Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

Все мы разные пока не выпили. Часть 10

 

  1. Школьный учитель

  2. Диссидент

  3. Памятные встречи

  ШКОЛЬНЫЙ УЧИТЕЛЬ

  В детстве я достаточно ленив, чтобы никогда не входить в число лучших учеников класса, но и быть последним не позволяло честолюбие. Крутился каруселью вокруг четвёрки. Но после смерти дедушки мы с бабушкой переехали из станицы в город Миллерово, где требования к знаниям гораздо выше требований сельских. Сразу скатился на тройки, а по французскому языку и математике на двойки. Вначале было стыдно, потом просто обидно, но со временем ко всему привыкаешь, и я перестал обращать внимание на злополучные двойки. С французским языком повезло, бабушка подружилась с преподавательницей французского Зинаидой Николаевной и та стала мне ставить тройки, четвёрки не позволяла совесть. Однажды она пришла в гости, где я невольно подслушал их разговор. На педсовете учительница математики, имени не помню, настаивала перевести меня из шестого класса в пятый, так как у меня в знаниях большие пробелы, преодолеть которые с моими способностями невозможно. В школе два шестых класса, в соседнем шестом «Б» математику вёл Николай Сергеевич Пряхин, не знаю, по какой причине он в своём выступлении заявил: «Не бывает неспособных учеников, бывают неспособные учителя».

  - Ах, так! – фыркнула обиженная - Вот и заберите его к себе, а я посмотрю.

 – И меня перевели в шестой «Б».

  Легче не стало, хотя Николай Сергеевич двоек не ставил, зато ежедневно оставлял после уроков на час. Он что-то объяснял, я поддакивал, но не слушал, в перетягивании

 каната, одерживая одну победу за другой. Но однажды, когда я куда-то спешил, желая освободиться пораньше, включил мышление, он объяснил довольно простую истину,

 «в прямоугольном треугольнике катет при угле в шестьдесят градусов равен половине гипотенузы». Сразу всё понял, решил две-три задачи для закрепления и был отпущен.

 На следующий день учитель дал классу двадцатиминутную контрольную работу по объяснённому мне материалу, а через день принёс и сказал:

  - Дети, я извиняюсь перед вами, закрутился и дал вам контрольную работу по необъяснённому материалу, - и пошутил. - Отличники, не переживайте, двоек ставить не буду. И всё же один из вас задачу решил. Как вы думаете, кто?

  - Маслова. Никитченко, - выкрикивал класс.

  - Нет, нет и ещё раз нет. Её решил Лёня. Лучшие математики мира бились над этим десятилетия, а он решил за двадцать минут. Удивительные математические способности! – Все поверили, а я даже прослезился от нахлынувших чувств.

  Николай Сергеевич по-прежнему оставлял меня после уроков, но теперь я слушал его в оба, быстро наверстал упущенное, а дома с удовольствием решал подобранные им головоломки. Неудивительно, что примерно через год выиграл школьную олимпиаду по математике. А через десять лет проездом в Москве поступил безо всякой подготовки в ВЗПИ, сдав математику устно и письменно на отлично.

  Руководители государства, при мне их сменилось восемь, в один голос говорили и говорят о будущем России. Для этого надо первое, второе … десятое. Всё гораздо проще: «Будущее России в руках школьного учителя». Принимайте в педагогические вузы не желающих, а лучших - способных воспитывать, волевых, настойчивых юношей и девушек. Платите им по-царски, но и по-царски требуйте. Безжалостно освобождаетесь от балласта. И лозунг: «Хороший учитель всегда прав!» Результат вас ошеломит.

  Поучительная история произошла в одной из школ на окраине Казани. Директор Герой Советского Союза, человек заслуженный, достойный подражания, но не педагог. Дисциплина катастрофически падала. Ученики на уроках ругались матом, играли в карты, учителя вечерами боялись уходить домой по одному. Кончилось тем, что группа подростков попыталась скальпировать пьяного мужчину, их судили и отправили в колонию для несовершеннолетних преступников.

 На областном собрании директоров, как всегда хвалили передовую директрису одной из школ и ругали директора-героя. В своё оправдание опальный директор сказал: вы хвалите привилегированную школу, где нравственные родители и воспитанные дети, пусть ваша передовик поработает с моими детьми, детьми с окраин.

  - А я согласна, - ответила директриса. – Её отговаривали друзья и начальство, но твёрдая от природы женщина не отступила.

  На первом педсовете сказала учителям:

  - Что бы не сделал ученик, категорически запрещаю выгонять из класса.

 - И тех, кто ругается матом на уроке? - возразили педагоги.

 - Да, их в первую очередь. Кому не нравится, можете писать заявление по собственному желанию. Всем вести дневник воспитательной работы, в нём подробно излагать проделанное с указанием даты и временем беседы с нарушителями и

 отстающими. Со злостными нарушителями школьной дисциплины беседовать индивидуально не менее 2-3 раз по 20-30 минут, если не помогло обсудить на собрании класса. Далее 2 бес6еды с родителями на дому и только после этого доложить мне письменно с описанием всей проделанной работы.

  - Это можно! – иронически прокомментировал кто-то из учителей.

 Однако дисциплина в школе сразу резко улучшилась. Причина - педагоги стали выполнять свои обязанности. А после увольнения нерадивых учителей, школу стали ставить в пример. Но нашлись ученики, прошедшие все круги режимного воспитания, которые не покорились, а окрепли в борьбе за анархию. Докладные заполнили стол директрисы, и та пошла с ними на завод, где работали родители нарушителей. Директор «Киноплёнки» долго не желал принимать новатора.

  - Вы хотите переложить свои обязанности на мои плечи. Вы считаете, что у меня мало своих забот? Да и чем я могу Вам помочь?

  - Очень просто, Вы или ваш заместитель обязаны побеседовать с родителями. Поймите, дети – будущее страны. Скоро, очень скоро они придут к Вам работать, так что, по сути, Вы работаете на свой завод. О беседе позвоните мне, а я в свою очередь сообщу результат. Не поможет, лишите родителей премии, отодвиньте очередь на получение квартиры и т.д. Такой выход директору завода понравился, а родители взялись за ремни.

  Неожиданно в школу пришла заплаканная родительница, её сын отбывал наказание за скальпирование живого человека, случай о котором я рассказал выше. Она просила походатайствовать о досрочном освобождении сына, так как над ним издевались в колонии, унижали. Директриса собрала педсовет, зачитала письмо руководства колонии с предложением обсудить вопрос возможности досрочного освобождения на школьном совете. Учителя помнили безвольного, легко попадающего под дурное влияние мальчика и просили директрису походатайствовать.

 - Нет, - сказала она. – Я его не знаю, вам конечно виднее. Мы решим вопрос демократическим путём, путём голосования. Учтите, все, кто проголосует «за» в случае, если он устроит нечто подобное, будут уволены. За своё решение нужно отвечать. Несмотря на слёзы матери, ходатайство не состоялось.

 Сегодня другие веяния, главное – вырастить из ребёнка личность. Я субъект старой формации и считаю, не каждый человек – личность, а светлая личность – человек, а все остальные до него пока не доросли.

 

 

  ДИССИДЕНТ

  Трудолюбием, именуемом в народе чугунный зад, я не страдал. Издержки оранжерейного воспитания в детстве: круглый сирота, заботливые бабушка и дедушка, отсутствие садов и огородов, учёба в школе в тяжелые годы войны в условиях нехватки учебников, тетрадей и даже учителей, не вернувшихся с фронта и прочее, прочее, прочее. Но служба в ВСО требовала постоянно быть начеку. Представляете в роте 120 человек, 40 % ранее судимых, да и остальные не лучше. Добрая половина потенциальные преступники, доверять которым оружие в мирное время просто нельзя. Приходилось выкручиваться, кто как может.

 Дело прошлое, большинство командиров делало ставку на крутых мордоворотов из бывших зеков, бывалые силой наводили «уставной» в кавычках порядок. На проверках подразделения выглядели идеально, но нарыв зрел и однажды приносил невообразимое ЧП. Я, прослуживший в танковых войсках двадцать с лишним лет, пошел своим путём: пресёк бесчинства «дедов», что на первых порах дало резко отрицательный результат. Мне доставалось со всех сторон, но постепенно положение выровнялось, и рота вышла в передовики.

 Нет, не всё было гладко, пришлось, мягко говоря «подхимичить». Освободил от работ толкового солдата с каллиграфическим почерком, и он для бесчисленных комиссий вёл всю документацию: книгу учёта личного состава, протоколы партийных и комсомольских собраний, планы работ, но главное секретно от моего имени постоянно переписывался с родителями солдат. Я был в курсе семейных дел моих подчинённых и использовал полученные сведения на полную катушку. Разбор полётов провинившихся происходил как бы в присутствии родителей, которых в конечном итоге любят все. Это мероприятие практически перекрывало недоработки по всем направлениям. А в армии там, где крепкая дисциплина – непременно успех!

 Горизонт чист, по синеве плывут перламутровые облака и на тебе – гром!

  Мы строили казанский химический комбинат. Случилось так, мой солдат идёт по территории завода мимо группы таких же солдат из соседнего отряда.

 - Эй, молодой, иди сюда, - подзывает его один из них, - Ты БФ когда-нибудь пил?

 - Ещё как!

 - Вот мы тут мешали-мешали, что-то не то. Ну-ка попробуй.

 Попробовал.

 - Не пойму. Никакого кайфа! Нет, это не БФ.

 Его привезли в часть в бессознательном состоянии. Привести в чувство не удалось. Умер, не приходя в сознание. И два товарища из соседней отряда последовали вслед за ним.

 - Слушай, Лёня, я знаю, дела в твоей роте идут хорошо, но сам понимаешь – это ЧП из ряда вон! Я должен тебя наказать, - объяснил командир отряда. – Объявляю тебе неполное служебное соответствие. Шум уляжется, и я его тут же сниму.

 Но дело приняло катастрофический оборот, о наказании доложили в округ, и командующий продублировал в приказе неполное служебное соответствие. Теперь получалось, что взыскание наложил не командир части, а сам командующий округом и снимать его мог только он сам. Случись нечто подобное и меня вытурят из армии без пенсии. Двадцать лет тягот и лишений коту под хвост.

  Как известно беда не приходит одна, за ней тянутся другие. Звонок, вызывает начальник особого отдела спецчастей казанского гарнизона, попросту «молчи-молчи!».

  - Вот, что, капитан, принимай секретное пополнение. Ты в курсе дела, согласно международной хельсинской договоренности по правам человека мы не имеем права преследовать инакомыслие. Знаешь, что эти суки удумали? Они по радиостанции «Голос Америки» передали фамилии и адреса 120 диссидентов, мол, теперь попробуйте их тронуть. Одного из них я направляю тебе в роту. Смотри в оба, не дай Бог, с ним что-нибудь случится, вылетишь из армии как пробка из бутылки шампанского.

 Вот приказ. В Одессе командир полка взял в шоферы баптиста, тот не пил, не курил – не солдат, а редкий клад. На пляже во время купания в море ему стало плохо, вытащили на берег поздно, искусственное дыхание наделало много синяков, но в чувство солдата так и не привели. Через неделю во французском журнале появилась статья, в которой говорилось, что над солдатом издевались из-за его религиозных убеждений и демонстрировали фото мёртвого тела в синяках, как доказательство. Что было с командиром тебе лучше не знать. Так что смотри!

 В процессе непрерывной воспитательной работы у меня выработался рентгеновский взгляд, умение видеть подноготную. Диссидент оказался тупым высокомерным человеком. На политических занятиях на примитивные солдатские вопросы отвечал правильно, но важно с непременной приставкой «как считает КПСС», дескать, он считает иначе. На мой вопрос, а как считает он, ничего путного не добавлял. Он просто играл роль человека не согласного с властью, но в чём он с ней не согласен не знал. Меня это не волновало. Как сказал однажды маршал Жуков: «Армия численно велика, поэтому одним дураком больше, одним дураком меньше ничего не изменится». Но чудик имел неосторожность оскорбить меня высокомерием, и я решил его проучить.

 Масла в огонь подлил капитан Смирнов.

 - Ну как твой диссидент? Пока ещё не вытурил тебя из армии?

 Я ехал злой, по службе что-то не клеилось.

 - Коля, спорим на литр коньяку, что он к концу службы напишет заявление с просьбой принять в ряды КПСС?

 - Два литра.

 - Пошло!

 Я был уверен, что выиграю. Дело не в коньяке. На бильярдном столе я за час проигрывал и выигрывал гораздо больше. Как заядлого игрока по жизни в целом и биллиардиста в частности меня увлекал сам процесс борьбы, в которой нужно непременно победить. Для этого достаточно сломать этого самоуверенного хлюпика. Поверьте на слово, ломать я умел.

 Одна из моих бригад работала на очистных сооружениях химкомбината. Там была труба, которая постоянно засорялась. Чистили её советским способом. Солдат надевал костюм химической защиты, противогаз, к ноге привязывали верёвку длинной 5 метров и он лез по узкой трубе к заслонке, открывал её и палкой устранял засор. За другой конец верёвки периодически дёргал солдат снаружи, если чистильщик не отвечал на сигнал, его вытягивали из трубы волоком. Я использовал эту дикую необходимость исключительно для перевоспитания пьяниц. Проработав там неделю-две, нарушитель старался больше не попадаться.

  Туда я и послал моего диссидента. После работы он пришёл выяснять у меня, почему его, не нарушавшего дисциплину, поставили на трубу.

 - А кто Вам сказал, что эту работу делают нарушители? Эту работу делают периодически все, - ответил я.

  Он пошёл жаловаться командиру части, но я настоял на своём, и умник позвонил в Набережные Челны начальнику управления строительных войск полковнику Лимаичу. Полковник вызвал меня к телефону и приказал перевести диссидента на другую работу, но я упёрся, требуя письменный приказ: освободить диссидента от грязных работ. На следующий день Лимаич приехал лично и забрал жалобщика в Набережные Челны в другую часть. Я страшно сожалел, во мне негодовал охотничий азарт.

  Неожиданно проклюнулось майорское звание. Прихожу к командиру части, а он, напомнив о служебном несоответствии, говорит:

  - Я не против выдвижения. Согласуй с полковником Лимаичем.

  Еду в Набережные Челны. Полковник улыбнулся и сказал:

  - Я знаю о твоём служебном несоответствии и ходатайствую о повышении только потому, что ты тогда не сдался. Я этих козлов ненавижу. Мой отец погиб в Югославии в борьбе с ними в 1944 году. Иди, всё будет тип-топ. Ты думаешь, командующий помнит о взыскании? Ничего подобного! Так что считай, прорвёмся!

  Так я стал майором.

 

  ПАМЯТНЫЕ ВСТРЕЧИ

  Труженики зелёных полей. Вы подумали, речь пойдёт о крестьянах. Нет, я хочу рассказать о самой сильной человеческой страсти – игре, игре, которая ни в чем не уступает картам, а имеет перед ними неоспоримое преимущество – это игра на бильярде. В картах тоже нужно иметь голову и выдержку. И ещё какие! Но в картах, если играть честно, многое зависит от везения, случайного расклада, а в бильярде расклад – дело твоих рук и выдержки. В бильярде существует гандикап, выравнивающий силы соперников, проще говоря, сильный даёт фору в несколько шаров или очков и тогда мастеру приходится быть предельно собранным, чтобы обыграть новичка.

 Заядлый игрок проводит в бильярдной за жизнь больше времени, чем рецидивист в лагере. Сукно на столе обязательно зелёного цвета, чтобы сохранить остроту зрения на длительное время.

 В городе Казани я встретил одного солиста оперного театра, равного которому по вокальным данным не было в стране, но раб страсти, постоянно опаздывая, срывал спектакли, доигрывая партию на бильярде, хотя играл посредственно. Его старший коллега заслуженный артист республики часто повторял: «Эх, Ринат, Ринат, дай аллах мне твой голос и фактуру, я бы покорил мир!»

 - Кстати о бильярде, - продолжил завистник, - в конце двадцатых годов у меня безграмотного деревенского татарчонка обнаружили редкий по колориту голос и послали учиться в московскую консерваторию без вступительных экзаменов для совершенствования культуры национальных окраин. Блуждая по Москве, забрел в бильярдную, где высокий скучающий мужчина предложил сыграть партию в пирамиду. Я отказался.

 - У меня нет денег.

 - Не страшно, сыграем просто так, а за время я заплачу.

 - Мы играли минут 30, пока не пришёл его партнёр.

 - Высокий извинился и стал играть со знакомым.

 Маркёр спросил у меня, знаю ли я, с кем играл.

 - Это сам Маяковский.

  - А кто это? – наивно спросил я.

 Но вернёмся к Ринату. Администрация театра долго терпела безответственное поведение одаренного певца, но вынуждена была уволить с бесперспективной характеристикой и чёрной записью в трудовой книжке. Ринат попытал счастья в оперном театре одной из среднеазиатских республик, там его прослушали и взяли, как говорится с распростёртыми объятьями. Всё шло как нельзя лучше пока друзья, узнав о его страсти, не привели в тайную компанию состоятельных игроков-картёжников, где он в ту же ночь проиграл астрономическую сумму. Как мог погасить такой долг человек, постоянно занимая рубль на папиросы? По неписаным законам игорного мира его должны были убить, но услышав божественный баритон, отпустили, дав 24 часа на то, чтобы он покинул республику.

 Ринат вернулся в Казань, жил за счёт влюбленной билетёрши, целыми днями крутился в бильярдной, шаря по нашим карманам.

 Бильярдный стол – волшебник, порой сводит несовместимых по статусу людей. Многие игроки на равных общались, сражаясь с опальным Василием Сталиным, поливая друг друга ржавым сленгом без обид и извинений. За этим столом Ринат за пачку сигарет свёл меня с известным инженером-конструктором авиастроительного завода Борисом Федоровичем Рейх.

  Мы не были классными мастерами, силы предельно равны, но каждый чувствовал незримое преимущество, что сблизило, сделало неизменными партнёрами на много лет. Игра шла с переменным успехом, но в его мозгу пасся троянский коня, который возвращал мне любой проигрыш по первому желанию. Помимо бильярда мы играли в шахматы, а в шахматы я играл на порядок выше. Чтобы выровнять игру, сделать её интересней часто как бы случайно по недосмотру проигрывал ему фигуру и побе6ждал.

  Борис Федорович, как истинный немец, не мог допустить мысли, что какой-то безвестный вдобавок ещё и офицер может обыграть его именитого инженера в умственную игру. Это не укладывалось в его железном менталитете. Я успокаивал арийца фразой: «Не расстраивайтесь, шахматы – это вторая умственная игра после перетягивания каната».

 Хочу признаться, игре я отдал солидную часть бесценной жизни, но игроком так и не стал, так как не поддался азарту. Правда, однажды на Камчатке друзья-партнёры решили меня проучить и тайно сговорились сыграть против меня коллективно. Я проиграл предельно подъемную для меня сумму, оставалось рублей 10-20. Поставил на кон и поклялся в душе, что если отыграюсь, то брошу играть навсегда. Название игры не назову, но игроки поймут, я прошёл два длинных круга без единого поражения и сорвал потрясающий банк. Это была неслыханная удача. Играть каюсь, не бросил, но ввёл для себя табу. Перед игрой определял максимальную сумму проигрыша, после которого расплачивался и уходил. Теперь я мог проиграть только столько сколько мог проиграть исходя из своих финансовых возможностей.

 Когда я дал Борису Федоровичу почитать свои первые неотшлифованные стихи, он обрушился на меня с беспощадной критикой, обвиняя в безграмотности и скудности знаний, что было почти правдой.

 - Прежде чем браться за перо тебе нужно не прочитать, а изучить вот эти книги, - и показал энциклопедию Брокгауза в красивых тесненных переплётах зелёного цвета.

 Его жена интеллигентная женщина, тоже инженер-конструктор, чтобы сгладить мою неловкость раскрашивала мои серые вирши в семь цветов радуги.

 - Боря, послушай, как сильно и точно сказано! – и декламировала к удовольствию мужа зачастую неудачную строку.

 Я полистал энциклопедию и попросил продать её мне.

 - Лёня, у тебя не хватит денег, чтобы приобрести эту реликвию, - и вдруг предложил, - давай сыграем на неё в шахматы. Если выиграешь – дарю, если проиграешь, то дашь слово, больше никогда не будешь писать стихи, которые никому не нужны.

 Я отказался. Тогда он предложил другое условие: выиграю – подарит, проиграю –

 значит, не повезло. Я согласился и специально небрежно проиграл. Попытка проверить меня на вшивость не удалась.

 У них был взрослый сын, отказавшийся поступать в вуз и поступивший на курсы шоферов. Мать была в ужасе, а Борис Фёдорович не возражал.

 - Пусть поступает так, как считает нужным. Поумнеет, поступит в институт.

 Так впоследствии и случилось. Жена жаловалась.

 - Я работаю с ним на одном заводе, за изобретения, подсказанные им, получила два ордена, а он из-за неуступчивого характера ловит выговоры, хотя его неординарные находки используются в авиации всего мира.

 Однажды жена уехала к сыну в другой город, мы, наигравшись в шахматы, изрядно выпили, Борис Фёдорович захмелев, рассказал мне занимательную историю своей жизни.

 Его отец мастер, приглашенный советской властью строить заводы, направил сына учиться на авиаконструктора. В то время авиацией бредила вся молодежь. Борис успешно окончил институт и в числе четырёх бывших сокурсников распределился в Москву, где они получили по коммуналке в разных концах города. Успешно работал перед войной, женился по большой любви, словом был счастлив.

 Но… ночью пришли сотрудники НКВД, обыскали комнату, ничего не нашли, арестовали и потянулись бесконечные допросы. Обвиняли ни много, ни мало в шпионаже в пользу гитлеровской Германии. Вскоре началась война, в камере запахло стенкой. Следователь уговаривал признаться, получить срок, а дальше будет, что будет. Обозлённый моим упорством и наглыми ответами однажды не стерпел и врезал мне по физиономии. Мне очень хотелось дать сдачи, но к счастью сдержался. В камере я пожаловался соседу, но тот произнес:

 - Разве это били! – он снял рубашку и показал исполосованную шрамами спину.

 - Ты в детстве дрался когда-нибудь? Считай, и у следователя неудачно подрался. Вот и всё.

 Вскоре следователя заменили, новый был строгий, но вежливый. Привёл меня к начальнику НКВД одного из районов Москвы, тот сидел в торце за длинным переговорным столом, сам следователь сел подальше на один из бесчисленных стульев и молчал.

 - Ты почему клевещешь на советскую власть? Почему говоришь, что тебя арестовали незаконно? – и так минут 20 с узнаваемым грузинским акцентом.

 Стою, молчу. Наконец словоблуд выдохся. Следователь воспользовался паузой и спросил:

 - У Вас не было врагов, конфликтов с друзьями и прочее?

 - Какие враги? Какие конфликты? Я только-только окончил институт, работал со всеми наравне без нареканий.

 - И всё же, вспомните, не было ли конфликтов с товарищами, друзьями?

 - Да нет, ничего не было. Правда, один из сокурсников женился первым и просил поменяться комнатами. У меня была комната с перспективой расширения, но я не согласился.

 - Вот слышите, я же Вам говорил…, - сказал следователь, обращаясь к начальнику НКВД.

 Меня увели и несколько дней не вызывали. Неожиданно разрешили свидание с женой, но она не пришла. Пришел официальный развод. Это было самое обидное предательство в моей жизни. Я не верил, но факт оставался фактом.

 С меня сняли обвинение и отправили в Сибирь в затерянную в тайге лабораторию, где я проработал всю войну под наблюдением сотрудника НКВД Семёновича, который мне полностью доверял и даже в редкие выходные отпускал в тайгу поохотиться, снабдив своим карабином.

 - Борис, скажи им, что ты русский и все дела, - не раз советовал он.

 - А я не хочу быть русским. Я хочу быть советским немцем.

 - Ну и дурак!

 Выслушав его рассказ, я засомневался.

 - И все-таки, Борис Фёдорович, я не верю, что так просто можно было оклеветать и посадить товарища из чувства мести.

 - Лёня, дело прошлое, теперь можно сказать правду. Приезжал родственник отца, а может быть и не родственник и предлагал поработать в Германии, но я отказался. По закону я должен был доложить в НКВД, но донести на родственника не смог, а рассказал о случившемся другу, который донёс согласно подписке работника на секретной службе.

 - Вы нашли его после войны?

 - Да. Он погиб в 41 году в ополчении под Москвой. Погиб за себя и меня

 После войны меня отпустили так, как будто ничего и не было. Я женился и работал инженером-конструктором на авиастроительных заводах страны.

 Однажды в Казань приехал сам Королёв, ему разрешили брать нужных специалистов с любого завода и даже из ГУЛАГА. В Казанском авиационном институте есть преподаватель, автор учебника по воздухоплаванию, Королёв долго уговаривал его перейти на работу к нему в ракетостроение, но тот отказался со словами:

 - Серёжа, для твоего КБ два шпиона слишком много. Я думаю, ты сам справишься.

 Дело в том, что оба были репрессированы в своё время.

  Я тоже записался к нему на приём, получил приглашение, но не пошел, передумал. Я просто хотел встретить друга юности, мы учились вместе. Хочешь, верь, хочешь не верь, но однажды я его крепко побил. Знаменитый конструктор имел вздорный характер.

  - Вот, что, Лёня, давай выпьем ещё по рюмочке и разойдёмся, а то, я и так наговорил больше, чем хотел.

  - Борис Фёдорович, думаю, Ваши беды по большей части произошли по причине неуживчивого характера.

  - Лёня, люди делятся на людей со стержнем и гадов, ползущих туда, где им лучше.

  Я уехал из Казани и больше с ним не встречался, но в один из приездов бывший сосед по квартире рассказал, что меня спрашивал какой-то старик со связкой зелёных книг. Я догадался, это Борис Фёдорович. Его бывшая соседка объяснила: «Боря с женой вышли на пенсию и уехали к сыну в другой город».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 




Воспоминания

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 9 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр