Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

Всякое решение командира доведенное до конца - правильное!!! Часть 7

 1. Крещение

 2. Любовь и желуди

 3. Армейские будни

 4. Дедушка Сивов

 5. Питерские

 6. Ахрамеев

 7. Эпизод

 8. Командировка

 9. Крайне необходимо

 

  КРЕЩЕНИЕ

  По окончанию танкового училища у меня был выбор, и я получил назначение на должность командира танкового взвода на Дальнем Востоке. Остаться служить в Хабаровске или попасть на острова, о чём мечталось, не удалось. Нас с сокурсником направили в село Троицкое окаймленное бесконечными сопками у озера Ханка, на окраине которого стояли три полка и ПАРМ, а это двести холостяков на пятьдесят сельских домов выстроенных ссыльными кулаками, кровными врагами советского строя.

 Полк находился на учениях. Мы представились дежурному по части, он созвонился со штабом дивизии и получил указание с первой попутной машиной отправить нас в сопки в распоряжение командира части. Хитрую просьбу помыться с дороги комдив игнорировал, приказав: «В бане помыть, учения продолжать». Гарнизонную баню топить для нас не стали, но на учения отправили, как приказано.

 - Если нам плохо, пусть и вам будет не лучше, - комментировал дежурный по части.

  Меня переодели в комбинезон и повезли, петляя между сопками, в нескончаемую даль на встречу с реальной стороной мальчишеской романтики.

 После короткого знакомства командир роты показал два моих танка Т-34, третий остался в расположении, и троих солдат, два механика-водителя и одного заряжающего, вот и весь личный состав. Танков в полку было на три танковых полка, а людей даже на два сменяющих друг друга караула не хватало, но что это значит, на деле я узнал гораздо позже.

 - Обратите внимание на механика-водителя младшего сержанта Чухлеба, лучший механик полка, танк всегда содержит в отличном состоянии, хотя сам малограмотный, -

 рекомендовал командир роты проверяющему посреднику.

  - Поглядим-поглядим, - майор осмотрел танк внутри и снаружи. – Да, действительно парень старательный. Молодец, младший сержант! На осенне-зимний режим эксплуатации танк перевёл?

 - Так точно, - чётко ответил Чухлеб.

 Майор не стал придирчево экзаменовать механика по вопросам теории, решил спросить что-нибудь полегче.

 - Скажите мне, а зачем танки переводят на осенне-зимний режим эксплуатации? Чухлеб стыдливо молчал.

 - Неужели не знаешь? – спросил я.

 - Знаю.

 - Так скажи! – удивился я.

 - Не скажу, - ответил Чухлеб и покраснел, ещё больше заинтриговав всех.

 - Отвечай, - настаивал я.

 - Для кумыссии, - ответил механик, смущенно улыбаясь.

 Проверяющий не стал продолжать опрос, расхохотался и пошёл проверять других. Полк долго смеялся, пересказывая анекдотичный случай, Чухлеб тоже смеялся со всеми, до конца не понимая, над, чем мы смеёмся.

 - Лейтенант, почему до сих пор не вырыты танковые окопы? Приступить немедленно! – приказал командир полка пьяным голосом.

 Вырыть танковый окоп вчетвером не простое дело, а тут по два человека на танк, включая меня, но мы рьяно взялись за работу.

 - Не спеши, лейтенант, - шепнул ротный.

  Однако, как я мог ослушаться командира полка. Часа через четыре оба окопа были отрыты, и мы рухнули без сил на мягкий бруствер. «По машинам! Танки в колонну! Доложить о готовности к маршу». Через 10 минут колонна двинулась в заданном направлении. Я вслушивался в треск танковой рации в надежде услышать хоть какую-нибудь музыку.

 «Противник слева. Танки к бою! В атаку вперёд!» По моей команде Чухлеб повернул налево и остановился. Я услышал по рации голос ротного: «432, вперёд! Не отставать». И тут же по ТПУ голос Чухлеба: «Товарищ лейтенант, вперёд нельзя, там болото. Сядем, как пить дать сядем». Услышав танковую стрельбу, я начал полить холостыми выстрелами по воображаемому противнику, перебегая с места заряжающего на место наводчика. Вскоре весь полк кроме моего танка завяз в болоте. Кто-то постучал по броне, я открыл люк.

 - Молодец, лейтенант! Ты оказался самым умным в полку, мы все завязли, - признался ротный.

 - Это не я, это Чухлеб подсказал.

 - Да, в бою хороший механик-водитель – лишний день жизни.

 - Всего один день? – переспросил я.

 - Ну, лишняя атака, если тебе дня жизни мало.

 Мы своим танком до ночи вытаскивали застрявшие машины, а командир полка, перепутавший по карте место атаки, ругался с посредниками, потом они заперлись в летучке и пили мировую до самого утра.

 Что было дальше? Не поверите, о нас забыли, бросили и забыли. С одной стороны – хорошо, никто не беспокоит, с другой беда – полевой кухни нет четвёртый день, должно заблудилась в сопках или застряла в грязи. НЗ солдаты давно съели тайком по кусочку. Вот и голодаем по-чёрному второй день. Комбат послал пробивного солдатика на промысел по деревням выпросить еды или украсть, как получится. А я к ротному с вопросом: рыть таковые капониры или нет?

 - Что понравилось копать? Возьми пару солдат, нет лучше четверых, и вырой яму два на полтора метра и глубиной два метра.

 - Зачем?

 - Понадобиться, поймёшь.

 Вечером явился посланец весь избитый, пьяный в стельку с двумя вещмешками картошки и ещё какой-то снедью. Его поймали мужики на огороде, вначале крепко побили, а потом разобрались, снабдили, кто, чем мог, напоили и отправили в часть с извинениями. Он матерился, плакал, грозил всех перестрелять, тут-то и пригодилась вырытая нами яма-гауптвахта, в которой он и провёл надвигающуюся ночь. А что делать, если в каждом танке полный боекомплект снарядов, пулемёты, автоматы, двадцать гранат Ф-1, он сгоряча мог такое натворить, что и представить страшно. Это было осенью 1954 года. Помню, во время чеченской компании, боевой генерал, показанный правозащитниками по телевизору, выкручивался под напором журналистки Политковской, что «они рыли ямы не для солдат, а для захоронения отбросов». В наше время её бы просто пристрелил на месте какой-нибудь подвыпивший капитан и сел в тюрьму с чувством выполненного долга.

 Учения закончились неожиданно. Я получил приказ возглавить танковую колонну роты и привести её в расположение части, используя карту. Меня учили воевать. Немного поблудив удалось выехать на нужную дорогу. Вдали показалось село Троицкое. Ура! Справился! Я отстранил Чухлеба, сел за рычаги и на максимальной скорости погнал танк через громадную лужу похожую на озеро. Танк шёл легко, но посередине лужи раздался металлический стук, танк заглох и больше не заводился.

 - Лейтенант, ты понял, что наделал? – спросил подъехавший зампотех батальона.

 - Да, товарищ майор, это «гидроудар».

 - Ни хрена ты не понял! Когда выплатишь стоимость двигателя, а это случится нескоро, вот тогда и поймёшь.

 Платить мне не пришлось, мы восстановили двигатель собственноручно дней за десять. Танк кое-как дополз в часть, был законсервирован и спрятан во втором ряду бокса до лучших времён. Так трагически закончилось моё первое боевое крещение. Зато теперь я изучил на практике танковый двигатель и все его регулировки. Меня даже похвалили. Романтический запал развеялся, но отсыревший порох ещё был.

 

 

  ЛЮБОВЬ И ЖЁЛУДИ

  Гроза старшего офицерского состава командующий пятой танковой армии РВГК генерал Потапов со свитой сопровождающих резко откинул танковый брезент, отделяющий нашу офицерскую спальню от солдатской, и поздоровался первым.

  - Здравствуйте, товарищи офицеры!

  - Здравия желаем, товарищ командующий! – чётко ответили мы, молодые лейтенанты, прибывшие из военных училищ и временно размещённые в солдатской казарме.

  Все знали, что он не любит уставное «товарищ генерал». «Генералов много, а командующий у вас один, это я». Всю Великую Отечественную войну генерал провёл в плену, от расстрела спасла немецкая педантичность вести протоколы бесед, в ходе которых ему неоднократно предлагали перейти на сторону Германии, но он мужественно отверг их. Не малую роль в реабилитации и восстановлении в должности сыграло поручительство друга маршала Малиновского.

  Советская Армия переживала трудные времена. Все офицерские должности от командира роты и выше занимали бывшие фронтовики, увешанные орденами и медалями, без них мы не смогли бы противостоять любому противнику, но строить новую значительно помолодевшую армию, требующую длительной кропотливой работы, они не могли, они слишком устали. Эти мужественные презревшие смерть люди боялись только одного, быть уволенными без пенсии, до неё оставались считанные годы, а у многих месяцы. Генерал увольнял за малейшую провинность, не считаясь ни с какими обстоятельствами. Ему нравилось, что его боятся. Рассказывали, капитан дежурный по учебному батальону во время доклада от волнения потерял сознание, Потапов переступил через него и ушёл довольный. И вот мы, вскочив с кроватей, стоим по стойке смирно в измятой форме перед грозным воителем.

  - Как живётся, служится, лейтенант? – спросил генерал, стоявшего лицом к лицу, Боярова.

  - Живём, как желуди! Вокруг только ветер: «у – у – у». Упадешь, не знаешь, какая свинья тебя съест, и пожаловаться некому, вокруг дубы, дубы, дубы….

  Генерал оторопел, но ответ ему чем-то понравился.

  - А как же с требованием присяги, «стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы»?

  - Переносим, товарищ командующий.

  - Крепите Вооруженные силы! Я надеюсь на вас. Вольно! Все свободны.

  - Боярин, ты что сдурел? – растерянно спросил кто-то из нас, когда командующий ушёл.

 - Опять сорвалось. Видимо увольнять молодежь не входит в планы цербера.

 Я был настроен иначе, ничего не сказал, но внутренне не одобрил дерзкую выходку. Тягот и лишений хватало: отсутствие жилья, суточные караулы через день на ремень, зарплата 130 рублей, из которых 90 уходило на столовую, нехватка топлива и боеприпасов заменяемые бессмысленной тренировкой на тренажерах и прочее, прочее…. Но для молодого физически натренированного организма усталость – досадный пустяк. Другое дело, с чем не могли смириться ни я и никто другой – полное отсутствие свободного женского окружения. Природа бунтовала. Вечером, сменившись с суточного дежурства, наскоро приведя в порядок парадную форму, мы отправлялись пешком за 8 километров в районный центр, чтобы попасть на танцы в клубе железнодорожников.

  Девушки – это цветы полные нежных красок и весенней свежести. Все: царственные клумбовые, стойкие полевые, безмятежные домашние. Выбор на любой вкус. Мы летим на них как мотыльки на свет и сгораем в вечном костре, но для любви этого мало, для любви нужен нектар, а он есть не у всех.

 Для мужчины главное иметь форму и содержание. Наши мундиры, сшитые по фигуре ещё без заметных недостатков, пользовались популярностью. Глубоким содержанием я не блистал, но умело использовал то, что имел, поэтому Рита, окруженная заметным вниманием, не отвергла меня как многих, но держала на почтительной дистанции, которая с каждой новой встречей сокращалась. Симпатичная, весёлая, одетая не богато, но с выдумкой, она была осью, вокруг которой вращались местные ловеласы. По старой курсантской привычке я приходил на танцы не один, а с друзьями, что не подведут, поэтому бурно назревавшая драка постепенно сошла на нет. Мне пригрозили, но напасть не посмели. Видимая зависть окружающих льстила моему самолюбию. Финиш приближался, как вдруг я встретил избранницу в паре с молодым лётчиком, которому я проигрывал по всем внешним и внутренним параметрам.

 - Знакомься, Лёня, это мой жених Серёжа.

 Мы пожали друг другу руки. Серёжа оказался хорошим парнем, без претензий, но от этого мне не стало легче. Домик, выстроенный с такой любовью, рухнул на глазах. Назревал треугольник, но не обычный, а какой-то хромой. Я любил Риту, Рита любила Серёжу, а он любил профессию.

 Однажды, воспользовавшись случайным транспортом, я приехал в посёлок Камень-Рыболов рановато и коротал время, потягивая трижды разбавленное пиво в местной чайной. Неожиданно появился Сергей.

 - Хорошо, что я тебя встретил. Поехали к нам в часть в Хороль у нас торжество.

 Перспектива трястись в машине сорок километров, чтобы посмотреть на лётный гарнизон и там напиться, меня не прельщала. Да и лишний вечер в обществе Риты не фунт изюма. Я долго отказывался, но Сергей настоял. Нас встретили по-дружески шумно. Сдвинутые столы, накрытые белыми простынями, пестрели изобилием редкой еды и белоголовой «Московской» водки. В торце сидел виновник торжества юный лейтенант, если снять форму, мальчишка-школьник, но этот школьник в бою сбил американский самолёт-истребитель, нарушивший границу СССР. Как я ему завидовал! Но ещё больше завидовал ему Серёжа, который имел реальные шансы. Говорили, он как-то тоже преследовал американца до самой Японии, за что имел официальный выговор и негласное признание начальства. Подвыпив, он поклялся товарищам, что непременно собьёт спесивого Джонни в следующий раз. Противники знали друг друга по позывным и переговаривались на русско-английском языке, угрожая. Это была наша последняя встреча, через неделю его сбил американский асс. Самолёт Сергея упал в море и утонул вместе с честолюбивым пилотом. Поверьте на слово, я искренне завидовал ему. Печальный случай открыл путь к сердцу Риты, мы сблизились, но Серёжка незримо стоял между нами, напоминая, что не всё так, как хочется. Требовалось время.

 После смерти Сталина мудрый Мао Цзэдун не принял политику Никиты Хрущёва, закрыл для нас стратегически важные военные базы Порт-Артур и порт Дальний и постепенно выдавил наши войска с территории Китая. Он понимал, что излишняя демократия – враг процветания. Офицеры выведенных войск были частично уволены, а те, кто помоложе, распределены по воинским частям.

 Одним из переведённых к нам офицеров был капитан, командир роты связи, получивший прозвище Аристократ. Всегда прямой отутюженный и подтянутый, с ярко выраженным чувством собственного достоинства. Рядом с ним мы откровенно неряшливые, пропитанные газойлем и солидолом смотрелись хуже сегодняшних бомжей. Но не о нём пойдет речь, а о его жене Елене Прекрасной. Женщина совершенство, точнее не скажешь. Стройная, красивая, величественная, а главное нравственно безупречная во всех отношениях, она влюбила в себя всех мужчин с первого взгляда. Жены офицеров потянулись к ней, угрозы никакой, а мужья, закрыв глаза, стали страстными и нежными. В тяжелое для страны время, когда каждая обновка приводила женщин в восторг, у неё были необыкновенные сногсшибательные наряды. Она меняла их по три раза на день, почти не повторяя. Никто никогда не слышал от неё ни одного грубого слова. Пьяные наглецы иногда переступали запретную черту, но в ответ слышали:

 - Федя, дорогой, иди домой, поспи. Завтра тебе будет стыдно за всё сказанное, - говорила она, поглаживая присмиревшего невежду по растрёпанной голове.

 Я, как и многие другие холостяки, больше не ходил на танцы за 8 километров, а довольствовался танцами в полковых клубах, где можно было пригласить Елену, чтобы почувствовать себя избранным человеком.

 Был среди нас парень, обиженный природой, о которых говорят: «ни кожи, ни рожы», возможно, от этого пивший больше других. Он тоже влюбился, но даже не мылил пригласить её на танец. Она сама пригласила его на белый танец. Он подскочил к нам, словно сошёл с седьмого неба.

 - Она сказала: «У Вас эротический голос, не теряйтесь, дамы будут от Вас в восторге». Что такое эротический голос? – спросил он.

 - Эротический значит чувственный, - сказал я, предварит6ельно заглянув в словарь иностранных слов.

 Он не остался в долгу. Как-то одна из полковых дам, нелестно отозвалась о Елене. Рудик молча вынул из кобуры пистолет и выстрелил под ноги сплетнице.

 - Ещё одно грязное слово и следующая пуля твоя. – Это был поступок.

 Неожиданно для всех мы узнали, сегодня ночью сотрудник НКВД арестовал Елену. И пошли слухи один нелепее другого. Мы купили водки и пригласили Аристократа в гости. Он рассказал, что познакомился с Еленой в Китае, где она работала секретарём-машинисткой в одной из воинских частей. У неё было много предложений, но она вышла замуж за него с условием: «о прошлом – ни слова». Где жена, он не знает. «Из армии турнут, как пить дать».

 - Эх ты! Я бы за такую женщину всё НКВД перестрелял, - воскликнул Баулин.

 По нашему совету он поехал в штаб дивизии, чтобы узнать, где его жена и что с ней. Командир дивизии обещал всё узнать и сообщить ему результат. Вскоре пришёл солдат посыльный с письмом.

  «Дорогой Коленька!

 К сожалению, мы больше никогда не встретимся. Ты свободен. Счастья тебе! Я буду всегда помнить, как хорошо нам было вдвоём. Не забывай и ты меня. Перечисленные вещи отдай посыльному. Обо мне не беспокойся, у меня всё хорошо. Крепко целую тебя.

  Твоя Елена».

 Любовь печально ушла, а жёлуди остались. Как бы я хотел, чтобы всё было наоборот.

 

  АРМЕЙСКИЕ БУДНИ

 - Садитесь, товарищи офицеры. Я начальник штаба, временно исполняющий обязанности командира полка, вы его знаете. Командир ждёт приказ на увольнение, он уходит на пенсию. Скоро месяц как вы прибыли из училища, а я никак не мог серьёзно побеседовать с вами, «наставить на путь истинный», то учения, то обслуживание техники ни минуты свободного времени.

 Да, мы несём службу не так, как вы себе представляли. Причина? Полк укомплектован личным составом на 20%, а это значит, людей хватает только на караульную и внутреннюю службу. Солдат в 17 часов заступает в наряд, в 18 часов следующего дня сменяется, утром

 в 6-00 подъём, два часа занятий два часа хозяйственных работ и в 17-00 снова в караул и так изо дня в день. Солдаты измотаны, да и вы ходите в наряд через двое суток на третьи. Мы пытались на свой страх и риск сократить один пост, купили цепь, ошейник, поймали самую большую бродячую собаку и пустили по проволоке вокруг здания ремонтной мастерской. Приходим утром – замки на месте, собака на месте, а цепь стащили селяне. К стати, в селе Троицкое живут семьи выселенных кулаков, будьте бдительны и внимательны.

 Теперь о главном, «с кем поведёшься от того и наберёшься», гласит русская пословица. Вы ребята молодые, грамотные, преданные делу партии и правительства, вам необходимо хорошо служить, и расти по службе, чтобы стать достойными нашими приемниками. Для этого важен показательный пример для подражания. Я рекомендую старшего лейтенанта Щепко, отличный офицер, подружите с ним. Избегайте дружеского контакта с младшим лейтенантом Суворовым – это пьяница, от которого мы скоро избавимся. Как говорил царь Пётр Первый: «Ничего путного не посоветует, а пьянку и драку учинить не замедлит». Если нет вопросов, вы свободны.

 Щепко действительно был хорошим офицером и человеком, но главное, его жена заведовала магазином и получала на базе дефицит. Нет, не какие-нибудь оригинальные вещи, а, например, обыкновенные тульские пряники или конфеты «подушечки» к чаю.

 В расположении части мы встретили командира батальона.

 - Товарищи офицеры, вы проводили когда-нибудь учебные занятия с солдатами?

 В учебном классе ст. лейтенант Щепко проводит занятие по инженерной подготовке, зайдите, посмотрите, это полезно.

 В классе было человек 8 солдат, командир взвода рассказывал устройство деревянного моста. Мы доложили о цели нашего прибытия. Щепко растерялся, к занятиям он готов не был, устройство моста не знал.

 - Вот что, сержант Сараев, продолжайте, а я с офицерами отлучусь по делам, - распорядился он.

 - Товарищ ст. лейтенант, я не знаю устройство моста, - признался сержант.

 Щепко порылся в полевой сумке достал «Боевой устав танковых войск» и приказал:

 - Найди раздел стрельба с ходу и читай, пока все не поймут. Вернусь, проверю.

 Он привёл нас к себе домой, угостил «московской» и какой-то редкой рыбой и попросил никому не говорить, что он был не готов к проведению занятия. У штаба мы снова встретили командира батальона.

 - Были на занятиях у ст. лейтенанта Щепко? Ваше впечатление? – спросил комбат.

 - Излагает материал грамотно и удивительно доходчиво, - соврал я.

 - Вот так и проводите.

 - Есть так проводить! – ответил, улыбаясь, л-т Дремлюга.

 Не буду углубляться в детали повседневной службы, работали с подъёма до отбоя. Развлечения? Кино, танцы по субботам и воскресеньям под духовой оркестр полка и стрельба из пистолета. В гарнизонном складе боеприпасов списали горы патронов к автоматам «ППШ» и пистолетам «ТТ», это были ещё довоенные запасы, каждый десятый патрон не стрелял. Мы привезли в часть несколько вещмешков. Когда 7 американский флот осадил тихоокеанское побережье, в ответ у нас объявили боеготовность №1, по которой офицеры ходили круглые сутки с личным оружием. Стрельба на речке и у озера Ханка не смолкала от рассвета до заката. Сначала нас ругали, наказывали, но потом смирились. Спортивные нормы по стрельбе молодые выполняли с закрытыми глазами. ЧП назревало, но всё обошлось.

 Начальник штаба был прав мл. л-т Суворов несмотря на наше сопротивление затащил нас в общежитие холостяков и предложил выпить за знакомство. Вначале я не обратил внимание на кружку с водой в его руках, но когда выпил, понял, меня угостили спиртом. Дух перехватило, я потянулся за кружкой, но он, смеясь, вылил из неё воду. Я бросился к ведру с водой, он опрокинул ведро. С трудом, восстановив дыхание, я изо всех сил врезал ему в глаз. Он грозил, но мы сразу же ушли. «Теперь придётся оправдываться, доказывать, что он первый и т. д.», но кто-то из офицеров успокоил: «не переживай его все бьют, он это заслужил».

 Однажды солдаты, работающие на лесозаготовке в тайге, привезли подарок лесника маленького забавного медвежонка, который быстро рос и стал всеобщим любимцем. Медвежонок любил бороться, те, кто поддавался, обходились редкими царапинами, но, если солдат оказывал усиленное сопротивление, то мог серьёзно пострадать. Мишка был хитрым и шкодливым. Представляете, войдёт в казарму и делает вид, что он само спокойствие и послушание, словно котёнок ласково потрётся о ногу дневального, но стоит тому отвернуться хватает подушку и рвёт наволочку пополам и сразу наутёк к защитнику и покровителю полковому повару. Благо подушки не пуховые, а набиты соломой. На обед никогда не опаздывает, пока не получит своё к окну раздачи пищи никого не подпустит.

 Встреча с Суворовым, которой я всячески избегал, всё же произошла. Боевая стойка не пригодилась, он был настроен на демагогию.

 - Я знаю, почему вы все меня не любите, вы все мне завидуете. Но ружья уже нет. Тю-тю! Я поменял его на ящик водки. Никому не налью, всю выпью сам.

 На прошедших учениях комбат поручил мне встретить делегацию китайских генералов, сам не рискнул, потому что небольшая заминка и вытурят без пенсии. Я сослался на неопытность и роту представил Суворов. Китайский генерал с минуту слушал и спросил, о чем говорит офицер. Ему сказали, что тот рассказывает устройство танка. Генерал улыбнулся и подарил Суворову прекрасное бельгийское ружьё. Да мы все жалели о промахе и завидовали, но ударил я его не за это.

 Вернёмся к Мишке. Мишка попал под расстрельную статью. У печи солдатской столовой была плохая тяга и трубу решили удлинить. Мишка тоже присутствовал на крыше, вдохновляя строителей-печников. Когда работа была закончена, он тайком взобрался на крышу по пожарной лестнице и разобрал трубу, прислушиваясь, как шуршит кирпич, сползая по жестяной крыше. Командир приказал медведя застрелить, но солдаты упросили командира, и Мишка отделался условным сроком. Недели через две, после того как он оторвал баранку у автомобиля газ 63, приговор привели в исполнение. К гуляшу из любимца никто из солдат не притронулся.

 Словом ничего хорошего в нашей жизни не происходило, но сегодня я готов вернуться в 210 танковый полк в любую минуту.

 

  ДЕДУШКА СИВОВ

 Новый командир полка полковник Сивов не вошёл в нашу жизнь, а ворвался. По возрасту мне и солдатам он годился в дедушки. Его так и прозвали дедушка Сивов. Ему до всего было дело, он всё умел и всё знал. Чинит солдат забор, подойдёт, и посыпались замечания.

 - Ну, как ты, сынок, молоток держишь? Возьмись за черенок подальше, задушишь. Нет не так. Вот теперь правильно. Опять не так. Смотри как надо, - и начнёт показывать.

 А получается у него всё просто здорово. Даже на строевой подготовке вмешается и так покажет, что повторить-то мало, кто сможет.

 На первом знакомстве с офицерами части много рассказывал о военных подвигах, рассказывал с юмором, словно не война была, а какая-то увеселительная прогулка. Многочисленные награды подтверждали, всё рассказанное, правда. Ордена за голубые глаза не дают. В конце встречи стал серьёзным и неумолимым как статуя.

 - Я слышал, среди вас есть любители выпить. Так вот приказываю: спиртное исключить из употребления. – И пошутил: - 7 ноября в 12 часов ночи под одеялом за-пре-ща-ю. Разрешаю пить чай, кофе….

 - А какао можно? – спросил кто-то из сивоносых.

 - Какао можно, - ответил дедушка серьёзно.

 На следующий день на футбольном поле, оно же строевой плац и место для вечерних прогулок встречает пьяного в дым мл. л-та Суворова.

 - Товарищ мл. лейтенант почему нарушил мой приказ? Почему пьянствуешь?

 - Никак нет, я спиртное не пил.

 - А что ты пил?

 - Как и было приказано я пил кофе.

 - Тогда почему пьян?

 - С непривычки товарищ полковник.

 А недели через две мы увидели, как два солдата по приказу начальника штаба ведут пьяного дедушку домой проспаться, он упирается, грозит всех наказать жестоко, но справедливо. Возможно, за тягу к спиртному его сослали к нам на Дальний Восток. Он хотел бросить пить, но не смог, так бывает чаще всего.

 В дни получки по неписаному закону дедушка садился в виллис и ехал в село Троицкое в магазин, где заказывал два по сто пятьдесят и выпивал, занюхав коркой хлеба. Почему два по сто пятьдесят? Очень просто: в стакан вмещается 180 граммов, а продавали за 200. Когда виллис возвращался, в магазин шли старшие офицеры. Они долго не задерживались, знали, что их ждут младшие офицеры и сверхсрочники. Субординация соблюдалась строго. Магазин находился внизу, поэтому ритуал назвали идти «в низы» или «в народ». Так было только в дни получки, водка стоила 21-20, но с нашей зарплатой особо не разгуляешься. У холостяков две третьих получки уходило на питание в гарнизонной столовой, на жизнь и тем более на отпуск практически ничего не оставалось. Выручила нас дедушкина жена. Офицеры холостяки была её материнская слабость, она знала обо всех тайных романах и даже участвовала в качестве сводницы или разлучницы в зависимости от обстоятельств. Не пропускала ни одни танцы в полковом клубе, сама не танцевала, но полковая сплетня занимала весь её внутренний мир. Соседи рассказывали: по субботам слышен голос деда:

 - Машка, куда это ты губки красишь, опять налево навострилась?

 - Уймись, старый дурень, у тебя правнуки растут. Посмотри в зеркало.

 - Молчать! Кто хозяин кватеры? – но, получив свою бутылку, успокаивался, а она уходила на танцы посудачить.

 Мария Ивановна дело питания холостяков взяла в свои руки, получала наши пайки, а жёны офицеров и сверхсрочников по очереди готовили нам еду, для жизненного разнообразия, всё равно работать им было негде. Если вычесть дни на учениях и в караулах, то теперь на питание уходило не более 20%. Мы быстро рассчитались с долгами в кассе взаимопомощи, и жизнь повеселела.

 Государственные праздники встречали широко, выезжая в сопки с оркестром и боевым знаменем части, приказ деда. Водку брали с собой, а закуску готовила полковая кухня. Это шло вразрез с требованиями, но коллектив сближало, повышало ответственность каждого за общее дело. США были значительно сильнее нас, но счёт ноль-ноль был у нас в кармане, и они напасть не рискнули.

 Дедушка был азартным человеком, как-то подпив с другом командиром соседнего полка полковником Беловым, они устроили гонки на виллисах по льду озера Ханка, а два полка страстно болели каждый за своего командира.

 - Дедушка, дави его!.. – орали однополчане, и дедушка победил.

 В сентябре 1955 года день танкистов в стране перенесли на неделю. Мы холостяки жили в полуземлянке, бывшей сапожной мастерской полка. Деньги кончились, но на пару бутылок кое-как собрали. В ожидании невезучего посланного по жребию в магазин я уснул, а когда проснулся, то понял, друзья всё выпили и потихоньку ушли. Я особенно не расстроился. Выпить мне никогда не хотелось, выпивал часто, но всегда за компанию. Раздумье прервал солдат-посыльный.

 - Товарищ лейтенант, Вас срочно вызывают в часть.

 В части мл. л-т Суворов раздавал роте автоматы ППШ и патроны, а на виллисе, держась за дугу, раскачивался торопя нас пьяный дедушка Сивов. В селе Троицкое, выросшие дети раскулаченных, нас не любили, подпив, били одиночных солдат, что приводило к взаимной нарастающей вражде. Руководил селянами бывший участковый милиционер, а после сокращения должности директор клуба Гоша. Вот и сегодня они напали на солдата, наш патруль вступился, и Гоша позвонил командиру дивизии, что мы бесчинствуем, а тот приказал полковнику Сивову навести порядок и доложить.

 Две враждующие стороны встретились на выгоне. Нас было человек 10-15 вооруженных автоматами, а с их стороны человек 5-7 взрослых пьяных парней и человек 25 подростков. Дедушка потребовал, чтобы все разошлись по домам, но подстрекаемые Гошей дети стали бросать камни в машину полковника. Один камень попал в фару и разбил её.

 - Солдаты вы или не солдаты, вашего командира бьют, а вы стоите и смотрите, - пожаловался дедушка.

 Кто-то выстрелил вверх. Дети, словно воробьи, разлетелись в разные стороны, а парни под командой Гоши отступили и заперлись в клубе. Они разобрали печь и стали из окон швырять в нас кирпичи.

 - Взять клуб штурмом, - приказал дедушка. Минут через 10 приказ был выполнен, электродвижок разбит, занавес порезан на бархотки для чистки сапог. Парней били не сильно, щадя. В селе слышались автоматные очереди, это наши солдаты загоняли жителей в дома. С обеих сторон это была не драка, а скорее пьяная игра в войну. Случай не редкий, но тяжелый. Один из парней не захотел участвовать в акции Гоши и с двумя девушками ушел подальше от назревающих событий, но шальная пуля попала в голову, разворотив затылочную часть. Он умер мгновенно. Девушки показывали, что выстрела не слышали, и вокруг никого не было.

 Стрелочника как всегда нашли и дали срок, а дедушку, учтя фронтовые заслуги, отправили на пенсию. Больше о нём я ничего не слышал.

  «ПИТЕРСКИЕ»

  Новый командир полка полковник Михеев был из знаменитой семьи танкистов Михеевых. У отца Михеева пасечника по профессии было 8 взрослых сыновей. Во время Великой Отечественной войны он купил танк на свои сбережения и всех сыновей отправил на фронт в танковые части. Наш командир успел повоевать, кончил академию с отличием, был вдумчивым грамотным, но безвольным офицером. Все подчиненные даже солдаты острили в лицо при разговоре с ним. Он злился, но пресечь глупые выходки не мог, и это веселило окружающих.

  Назревала третья мировая война, а в стране сотни воинских частей были практически без личного состава. И тогда, где-то на самом верху принимают решение освободить заключенных из тюрем и лагерей Ленинградской области, призвать в Советскую Армию и направить в войска на Дальний Восток. Как их везли, мне рассказали солдаты, попавшие в нашу часть. Обезумевшие от неожиданной свободы и водки призывники вытворяли нечто немыслимое: грабили население попутных городов и проходящих пассажирских поездов, захватывали в состав женщин, насиловали, привязывали к поезду тросом привокзальные ларьки, опустошая их после остановки поезда. Иногда на станциях воинский состав встречали наряды милиции, чтобы оградить население от беспредела. Где-то в районе Читы на вокзал посёлка прибыл пожилой милиционер, участник войны, бесы окружили его, поиздевались словесно, потом разоружили, усадили в машину, завязали двери проволокой, облили газик бензином и сожгли старика заживо. Через три часа после преступления, прибывшая стрелковая рота очередями из автоматов загнала призывников в состав, двери закрыли на замки и по сквозному зелёному свету повезли в пункт назначения. Только один раз поезд остановился в поле, где их поджидала полевая кухня и рота солдат с автоматами. К месту назначения прибыли не все, кто сбежал, кто отстал по пьянее, кого пристрелили под Читой.

 Когда по приказу командира полка я прибыл за пополнением в количестве 120 человек в посёлок Камень-Рыболов, то в наличии оказалось только 89 человек. Я отказался принимать некомплект, но передающий бросил мне под ноги документы и ушёл матерясь. Сопровождающие состав офицеры настолько извелись, что им было все равно, чем всё закончится. Но это были только цветочки, ягодки - это наша дальнейшая служба с таким пополнением. Не буду перечислять бесчинства, которые они учиняли. Армия больше напоминала расконвоированный лагерь, чем воинскую часть. Ежедневные нарушения воинской дисциплины: невыполнение приказов командиров, самовольные отлучки, пьянство, грабежи и прочее-прочее.

 Сбежал один солдат и из нашей части, поискали три дня и забыли. Его можно понять, отсидеть два срока один за другим и в армию. Но времена были другие, суровые, прятать дезертира никто бы не стал, после войны их призирали, да и срок можно было схлопотать немалый. Вот он и прятался в сопках до холодов. Заметили его вблизи одной деревни, где дезертир жил в шалаше, поворовывая кур и картошку, и позвонили нам. Мне приказали, поймать и доставить беглеца в часть. Я взял с собой сержанта Сараева с автоматом и на машине поехал в указанную деревню. Селяне страшно ругались, они готовы были порвать его на части и показали мне место в сопках, где он прятался. Грязь после дождя непролазная, налипала как снег на «снежную бабу». «Конец хромовым сапогам. Почему я не переобулся?» - подумал я. Нашли дезертира быстро. Увидев нас он всё понял и пустился наутёк только грязь отлетала от подошв убегающего.

 - Стой, стрелять буду! – приказал я и выстрелил в воздух. Он продолжал убегать. Изрядно попотев, его можно было поймать. Неожиданно за спиной я услышал короткую очередь из автомата, беглец взмахнул руками и упал замертво.

 - Что ты наделал, Сараев! – воскликнул я.

 Мы соорудили носилки из наломанной лозы и понесли труп в деревню. Теперь селяне его жалели. Я проинструктировал Сараева, как и что говорить, чтобы хоть как-то смягчить нашу вину. В части завели уголовное дело, меня таскали на допросы, выговаривали начальники, но исход решали, где-то в верхах, прокуратура это так для порядка и острастки. Наконец решение было принято. Полк построили на плацу с выносом знамени.

 - Сержант Сараев, выйти из строя! – приказал полковник Михеев. – Барабанщик, дробь! Приказываю: «За превышение полномочий при выполнении государственного задания сержанта Сараева разжаловать в рядовые».

 Полковник сам под барабанную дробь срезал с погон Сараева неподатливые лычки, а тот плакал от обиды. Он был лучшим сержантом полка. Скажу больше, лучшим сержантом за всю мою тридцатилетнюю службу. Если отправить Сараева с командой на Северный полюс, приезжайте в любой день, подъём в 6-00, физзарядка и дальше всё по уставу обеспечит неукоснительно. Пусть сила убеждения не без кулака, но армия – это часы, которые должны работать секунда в секунду.

 Из-за поворота дороги показалась машина командира дивизии.

 - Полк смирно! Равнение на середину, товарищ генерал 210 танковый полк занимается по распорядку дня. Командир полка полковник Михеев.

 - Чем занимаетесь?

 - Я приказал сержанта Сараева разжаловать в рядовые за…

 - Ясно. Что же ты, сынок, не догнал его? – спросил генерал у Сараева, которого в спешке забыли поставить в строй.

 - Буду я за ним по грязюке шляндать! – выпалил обиженный, завалив весь мой инструктаж. У меня, что-то внутри оборвалось. Подумал: «Только стало налаживаться и на тебе!»

 - Как старший по званию, - продолжал генерал, - я отменяю приказ командира вашего полка и приказываю: «За мужество и находчивость при выполнении воинского долга сержанту Сараеву присвоить очередное звание старший сержант и предоставить отпуск с выездом на родину сроком на 10 суток без дороги. От себя лично награждаю старшего сержанта золотыми часами». – Он снял с руки часы и вручил повеселевшему сержанту. «Истина восторжествовала!»

 - Полковник Михеев, приказываю очертить территорию части белой линией. Товарищи солдаты, впредь никого не слушайте, всех солдат и сержантов срочной службы, кто переступит линию без увольнительных документов, стреляйте в упор без предупреждения. Часы у меня одни, но отпуск на родину обеспечу.

 Это был рискованный, но единственно правильный ход в сложившейся ситуации. Бывшие зеки перехватившие инициативу, запугавшие преданных и честных солдат задумались. Шутить с ними никто не собирался. Опыт под Читой повторился, и дисциплина стала налаживаться. Оказалось, что пополнение не такое плохое, каким казалось на первый взгляд. Требования уставов вошли в привычную колею.

 ЧП свалилось на полк с неожиданной стороны. Михеев по неопытности зимой не заполни льдом ледник, и мясо пропало. Заменить протухшее нечем, по совету врачей его промыли в марганцовке и выдали на стол. Запах в солдатской столовой не продохнешь. По примеру восстания на броненосце Потемкин солдаты забарабанили ложками по столам и с криками «В борще черви!» требовали командира. Случайно первым в столовую вошел командующий 5 армией РВГК генерал Потапов, он имел обыкновение проверять полки неожиданно. Солдаты пожаловались.

 - Черви говорите? Ну-ка дайте мне порцию, - сел за стол, выбросил из тарелки попавшихся червей и съел несъедобное рагу. Ему три с лишним года просидевшему в немецком плену есть тухлятину дело привычное.

 Солдаты есть отказались, но инцидент был исчерпан. Подоспевшему к концу разборки полковнику Михееву пришлось попотеть.

 - Ты, скотина, развёл червей, а я должен их жрать…, - и дальше по кочкам и мату. Командиры отправилась на полковые склады, построенные из подручного материала ещё в гражданскую войну 14 кавалерийской дивизией, и пришедшие в полную негодность. В них, пробив дыру кулаком можно было войти с любой стороны.

 - Немедленно снести и к утру построить новые, - приказал Потапов и уехал матерясь.

 Утром приехал, увидел, что склады снесены, на развалинах копошатся солдаты и не заезжая в часть укатил в Ворошилов Уссурийский. Строить склады было не из чего, хранить продукты, боеприпасы и вещи негде. С колокольни Ваньки взводного – это было самодурство, но сегодня я понимаю, это тонкий стратегический расчёт.

 Округ поучил приказ, расформировать один из танковых полков и на его базе создать экспериментальный танковый батальон плавающих танков. Танкистов учили ходить по дну под водой, а танки плавать. Ввели должность заместитель командира по морским делам сокращённо «замком по морде». Потапов понимал, что Михеев в силу мягкого характера неспособен на решительные действия, но у него был раздутый всесоюзный авторитет. Теперь, когда хозяйственная база разрушена, другие кандидатуры на расформирование автоматически отпадали. Потапов оставался патриотом, несмотря на все злоключения судьбы.

 Нашу часть расформировали, и меня перевели в другой полк.

 

  ЛЕЙТЕНАНТ ЛОКШИН

 Сколько не пытаюсь вспомнить имя лейтенанта Локшина – не могу. А имя у него было нередкое, простое, но прошедшие пятьдесят два года дают о себе знать. С фамилией всё гораздо проще, по службе мы обращались друг к другу по уставу – лейтенант Локшин, лейтенант Мелас, а вне службы по привычке по фамилии и очень редко по имени.

 Мы, пять офицеров холостяков, жили в сравнительно большой комнате, а Локшин с приятелем жил в маленькой комнатке вдвоём, их как трезвенников командование отселило, чтобы не подвергать дурному влиянию. Локшину без нас было скучно, и он частенько заходил развеяться.

 Помню, в воскресение дня за два до получки сидим вчетвером без копейки в кармане, в офицерскую столовую сходить пообедать не за что и занять не у кого. Как быть? Что делать? И тут самого находчивого среди нас лейтенанта Пось осенило. Достал из-под кровати две пустых бутылки, наполнил водой и залил сургучом. Благо, этого добра хватало. Мы знали, Локшин как всегда за час до обеда зайдёт поболтать. Деньги у него были всегда, но он никогда и никому не занимал по причине национального менталитета. Я не помню случая, чтобы кто-то не вернул долг, но просить взаймы у Локшина было бесполезно.

 Всё пошло по заранее продуманному плану, Локшин пришёл без опоздания, и Пось разыграл комедию как по нотам.

 - Слышишь, Локшин, вчера Баулин обменял в деревне старые сапоги на литр водки. Пока он в наряде нужно одну бутылочку уговорить, с получки рассчитаемся. Присоединяйся, с тебя закуска.

 Локшин сбегал в военторг и принёс круг колбасы, булку хлеба и банку рыбных консервов. Пось разлил воду по кружкам, мы быстро и дружно выпили и набросились на еду, а Локшин опрокидывающий стопочку исключительно за компанию ходил по комнате и мучился, не решаясь выпить. Водка ему не шла, и он пытался перебороть отвращение. Наконец, пересилил себя, резко выдохнул и стал пить. Нужно было видеть его квадратные глаза.

 - Это ж вода…

 - Да-да, это вода. Допивай и наваливайся на колбасу, а то мы с голодухи доедим без тебя, - выдавил сквозь смех и полный рот лейтенант Пось.

 Локшин сильно обиделся, не появлялся у нас дня три, на большее его не хватило.

 - Попроси, я бы занял вам сколько нужно.

 - Пробовали и не раз, - процедил кто-то.

 Он был маленьким, но удивительно спортивным человеком, имел несколько высоких разрядов по разным видам спорта. Если мне не изменяет память и по шахматам имел первый разряд. Во всяком случае, у него никто никогда не выигрывал.

 В танковой дивизии, расквартированной в трёх населённых пунктах, нередко проводились спортивные соревнования. Боюсь ошибиться, но по условиям соревнования, если полк не выставлял кандидатуру по какому либо виду спорта, то получал ноль очков, а если выставленный кандидат проигрывал, то начислялись какие-то очки. У нас не оказалось боксёра наилегчайшего веса. Заместитель командира полка по строевой части построил личный состав, отобрал самых маленьких с Локшиным, в том числе и после тщательного отбора лейтенанта стал тренировать один из полковых боксёров. Локшин завоевал первое место в дивизии, затем выступил на первенстве округа, занял призовое место и получил второй разряд по боксу.

 Все легко представляют себе скачущую галопом лошадь, но скакать галопом нам, не дано, после опоры на руки скачущий человек непременно пашет носом. Три полка на пляже озера Ханка пытались повторить то, что свободно и на большой скорости делал Локшин, но никто не сделал более двух скачков.

 Несмотря на редкие физические способности все частенько его обижали. Он был добрым слабохарактерным человеком. Страдал, злился, но ответить на зло злом не мог.

 Мы служили на Дальнем Востоке в Приморском крае, а призывались, как правило, в европейской части СССР, поэтому из села Троицкое до Москвы добирались поездом семь суток. В пути молодые офицеры холостяки знакомились с девушками, чтобы весело скоротать нудное время. Однажды Локшин по дороге из отпуска тоже познакомился с симпатичной попутчицей. За семь суток почти весь состав узнает друг друга. Кто-то из весёлых и находчивых обратил внимание на стеснительного лейтенанта и, побеседовав с офицером и его попутчицей предложил им пожениться. Оба не возражали. Весь состав три дня вскладчину справлял свадьбу будущих молодоженов.

 Локшин прибыл в часть и подал заявление в ЗАГС, но невеста оказалась любвеобильной и вскоре переспала с десятком случайных знакомых. Лейтенант страдал, но порвать с ней не решался. Тогда на выручку пришёл командир полка, по его команде мы собрали с офицеров кто, сколько мог, купили невесте билет, кажется до Владивостока. Сопровождающий офицер, несмотря на протесты жениха, затолкал неунывающую невесту в поезд, а плачущего Локшина доставил в полк.

 Вскоре нашу часть расформировали, нас с Локшиным перевели в Платоновку к знаменитому по перестройке полковнику Ахрамееву, где прослужив восемь месяцев, я был снова переведён в город Лесозаводск в учебный танковый полк. Больше лейтенанта Локшина я не видел и ничего о нём не слышал.

 

  ПОЛКОВНИК АХРАМЕЕВ

 После расформирования 210 танкового полка меня и лейтенанта Локшина перевели в 76 танковый полк той же дивизии расквартированный в поселке Платоновка на юге Приморского края, которым командовал ныне всем известный, по мнению большинства, повешенный демократами маршал Ахрамеев, а тогда самый молодой полковник, ему было лет тридцать пять. Ходили слухи, у полковника в Москве волосатая рука, двигавшая его вверх по служебной лестнице, даже командир дивизии слегка его побаивался. Но это слухи, на самом деле Ахрамеев жесткий деловой командир. Его принцип руководства: делай как я. Он неоднократно повторял: «Если я, требуя от вас, сам этого не делаю, смело не выполняйте мой приказ». Виноват я. После учений выколачивать кувалдой засохшую грязь из танковых траков дело нудное и тяжелое, он выколачивал траки не в показном порядке, а наравне с нами. Строили танковые боксы, строительные камни из карьера два километра несли в руках, впереди он с двумя большими камнями, за ним заместители и весь полк. Приказом Министра Обороны в войсках был введён «индийский час»: через день, день - марш бросок 10 километров, день - кросс 3 километра. Он бегал вместе со всеми. Нам молодым двадцатилетним нравилось обгонять его, он злился, но делал вид, что доволен нашим успехам.

 Офицеров холостяков Ахрамеев расселил по два к себе и заместителям, чтобы всегда были на виду. Нас с Локшиным поместили к врачу полка. Мы оба были равнодушны к спиртному, но грешки за нами водились, и доктор стал на нас доносить. В отместку всё свободное время мы крутили на моем патефоне одну и ту же пластинку, кажется, «Ола Раза», горловое пение которой изматывало. Доктор с семьёй лез на стенку, жаловался, но что поделаешь, мы так отдыхали.

 По приказу Министра Обороны офицерам разрешалось посещать из питейных заведений только рестораны первого класса. В Платоновке была одна чайная, в ней и застал меня Ахрамеев в выходной. Все офицеры, заметив его виллис, сбежали через кухню, а я остался. Графин был пустой, я мог сказать, что это не мой, но я не стал врать.

 - Почему нарушаете приказ Министра Обороны?

 - Потому что ресторана первого класса в Платоновке нет.

 Он бы простил меня на первый раз, но нежелательный прецедент. Ахрамеев объявил

 5 суток ареста и повёз за 70 километров на гарнизонную гауптвахту. Начальник гауптвахты был моим другом.

 - Слушай, Петя, сделай так, чтобы меня не посадили, у меня плановый отпуск впереди.

 - Товарищ полковник, к сожалению, посадить офицера я не могу, у меня ремонт, - доложил он, предварительно вылив на пол ведро извести.

 - Ничего. Пусть солдат вымоет пол.

 - Не могу, ремонт плановый.

 Ахрамеев разбушевался, он понял, что его дурачат, и повёз меня с жалобой к комдиву, который мне подыграл.

 - Ахрамеев, снимите с лейтенанта арест, Вы же сами говорите, что нареканий по службе у него нет. Лейтенант ты же больше не будешь нарушать приказ Министра Обороны?

 - Так точно, товарищ генерал.

 - Вот видишь Ахрамеев, он больше не будет.

 - Выйдите и подождите меня в машине, - приказал Ахрамеев.

 Я прождал его минут тридцать, он вышел злой.

 - Выйдите из машины, доберётесь поездом. Завтра в к 6-00 быть в части.

 Я давно не был в Камень Рыболове, встретил милых знакомых и загулял. В часть вернулся через двое суток.

 - Почему опоздали, лейтенант? – спросил Ахрамеев.

 - Прошу извинить, у меня не было денег, и я шел пешком.

 - Хорошо. Оформляйтесь в отпуск.

 Во время моего отсутствия пришел приказ из штаба Округа: «Двух лучших офицеров направить в распоряжение командира учебного танкового батальона в город Лесозаводск». Ахрамеев не стал раздумывать и отправил меня и л-та Локшина. Своя рубашка ближе к телу. Я прибыл из отпуска и тут же убыл к новому месту службы.

 Сознаю, я был не прав. Ахрамеев боевой офицер, участник Великой Отечественной войны, войны в Афганистане, помощник президента, словом, заслуженный человек. В своём первом сборнике я посвятил ему стихотворение-оду. Правда, во время перестройки я встретил мужчину, который представился личным пилотом Ахрамеева и обвинил его в стяжательстве. Не верю. В моей памяти он остался примерным честным офицером. Мне жаль, что я поступил так, как поступил. Однако поздно, из песни слов не выкинешь.

 

 

  ЭПИЗОД

  Верил ли я в судьбу? Конечно, нет. Но несправедливость обстоятельств уводила к размышлениям, умоляла ниспослать нечто желаемое, позарез нужное. Выходит, я невольно обращался к судьбе. «Везёт же лётчикам! Сбивают американские самолеты, получают ордена, а тут из караула в караул». В предутренние часы спать хочется мочи нет. Я потянулся, поправил отвисшую кобуру и решил: «Пойду, проверю посты». Мысли прервал телефонный звонок:

 - Товарищ лейтенант, срочно поднять свободную смену и с оружием ко мне на КПП, - приказал дежурный по части.

 - Караул, подъём! В ружьё! Мл. с-т Дмитриев остаётесь за старшего. Усилить бдительность. Остальные за мной: «Бегом марш!»

 На КПП дежурный по части сообщил: «В соседнем полку диверсанты тяжело ранили часового и скрылись. Вы с бойцами поступаете в распоряжение капитана. Все его приказания выполнять беспрекословно».

 - Лейтенант, слушай задачу. Диверсантов человек 6-7. Они только что ушли вдоль побережья озера Ханка в сторону Турьего Рога. У реки обязательно задержатся, здесь постарайтесь их взять. Окажут сопротивление, стрелять на поражение. Не теряйте время. Вперёд!

 Мы побежали в ночь. Темень, кусты. Видимость метров 30 не больше. Ветки царапают лица, не дают бежать. Скоро покажется река.

 - Ребята, рассредоточится справа и слева от меня. Интервал 5 метров. Перебежками вперёд!

 Вероятно, меня услышали убегающие, потому что тут же прозвучали две коротких очереди.

 - По вспышке: «Огонь!» – приказал я.

 Мы ударили со всех стволов ППШ по предполагаемому пулемётчику, я тоже стрелял из ТТ. Пулемёт молчал.

 - Пригнуться и короткими перебежками вперёд.

 Пулемётчик оставленный прикрыть отход был убит, он лежал с окровавленным лицом за небольшим деревом, перевёрнутый ручной пулемёт валялся рядом. На противоположном берегу, мы увидели какую-то возню едва заметных людей и открыли по ним огонь из автоматов. Возня прекратилась. Плавательных средств у нас не было, а переплывать холодную осеннюю реку с пудовым ППШ просто глупо. Рассвело. Противоположный берег был пуст. Со мной остались четыре человека, двое пропали. Стали звать их, на крики никто не отзывался. Из-за кустов за спиной вышел капитан чекист, которому меня переподчинили.

 - Все живы? – спросил он.

 - Не знаю. Двоих нет, ищем.

 Он перевернул убитого на спину и обыскал.

 - Всё, лейтенант. Ищи пропавших и в часть. О случившемся не болтать. Спасибо за помощь! Дальше мы сами.

 К счастью пропавших солдат мы нашли целыми и невредимыми, говорят, что заблудились. Может и так, но, скорее всего, струсили и бежали. Лично я страха не испытал, ответственность отвлекает, да и бой был коротким. «Любопытно, что мне дадут орден или медаль».

 Диверсантов не поймали, они перешли границу Китая и с концами. «Это вылазка бывших белогвардейцев», - объяснили нам.

  Следы крови на противоположном берегу говорят, что и там мы кого-то зацепили.

 Никакой награды я не получил, более того мне приказали о случившемся инциденте не распространяться. Дружеские отношения с китайцами перешли в противостояние, но об этом пока знали только самые высокопоставленные начальники, а мы продолжали верить в Мао Цзэдуна.

 Замете на всякий случай, судьбу можно уговорить на свою голову.

 

 

  КОМАНДИРОВКА

  Вырваться на несколько дней из «тьмы тараканьей» в город Владивосток – розовая мечта любого офицера-холостяка. Мы с Федей быстро и точно выполнили порученное задание, забронировали места в военной гостинице и пошли прогуляться по большому городу. Не правда, что «все дороги ведут в Рим» иногда они ведут в ресторан. Мы плотно пообедали, выпили по меркам молодости не так уж много, и пошли туда не знаю куда. Федя мой лучший друг и товарищ. Он никогда не подведёт в трудную минуту, что не раз доказывал на деле, но и завести в силу своего авантюристически непредсказуемого характера в патовую ситуацию не преминет. Между тем дорога повела нас куда-то вниз к морю на пустой осенний пляж. Федя, прикуривая, отстал, а я наткнулся на ст. лейтенанта идущего навстречу.

 - Товарищ лейтенант, почему не приветствуете старших по званию?

 У нас было не принято приветствовать по уставу практически равных, чтобы отвязаться, я извинился, сослался, что не заметил. Ст. л-т представился помощником военного коменданта и предъявил какое-то удостоверение. Пока мы выясняли отношения, подошел Федя.

 - В чём дело?

 Я объяснил ситуацию.

 - Товарищи офицеры пройдёмте со мной в комендатуру, - потребовал тоже выпивший ст. лейтенант.

 Федя стал заводиться, а это не к добру.

 - Послушай, ст. л-т, «чи ны пишов» бы ты в свою комендатуру пока я не разжаловал тебя в мл. лейтенанты. Лёня, пошли.

 Мы двинулись к пляжу, а рассвирепевший помощник коменданта потянулся за нами, угрожая. Когда поравнялись с водой, Федя шепнул: «Искупаем?» Идея понравилась, мы сгребли зануду в охапку и бросили в холодное море. Он барахтался на мелкоте, пытаясь встать на ноги, страшно матерился.

 - Выходи быстрее, простудишься, - посоветовал Федя. – А материться в присутствии офицеров младших по званию нехорошо, неприлично, и погрозил пальцем.

 Мы пошли дальше, когда возвращались, его уже не было.

 У ресторана «Золотой рог» остановились, решили повторить, а может и снять кого по ходу дела, но было слишком рано, клёв еще не начался.

 - Закусим чем-нибудь экзотическим, - предложил Федя. – Вот смотри трепанги. Ты пробовал когда-нибудь трепанги? Нет. Тогда попробуем.

 Трепанги оказались такими же безвкусными, как китовые консервы, которые мы часто использовали в целях экономии, но довольно дорогими. Позже я узнал, что это гигантские морские черви, но тогда мы были не в курсе, и всё обошлось благополучно.

 Прогуливаясь по городу, набрели на афишу «Дальневосточный джаз». Оба любили джаз, поэтому на концерт пошли не раздумывая. В джазе было человек пять продвинутых парней из ресторана, но играли прилично. В антракте, когда все ушли в зал, мы почему-то задержались. Уже было собрались идти, когда встретили низкорослого саксофониста на вскидку еврея, забежавшего по нужде.

 - Вы играете «Стамбул»? – спросил я.

 - Да играем, но сегодня его в программе нет, - ответил саксофонист по ресторанной привычке.

 - Сыграйте, пожалуйста, - попросил я.

 - Нет-нет, мы не можем нарушать программу.

 - Сыграй, тебя офицеры просят, - настаивал Федя, схватив подмышки и прижав музыканта к стене на вытянутых руках так, что ноги не доставали до паркета. Тот ругался, грозил милицией, пытаясь стать на пол. Федя отпустил, и саксофонист почти бегом помчался из туалета.

 - Бежим на выход? – спросил я.

 - Нет, за билеты заплачено, идём в зал.

 Кода мы вошли и сели на места, саксофонист лично бойко объявил:

 - По просьбе офицеров Советской Армии «Стамбул!»

 И полилась самая модная в те времена мелодия. Мы с Федей аплодировали ему стоя, а он в ответ дружески помахал нам рукой.

 В гостинице я неожиданно обнаружил, что нет командировочного предписания, долго искал и, наконец, вспомнил, что оно осталось у помощника коменданта. Федя умирал от хохота, но всё обошлось, видимо, ст. л-т постыдился доложить о случившемся.

 «Хулиганы!» - подумал кто-то. Нет, просто молодые, весёлые, без условных тормозов ребята. Для эстетов примиряющая поговорка: «Кто не был молод, тот не был глуп».

 

 

 

  КРАЙНЕ НЕОБХОДИМО…

  Тяжело, нудно возвращаться из отпуска поездом на Дальний Восток. Семь суток практически без денег, каждый день длиннее недели, настроение, как у голого изгоя на муравейнике. А куда денешься? Служба обязывает. Единственный оптимист – паровоз, бодро гудит, закачивая в окна ядовитый дым. Пастельное бельё на второй день чернеет от копоти, но меняют только раз в три-четыре дня, проводница продаст тайком за рубль только тому, кто ей понравится, на всех не хватает. А за окном тайга, тайга, и снова тайга…. У Байкала на остановках раньше кричали: «Налетай! Омуль с душком, омуль с душком…». Поумнели, теперь кричат: «Кому омуль без душка?»

  На этот раз мне сказочно повезло с попутчиками. Молодая пара: он таксист из Магадана, она заместитель начальника лагеря одного из подразделений пресловутого Гулага. Рассказчица высший класс, поэт от народа. Сутки пролетали, обгоняя часы. «Гопники», «Формазонщики» и не помню, кто там ещё, ведь прошло более пятидесяти лет, но, даже вспомнив, я не смог бы рассказать так, как рассказывала она.

  - Они нам, как чужие дети, любим не шлёпая, - говорила Марина, и глаза её светились уверенностью увлечённого человека. Однако одна история не совпадала, и я запомнил её на всю жизнь.

  Никита Сергеевич Хрущёв собрал в Москве начальников лагерей и устроил разнос за недопустимое состояние дел. Благонадёжные демагоги щедро обещали навести порядок в кратчайший срок. Напрасно устроители пытались успокоить рвущегося на высокую трибуну подвыпившего правдоискателя, Хрущёв его заметил и дал слово.

  - Товарищ Генеральный секретарь ЦК КПСС, они всё врут. Боятся и врут. Реальная власть в лагерях в руках «Законников» как они решат, так и будет, а кто из «зеков» ослушается, тот утром висит с петлёй на шее на самом видном месте. Без расширения полномочий администрации навести должный порядок НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО! – утверждающе растянул храбрец.

  В заключительном слове Никита Сергеевич распорядился умника уволить. «Алкоголикам нет места в органах! Жопы не моете от того и наволочки грязные! У вас есть право применять оружие при побеге, куда дальше расширять полномочия?» Зал облегчённо загудел, завуалированное руководство к действию понравилось.

  «Так мы освободились от наиболее ретивых «законников», кто из них оказался, поумней, присмирели, порядок восстановлен, можно рапортовать», резюмировала попутчица.

  В зековской среде ходит много душещипательных баек, довольно серый писатель Солженицын сделал на них мировое имя. Глупо верить в каждую. Однако не прошло и года, как рассказ Марины подтвердился.

  На этот раз я ехал в отпуск, деньги хрустели, выпячивая карманы, обещая радости бытия. Хорошее настроение испортили амнистированные до отказа заполнившие полупустой поезд. Мне с лейтенантом повезло ещё меньше, в купе подсели два «пахана» оба в наколках как осенние берёзы. Дяди ответили усмешкой на нашу растерянность.

  - Успокойтесь, - сказал один из них, - с нами вы доедите до Москвы без пришествий.

  Несколько раз двери открывали шустрые ребята, предлагая сыграть в картишки, но, натыкаясь на суровый взгляд наших попутчиков, уходили со словами: «понял, извиняюсь».

  - Всё шло хорошо, - рассказывал один из них о своей нелёгкой лагерной жизни, - пока «палкан» не «оборзел». Ночью будят: «Сидоров, с вещами на выход». А утром на построении объявляют, что Сидоров застрелен при попытке к бегству. Сидоров был не какой-нибудь телок опущенный. Авторитет! Паршивый сержант зуб на тебя нарисует, явится ночью и тоже объявит: «Петров, с вещами на выход». Выведет во двор и прикажет: «Мети, козёл, отсюда, досюда. Мети чисто, не то…». Пока метёшь, сто раз поседеешь. Ясно, измывается, а всё равно не по себе как-то. Вот и терпишь. Доведётся, встречу ночью на куски порву.

  Выходит, не сочинила Марина хрущёвскую байку. Никита был человеком государственным, понимал, там, где крайне необходимо все средства хороши.

 

 

 

 




Воспоминания

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 133 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр