Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

Королевский выстрел

 Произошло это в приморской тайге. Наш отряд Дальневосточного геологического института в составе пяти человек, не считая собаки – лайки Кемы, - проводил тематические работы в пределах Восточно-Сихотэ-Алинского вулканического пояса на побережье Японского моря, - именно по петрологии его кислых эффузивов я защищал потом кандидатскую диссертацию.

 Мы поставили лагерь в бухте в устье небольшой ручья с “африканским” названием Кондо. Теперь-то он известен как Заводской. Попавшему на него впервые, ни за что не догадаться о происхождении нового названия. Объяснялось же всё довольно просто. В сороковые годы к Приморью подошли косяки сельди-иваси, поэтому по берегам, обычно в устьях речек, настроили небольшие рыбоперерабатывающие мини-заводы, как определили бы их сейчас. Потом, когда сельдь ушла (чтобы снова прийти в семидесятые годы), эти заводики были закрыты, и от них остались лишь фундаменты и ржавые дизели. На Кондо тоже когда-то стоял такой завод, и его пребывание здесь угадывалось с большим трудом по разрушенному фундаменту и остаткам посёлка – диким грушам и зарастающим ямам на месте домов.

 На левом мысу бухты в бинокль мы рассмотрели небольшой обелиск, поставленный, как выяснилось из надписи на нём, в память жертв авиационной катастрофы, произошедшей несколько лет назад. Её последствия остались под скалой, где редуктором вверх лежали замытые песком лопасти вертолёта. В наше время, когда страну захлестнула кампания по сбору лома алюминия, они бы так долго не пролежали.

 Если добавить, что на правом мысу находилось давно заброшенное кладбище с несколькими сохранившимися крестами, - на нём когда-то хоронили работников завода, ушедших в мир иной, - то мы, можно сказать, оказались между двумя мемориалами.

 Лагерь свой мы ставили поздним вечером, когда уже смеркалось, и ветер дул в сторону моря, а утром лёгкий бриз донёс до наших носов весьма специфический запах. Только тогда мы обнаружили лежавший на мели труп павшей коровы. Очень надеюсь, что читатели, среди которых, наверное, попадутся весьма впечатлительные и с богатым воображением, не читают эти строки за трапезой, - "Минздрав" давно предупреждает, что читать во время еды не рекомендуется.

 Мы встали перед выбором, - либо перебазироваться на другое место, что было связано с дополнительными и не очень приятными хлопотами, либо избавиться от неприятного соседства, отправив труп коровы в свободное плавание в Японское море. Для этого надо было столкнуть его на глубину. Место менять не хотелось, уж очень оно было удобным, поэтому мы выбрали второе решение проблемы и, подготовив инструмент – длинные жерди, чтобы находиться подальше от источника зловония и, дождавшись прилива, приступили к осуществлению своего экологического проекта. Не сразу, но нам, едва сдерживающим подкатывающую к горлу тошноту, удалось это сделать, и вскоре береговое течение скрыло из наших глаз покачивающийся на волнах труп животного, ставшего кормом для многочисленных представителей морской фауны.

 Надо сказать, что корова лежала здесь вовсе не со времён существования рыбозавода. Километрах в десяти к северу стоял большой посёлок Малая Кема, и заросшая травой долина ручья использовалась местными жителями для выпаса крупного рогатого скота и другой живности. Через два года мне снова довелось побывать на Кондо, где я встретил двух совершенно непугливых коней-красавцев. На фоне синего моря и цветущего шиповника они смотрелись, словно фотомодели, и я не пожалел на них несколько кадров диапозитивной плёнки.

 К северу от Малой, на берегу моря стояла ещё одна Кема – Великая, - умирающее село, которое, несмотря на столь звучное название, по своим размерам и числу проживающих в ней жителей было раз в десять меньше Малой Кемы, - такие вот парадоксы встречаются иногда в географических названиях. Дело в том, что поселок Малая Кема стоит на маленькой речушке с таким же названием, а Великая - на Большой Кеме, широкой и полноводной реке с водопадами и порогами в верхнем и среднем течении. О них мне рассказала мастер спорта по водному туризму из Благовещенска Надежда Переверзева, которая, сплавляясь по ней на катамаранах, чуть не погибла там, отделавшись долго не заживающим вывихом плеча.

 Однако, "вернёмся к нашим баранам". Из последующего изложения читателям станет ясно, что правильнее было бы сказать, - "козлам", а ещё вернее, - одному козлу.

 Несколько дней мы ходили в маршруты в окрестностях Кондо и как-то, в долине небольшого ручья с мирным названием Муха, набрели на широкую, изрытую дикими кабанами поляну. Мы сделали вывод, что здесь водятся кабаны, и, следовательно, нам есть, чем поживиться, благо оружия хватало, и лицензии на отстрел диких животных для котлового питания у нас тоже были.

 Прежде, чем приступить к изложению своего охотничьего рассказа, не удержусь от того, чтобы посвятить читателя в тайну происхождения названия ручья, где произошли описываемые события.

 О ней я узнал уже на следующий год на реке Аввакумовке, где останавливался вблизи села Молдавановка, чтобы сделать здесь несколько маршрутов. Мы оборудовали лагерь на правом берегу широкого плёса, в прозрачных водах которого отражались риолитовые скалы.

 Как-то вечером в гости к нам зашёл местный житель. За кружкой чая он поведал, что мы находимся в том самом месте, где Акиро Куросава снимал эпизод фильма “Дерсу Узала”, когда главный его герой чудом спасается от гибели в бурном потоке (на самом деле это происходило на Большой Кеме). Вполне резонно, я усомнился в том, что на таком исключительно спокойном плёсе можно было снять сцену, где могучее течение несет целые деревья. Улыбнувшись, наш собеседник объяснил, “как делается кино”. Оказалось, что для создания иллюзии разбушевавшейся стихии, из Ольги приезжали несколько пожарных машин, - своими брандспойтами они гнали волны, которые на экране смотрелись “девятыми валами”.

 По ходу беседы, узнав о том, что я работал в окрестностях Кондо, - вполне возможно, что я рассказывал историю, посредине которой мы сейчас находимся, - он сказал с загоревшимися вдруг глазами, что в молодые годы вместе с геодезистами участвовал в проведении топографической съёмки как раз в тех местах. Когда же я упомянул названия ручьёв, он ещё сильнее разволновался. И тут выяснилось, что "Муха" - это кличка отрядной беспородной собачки геодезистов, а название соседнего ручья, “Шпека”, - о нём я тоже, конечно, помнил, такие не забываются, - было фамилией их радиста. Я достал из вьючного ящика топографическую карту и дал посмотреть нашему собеседнику. Рассматривая её, он чуть не прослезился, - на него, видимо, нахлынули приятные воспоминания, унёсшие его в другие места на много лет назад.

 …С берегов Аввакумовки возвращаюсь к прерванному повествованию на Заводское Кондо, позволю себе объединить оба названия ручья в одно. На охоту пошли Саша Вржосек и автор этих строк с карабинами, а также студент Петухов с ружьём. В лагере остались водитель Данилыч и второй студент владивостокского политеха Мурашников. Лайку Кему тоже взяли с собой. Следует тут пояснить, что её хозяин и по совместительству наш начальник Владимир Георгиевич Сахно, назвал собаку в честь упоминавшейся выше реки, было не наоборот, как в случае с геодезической собакой Мухой. И именно на Кеме наша собака совсем недавно испытала не только потрясение, но и весьма болезненные ощущения.

 Дело было так. Наш лагерь тогда стоял на берегу Большой Кемы чуть ниже глубокой ямы. Дальше автомобильная дорога уже не шла, поэтому мы ходили в маршруты с длинными подходами вверх по набитой тропе. В свободный день, все вместе, – Сахно тогда тоже был с нами, - мы собрались на камнях возле омута. Рыбачили, купались, - глубина, обычно небольшая в горных реках, здесь позволяла понырять прямо с камней и поплавать. Вокруг на камнях лежали удочки, спиннинги, карабины и ружья.

 Вдруг мы услышали характерный треск разматываемой спиннинговой катушки и собачий визг, и увидели такую невероятную картину: наша Кема своим “кирзовым” носом оказалась насаженной на тройник искусственной мыши, используемой для ловли крупной рыбы. Случилось вот что: чтобы всего лишь её понюхать, любопытствующая Кема подошла к мыши, укололась о крючок и, видимо, резко дёрнувшись, надёжно насадилась на него. Далеко убежать она не могла, - толстая леска крепко держала собаку, поэтому мы её сразу схватили, зажали морду, и принесёнными из лагеря пассатижами сломали крючок, освободив от мук.

 Кеме вообще не везло. На Кондо она погналась за каким-то довольно крупным грызуном, а он вцепился в её многострадальный нос, и снова окрестности огласил отчаянный визг. Пришлось её выручать и отдирать грызуна.

 …Дошли до нужной поляны, перевалив через невысокий перевал в верхнюю часть Мухи, и осторожно двинулись вниз, - студент по левой, нижней стороне, а мы - по правой. Кема на поводке бежала рядом с нами. Мы уже прошли треть поляны размером с футбольное поле, когда метрах в тридцати перед нами из травы вдруг вымахнула косуля и, словно африканская антилопа, энергичными высокими прыжками поскакала к ближнему перелеску, - за ним открывался прогал, а дальше начиналась густая тайга.

 Пока я срывал с плеча карабин, одновременно снимая его с предохранителя, зверь уже был вне поля зрения. Мгновенно прикинув, где он должен оказаться в данную секунду и внеся поправку на скорость, я выпалил в гущу деревьев. Ожидая появления козы в прогале, Вржосек тем временем тоже взял карабин наизготовку.

 Прошло несколько секунд, но коза не появлялась, хотя уже давно должна была пересечь перелесок. Мы побежали вперёд, спустив Кему с поводка, - она сразу ринулась, исчезнув в густой листве. Скоро оттуда донёсся её остервенелый лай, потом жалобный визг, и снова лай. На месте мы застали такую картину. На крохотной полянке на боку лежала косуля - козёл - с развороченной правой передней лопаткой, а на него наскакивала заливающаяся в лае собака. Несчастное животное успело задними копытами ударить неосторожно приблизившуюся к нему Кему, заставив её завизжать от боли, - опять нашей собаке досталось.

 Мы встали, скорбно склонив головы, наблюдая, как из козла медленно уходит жизнь, - теперь никакая реанимация уже не спасла бы его. Как сказал бы синхронный переводчик заокеанской кинопродукции на медицинскую тему, - мы “теряли” козла, одновременно приобретая вкусное мясо, в которое прямо на наших глазах он превращался, и это было хорошей компенсацией за “утрату”. На выстрел прибежал Толя и присоединился к нашему траурному стоянию. Осмотревшись, он подошёл к лиственнице диаметром сантиметров в тридцать, ковырнул там и показал нам, - это было свежее выходное отверстие карабинной пули, точно по центру, - прежде, чем раздробить лопатку бедному козлу, она навылет прошила толстое дерево. Едва начавшись, наша охота тут же и закончилась.

 Чтобы у читателей не возникло подозрения, что автор создаёт себе репутацию суперохотника, сразу сообщу такую информацию, - только в сезоне того же года я трижды выпускал по скачущим козам по целой обойме, прежде чем они успевали скрыться в спасительном лесу без каких-либо повреждений.

 

 

 




Мемуары

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 3 раз(а)


Персональные счетчик(и) автора free counters




Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр