Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

Глазами марсианина Часть 3 Мой дедушка Очень интересно!

  СЕРЁЖА

 Серёжа Алексеев, мальчик десяти лет, сколько себя помнил жил со своим дедушкой на самой окраине села в добротном рубленом доме с окнами, украшенными витиеватой резьбой. Дедушка служил лесником у местного барина высокомерного и жестокого, особенно с мальчишками, пойманными в его роскошном саду. Украсть яблоки в барском саду могли только самые смелые ребята, пойманных детей безжалостно секла дворня по указанию и в присутствии озверевшего хозяина. Среди подростков утвердился неписанный закон: «хочешь, чтобы тебя уважали, угости друзей яблоками из барского сада».

 Дедушку тоже селяне не любили и боялись. Он вёл непримиримую борьбу с ворами и браконьерами, на первый раз только бил приговаривая: «Не воруй, божий отступник, не воруй! Никогда не воруй!». С теми же, кто попадался повторно, дело обстояло гораздо хуже: их лесник приводил к барину, а это штраф, который за век не выплатить. А так побьёт… «ну и что?» Полежит человек, поохает день другой и снова как новенький.

 Был ли Сёрёжа кровным внуком или сиротой подкидышем, никто не знал, а теперь и вовсе не узнает, прошло лет сто двадцать, если не больше. Как теперь узнаешь? А вот любить внука дед любил как никто другой, иногда бранил за шалости и промахи, но чтобы руку поднять – никогда. Кормил, одевал по средствам, в школу определил, но не баловал.

 - Хочешь сладостей, заработай.

 Серёжа ловил щеглов, дроздов и других певчих птиц и продавал на рынке. Заработанные деньги он мог тратить по своему усмотрению. Вот и сегодня в собственноручно изготовленной клетке сидит красавец щегол и поёт, поёт…. Да так, что все останавливаются и слушают восхищаясь.

 - Сколько просишь за птичку? – спросил молодой господин в модном костюме.

 - 25 копеек, если с клеткой возьмете, - ответил Серёжа и подумал, «если что и 15 отдам. Проси больше, меньше всегда дадут». Тогда это были очень большие деньги.

 - Что ж так мало? Такой щегол копеек пятьдесят стоит не меньше. А соловья поймать сможешь?

 - Нет. Ловить соловья – дело пустое. Петь всё равно не будет и помрёт наверняка.

 - Будет, не будет петь – это моя печаль. Щегла я беру, вот твои 50 копеек, - он вытащил из кармана новенький полтинник. – А с соловьём так, если завтра в это же время принесёшь соловья, получишь пять рублей, послезавтра принесёшь – только 3 рубля. Договорились?

 - Не сомневайтесь, барин. За такие деньги любой мальчишка Вам всех соловьёв переловит.

 - Все мне не нужны, а одного послезавтра крайний срок. Не забудь.

 Домой Серёжа летел на крыльях, не чувствуя под ногами земли. Ещё бы, такая удача! Быстро собрал силки, клетки-ловушки и в барский сад. Лес большой, там ловить бесполезно. Яблок ещё нет, так что сад не охраняют, а поймают, за такие деньжищи рискнуть не грех. Он легко перемахнул забор, расставил ловушки и притих в кустах. Время шло, соловьи пели, но на приманку никакого внимания, словно объелись накануне. Наконец, какой-то неразумный спустился на доску с петлями из конского волоса и стал клевать рассыпанное зерно.

 - Ну, давай! Давай! – выкрикнул Серёжа, потеряв терпение.

 Это была раковая ошибка, сторож услышал голос, поймал увлеченного птицелова и поволок на барский двор. Несмотря на все усилия вырваться не удалось.

 - Поймал! – радостно доложил сторож в ожидании награды.

 - Отстегни Палкана и посади вора на цепь. Высечем позже, - распорядился хозяин и продолжил играть на скрипке. – А пока сходи за лозой, выбирай потолще и поплотнее. Будем учить.

 Страх перед наказанием парализовал Серёжу, он не кричал, не просил пощадить, а тихо сидел на цепи и беззвучно плакал. Устав от ожидания, как-то непроизвольно просвистел знакомую мелодию, которую барин старательно выводил на скрипке. Тот от неожиданности перестал играть, а Серёжа продолжал насвистывать.

 - Ты, чей же будешь, свистун? – спросил хозяин.

 - Серёжа я, внук деда Алексея Вашего лесника.

 - Как же так, дед ловит воров, а внук ворует?

 - Не воровал я, воровать-то пока нечего. Я птиц ловил.

 - А кто тебе позволил ловить птиц в моём саду?

 - Никто не позволял, но птицы они как бы ничейные.

 - Ну ладно. Просвисти-ка ещё разок мою мелодию.

 Серёжа просвистел.

 - А ведь точно исполнил чертёнок! На скрипке сыграть сможешь?

 - Нет, на скрипке я не умею.

 - А ты попробуй, - барин протянул ему скрипку.

 Серёжа не первый раз видел, как играют на скрипке, но инструмент в руках никогда не держал. Сначала ничего не получалось, но постепенно звуки выстроились в ряд, и где-то совсем близко зазвучала похожая мелодия.

 - Решим так, я ухожу по делам, но скоро вернусь. Сыграешь мелодию – отпущу с миром, нет – выпорю и деду скажу, он добавит.

 К приходу барина Серёжа свободно играл заданную песню. Барин лично снял ошейник и подарил ему свою старую скрипку, пообещав в свободное время научить играть по-настоящему, и слово своё сдержал. Оказалось у Серёжи от природы абсолютный слух, он схватывал мелодию налету и тут же не просто играл её, а импровизировал, да так душевно и виртуозно, что все заслушивались.

 Учился Серёжа хорошо, но не лучше всех. Однажды учитель принёс в класс большую красивую книгу с цветными картинками из богатой заграничной жизни. Книга понравилась всем, а учитель сказал:

 - Я подарю эту книгу тому из вас, кто расскажет сейчас самую интересную историю.

 Между учениками разгорелась нешуточная борьба, всем хотелось получить самую красивую книгу из тех, что они видели до сегодняшнего дня. Рассказывали о Москве, о рыбалке, о страшных походах на ночное кладбище, но больше всех поразила ребят Олеся, рассказав о папе, который в Африке охотился на настоящего льва. Наконец очередь дошла до Серёжи.

 - Давайте послушаем, что расскажет нам скрипач Серёжа, - сказал учитель.

 - Подумаешь с ружьём на льва! – начал Серёжа, - с ружьём каждый может. Мой дедушка с одним ножом на медведя хаживал. Я просил его взять меня с собой, но он говорил: «Погоди чуток, мал ещё». Но когда я подрос, набрался сил, взял. Медведь попался небольшой и к тому же трусливый, сразу пустился на утёк. Мы преследовали его часа два. Устали, сил нет, но и медведь устал, озлобился и «попёр» на деда. Дед от него, он за ним. Обхватил медведь дуб передними лапами, а дедушка за лапы цап и прижал к дубу. Бурый ревёт, а вырваться не может.

 - Серёжка, где ты, сукин сын? Бери нож, коли медведя.

 - Я за нож, захожу справа, а медведь морду повернул, да как рявкнет, я с перепугу метра на три отлетел. Захожу слева, медведь ещё сильнее орёт, клыки как пальцы растопыренные. Страшно, не подойдёшь.

 - Ах ты, трус несчастный, иди, перехватывай за лапы и держи, я его быстро заколю. Вот так, крепче прижимай. Крепко держишь?

 - Да, дедушка, поспешай, я боюсь. - А медведь ревёт спасу нет.

 - Держишь?

 - Держу.

 - Ну, держи, держи, а я пойду, перекушу чуток, - и ушёл куда-то.

 Ни держать, ни бросить, сил нет.

 - Дедушка милый! Где ты? Приходи скорей! – Когда он пришёл, хоть убей, не помню, но пришёл и заколол медведя. Кто не верит, приходите, шкура у моей кровати лежит.

 К глубокому разочарованию Олеси класс просил красивую книгу подарить Серёже.

 В деревне случилось несчастье, у учителя умерла молодая красивая жена. Он сильно переживал, запил, и его уволили из учителей. Николай Романович хорошо играл на фортепиано, поэтому, не раздумывая, пристроился играть в сельском кабаке, и Серёжу увлёк за собой. Подвыпившие мужики были в восторге от игры маленького Серёжи.

 - Ну-ка, Серёженька, сыгракй «Камаринскую»!

 И Сережа играл всё, что не попросят. Деньги сыпались дождём в карманы музыкантов. Дедушка быстро сообразил и поставил перед музыкантами условие: половина всех собранных денег отдавать ему. Музыканты заартачились, но позже согласились. Куда денешься, без Серёжи никто музыку не заказывал. Не согласился барин, который неожиданно вернулся в свою усадьбу из заграницы.

 - Ты что делаешь, лесник? Немедленно верни внука в школу! Надо же удумал, ребенка по кабакам таскать. Да я тебя… в бараний рог согну!

 Но дед упёрся, «такие деньжищи упускать! Нет и всё…». И тогда барин забрал Серёжу к себе, как бы усыновил. Теперь он был не Алексеев, а Депутатов, как барин и учится в гимназии.

 По окончании гимназии барин настоял, и Сергей поступил в горную школу, а ему очень хотелось выучиться на лесничего. Меценат не любил тех, кто перечит, пришлось смириться. Первый год обучения прошёл успешно, барин оплатил учёбу, и деньги на жизнь высылал регулярно, но вскоре забыл про него раз и навсегда. Чтобы окончить горное училище пришлось днём учиться, а по ночам играть на скрипке в ресторане. Денег хватало, но уставал, словами не передашь. По окончанию училища работал штейгером на одной из угольных шахт в районе Юзовки, ныне город Донецк на Украине.

 Вы спросите: «Откуда я знаю эту историю?» Очень просто, маленький Серёжа это мой будущий дедушка по материнской линии. Когда мне было 10 лет, я спросил:

 - Дедушка, правда, что ты охотился на медведя с ножом или ты всё выдумал, чтобы получить красивую книгу? – Он улыбнулся и ответил:

 - Ходить на медведя с ножом – пустяки! А вот поймать медведя на фанеру – совсем другое дело. Берёшь лист фанеры 40х40 см, прибиваешь к ней гвоздями ручку, так чтобы не оторвалась невзначай и в лес. Сначала находишь медведя, потом берёшь в левую руку фанеру, а в правую небольшой молоточек и начинаешь дразнить зверя. Медведь со всего маха по фанере лапой хлоп! Когти насквозь, а ты их молоточком тук-тук-тук и пригнул. Он второй лапой хлоп, а ты снова коготки молоточком раз и пригнул. Ревёт, упирается, хочет оторваться, да не тут-то было. А ты ведёшь его за ручку прямо в зоопарк. И медведь живой и охота удалась. Жаль, что медведи у нас перевелись, я бы тебе показал, как это делается.

 Ну, до чего хитрый был у меня дедушка!

 

  КРУГОВЕРТЬ

 Молодой специалист штейгер был принципиальным бескомпромиссным человеком. Он требовал неукоснительно выполнять правила техники безопасности, что практически никогда невозможно, да и Россия без векового «авось!» не Россия. Заступающие шахтёрские смены теряли время, количество добычи угля снижалось, а с ним снижались прибыль хозяина и заработки рабочих. Недовольство сверху и снизу накапливалось. Он всё понимал, но отступить от правил не мог.

 Сегодня Сергей Николаевич приехал на службу раздавленный и опустошенный. Его невеста поссорилась с родителями и сбежала с каким-то офицером в неизвестном направлении. Служебный долг пересилил позор и обиду, он автоматически проверил экипировку и состояние заступающей смены, отстранил от работы троих выпивших шахтёров, пообещав при повторении уволить, и уже собрался уходить, когда за спиной услышал в свой адрес пьяный мат бузотёра Прохорова.

 - Повтори, что ты сказал, негодяй!

 Прохоров повторил. Терпение лопнуло, он вложил в удар всю свою крестьянскую ненависть. К счастью нос не сломал, но крови было предостаточно. Рабочие зароптали, но Сергей их не слышал, так как сразу направился в управление готовить отчет.

 Напрасно управляющий шахтой уговаривал шахтёров спуститься в забой, те отказались наотрез. Прибывший хозяин потребовал найти штейгера и привести к нему. Сергей только по пути в управление узнал о забастовке. Он начал сбивчиво объяснять хозяину сложившуюся ситуацию, но тот резко перебил его.

 - Достаточно. Ничего объяснять не надо, Вы уволены. Получите расчёт, я распоряжусь.

 Уходя, он услышал голос управляющего: «Сергей Николаевич, подождите меня в приёмной».

  - Илья Ильич дорогой, - увещевал хозяина управляющий, - Вы вправе поступать так, как считаете нужным, но послушайте мой добрый совет. Скоро я ухожу на пенсию, силы и здоровье на исходе. Поверьте, лучшей кандидатуры на должность управляющего шахтой, чем Сергей Николаевич в ближайшем окружении Вы не найдёте. За оставшееся время я постараюсь его подготовить в лучшем виде.

 Хозяин велел позвать штейгера.

 - За Вас просит управляющий, поэтому поступим так, Вы идёте к шахтёрам, извиняетесь за рукоприкладство и убеждаете их приступить к работе. Если Вам удастся уговорить забастовщиков приступить к работе, у Вас будет полгода испытательного срока. Если не удастся, приказ об увольнении остаётся в силе. Выполняйте.

 Шахтёры, подогреваемые Прохоровым, встретили штейгера озлобленно.

 - Тихо! – Я сказал, ти-хо!.. Приношу свои извинения за рукоприкладство. Этого никогда не было раньше и не будет впредь. Ещё раз извините, не сдержался, но правила техники безопасности требую соблюдать. Отклонений не допущу.

 Ропот усилился. «По Вашей милости мы получаем в два раза меньше, чем соседи… там штейгер ни глупее Вас… наши семьи голодают, а вам с хозяином только бы карманы набить», - неслось из толпы.

 - Неправда! Я забочусь о ваших жизнях.

 - Что вы его слушаете? Гоните холуя к чёртовой матери! – вопил Прохоров.

 - Прохоров, Вы уволены, остальные спускайтесь в шахту, и приступайте к работе.

 - А кто будет кормить его детей? – спросил кто-то.

 - О своих детях должен думать в первую очередь он, а уж потом я или кто-нибудь другой.

 Недовольство возрастало. Сергей понял, переубедить рабочих не удалось. Но тут появилась заплаканная женщина и рассказала, что на соседней шахте обвал, есть человеческие жертвы. Сергей обвел притихших шахтёров глазами, подумал: «Бараны они и есть бараны», но ничего не сказал, а круто повернулся и пошёл домой.

 На следующий день он узнал, что смена сама прекратила забастовку и преступила к работе. Шахтёры постепенно привыкли к новым требованиям, повысили дисциплину, а с ней возросли заработки. Штейгер в конторе не отсиживался, большую часть рабочего времени проводил под землёй рядом с ними. Это сближало. А через полгода Сергея Николаевича назначили управляющим шахтой.

 Он стал получать большие деньги, женился на шестнадцатилетней красавице Маше, которая родила ему пятерых детей: четыре дочери и сына, построил в городе роскошный каменный дом и главное купил упряжку донских рысаков – мечту и гордость преуспевающих людей. Судьба ему улыбалась.

 «И какой же русский не любит быстрой езды!» Он летит на крыльях удачи, обгоняя крестьянские повозки, довольный, самоуверенный, счастливый и счастью этому не видно конца. Впереди показался экипаж работодателя, хозяина шахты.

 - Семёнович, обгоняй! – приказал кучеру.

 - Ой, барин, не надо бы….

 - Не трусь! Обгоняй!

 Рысаки легко обошли экипаж хозяина, обдав клубом въедливой пыли. Илья Ильич улыбнулся из окошка и попросил жестом остановиться. Просьбу выполнили. Хозяин вышел навстречу, поприветствовал управляющего кивком головы, взял у своего кучера кнут и со словами: «Больше никогда не обгоняй меня» отстегал кучера Сергея, молча сел в экипаж и поехал дальше.

 - Паны дерутся, а у холопов чубы трещат, - резюмировал Семёнович, болезненно потирая ушибленную спину.

 Недоразумение забылось, дальше всё шло превосходно, но грянула революция, потом гражданская война. Город переходил из рук в руки, шахты не работали.

 Однажды во двор ворвался Прохоров с группой пьяных красноармейцев, вытолкал Сергея Николаевича во двор, поставил к стене и стал угрожать расстрелом. Машенька вывела пятерых детей «мал, мала меньше», упала в ноги палачу и стала умолять о пощаде. Поизмывавшись вдоволь Прохоров, ушёл, пообещав вернуться. Рысаков давно конфисковали, дом пришлось продать, чтобы прокормить большое семейство. Жили впроголодь, еле-еле сводя концы с концами, перебиваясь случайными заработками.

 Победили красные. Прохоров стал председателем райисполкома, а Сергея Николаевича поставили на должность главного инженера на одну из шахт. Он с трудом привёл её в рабочее состояние, прошло немало времени, прежде чем дали первый уголь. Казалось, жизнь налаживается, так нет - «шахтинское дело». Прохоров выждал момент, когда на шахте произошёл обвал, после которого одному шахтёру раздавило ногу. Сергея Николаевича обвинили во вредительстве и подготовке переворота, так как при обыске за зеркалом нашли револьвер, а также припомнили, что до революции он избивал рабочих. Дело было явно сфабрикованным и технически безграмотным. Он пробовал защищаться, но как можно доказать ослу, что он не верблюд. Подсудимому предоставили последнее слово. «Расстрела не миновать!», - подумал обвиняемый.

 - Граждане судьи, если Советской власти нужен уголь, то все отдаваемые мной распоряжения правильные, если власти нужно что-то другое, то я не знаю, я не специалист.

 Прокурор скрипнул зубами, зал загудел и затопал от негодования. Подсудимого отправили в камеру без объявления приговора.

 Через три дня к нему пришёл специалист, они обсудили случившуюся аварию профессионально. Власть поняла, обвиняемый не виноват, извинилась и предложила должность с большим повышением. Сергей вернулся в семью, жизнь продолжалась. Вскоре старшая дочь Тамара по настоянию матери вышла замуж за молодого инженера выпускника вуза в городе Новочеркасске и родила ему меня.

 Шёл голодный 1933 год, в поиске заработка отец уехал в Среднюю Азию, в пути его обворовали. Зимой голодный и разутый, без копейки в кармане он с трудом добрался домой, где умер от скоротечного туберкулёза через 6 дней после моего рождения. Рассказывают, очень обрадовался, когда ему показали меня.

 Мама вторично вышла замуж. Чтобы не мешать молодоженам, бабушка забрала меня к себе. Вскоре отчима призвали на войну с Финляндией, а мама умерла в Сибири, когда мне исполнилось 6 лет. Я помню её урывками: отчим, мама и я собираем в сопках цветы багульника, и ещё, мы с мамой стоим на деревянном мостике через маленькую речушку; я увидел на сваях под водой блестящую медную скобу похожую на букву «Т», и кричу: «Мама-мама, смотри – самолётик!» Помню, в Уфе стоим с ней на берегу озера, по которому плывёт лодка, а в ней рыбаки о чём-то громко спорят. Странно, мы никогда не жили в Уфе. Уже, будучи взрослым, я спросил у бабушки, и она подтвердила, что мы с мамой были проездом в Уфе. И последняя картина, она умирает в больнице. После похорон, на которых я не был, мне сказали: «Мама уехала далеко и вернётся нескоро».

 Очень часто помню себя в поезде. Дедушку по роду службы нередко переводили с места на место, следуя за ним, мы изъездили всю Сибирь, Казахстан и, разумеется, Донбасс.

 Стук колёс: тук-тук, тук-тук, тук-тук немалая часть моего детства.

 

  ПЕРВАЯ ОСОЗНАННАЯ ПОТЕРЯ

 Силы любимого дедушки уходили безвозвратно. Большую часть дня он лежал в постели. Сорок лет подземных работ и нервного напряжения прорвали твёрдую волю и выплеснулись наружу. У дедушки отекли руки выше локтя, а отек снизу поднялся от пят почти до пояса. Местный фельдшер откачивал воду шприцом, но это не помогало. Вся надежда возлагалась на дядю Виталия, победоносно окончившего войну в Германии, который должен был, как мы надеялись и верили, привезти оттуда чудодейственное лекарство. Сейчас я понимаю, что такого лекарства просто не существовало.

 Однажды дедушка лег в свою постель и больше не вставал. В погожие летние дни мы выносили умирающего на линию двора и огорода, сажали в старое деревянное кресло, где он прощался с миром когда-то созданным специально для него. Часами, наблюдая за движением насекомых занятых своими неотложными делами, он вспоминал эпизоды короткой по человеческим меркам жизни и с удивлением замечал, как люди и насекомые похожи друг на друга. Радовался, когда случайная божья коровка неожиданно садилась на руку и ползла по ней в поиске пищи. Он подсовывал ей лакомую крошку, но испуганная коровка улетала.

 Особую любовь дедушка испытывал к пчёлам, им он, несмотря на неотложную занятость, посвятил немалую часть своей короткой жизнь. Мечтал: «Поправлюсь, обязательно заведу пару ульев».

 Приятные мысли прервал самоуверенный воробей, прискакал к самым ногам, выклевывая невидимые зернышки. Задиристо поглядывая на старика одним глазом, как бы говорил: «Ишь размечтался: заведет пару ульев. Ты сначала поправься, а уж потом строй свои планы». «И поправлюсь и заведу», - мысленно отвечал старик, насмешливо улыбаясь. «Не отвлекайся, дедушка, не спорь, грейся на солнышке, любуйся красотой напоследок. Признайся честно, страшно умирать? Вижу, страшно. А я ещё долго буду летать над этой землей, когда тебя не будет». «Послушай, воробушек, пообещай прилететь ко мне на могилку спеть свою незатейливую песенку». «Так я не пою, я чирикаю. Почирикать прилечу. Обещаю. Жаль, что ты всё равно не услышишь», - сказал и улетел к друзьям на зелёное дерево.

  К обеду старик почувствовал необычайную слабость и попросил отнести в постель. Мы общими усилиями подняли его сначала на высокую веранду, а затем, прокатив по скрипучим доскам пола, уложили в кровать. Дедушка улыбнулся мне, посмотрел как-то непривычно грустно, и уснул.

  Сначала он услышал лёгкий шум напоминающий шум дождя по жестяной крыше, который медленно нарастал сгущаясь. В полумраке сновали какие-то незнакомые люди, лиц не видно, фигуры полусогнуты, побегали и исчезли. Тьма, багровея, угрюмо нависла над ним и вдруг заговорила роковым голосом, от которого сжалось и похолодело обессиленное тело.

  - Не бойся, старик, ничего необычного, пришёл твой час, и встретить его нужно достойно. С тобой говорю я – Вечность Вселенной. Встречать души умерших моя обязанность. Я всегда прихожу за час другой до кончины, чтобы успокоить, открыть вечную тайну, которую ни ты и никто другой никому не расскажет. Выслушай и успокойся, прими как должное.

  Землянам кажется, они всё поняли, всё знают, но это не так. Для познания мало увидеть видимое, потрогать его руками, вникнуть в таинство материи. Есть ещё нечто, скорее некто неосязаемый прозванный вами космической пустотой в бесконечной Вселенной – это в переводе на ваш язык дух некогда живших на Земле и ей подобных планетах. И твой дух скоро пополнит непознанную субстанцию, чтобы однажды через миллиарды световых лет оживить благоприятную среду.

  - Скажи мне, Вечность, встречусь ли я с близкими мне людьми после смерти?

  - Нет, это невозможно, но в скрытой глубине твоей памяти они останутся навсегда. Дух без материи мёртв. Я тоже его частица, возможно некогда жившая на Земле, поэтому с радостью оживаю, общаясь с вами. В этом мне повезло. Пусть и тебе повезёт. Прощай! Крепись! Осталось совсем немного.

  Мы видели, как дедушка чему-то улыбнулся во сне и затих навсегда. Видно приснилось ему напоследок, что-то дорогое и очень приятное.

  На похороны пришло много народа, не потому что дедушку знали и любили, мы были в станице людьми пришлыми, с которыми мало, что связано. Время было тяжелое, голодное, люди пришли покушать на поминках, чтобы прожить лишний день.

 До смерти дедушки я видел много смертей принесенных войной, но это была смерть близкого горячо любимого человека, мне казалось, я не переживу, умру вместе с ним и от этого станет немного легче. На кладбище всех удивил назойливый воробей, какой-то бесстрашный, никого не боится. Прыгает по желтому глиняному холмику могилы и чирикает, чирикает, чирикает.

 

 




Воспоминания

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 56 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр