Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

Чашки.

  Наталья закрыла за собой дверь и только потом поставила пакеты с продуктами на пол. Стала раздеваться. Сняла пальто, сапоги, затем прошла на кухню.

  - Толя! Толя ты дома? - позвала она старшего сына.

  - Его нет, мам, он ушел с друзьями, - на кухню вошла девочка лет шести.

  - А папа где?

  - В клубе.

  - В каком клубе? - удивилась Наталья, даже перестав расфасовывать продукты по холодильнику.

  - Папа сказал, что пойдет в клуб. У него там интересы.

  - Ах, интересы у него там! - понимающе воскликнула Наталья и снова принялась за продукты, но в движениях ее заскользила раздраженность. - Стишки, значит, опять ушел читать.

  Дочь кивнула головой, мол, да, ушел.

  - Мам, а можно мне чашки посмотреть?

  - Какие чашки? - не поняла Наталья.

  - Из шкафа.

  В дверь позвонили.

  - Мам, ну можно?

  Второй звонок.

  - Можно, можно, иди дверь открой.

  Девочка бросилась в коридор открывать.

  - Ну что, Натуль, с работы? - на кухню буквально вплыла пышнотелая соседка.

  - С работы, Васильна. Посмотри, вот, халат купила. Две штуки взяла - себе и свекрови. Дешевые.

  - Это где ты так?

  - Да на углу, второй дом как от метро идти, магазин распродаж.

  - Загляну, - пообещала Васильна.

 

  Они сидели за столом. В чашках стыл чай. Маленькая Леночка на полу строила пирамидки из разноцветных чашек.

  - Сил моих больше нет, Васильна, - рассказывала Наталья. - Всю душу он мне вымотал. Вот где уже сидит со всеми своими философиями, - Наталья приставила ладонь к горлу. - Хоть кричи от него.

  - Ну, а на работу он что, идти не собирается? - интересовалась Васильна.

  - Да не берут его никуда, - отмахнулась Наталья. - Он же у нас философ, поэт! Куда ему на наши то земные работы!

  - А двоих вон тебе нафилософствовал, - Васильна кивнула на Леночку. - Да, подруга, непутевый у тебя мужик.

  Наталья посмотрела на дочь. Та разыгрывала диалог между двумя чашками.

  - Чем детей кормить? - спрашивала розовая чашка зеленую.

  - Вся жизнь твоя только на деньгах и держится! Хоть раз бы о душе, о творчестве подумала! - отвечала розовой чашке зеленая.

  - Дети твоим творчеством сыты не будут! - розовая чашка подпрыгивала на месте.

  - Зато дети будут знать что такое книги, что такое театр, что такое поэзия! - так же прыгала зеленая чашка.

  - На это на все нужны деньги, деньги! И на книги, и на театры! Когда ты пойдешь работать, в конце то концов? Сил моих больше нет! - причитала розовая посудина.

  Наталья горестно вздохнула и начала собирать посуду со стола.

 

  Вечер. Из комнаты доносятся крики и ругань.

  - Я тебе сказала, никуда ты не пойдешь! - слышался голос Натальи.

  - А я тебе сказал, что пойду, - летело в ответ злостное мальчишеское непослушание.

  - Что, таким же как отец хочешь быть? Тоже хочешь ни черта не делать, только друзья, да девки на уме!

  - Ну, хоть что-то вместо ничего, как у некоторых! - огрызался мальчишеский голос.

  - Тебя кто кормит? Кто тебя одевает? Отец твой что ли, весь день лежа на диване? Я кому сказала, никуда ты не пойдешь! - послышались звуки борьбы, и через секунду из комнаты вылетел подросток лет пятнадцати, с рюкзаком на перевес, из которого торчали наспех собранные вещи.

  - И не возвращайся сюда больше! Куда уходишь, там и оставайся! - Наталья не выбежала вслед за сыном.

  - И не вернусь. Живите в этом дурдоме сами, - хлопнула входная дверь.

  Леночка вошла в комнату. В руках у нее было несколько разноцветных чашек. Наталья сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, и беззвучно плакала.

  - А Толик с нами больше жить не будет? - спросила Лена.

  - Не знаю, - сквозь слезы ответила женщина дочери. - Леночка, подойди ко мне, обними маму.

  - Сейчас, - Лена вышла из комнаты и направилась на кухню. Там она молча положила на стол одну из тех чашек, что держала в руках, и с оставшимся сервизом вернулась к матери в комнату.

 

  - Да ты не переживай, - успокаивала Васильна. - Вернется. Вот деньги понадобятся или ещё чего и вернется. Мой в таком возрасте тоже уходил. И дверьми хлопал, и орал на весь дом как резанный. А потом все, остепенился, нагулялся, повзрослел. Так что ты не переживай.

  - Да сколько же это будет продолжаться то? - рыдала Наталья. Она сидела у Васильны на кухне. К предложенной стопке водочки так и не притронулась.

  - Сыну отец нужен. Отцовское воспитание. А тут что? Все я! Весь дом на себе я тащу!

  - Ну, а у кого сейчас по-другому? - вздохнула Васильна и сама опрокинула стопку. Закусывать не стала.

  - Думаешь, у меня легче? Мой Женька то ничего, ничего, а то как надерется вдрибодан и давай по квартире с топором носиться. Каждый раз молюсь, будто последний. Да не за себя, за детей. Слава Богу, они у меня уж не такие маленькие, как твои, но все же.

  - Лучше бы уж пил, чем стихи сочинял! - восклицала Наталья. - Пьяные они что дети, напьются, побуянят, протрезвеют, да хоть на работу ходят, а этот что? Что у него на уме, вот скажи мне? Все ждет когда его признают, когда его на руках носить будут! Рядом с Пушкиным поставят!

  На лестничной клетке послышался шум открываемой двери.

  - Никак твой домой вернулся? - прислушалась Васильна.

  - Федор, - не раздумывая, ответила Наталья, и поднялась со стула с намерением уйти.

  - Ты только тихо, тихо, - погладила ее по плечу Васильна. - Без драм. У тебя все-таки ребенок малый.

  - Я знаю, - ответила Наталья и пошла к себе в квартиру.

 

  Федор рылся в холодильнике в момент, когда Наталья зашла домой.

  - А что, кефиру не купила?

  - У нас его никто не пьет, - Наташа прошла на кухню, начала мыть посуду, медленно, неторопливо.

  - Я его пью! - Федор перестал рыться в холодильнике и повернулся к жене.

  - Вот сам себе его и купи, - голос Натальи прозвучал так, что Федор не решился что-либо ответить, махнул рукой и отправился в комнату, напевая:

 

  Один я здесь, как царь воздушный,

  Страданья в сердце стеснены,

  И вижу, как судьбе послушно,

  Года уходят, будто сны; *

 

  Наташа тут же перестала мыть посуду и отправилась вслед за мужем.

  - Ты ничего не замечаешь? - она вырвала у Федора книгу, которую тот вознамерился читать, устроившись на диване.

  - Замечаю, - ответил Федор, беря с полки другу книгу. - Ты сегодня не в духе. Впрочем, как всегда.

  - Сына нет! Нет сына, понимаешь! - заорала Наталья в лицо мужу.

  - А где он?

  - Не знаю где он! Из дома ушел!

  - У, нашла о чем беспокоиться! - с облегчением вздохнул Федор. - Я в его возрасте тоже уходил! Это мятежный дух! Это молодость!

 

  Когда я унесу в чужбину

  Под небо южной стороны

  Мою жестокую кручину,

  Мои обманчивые сны

  И люди с злобой ядовитой... **

 

  Он не окончил стиха. Та книга, что Наталья держала в руках полетела в угол комнаты, за ней следом отправилась та, что держал Федор.

  - Сволочь, скотина! - Наталья набросилась на мужа с кулаками. - Сын ушел из дома, а он мне тут какие-то стишки читает!

  - Это не какие-то стишки! - отбивался от жены Федор. - Это Лермонтов!

  Отбиваться получалось плохо. Федор был хотя и выше жены, но слабее и в целом к дракам был не приучен с детства. Он, слабо отбиваясь, поднялся с дивана и попятился в коридор.

  - Ты мне всю жизнь испортил своими стихами, чтоб у тебя язык отсох их читать! - причитала Наталья, подхватив с пола тапок и лупя мужа тапком. Всю эту картину наблюдала Леночка. Она опять держала в руках все те же чашки и молча смотрела на дерущихся родителей.

  - А папа тоже с нами больше жить не будет? - спросила Лена.

  Оба родителя остановились и с удивлением посмотрели на ребенка. На вопрос дочери никто из них двоих не нашелся что ответить. Тогда Лена, не дожидаясь ответа, пошла на кухню и поставила на стол ещё одну чашку.

  - Теперь нас только двое, - сказала в ее руках желтая чашка розовой.

  - Никаких стихов! - тут же строго предупредила розовая чашка.

  Наталья опомнилась первая, схватила мужа за шиворот и попыталась вытолкнуть за дверь на лестничную клетку. Лена прижала к себе покрепче оставшиеся чашки.

  - Наташ, Наташ, ты чего? Там же холодно, - голосил Федор.

  - Я тебе покажу, как на моей шее сидеть, дармоед, поэт чертов!

  И тут раздался звон бьющейся посуды. И Наталья, и Федор с испугом оглянулись. Леночка замахнулась и бросила в стену последнюю из двух чашек, что оставались у нее в руках.

  - Не хочу, чтобы папа уходил! Не хочу! - плакала девочка. - Толик ушел, и папа уйдет! Не хочу! - она схватила со стола ещё одну чашку, которую сама ещё недавно туда поставила, и разбила ее так же как и две предыдущих.

  - Мама, не выгоняй папу, он пойдет работать! - кинулась она к матери. - И Толик вернется, только не сердись, не выгоняй папу!

  Наталья выпустила из рук рубашку мужа и начала медленно съезжать по стенке на пол. Федор переменился в лице так, будто бы впервые увидел собственного ребенка. Он бросился к дочери, словно ужаленный. Поднял Лену на руки, стал ходить с ней по кухне.

  - Да, мое золотко, да! Папа никуда не уйдет, папа всегда с тобой! - он вытирал дочери слезы рукавом своей рубашки. - Папа обязательно найдет работу, завтра же, вот увидишь! Я тебе обещаю, мое золотце, все будет хорошо, никто никуда не уйдет. И Толик вернется, правда Наташа?

 

  Печально я гляжу на наше поколенье!

  Его грядущее - иль пусто, иль темно,

  Меж тем, под бременем познанья и сомненья,

  В бездействии состарится оно, *** - вдохновенно наизусть прочла Васильна, стоя у своей двери и прислушиваясь к тому скандалу, что разразился в соседской квартире.

 

 * Стихотворение М. Лермонтова "Одиночество"

 ** Стихотворение М. Лермонтова "Когда я унесу в чужбину..."

 *** Стихотворение М. Лермонтова "Печально я гляжу на наше поколенье"




ДРАМАТУРГИЯ

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 10 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр