Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

Менталитет Часть 9

  1. Попутчики

  2. В каждой роте для потехи существуют зампотехи

  3. Перебежчик

 

  Попутчики

  Нет, четыре с половиной года службы в Долиновке в 20-и километрах от города Петропавловск-Камчатский не пролетели, как принято говорить, а протянулись нудно и тяжело. Всё когда-то кончается, кончились и они. Я с женой и маленькой дочкой после четырёхдневной качки по волнам Тихого океана на лайнере «Советский Союз», совсем недавно принадлежавшем лично Гитлеру, наконец-таки сели в поезд «Владивосток- Москва» и катим под стук колёс в родные края. Дочь ежедневно радует нас открытиями мира: новые слова, новые мысли, неожиданные поступки. Что ещё нужно человеку для полного счастья? Ничего.

 Стук в дверь. Солидный мужчина предлагает мне сыграть в преферанс, но увидев недовольное лицо жены, смущенно извиняется и уходит со словами «надумаете, ждём в шестом купе».

 Играть в дороге с незнакомыми людьми опасно, но я игрок по натуре, упустить такой случай не могу.

 - Жанночка, отпустим папу, - спрашивает жена.

 - Отпустим.

 Вопрос решен. В шестом купе полковник, чувствуется волевой жесткий человек, встречает меня привстав.

 - Проходи лейтенант, не стесняйся, садись поудобней. Далеко путь держишь?

 - Еду с Камчатки по замене в Волгоград.

 - Ну, Никита натворил! Для всего мира Сталинград, а в стране-победительнице Волгоград. Не доработал Ёся. ГУЛАГ, ГУЛАГ… стрелять надо было сволочей. Развели демагогию. Вот ты лейтенант, как бы сформулировал национальную идею страны?

 - Ну как…построение коммунизма в Советском Союзе и странах Варшавского договора с дальнейшим распространением на весь мир.

 - Нет, это политическая задача. Национальная идея – «Россия превыше всего!», так считали наши предки, завоевавшие одну шестую суши планеты Земля. Что мы любим больше всего на свете? Наших детей и внуков. Но в трудную минуту мы со слезами на глазах посылаем их на войну, на верную гибель, чтобы защитить завоевания отцов и дедов, потому что «Россия превыше всего!» Так должны думать все, кто думает иначе – враг Отечества. «На том стояла, стоит, и стоять будет русская земля!» - завещал великий князь Александр Невский.

  Мимо открытой двери проходит мой бывший сослуживец майор Зеньковский. Он заметил меня, поздоровался и пошёл дальше.

 - Кто этот Рабинович? – спросил полковник.

 - Служили до замены в одном полку. Его отец, между прочим, знаменитая личность. Читали «Хождение по мукам» Алексея Толстого? Там есть яркий герой Лёва Задов ближайший сподвижник батьки Махно – это кровный отец майора Зеньковского. После гражданской войны был начальником НКВД в Одессе. Позже его судили и расстреляли, как врага народа. Путь в партию и академию для майора закрыли навсегда. После разоблачения культа личности майор Зеньковский подал просьбу в Москву пересмотреть дело его отца и реабилитировать посмертно, но Москва ответила: «Дело изучено, решение суда признано правильным».

 И Зеньковский, как был, так и остался сыном врага народа.

 - Значит, не все корни российского менталитета сгнили у отступника Никиты.

 - Товарищ полковник, за что Вы так недолюбливаете евреев? - спросил я в лоб.

 - А вот тут ты, сынок, ошибаешься. Юридически мир поделён на сотни наций и национальностей, а де факто все люди на земле давным-давно метисы, но чтобы легче властвовать, помыкать нами, смирять с несправедливостью элита приучила нас примыкать к той или другой нации, возвышая её менталитет. Спроси чукчу и он скажет, что лучше чукчей нации нет.

 В мире нет плохих народов, есть народы с плохим менталитетом. Но народы с плохим менталитетом упорно считают, что именно их традиции и уклады самые правильные, самые нравственные. Ты удивишься, и всё же я скажу: они правы! Знаешь ли ты, что в Японии мужчины и женщины моются одновременно в одной бане? Иностранец, попадая в такую баню, столбенеет, а японцы смеются. Представь себе ты начал их стыдить, учить, настаивать на своей правоте…. К чему я всё это говорю? Я считаю, пришлые нации имеют право соблюдать свои традиции, не ущемляя интересов коренных народов, но пропаганда противоречащих взглядов – преступление и должна строго караться по закону.

 Ты упомянул евреев, поверь на слово, у меня много друзей евреев за которых в критической ситуации я жизнь не пожалею. Но согласись, во многих станах большинство их не любит. А почему? Объясняю. Возьми любую страну, как правило, она сложилась и устоялась в многовековых войнах за независимость, а предки евреев проиграли и были рассеяны по миру, и теперь вынуждено исповедуют космополитизм. Им хочется в любой среде чувствовать себя главными, самыми умными, управлять окружающими, учить жить по принципам своего менталитета. Выходит, потомок воина должен жить по уставу потомка трусов. Каково! Даже у моих друзей уважаемых и преданных, где-то в потаенном уголке зреет опухоль космополитизма.

  - Товарищ полковник, обошёл чуть не весь состав, но четвёртого не нашел. Придется играть втроем, - сообщил пригласивший меня компаньон, как я узнал позже инженер-строитель.

  - Втроем не интересно. Путь длинный, четвёртый найдется. У нас с лейтенантом завязался интересный разговор. И так продолжим. Впрочем, ну их к черту этих евреев! Лучше я расскажу о своей жизни, интересной, на мой взгляд, но в конечном итоге судить вам.

 Родился я в многодетной семье, нас у отца с матерью было шестеро. Беднее нас в селе никого, даже церковные мыши не завидовали, они жили в храме, а мы в сарае. В гражданскую, ещё мальчишкой, примкнул к красным. В разведку ходил, и так, кто куда пошлёт, за что кормили и любили, не жалуюсь.

 После победы вернулся в село, вступил в комсомол, в продотряде тряс кулаков-мироедов. Никто хлеб добровольно не отдавал. Меня чоновцы под шумок незаметно посадят в подполье, а сами по двору рыщут. Хозяева болтают, а я слушаю. Вернутся, хозяев выдворят, тут я вылезу и всё расскажу. Один раз застукали, чуть не убили. Чоновцы хотели одного из семьи расстрелять именем Советской власти, да я упросил: «Не надо до свадьбы заживет». Нередко чистоплюи осуждают продразверстку, а ведь мы не себе брали, мы сами голодали, а людей спасали. Другого пути просто не было.

 За активную позицию меня избрали комсоргом сельской ячейки, но тут объявили набор на курсы красных командиров в Петрограде. Прибыл на курсы с отличными характеристиками, выбрал отделение внешней разведки. Мечтал весь мир завербовать в коммунизм. Приняли без проблем, но не прошло и месяца, как перевели в пехотное отделение. Недоумеваю: «Почему? Что не так?»

 - Ты на себя в зеркало смотрел? С такой рязанской рожей во внешнюю разведку!

 А произношение…, - орал политрук курсов Губерман, - как узнал позже, своего проталкивал.

 Мне бы начальника курсов дождаться из отпуска, а я по физиомордии съездил. От трибунала и отчисления спасли характеристики, но в пехоте оставили.

 По окончанию курсов успешно командовал разными подразделениями, продвигаясь вверх по служебной лестнице, в Отечественную войну командовал стрелковым батальном. Воевал не хуже других, ордена мои свидетели.

 Как-то в Белоруссии стоим в обороне, в батальоне и полштата нет, задыхаемся. Неожиданно присылают пополнение человек пятьдесят узбеков. По-русски ни бельмеса. То ли не понимают, то ли не хотят понимать, попробуй, разберись. Провели разъяснительную работу, расставили по местам, и в эту же ночь немецкая разведгруппа вышла на наши позиции. Узбеки разбежались кто куда, спасибо Ваньке пулеметчику, открыл огонь, и немцы отступили. Шум был не из приятных. Узбеков кое-как собрали, правда, не всех.

 Дня через два на заре идёт с немецкой стороны во весь рост солдат с белым флажком. Думаю: «С чего бы немцы надумали сдаваться?» Подходит ближе, смотрим наш узбек, на груди фанерка, а на ней надпись по-русски: «Нам не язык, вам не солдат». Смеху было… Менталитет!

 - Чем же всё кончилось? – спросил я.

 По закону и совести командира роты полагалось за халатность под трибунал отдать, но в данной ситуации волна наказаний могла накрыть и тех, кто повыше. Расклад никто не учитывал, поэтому пулемётчика Ивана заслуженно наградили орденом «Красной звезды», двух узбеков, убежавших не так далеко как другие, наградили медалями «За отвагу». Словом представили случившуюся промашку, как подвиг. Но после фанфар шепотом: «Ещё раз повторится – к стенке без проволочек…».

 Месяца через два новое пополнение ещё хуже – баптисты. Им, видите ли, принимать присягу Бог не велит. Звоню в дивизию: «Что делать?» Отвечают: «Через час доложить о принятии присяги». А братия ни в какую: «нельзя и всё тут». Снова звоню, приезжает «молчи-молчи» особый отдел значит. Двухминутная лекция о положении в стране и воинском долге, потом:

 - Бажко, выйти из строя. Присягу принять!

 - Не можно мне, помилосердствуйте!

 - Автоматчик ко мне. Расстрелять! – тррр, готов.

 - Наливайко, выйти из строя. Присягу принять!

 - Я гражданин Союза Советских социалистических республик, вступая в ряды Вооруженных сил, принимаю присягу и торжественно клянусь…». – И так все до последнего. Что интересно, один из них дошел со мной до Берлина, где получил второй орден Славы посмертно. Отчаянный был солдат, лучший из лучших!

 - Не слишком ли жестоко? Или иначе было нельзя? – спросил инженер.

 - Да разве это жестокость! Банальный эпизод войны.

 Помню, мы атаковали опорный пункт немецкой обороны, людей положили – не счесть, но пришлось отступить под огнём на исходные позиции. На нейтральной полосе остался наш подбитый танк Т-34 с ранеными бойцами экипажа. Мы перекрикивались с ними, но помочь не могли, танк находился у немецких траншей. На следующий день опорный пункт был взят, солдат экипажа нашли мёртвыми с вырезанными по живому звёздами на телах, со сломанными пальцами рук и ног и прочими следами необъяснимой дикости.

 Изрядно выпивший командир танковой роты приказал построить немецких пленных и заорал, раскачиваясь:

 - Кто это сделал?

 Он говорил по-русски, немцы всё поняли, но молчали. Тогда он вывел из строя одного из пленных с наглыми глазами, велел снять штаны и, поставив на четвереньки, выстрелил из ракетницы в задний проход. Солдат, пробежав 5-6 шагов, упал замертво. Ротный вывел второго и тот в страхе показал виновного. Экзекуция повторилась. В заключение капитан дал очередь по строю пленных, уложив ещё несколько человек. Его обезоружили и отдали под суд военного трибунала. В штрафбат разжалованного капитана провожали как героя все, включая членов военного трибунала.

 И так всё. Разошлись по купе. Всем спать. Лейтенант, пригласи Рабиновича четвёртым, хочу посмотреть на него вблизи.

 - Попробую, ответил я, - предвкушая горячий спор.

 Зеньковский принял мое предложение с удовольствием. Мы жили в одном гарнизоне, играть в преферанс с майором мне не приходилось, у старших офицеров была своя компания.

 После короткого знакомства сразу же приступили к игре. Я был игроком без стажа, в тонких нюансах игры разбирался с трудом, но даже я понял, полковник в игре не смыслит ничего. Его игра напоминала игру начинающего шахматиста, которому только что объяснили как ходят фигуры, а зачем и куда надо ходить он не знал и узнает нескоро. Естественно после распасовки у него образовалась внушительная гора. По правилам игры проигравший распасовку партнер диктует условия дальнейшей игры. В двух словах, что к чему не искушенному не объяснишь, скажу только, он определяет денежную крутизну предстоящей баталии. Обычно мы играли по копейке за вист, что предполагало выигрыш-проигрыш максимум до 20 рублей, т.е. 10% оклада с северными надбавками. Для адреналина и азарта вполне достаточно.

 - По копейке это ребячество. По 10 непременно по десять, - заявил полковник голосом Владимира Ильича.

 - Не слишком ли?! – спросил кто-то. – Проигравший может влететь в запредельную сумму.

 - Что я полковник не могу себе позволить показать широту русской души?

 У меня в кармане лежали 150 рублей несемейного бюджета, если играть осторожно и внимательно, должно хватить подумал я и согласился.

 - Давайте попробуем, - нехотя выдавил из себя инженер.

 Зеньковский порывался уйти, но, махнув рукой, тоже согласился.

 В то, что вытворял полковник, играющий человек не поверит: он крутил тройные бомбы и потом на них играл мизер втёмную, подскакивая на 5-6 взяток. Через час все знали, что при любом раскладе проиграет только он и проиграет невероятно крупную сумму. Думаю, он не представлял, сколько и почему он проигрывает, хотя мы постоянно предупреждали, называли предполагаемую на момент сумму его проигрыша, но он не слушал.

 Я забыл про ожидаемые межнациональные препирательства увлеченный необычной игрой, вошёл в раж, пренебрег осторожностью и объявил сомнительный мизер на тройной бомбе. Поднял прикуп – всё ясно: без трёх. Партнёры открылись и стали ловить. Зеньковский обдумывал ход, полковник нетерпеливо выхватил у него карту и пошел со словами.

 - Что думать? «Нет хода, ходи с бубей!» - Фраза известная, но бессмысленная. Я был спасён, сыграл свой мизер без потерь.

 - Кто ж так играет! – выпалил расстроенный Зеньковский. Надо заметить, мы немного выпили, и он потерял контроль. – Вы полковник тупой как сибирский валенок!

 Оскорбленный помрачнел.

 - Да я тупой русский валенок.

 Всем стало неловко.

 - Не обижайтесь, это он сгоряча, - попытался смягчить инженер, но полковник промолчал и только через время на сдаче неожиданно сказал:

 - В прошлом году ездил во Львов. В Львове евреев, будто там Гитлера и не было!

 Когда кончили игру, полковник был обескуражен. Я выиграл меньше всех, чуть больше пяти месячных окладов. Всего он проиграл без малого четыре тысячи рублей.

 - Всё! Всем спать! Расчет завтра после двенадцати.

 Мы вышли в тамбур и долго смеялись, вспоминая эпизоды игры.

 - Товарищи, я считаю, что мы должны простить полковнику глупый долг. Ясно, что он играл, возможно, впервые, - предложил я. Инженер тут же согласился, а Зеньковский заартачился.

 - Надо проучить! Пусть знает, сколько стоит широта души! – Но под нашим давлением нехотя согласился, что деньги брать нельзя.

 На следующий день в оговоренное время полковник рассчитался с нами с точностью до копейки.

 - Товарищ полковник, мы подумали и решили долг с Вас не брать при условии, что Вы накрываете в вагоне-ресторане стол на четверых с коньяком и шампанским, - заявил от имени всех инженер.

 - Нет, карточный долг – долг чести, если бы кто-то из вас проиграл мне, я бы непременно востребовал или не заплатившего объявил бесчестным человеком. Заберите свои деньги и чтобы я этого больше не слышал!

 Посовещавшись в тамбуре, мы решили вернуть деньги, проиграв их намеренно. Кто бы, сколько не проиграл, расчет проведем из выигранной суммы.

 - Товарищ полковник, мы решили дать Вам возможность отыграться. Предлагаю расписать новую пульку, - предложил инженер.

 - Спасибо, но мне сегодня нездоровится. Давайте, возможно, завтра.

 На следующий день мы узнали, что ночью полковник сошёл на какой-то станции, скорее всего, чтобы сесть на другой поезд.

 Больше ни полковника, ни Зеньковского я не встречал. Где-то в восьмидесятых годах прошлого столетия, будучи уже на пенсии, то ли в «Молоте», то ли в «Вечернем Ростове» я прочел статью о Зеньковском-Задове, в которой шла речь об отце майора, о его жизненном пути. Всё совпадало. Решил позвонить в редакцию, узнать, не живет ли случайно мой сослуживец в Ростове, чтобы встретиться, поделиться воспоминаниями. Но так и не позвонил, о чем жалею до сих пор.

 

  В каждой роте для потехи существуют зампотехи

  Наконец, кочуя из части в часть, я с семьёй попал в большой город, в легендарный Волгоград. Свободных квартир не было, мне и капитану Яцыку, прибывшему на должность заведующего полковым клубом, объяснили: ищите частную квартиру, а пока будете жить в учебном классе.

 На территории части меня остановил полковник грузин.

 - Старший лейтенант, что куришь?

 - Беломор, товарищ полковник.

 - Ответ правильный, вопрос не правильный. Курить на территории нельзя. Ясно?

 - Так точно.

 - Иди. – Это был командир полка, сдающий должность вновь прибывшему командиру.

 Беседовал со мной заместитель по строевой части.

 - Что-то засиделись Вы в старших лейтенантах. Личное дело я смотрел, вроде всё в порядке. Так в чём же дело?

 - Начальству видней.

 И то, правда. Есть свободная капитанская должность командира роты обеспечения на Тоцком полигоне. Ваше согласие и отправим немедленно. Что скажите?

 - Хочу посоветоваться с женой.

 - Хорошо. Поторопитесь, иначе пошлём другого.

 Рота обеспечения дело мне знакомое, я прошёл классную стажировку в должности командира взвода у сверхсрочников, бывших фронтовиков, знал танк, как хирург, изнутри. Вряд ли кто-нибудь в полку мог реанимировать танк так, как я. Фронтовики усвоили, что, если танк по неисправности не пойдёт в атаку, виновного к стеночке прислонят не задумываясь. Они знали много запрещенных технических секретов и щедро делились знаниями с нестроптивым лейтенантом. «Главное, чтобы танк выдержал атаку, а там всё равно сгорит рано или поздно».

  Жена выслушала меня и сказала.

  - Да пошли они к черту! Сколько можно дичать в закрытых гарнизонах. Давай год-другой поживём в большом городе. Получим квартиру, а там видно будет. – На том и остановились.

  Самой одиозной фигурой в гарнизоне – её начальник, командир дивизии генерал Юрпольский. Ювелирный организатор встреч глав государств и банкетов в их честь был незаменим. Он мог найти немалые средства для этой цели, расшаркаться в нужный момент, как принято говорить: не ударить лицом в грязь. Всесоюзный журнал «Военный вестник» критиковал генерала за стратегическую безграмотность, но умение лавировать и угождать перевешивало. Сам он комментировал статью просто. «Мы гоняем танки за десятки километров из Волгограда на полигон и обратно, чтобы обеспечить вождение и стрельбы, расходуем дорогие моточасы. Я предложил, давайте я построю военный городок прямо на полигоне и пересею туда всю дивизию. Мне обвинили в стратегической безграмотности и объяснили, что войска стоят в городах не, потому что там казармы, а для предотвращения возможных беспорядков». Думаю, он врал, просчёт был в чем-то другом.

  Широта души генерала дорого обошлась начальнику военторга. Прокуратура обнаружила у него большую недостачу, генерал отмежевался, а хозяйственник, чтобы избежать суда повесился.

 Служил в нашей части и майор из книги Гиннеса, который никогда не пил. Продавец военторга попросила помочь его разгрузить водку для офицерской столовой, за этим занятием его и застал Юрпрльский.

  - Дожились! Майоры водку ящиками таскают. Пьяницы-несчастные!

  - Это ещё неизвестно, кто из нас пьяница-несчастный, - огрызнулся майор и получил взыскание. Напрасно командир части уверял генерала, что майор совсем не пьёт.

  - Запьёт, сниму взыскание, - сострил генерал.

  Надвигался Новый 1963 год, в доме офицеров накрыли шикарные столы дефицитными продуктами и спиртным. Мы с женой приобрели два пригласительных билета, поспешно собирались и на тебе: её двоюродная сестра Мария неожиданно пришла в гости с женихом Григорием, который служил солдатом в железнодорожной воинской части недалеко от снятой нами квартиры. Что делать? В дом офицеров солдата не пустят, нам отменять званый вечер не хотелось. Григорий понял и сказал:

  - Не волнуйтесь, нас с Машей пригласили на вечеринку иностранные студенты.

  Я понял, не хочет нас стеснять, а то, что неудачно соврал, не столь важно. Важно, что мы свободны. Но на следующий день из восторженного рассказа Маши я понял, они действительно встречали Новый год в компании иностранных студентов. Всё стало на свои места, когда Григорий сообщил, что ему предложили поступить в разведшколу. Оказалось, его родители потомственные разведчики. Григорий чистокровный еврей, это я к тому, что были евреи, которым Советская власть полностью доверяла. Дело не в национальности, а в позиции.

  Служба командира танкового взвода в Волгограде мало чем отличалась от службы на Камчатке. Рабочий день уплотнён до предела, выходные срываются, перспектив никаких.

  Однажды на боевых стрельбах вышли из строя два танка из трех, не поворачиваются и всё. Комбат материт зампотеха Веничено, но тот, покопавшись, сообщает, что танки надо отправить в ремонтную мастерскую для замены главного фрикциона. Стрельбы срываются.

  - Вениченко, - говорю я от скуки, - хочешь поспорить на бутылку водки, средний танк через 15 минут будет вращаться как балерина.

 - Не умничай! Сидишь и сиди. Видали мы таких мастеров!

 - Ну, как хочешь.

 Кто-то передал наш разговор вконец расстроенному комбату.

 - Мелас, ты точно можешь отремонтировать машину?

 - Точно, но танк будет работать только дня два, может три, потом надо в ремонт.

 - Беги, делай, я тебе сам литр водки поставлю.

 - Товарищ подполковник, не слушаете, он даже в танк не лазил. Так терпится и всё.

 - Федя, мне не надо смотреть, я слышал твой бред, для меня достаточно. Засекай! 15 минут. Исполняю специально для тупых зампотехов.

 Я сам привёл танк к вышке, сделал три полных оборота вправо, три влево и поставил на огневую позицию. Второй танк слушался хуже, но стрельбы дотянул. Поломка была привычная, такой дефект я исправлял сто раз. Это была моя раковая ошибка. Меня загоняли и даже поругивали, если запаздывал. Терпение лопнуло. «Хватит, больше ремонтировать машины не буду». Пытались заставить властью, но я говорил: «Извините, не получается».

 Меня вызвал зампотех полка и предложил:

 - Мы решили послать тебя на трехмесячные курсы зампотехов в Грозный. Через полгода уйдет на пенсию зампотех батальона, поставим не его место, сразу на майорскую должность. Соглашайся. С твоим опытом, никто кроме тебя нам не нужен.

 Кто не был молод, тот не был глуп! Я согласился. В Грозном я не учился, а учил учителей, а после занятий играл в карты. Не знаю, из каких фондов, но по окончанию мне дали солидную премию и примерную характеристику.

 Грозный уже тогда бродил, при мне чеченцы на день милиции зарезали несколько милиционеров, отмечавших день милиции в доме офицеров. Однажды я возвращался в казарму поздно ночью, ко мне пристроился молодой чеченец, который, не вынимая, держал руку в кармане. Я кивнул на руку, он показал большой нож.

 - Я иду с Вами, вдвоём безопасней. – Была ли это правда или восточная хитрость, не знаю. В часть я дошел без происшествий.

 В это время чеченцы возвращались из сталинской ссылки на родные земли. Ещё до моего приезда случился большой конфликт. Чеченцы зарезали на танцплощадке русского матроса отпускника, похороны превратились в межнациональное побоище. Молодые чеченцы вынуждены были бежать в горы. Напоминаю, я был в Чечне в1963 году.

 В Грозном я познакомился с молодыми офицерами танкистами, которые служили в Новочеркасске и участвовали в усмирении антисоветского мятежа подогретого повышением цен. Нам бы сегодня такое повышение цен! Ничего накручиваемого СМИ там не было, возможно, действительно тайно ликвидировали зачинщиков провокаторов и поделом.

 Зампотех батальона ушёл на пенсию, прислали другого, а меня оставили зампотехом роты.

 Выручил Яцык. Он по приезду в Волгоград был послан в Казахстан на целину замполитом команды по уборке урожая. Там у него случился роман с дочерью Председателя совнархоза. Когда отец узнал, что Яцык женат, то сделал всё, чтобы уволить ловеласа из армии. Но Яцык не был бы Яцыком, не будь Яцыком. Задобрил начальство, кому достал дефицитный ковер, кому пианино и ушёл на майорскую должность замполитом 45 ВСО.

 Дела с дисциплиной у военных строителей шли из ряда вон плохо. Командующий округом приказал укрепить кадры лучшими офицерами из войск. Яцык меня уговорил, обещая реальное продвижение по службе. Я согласился, но пока оформляли перевод, он уехал по замене на Камчатку, а я стал закомроты по строевой части в 45 ВСО. С тех пор танки видел только в кино.

 

  Перебежчик

  Командовал военно-строительным отрядом, в который меня направили, герой Советского Союза подполковник Ялугин. Звание героя он получил за удержание плацдарма на берегу Днепра до подхода основных сил. В живых остались единицы. Уцелевшим офицерам присвоили звание Герой Советского Союза. Ялугин командир, о которых говорят, отец солдатам. Это и хорошо и плохо одновременно.

  Ночью на первом дежурстве по части я был ошеломлен, в казарме на койках спало всего несколько человек, остальные спали на крыше казармы. Я с большим трудом вернул недовольных в казарму и насчитал несколько десятков находящихся в самовольной отлучке.

  Ещё больше меня удивила реакция Ялугина на мой доклад.

  - Поймите, солдаты устали, у них тяжелая работа, а отдохнуть не дают комары, вот они и прячутся от них на крыше. Я смотрю на это с пониманием.

  - А как быть с десятками самовольщиков?

  - И это дело житейское. Ребята-то молодые, природа требует.

  Я возразил, чем навлек на себя неудовольствие и абсолютную бесперспективность дальнейшей службы. Когда прокуратура возбудила ряд уголовных дел связанных с дедовщиной, Ялугин пытался свалить всё на меня. К счастью издевательства над молодыми солдатами произошли до моего прихода в отряд. Наше отношение друг к другу не обострялось, но и не улучшалось. Вскоре отряд перевели из Волжска в город Казань.

  Специфика службы в ВСО сводилась к удержанию дисциплины в мало-мальски допустимых рамках, т.е. настолько насколько можно удержать в рамках вчерашних зеков. План выполняли, дело прошлое, хитроумными приписками. Я не командир, а заместитель, поэтому и спрос с меня был вторичным. Мой командир роты давал задания, я их пунктуально выполнял, если что не так, втык получал он. С капитаном Борисовым я ладил.

  Был у нас заместитель по политчасти отряда майор Медоян, фантастически безграмотный в политическом плане в первую очередь. Начальник политотдела спецчастей гарнизона, распекая Медояна за просчеты, однажды невольно произнёс крылатую фразу: «Товарищ майор, Вы замполит отряда или у Вас 7 классов?»

  Не помню в каком году Ялугин отправил меня в отпуск зимой, хотя обстановка не требовала этого. И я исключительно назло выписал требование на Камчатку, чтобы получить 15 суток на дорогу вместо обычных 2-х – 4-х.

 На Камчатке встретил лишь одного знакомого и Яцыка, которого заменил в свое время Медоян. Яцык рассказал мне несколько, скромно говоря, криминальных и аморальных историй связанных со служебной деятельностью Медояна на Камчатке. Кто-то из его друзей сообщил майору письмом, что меня нужно остерегаться. Когда я вернулся из отпуска, Медоян смотрел на меня, как в воду опущенный, но я никому ничего не рассказал, наоборот врал, что его все любили, часто вспоминают и жалеют, что не он замполит в их отряде. Я это сделал без всякой задней мысли, друзьями мы не были, просто не люблю говорить плохо о друзьях, и недругах.

 Медоян оценил мой поступок. Так случилось, когда Ялугин ушёл в отпуск, освободилась должность командира роты, и Медоян настоял отдать её мне. Вернувшись, Ялугин рвал и метал, но ничего сделать было нельзя. Так я стал, в конце концов, капитаном.

 Мне с большим трудом удалось установить в роте уставные порядки. Ялугин собирался на пенсию, поэтому больше не мешал.

 Однажды в отпуске в посёлке Чертково Ростовской области мы встретились с Григорием, он кончил разведшколу, дважды побывал за границей в Анголе и на Кубе.

 Весенний день выдался солнечным, теплым и располагающим к откровениям. На природе под кубинский ром, пока жены сплетничали на сексуальные темы, я рассказывал ему бесчисленные армейские истории, а он молчал по долгу секретной службы. Но ром развязывает языки и Гриша проговорился.

 - Знаешь, после загранкомандировки меня загрузили работой контрразведчика. Есть у нас в стране видный ученый атомщик, Герой социалистического труда, депутат Верховного совета и пр., пр., так вот он стал ярым антисоветчиком. Переубедить его не удалось, а он, чем дальше, тем хуже.

 - С чего бы это? – удивился я.

 - Всё очень просто. Когда создавали водородную бомбу, он был ведущим теоретиком, но наука не стоит на месте, появились новые молодые таланты и оттеснили Сахарова на второй план, а честолюбивый учёный привык быть первым. Менталитет! Попал под вражеское влияние, где ему отвели любимое первое место. Дальше, больше.

 - Что трудно устроить маленькую автокатастрофу? – наивно спросил я.

 - Можно, но у него большой авторитет среди крупных учёных мира, а лишний мировой скандал стране, ни к чему. Мы поступили разумней. Мы подсунули ему в жены нашего человека.

 На следующее утро Гриша чуть свет прибежал к нам и стал меня буквально умолять не болтать о вчерашнем разговоре, иначе его ждут серьёзные проблемы. Я сомневаюсь, что друг был посвящен в государственную тайну такого масштаба, но он имел родственные связи в высоких кругах и мог невольно подслушать разговор старших товарищей. Я пообещал молчать и сдержал данное слово. К тому же тогда я не видел в этом откровении ничего интересного. И почти всё просто забыл за ненадобностью.

 В годы перестройки телевизор ежедневно говорил и показывал Сахарова и его самую демократичную супругу Елену. «Боннар сказала, Боннар считает…» и так без конца день за днём. И вдруг показывают кулуары Верховного совета. Беседуют два депутата.

 - Все-таки, какая активная Елена Боннар! Настоящий демократ! Побольше бы таких, как она, - говорит один.

 - Ты, что с дуба упал? – перебивает второй. – Какая она демократка! Ельцин давно запретил Коммунистическую партию, а она до сих пор платит членские взносы и не где-нибудь, а в КГБ.

 Я не ручаюсь за дословность, но смысл беседы стопроцентный. И ещё, после этой передачи больше Елену Боннар по телевизору не показывали. Значит, подумал я, «Гриша не соврал по молодости». Не исключаю, что Сахаров ушел из жизни не без её помощи. На днях Сахарову и Боннар посвятили документальный фильм, восхваляли их стойкость и преданность делу демократии, но повествование оборвали на полпути. Явно не случайно. В моём сознании Елена Боннар преданный делу партии коммунист. Да будет так!

 




Воспоминания

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 81 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр