Так в их жизнь вошла Америка. Оба – и Пауль и Рутгер – решили попытать счастья на других берегах…

 

  На чужбине

 «Очарование – величайший убийца в мире…»

  (Рутгер Хауэр)

 

  Быть очарованным, значит впасть в заблуждение. В стародавние времена герои, очарованные лесными нимфами и русалками, погибали. Америка очаровала Рутгера. Ввела в заблуждение, породила в его сознании мираж новой жизни. Поначалу одурманила показным успехом, обернулась Жар-Птицей, посулившей приближение заветных горизонтов, а потом опустошила. «Плоть+Кровь» - первая совместная работа Рутгера и Пауля Верхувена, ставшего на американском берегу Полом Верховеном, казалось, вознесла их к голливудским высотам, но…

  Приступая к съемкам «Основного инстинкта» Пауль еще мечтал снять в главной роли своего земляка, но тщетно. В итоге, роль Рутгера досталась Майклу Дугласу. Хауэр же в это время пожинал лавры от успеха фильма Ридли Скотта «Бегущий по лезвию бритвы», но где-то внутри, между желудком и сердцем что-то ныло. Говорят, именно в этом месте проживает душа. Та самая, в 9 граммов весом. Незримая, но очень беспокойная, она не давала голландскому бунтовщику спать. И хотя рядом с ним жила его дочь Айша, которую он взял с собой в Америку, ему не хватало королевства Нидерланды, треть которого лежит ниже уровня моря. Он чувствовал, что сквозь незримую прореху из него утекает вера. Вера в то, что невольно выбранная профессия, заменит ему схимничество и море.

  Его агент бился в конвульсиях, всякий раз после того, как Рутгер отказывал именитым режиссерам. Благодаря отказу сниматься в «9 с половиной неделях» Эдриана Лайна главная роль досталась Микки Рурку. Старому другу – режиссеру Полу Верховену он плакался, что больше не может сниматься в кино. Его уже не ждали «Оскары» и «Золотые Глобусы». Он не корпел над сценариями и не тешил себя честолюбивыми мечтами…

  В таких случаях спасти может только любовь… В то время его сердце было где-то на полпути от Мишель Пфайффер к Настасье Кински. Обе оказались женщинами крайне сложными, - первая типичная Снежная Королева, вторая – издерганная неврастеничка, страдающая комплексом вины и запутавшаяся в своих бесконечных любовных связях. Они лишь подорвали душевное состояние Рутгера. Он же хотел Любви. Не любовных интрижек, а именно любви, с ее природным ароматом лайма и дорогих гаванских сигар. Он уже прилежней ухаживал за новыми подружками, был терпеливее и нежнее, чаще заглядывал им в глаза, стремясь уловить в них приметы столь капризного, но чудотворного явления под названием Любовь.

 

  Бегство в рай

 

  «Я люблю смотреть, как солнце садится, но еще больше, как оно медленно поднимается из вод Тихого океана…»

 

  Однажды дочь Айша выросла и ушла. Он знал, что это случится, и был готов. И именно в этот момент он понял, что должен вернуться к истокам. «На рассвете он увидел как по самой кромке песка, щедро омываемой морем, шла женщина. Ее звали Инек…». Вообще-то они познакомились еще в Голландии, а потом она приехала в Америку. Но рассказывать эту историю нет смысла. Наша сказка подошла к логическому концу. Счастье вошло в дом Рутгера, не отряхнув морской песок со ступней. Оно принесло с собой запах акварели, крепкого кофе и булочек. И еще аромат Сада. В светлом просторном доме Рутгера царит любимая женщина, ни разу не упрекнувшая его за измены и годы путешествий. Они встают с рассветом, гуляют у моря, потом возвращаются, завтракают. Она рисует свои картины, он делает для них рамы, вкладывая в каждую из них чувство благодарности верной подруге.

  Теперь Рутгер Ольсен Хауэр знает, что его призванием было не кино, но море, земля и любовь. Детская мечта стать ветеринаром, оправдала себя сполна. Он окончил специАлные курсы, и теперь его четвероногим питомцам ничто не угрожает. Дочь Айша вернулась с подарками – двумя сыновьями, так что Рутгер – дважды дедушка. Его жена Инек с ним и по сей день. Агент Мэлрой Роуд звонит все реже и реже. Примерно раз в три года Рутгер позволяет себе сняться в какой-нибудь «безделушке», исключительно затем, «чтобы было чем заплатить квартплату». В его душе – мир, вокруг него – сад. Пожалуй, для земного счастья этого довольно.

  За одни 90-е Рутгер Хауэр снялся в 36 фильмах, а в целом его послужной список достигает 90 картин. Но мне почему-то верится, что садовник Рутгер Хауэр еще сыграет свою самую главную роль. Быть может, это будет волшебник из страны Оз, король Лир или чеховский Иванов. Это обязательно произойдет, надо просто подождать.

  Это незримый закон, живущий в каждом из нас. Мы все – маленькие садовники, и плоды в садах отражают наше скромное бытие. Кто-то выращивает кактусы, терновники и чертополох, кто-то скромные ромашки и незабудки. Амбиции некоторых произрастают в виде капризно педантичных роз. Признанные Артисты скрывают в своей душе пионы и нарциссы. Кому-то милы сливы и клубника, кому-то южная свежесть киви и апельсинов. Мы разнимся нашими трудами и стремлениями, и каждого из нас в конце пути будет окружать Свой Сад…У Рутгера Хауэра тоже есть Сад. Сад его страсти и любви, Сад его поражений и разочарований. Сад, где живет его сердце. И цветам зла там нет места…

 

 




киноэссе

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 83 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр
E-mail(abelino@inbox.ru)