Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы     Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

ОЛЕГ МЕНЬШИКОВ: «Последнее лето Чацкого»

 

  Непривычно жарким маем, а именно 28 числа, в Москве-матушке в очередной раз давали «Горе от ума». У зрителей, кроме самого Чацкого-Меньшикова всегда находился повод снова и снова наведаться в театр Моссовета. Сейчас это повод печальный – нашумевшее «Горе от ума» движется к своему логическому завершению, как и подобает любому спектаклю. «Но позвольте, - воскликнете вы, - мы имеем дело не с любым спектаклем, а с театральным шедевром, ей богу…» Я не стану вам возражать, но скажу тем не менее, шедевры,увы, не вечны. А стало быть… Наступило последнее лето Чацкого, лето 2000 года…

  О билетной истерии вокруг «Гор от ума» писано-переписано. На этот же раз то ли зритель попался спокойный, то ли билетов хватило всем жаждущим, но в холле Моссовета, у касс никаких сердечных драм не наблюдалось, разве что только у окошечка дежурного администратора - небольшое оживление. Цветов было мало, публика стремительно разбирала программки, видеокассеты с записью спектакля, с меньшим ажиотажем – неудачную книгу Эльги Лындиной, посвященной виновнику торжества – Олегу Меньшикову. И вот спектакль начался…

  Где-то на пятнадцатой минуте, сорвав бурю аплодисментов, на сцену в русских валенках ввалился Чацкий, Но странно, - играл Меньшиков на этот раз как-то бегло, сторонясь пауз, характерных жестов и интонаций, подчас игнорируя партнера, будто он забылся раз и навсегда в своем Чацком, вобрав его в себя и сделав своим двойником. И в какой-то момент, по его вине «Горе от ума» превращалось в мощный моноспектакль, не требующий присутствия иных персонажей, кроме самого Александра Андреевича… Когда-то удачно найденная поза, которую так хотелось увидеть снова, так и не проявилась, неожиданно интерпретированная фраза, становилась обыденной и простой. Однако, и в этой беглости, в этом скольжении по пространству сцену, в этой непонятной поверхностной простоте было что-то глубокое, словно рождалось новое мироощущение. То ли Чацкому надоело спорить со старым миром, в котором все суждения и образ жизни пропахли нафталином, то ли он просто захотел выйти из этого поединка с наименьшими потерями, но казалось будто с самого начала он живет в ожидании своего финального «Вон из Москвы…». А когда время финала пришло, то ни грамма сожаления, ни слезинки, по утраченному навсегда, в котором самым ценным для него были детские годы, да любовь к гордячке Софье…

  Зритель на этом спектакле попался добрый, за исключением, пожалуй моего соседа – по все видимости, завзятого театрала. На протяжении почти всего спектакля он комментировал каждый жест актеров, каждую мизансцену, каждую фразу. Больше всего досталось Меньшикову, разглядываемому со скурпулезной тщательностью в бинокль. По правую руку от меня все время раздавались реплики типа: «А эта фраза не отсюда», «Эх, сорвался…», «Неверная интонация», «Он что текст забыл…?», «Прошлый раз этот кусок был точнее…» и т.д. и т.п. А мне подумалсоь: «Тебя бы, дружок, туда, на сцену, вместо него, и сумей тогда заполнить собой все пространство, сумей не потеряться в пространной паузе, и вместить весь сонм чувств в один скупой жест, адресованный невидимому собеседнику. Соседство подобного «профессионала» угнетало, но именно благодаря ему я наконец поняла, отчего Олег Евгеньевич не любит (и это мягко сказано) общаться с прессой критико-театрального толка, ибо в самом этом стихийном явлении заложен корень разрушения, неприятия, отторжения счастливого финала, который в свою очередь, по мнению театралов, лишен драматичности, а значит, и смысла существования.

 

 

 

 

  «О доблестях, о подвигах, о славе

  Я забывал на горестной земле,

  Когда…»

 

 Вы так любите свою профессию, но есть ли в жизни нечто такое, ради чего вы могли бы отказаться от сцены?

 Ого, вот это вопрос, да еще и первый. Я думаю, что да. Но в этом должно содержаться нечто очень ценное. Мне трудно сейчас сказать, что это такое. Может любовь, может семья, может еще что-то, но безусловно, это существует, просто я для себя это нечто еще пока не нашел.

 Встретили ли Вы свою Джейн?

 Нет, не встретил. Жду.

 Какой тип женщин Вам нравится?

 Как вам сказать, она должна быть такая не такая, и такая, не то, чтобы необыкновенная… (помолчав). Она должна быть не такая как все, и родная… Как это совместить, как к этому прийти…?

 В жизни Вы способны на безумства, можете совершить что-нибудь подобное, как в «Сибирском цирюльнике» или «Восток-Запад»?

 Вы знаете, я мечтал бы что-нибудь такое совершить в жизни.

 …а на безумства ради любви?

 Да, способен.

 Каким нужно быть человеком, чтобы обратить на себя Ваше внимание?

 Ничего не прибавляя, ничего не отрицая. Вот какой человек есть, таким он и должен ходить по земле.

 Что вы цените в людях?

 Я ценю в людях, и в этом нет ничего нового, честность, когда эти люди ведут себя так, как им велит вести себя конкретная ситуация. Когда человек начинает врать не только окружающим, ну это ладно, хотя тоже плохо, но и себе, он разрушает себя, как личность, потому что, с каждым шагом, с каждым словом вранья мы разрушаем себя. Мы не замечаем, к сожалению, как мы это делаем. Поэтому, честность, честность, а дальше уже идет и чистота, и благородство, и так далее. Поскольку, если честен перед собой, ты никогда не сможешь сделать то, что противно человеческой природе. Потому что ты сам и есть эта природа.

  «…Иное счастье мне доступно,

  я предаюсь иной тоске…»

  (В.Набоков)

 

 Как Вы думаете, можно ли спрятаться в профессии от жизни?

 Вы знаете, можно, но не нужно. И потом - зачем? Что такое профессия, как я уже говорил, это - наша жизнь, моя жизнь, это мой метод постижения жизни. Я выбрал этот путь. Я познаю мир с помощью актерской профессии.

 Что потрясло Вас особенно в последнее время?

 Если имеется в виду, по жизни, то многое, а если - по профессии, то это «Макбет» Някрошюса. В кино, к сожалению, меньше потрясений, я даже не знаю, почему. У меня больше привязанностей появляется профессионально-актерских, мне может понравиться актриса какая-то, а вот, чтобы фильм меня сражал на повал… И это не смотря на это, что о некоторых фильмах говорят, спорят, пишут, но они не вызывают у меня, к сожалению, никаких эмоций. Но это наверное, моя проблема.

 Ощущаете ли Вы такое понятие, как возраст?

 Я ощущаю в себе перемены не в смысле переоценки ценностей, хотя и в какой-то степени, переоценки ценностей. Но и, видимо, я становлюсь мудрее, потому что мне кажется, что очень многое из того, чем я дорожил раньше, отходит на задний план. Может это связано с возрастом, с сентиментальностью. Я же не одноклеточное, естественно у меня что-то происходит в жизни. А у некоторых, кстати, не происходит, так что я рад, что у меня происходит.

 Как Вы относитесь к повышенному вниманию, которым Вас окружают? Тяготит ли Вас это или вдохновляет?

 Как я отношусь? К сожалению, я уже себя не представляю без этого, и не потому что мне это нужно, а потому что уже так получилось. Я не могу войти в кампанию и остаться незамеченным. Я бы с удовольствием, но не получается. Тяготит ли? Иногда очень тяготит. Но поскольку, когда ты окунаешься в это, да, ты известный артист, ты вырабатываешь систему заслона, она у каждого разная. Это все может нравиться какое-то время, но потом это безусловно тяготит, это уже, как «здрасьте», «доброе утро», но то, что это не вдохновляет, это точно. В смысле ответственности, да, - ты выходишь на сцену и ты прекрасно понимаешь, что полторы тысячи людей пришли смотреть на тебя, как ты играешь, скажем, Чацкого. И эта ответственность, безусловно, вдохновляет. Но это внимание несколько иного рода…

 Ходят слухи о Вашей замкнутости и неприступности. Но Вы выглядите человеком веселым. Откуда такое мнение?

 Понятия не имею. Спросите у людей, с которыми я общаюсь – открытее и веселее человека нет. Ну, а если кто-то подходит на улице и говорит: «Пойдем, выпьем…», я, конечно, не пойду. Да и вы не пойдете.

 Важны ли для Вас творческие встречи со зрителями? Помогают ли они Вам?

 Я провожу их чрезвычайно редко. До удивления, редко. Вроде бы артист, должен встречаться. Мне, на самом деле, это очень неудобно. Никогда не понимал, почему должен собраться зрительный зал и смотреть и слушать, что я говорю. С какой стати? Иногда после спектакля какая-то непонятная для меня, но очень приятная любовь с другой стороны рампы опрокидывается на нас, так что, наверное, еще неизвестно, кому такие встречи важнее, - вам или нам, - ощутить, увидеть, как вы сидите, как вы смеетесь, какие вопросы вы задаете, о чем вы думаете, например сейчас. Поэтому – это очень важно. Я буду чаще теперь делать такие встречи.

 Часто ли Вы видите своих родителей. Сюрприз ли для них Ваша карьера?

 Для них сюрприз моя карьера. Наверно, я думаю, что они внутренне гордятся, хотя у меня так заведено, что мы особо не разговариваем на эту тему. Я и так целыми днями об этом разговариваю, что же мне дома об этом говорить? Я больше молчу с родителями. Наверное это неправильно, скорее всего, их это обижает, они хотят поговорить со мной как любые родители. Но мы же все свиньи по отношению к родителям, мы понимаем, что мы теряем, только когда их не станет. Но так всегда – родители с нами – мы молчим, родителей нет – мы с ними по ночам разговариваем…

 

  «Что любо сердцу и немило телу…»

  (неизвестный мудрец)

 

 Мечтали ли Вы когда-нибудь сыграть Гамлета?

 Никогда не мечтал сыграть Гамлета. Хотя был период, когда мы с Некрюшосом разговаривали про то, чтобы он поставил «Гамлета». Я внедрился в эту историю и понял, что роль принца Датского неправильно переведена, очень неправильно. Нужно начинать с перевода. Вообще, эта старая традиция утеряна, каждый век делались новые переводы старых пьес…

 Вы все время играете в кино трагические роли, не соскучились ли Вы по солнечным ролям счастливых людей?

 Да не то что соскучился, я выпускался в институте, как комедийный артист. Я всю жизнь был уверен, что буду играть комедийные роли. Еще в институте я себя ориентировал на эту дорогу… Я мечтаю сыграть отвязную комедийную роль, чтобы только летать, порхать, не знаю, как это назвать, но чтобы было так, как в водевиле… Правда, водевиль в чистом виде не хочется. Но кто бы сделал это, кто бы придумал, какую-то такую роль. Чтобы можно было собрать кампанию актеров, которые тоже истосковались по высокой комедии. Вообще высокую комедию делать очень трудно, наверное, потому никто и не берется.

 Какой из сыгранных Вами персонажей наиболее близок Вам?

 Ой, это такой сложный вопрос. Нет такого персонажа, каждый из них близок мне, потому что в каждом из них, хочу я этого или нет, есть частичка меня. И в Андрее Толстом, и в Алексее Головине… Ну, я не знаю, как это точнее сформулировать. Но это именно так…

 Есть ли в вашем арсенале какая-то роль, которую Вам хотелось бы «переписать»?

 Нет. Абсолютно. Сыграть иначе, быть может. Но чтобы взять и переделать, нет, такого нет.

 Вы говорили, что не любите репетировать, а что же доставляет Вам удовольствие?

 Я не люблю репетировать, то есть, повторять одно и тоже. Для меня репетиция это поиск. И это – самое главное в репетиции. Как она проходит, это меня уже мало интересует: я могу увести всех артистов в ресторан, я могу увести их в парк или заставить кататься на лодке, мы можем сидеть молчать, мы можем смотреть телевизор. Но это тоже работа. Я не люблю репетиции с «11 до 16.00 будь любезен – репетируй». Кому это надо? Мне кажется, это очень даже может повредить театральному процессу.

 Как Вы относитесь к своим работам восьмидесятых годов?

 С улыбкой?

 Ваш самый любимый партнер?

 Сложно сказать. Когда-то на сцене мне было очень легко играть с Таней Догилевой и с Татьяной Васильевной Дорониной. Это был спектакль «Спортивные сцены…». Ой, удивительное партнерство было. В кино мне с Таней тоже легко. А вот с Сандрин Боннер, у нас очень интересные взаимоотношения. Они первый раз услышали мой французский язык, только когда я вошел в кадр, и Режис и она, но Режис в меня верил, поэтому все произошло именно так. Она была немного против, чтобы я играл в этом фильме, не протим меня лично, а потому, что я по-французски сказать ничего не могу. И от этого противостояния какая-то искра пошла… Поэтому ей было трудно, но интересно. А самая моя удивительная партнерша, и я считаю, что она безусловно огромная актриса, это - Ванесса Рейдгрейв. Я лучшей партнерши в своей жизни не видел. Она даже начинает дышать с тобой в одном темпе, одним воздухом, и у меня было впечатление, что она думает в определенный момент о том же, о чем я . Это совершенно удивительная женщина, удивительная актриса.

 Правда ли, что ваша любимая роль - Калигула? Расскажите об этом?

  Вы знаете, «Калигула» – это моя боль, потому что это одна из самых моих любимых ролей. Мне очень жаль, что мы играли мало, я как раз уехал в Англию. Потом вернувшись, мы опять поиграли, но я снова уехал. Это одна из самых лучших ролей мирового репертуара, одна из самых блистательных пьес. Мне безумно жалко, что спектакль не снят на пленку. И уж, не сочтите за нескромность, я считаю, что это была одна из лучших, а может быть, даже лучшая из всех моих ролей…

 Как Вы относитесь к фильму Дюба-Дюба?

 Спасибо вам за вопрос. Я считаю, что фильм «Дюба-дюба» один из немногих замечательных фильмов в нашей постсоветской кинематографии. Я думаю, что он обретет свою жизнь, потому что Саша Хван, его режиссер, это – русская «новая волна». То, что этот человек обладает бесспорным даром и кинематографическим видением, безупречным вкусом и тактом, это безусловно.

 Вы не раз говорили, что Михалков Ваш любимый режиссер. Как Вы относитесь к нему, как к режиссеру, и как к человеку?

  Знаете, это все переплетается. Михалков-режиссер уже давно не существует для меня отдельно от Михалкова-человека. Я считаю, что это одна из самых больших личностей на сегодняшний день в нашей культуре. Можно его не любить, можно его не принимать, но не соглашаться с этим нельзя. Я не нов, говоря это, я не оригинален, потому что все это понимают. Безусловно, его личность и фигура может кого-то раздражать. Да, он резкий, он какой угодно, но я думаю, что он настоящий, это самое главное. А настоящий человек может быть каким угодно. Он в какие-то моменты не может себя корректировать, и это замечательно, ибо опять-таки, он в этот момент – настоящий. Наверное, дипломатии ему немного не хватает, но, слушайте, не мне же его учить…

 Есть ли актеры, которых Вы считаете великими? Был ли кто-то из них образцом для Вас?

 Я не сторонник определений: «великий»-«невеликий», потому что слово, это что-то такое, выдал его – оно улетело. Надо поменьше воздух сотрясать. Если же применять-таки это слово, то для меня это Олег Борисов, и потому что он делал все в своей професси, потому, как он это делал, и потому, как он прожил свою жизнь.

 За что Вы не любите журналистов?

 Не то, чтобы я не люблю журналистов. Я нормально к ним отношусь, абсолютно спокойно, просто есть человеческие качества мне неприятные, но так получилось, что они все сошлись в профессии журналиста. Это не значит, что я журналистов не люблю, серьезно, мне абсолютно все равно, какой профессией человек занимается. Но так получилось, что все, что мне не очень нравится в людях, оно почему-то в этой профессии под знамени все становятся…мне непонятное и неприятное.

 Какие кулинарные блюда Вы любите больше всего, любите ли Вы готовить?

 Вообще не умею, то есть вообще ничего. Я один раз попытался сварить суп, позвонил всем своим знакомым, и они мне рассказали, как все это делается, - одна говорит: туда это кладется, вторая – то… Большей гадости в своей жизни я не пробовал. Нет, я серьезно. Мне стало обидно, - ну это я умею, и это умею, так неужели не могу ничего приготовить, вот и приготовил…

  «Весь мир – театр…»

  (У.Шекспир)

 Вы обратились к режиссуре, это оттого, что актерство не дает вам полной реализации?

  Наверное, в какой-то степени, хотя я всегда подозревал в себе наличие этого, как сказать лидерского начала, любой, неплохой артист, он ведь в любом случае где-то режиссер естественно своей роли, безусловно. Я еще в институте начинал делать самостоятельные отрывки, я считал, что внутренне имею колоссальное право повести за собой людей. Собираются мои коллеги, я должен каждому из них что-то сказать,я должен их за собой повести, вот здесь плохо, вот здесь хорошо, кто я такой. Вот как только у человека появляется это внутренне право, не наглость, а право спокойно и деликатно объяснить свою точку зрения, попробовать убедить человека перейти на твою сторону баррикады. Это ведь очень серьезный процесс, лидер это ведь не тот кто, бежит впереди, лидер это тот, кто сумеет отстать, чтобы остальные побежали впереди. А рвануть с факелом. Ну да, красиво, замечательно, но это не та история, потому что, важно умение раствориться не только в каждом артисте, но и в каждом человеке, это безумно сложно, но это наверное самое интересное в этой профессии.

 Что из мировой классики Вам хотелось бы поставить в кино?

 Я в кино вообще ничего не хочу ставить. У меня пока с кинорежиссурой, скажем так, взаимоотношения такие прохладно-вежливые. Я совершенно на сегодняшний день не мыслю кинематографически и даже не пытаюсь пробовать.

 На какой стадии находится ваш театральный проект «Кухня»?

 На самой начальной, потому что, если ориентироваться на объявления, которые были в прессе, то такое ощущение, что мы уже закончили работу над пьесой и вообще приближаемся к концу. А пьеса меня не устраивала долгое время, примерно месяц тому назад, она меня устроила, и поэтому сейчас мы ведем то, что называется кастинг, подбор актеров, и дальше начинаем работать с художником по костюмам, художником-постановщиком, то есть, сейчас, самое начало работы.

 Привезете ли в Петербург «Горе от ума»?

  Нет, скорее всего, нет, потому что, я думаю, мы уже летом заканчиваем играть. У нас, может быть, предстоят гастроли со спектаклем в Америку. И потихонечку мы этот спектакль заканчиваем, все-таки играем его уже два года.

 

 

 Правда, что в Англии к вам после спектакля приходил Аль Пачино? О чем вы с ним говорили?

  Значит так. Аль Пачино ко мне после спектакля не приходил, но он был на спектакле. Сидел в бельетаже в первом ряду, я еще подумал: «вот ведь как, Аль Пачино…». Там же просто перед спектаклем покупаются билеты, там нет такого, что надо заранее доставать билеты. Два или три раза спектакль смотрела Лайза Минелли, с ней я разговаривал и много. Ну надо сказать, что на том спектакле были многие. Был Питер Брук, я уже не говорю про всех английских артистов. Но вот с Лайзой Минелли у нас были какие-то совершенно замечательные отношения.Она пригласила меня, и не только меня, а всех наших актеров, с которыми мы играли, на большой прием. Она сильно подружилась с Ванессой, поэтому здесь сидела она, здесь Ванееса, тут, пардон, я, а здесь сидела группа «Ролинг Стоунз»…

 

  О лени, моде, сексе и деньгах…

 

 Правда ли, что Меньшиков очень ленивый человек?

  К сожалению огромному это - правда (говорит это с лукавой улыбкой). Ну, знаете, что значит ленивый? Ну…(срывается на хохот) То есть, меня не тяготит отсутствие работы. Ну, конкретно, меня не зовут на съемки, правда я не испытывал такого.. Я не снимаюсь года полтора после «Восток-Запада», и никакого дискомфорта не испытываю. Нет, серьезно, никакого. Придет время – снимусь. Сейчас я занимаюсь театром. Я до этого шесть лет не занимался театром. И у меня не было такого дискомфорта, что ли …это не потому что одно сменяет другое, у меня были периоды, когда я вообще по полтора года вообще ничего не делал. В любом случае, все зависит от тебя, как ты жизнь делаешь, от поступка к поступку, жизнь складывается. И если это помнить, один раз сделал, второй раз сделал и за каждый поступок в жизни придется отвечать.

 Как складываются ваши отношения с модой?

 У меня отношения с модой хорошие. Я считаю, если человек может себе позволить модно одеваться, значит он должен это делать, нет возможности такой, ходить надо в чем угодно. Когда мы надеваем на себя хорошую вещь – это маленький праздник, который мы сами себе дарим, так почему себе нужно отказывать в этом…

 Считаете ли Вы себя романтиком?

 Ну – последний русский романтик, о чем вы говорите…

 Как вы относитесь к тому, что Вас выбрали секс-символом?

 Ну что такое, как у нас люди дозреют до чего-нибудь, так начинают секс-символов выбирать, еще чего-нибудь. Ну нужно же меру знать. Вы вдумайтесь в смысл, секс-символ, - это что означает.? Это меня за кого принимают? За идиота? Или еще кого? Нет, ну правда, а как я должен на это среагировать?…

 Многие актеры жалуются на нехватку денег, а как Вам хватает на жизнь?

 Отвечу коротко – хватает (смеется).

 Состояние «покой летящей стрелы» у вас наступало только на сцене или и в жизни?

 Ой, не знаю. Это такое состояние, замечательное по жизни. Оно не ежесекундное, нельзя сказать, что именно в этот момент ты находишься в состоянии покоя летящей стрелы, но какой-то промежуток времени, отрезок жизненный ты можешь назвать этим опредлением…

 Как проводите свой день рождения – 8 ноября?

 Ну как? А вы как? Я так же провожу…

 Смотрите ли Вы свои фильмы из зрительного зала, важна ли для Вас реакция зрителя?

 Нет, я совершенно не могу смотреть, сидя в зрительном зале. Вместо того, чтобы смотреть, я наблюдаю за реакцией зала. Мне надо одному смотреть, или со съемочной группой, посидеть-посмотреть, когда все свои, вот это замечательно, а вот так приходить… В доме кино я всегда выбегал, потому что я не воспринимаю ни кино, ни реакцию зала, так что непонятно вообще, зачем я сижу. Лучше пойти и расслабиться.

 А как расслабляется один из самых загадочных актеров?

 Это я что ли? Я, как и все нормальные люди. …Сначала так, потом эдак, потом еще как-нибудь…

 

 Вы снимаетесь с очень большими перерывами, а в последний год набрали скорость. Три фильма подряд. С чем это связано?

 Вы знаете, я действительно снимался с большими перерывами, но и тут-то скорость такая относительная. Просто у «Сибирского цирюльника» был съемочный период очень большой, потом его очень долго монтировали, а перерывы были такие же. У меня обычно год, как минимум перерыв между картинами, и я очень поддерживаю такую схему. Просто они вышли на экран с такой очередностью, там еще и «Мама» проскочила.. Нет, я не набираю скорость. Не потому что у меня есть система, - сниматься один раз в два года, ничего подобного, если мне предложат два хороших сценария за полгода, я с удовольствием снимусь, если сил хватит, просто получается, что их нет, хороших сценариев, где их взять…

 Верите ли Вы в судьбу?

 Знаете, я верю в Бога, а в судьбу, наверное, да. Благосклонна ли она ко мне…Ну, знаете, если я скажу, нет, она ко мне не благосклонна, вы подумаете, что я кривляюсь или еще что-нибудь. Так что, в общем-то, пока благосклонна, я надеюсь.

 …а в чудо?

 Ну, конечно верю, а кто же не верит? А как же тогда жить, если в чудо не верить?…

 




интервью

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 56 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр
E-mail(abelino@inbox.ru)