Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Чет

 

 

 

  (рассказ пенсионерки)

 

 

 

  В конце октября это было.

  Гляжу я как-то: возле скамейки на троллейбусной остановке маленький щеночек сидит. Сам тёмный, а на лбу белое пятнышко.

 - Ты чей? – наклонилась над ним.

  А он на меня глянул и давай хвостиком вилять.

  Я перед ним сардельку положила. Так он её не жуя проглотил. И снова мордашку поднял, на меня смотрит: мол, давай ещё.

 - Ты, - говорю ему, - посиди тут, никуда не уходи; я тебе куриного супчика принесу…

  Вскоре щенок уже лакал похлёбку… Наелся от пуза, зевнул и тут же, прямо на пожелтевшей траве, разлёгся…

  Так я его каждый день кормила, недели две.

  “Однако, - думаю, - нужно беднягу куда-то определять: зима скоро, замёрзнет он…”

  Взять его себе? Но у меня дома и так было четыре кошки; да и не смогла бы я – пожилая женщина, к тому же гипертоник - три раза в день собаку с пятого этажа выводить…

  Стала я всех своих знакомых обзванивать, но щенок никому не был нужен. Дала я тогда объявление в газету. Один человек откликнулся; но, когда я ему сообщила, что зверёныш бездомный и непородистый, он вежливо извинился и положил трубку…

  В начале ноября ударил двадцатиградусный мороз. Щенок дрожал как осиновый лист, и только мой тёплый и наваристый суп его спасал.

  А однажды я встретила свою давнюю приятельницу. Разговорились мы с ней. Я ей про четвероногого пострела и рассказала. А в конце посетовала, что, мол, некуда пристроить бедолагу. Она дала мне адрес одного своего знакомого, Генки, мужика лет пятидесяти, по прозвищу “пропоица”. “Но ты не думай, - добавила, - он сейчас с водкой “завязал”, хозяйством занимается. Живёт один в частном доме, и как раз пса себе подыскивает - чтоб, говорит, веселее было вдвоём…”.

  Пришла я по адресу. Так, мол, и так, говорю хозяину, если у Вас есть желание, то могу привезти Вам щеночка. Непородистый, но хорошенький, ласковый.

  Почесал тот в затылке и махнул рукой: неси…

  На следующий день я привезла своего питомца Генке. Пустил он щенка в хату. Глядим: тот всё вокруг обошёл, везде понюхал… и в углу улёгся.

 - Ну вот, - хозяин говорит, - тут ему и постелю, раз он это место выбрал…

 - Спасибо Вам, - я была растрогана. – А то замёрз бы малец… Как его назовёте?

  - Хм, - Генка ухмыльнулся. – Ну, раз он у меня в четверг поселился, то пускай и будет - Чет… - И он погладил щенка по макушке. – Согласен, лопоухий?

 - А я Вам пока с продуктами помогу, - говорю…

  Так зверёныш и остался у Генки.

  Поначалу всё шло хорошо. Я два раза в неделю щенку суп в термосе приносила и несколько сарделек. Он радостно взвизгивал; а затем, виляя хвостиком, подбегал ко мне, вставал на задние лапы и всё норовил лизнуть мои руки. А уж я его и за ушком почешу, и по спинке поглажу…

  Однако вскоре я заметила, что четвероногий малыш заметно погрустнел. К тому же исхудал: хозяин-то его в основном одной лапшой кормил, редко когда молока наливал. “Ничего, - успокаивала я себя, - встанет Генка на ноги, тогда и собака лучше заживёт…”.

  Но со временем хозяин стал меня неприветливо встречать… А затем и вовсе, увидев меня на пороге своего дома, принимался ворчать: мол, у меня дел невпроворот, а ты меня беспокоишь… Ну, и прочее… А когда я однажды у него на столе увидела бутылку, а его самого пьянющего; да ещё когда он мне отказался привести пса, которого запер в чулане, - тут я ему своё недовольство и высказала, да на повышенных тонах. А он как пошёл меня материть!.. После чего крикнул, чтоб, мол, духу моего в его избе не было…

  Я тогда по глупости подумала: и впрямь, чего я к мужику привязалась? Ну, взял он бутылку. Сегодня Крещение, праздник. Да и не каждый день он пьёт, не алкаш какой-нибудь. Собаку худо-бедно, но кормит; а без него она и вовсе была бы на улице. И вообще, кому понравится, когда в его дом чужой человек приходит, да ещё с претензиями…

  И перестала я к Генке ходить: считала, так спокойнее будет – и мне, и ему, и собаке…

  Но меня так и тянуло к Чету. “Как там мой пострел?” – всё время думала…

  Видно, на почве переживаний подскочило опять у меня давление. В марте легла на три недели в стационар... А когда выписалась, ещё дней десять из дома не выходила, берегла себя… И вот, уже в середине апреля, не выдержала я и решила заглянуть к Генке. На всякий случай бутылку с закуской взяла, чтоб не с пустыми руками в гости идти… А как туда пришла, чуть в обморок не упала: вместо деревянной покосившейся хаты кирпичный двухэтажный коттедж стоит, забор металлический со звонком в двери. Позвонила я, но никто не вышел.

  Тогда я – к соседям. Разговорилась с бабушкой, которая жила через дом. Оказалось, Генка ещё зимой избу свою пропил и теперь где-то “бомжует”…

  У меня аж ноги подкосились…

  Воротилась я домой. Несколько дней сама не своя была, всё из рук валилось. “Куда ж он собаку-то дел?” – думала.

  Наконец, не выдержала и пошла всех нищих и бомжей, каких встречала, про “Генку-пропоицу” спрашивать. Но никто такого не знал.

  Неделя прошла, другая… И вот однажды возле Успенского Собора увидала я лохматого мужика, просящего милостыню. Которого раньше не встречала.

 - Генку? – переспросил он. – А псина у него с белым пятном на морде?

 - Он самый! – Я аж за сердце схватилась.

  - Ви-идел я этого доходягу, - протянул мужик. – Только он обычно не здесь промышляет, а на колхозном рынке… Выпить очень любит. А как захмелеет, о своей горькой доле плачет… Но сообразительный – до ужаса! Ведь какую штуку придумал, - лохмач закурил. - Ему одному, с его красным носом, никто больше не подавал. А вот когда он стоял с кобелём и бумажку с надписью в руках держал: мол, подайте на корм голодной собачке, – прохожие в его фуражку червонцы клали, а иногда и полтиннички… Главное в этом деле, как он говорил, … как его…имидж… Нужно, чтоб у пса глаза были грустные и рёбра по бокам выпирали… А для большей жалости – чтоб, мол, ещё и хроменький был. Поэтому он своего кобеля… как это он сказал…на спецдиету посадил, - мужик усмехнулся, - на “сухариную”; да ещё раз в неделю псу по передней лапе – хрясь сапогом! Говорит ему: хочешь жрать – терпи… А что, он Ваш знакомый?…

 - Скажи, ради Христа... - говорю, а сама прямо задыхаюсь. - Вот тебе двадцать рублей…

 У него аж глаза заблестели:

 - Ух ты! Благодарствую…

 - … где его найти?…

  - Генку?… Как-то он говорил мне, что возле монастыря ночует, у “автоприборовской” поликлиники. Шалаш, мол, там у них…

  Не раздумывая, спешу на остановку, сажусь в троллейбус и еду…

  Иду к виднеющимся неподалёку куполам храма... Обхожу монастырь кругом, миную старое кладбище… и в зарослях крапивы вижу небольшой шалаш. Подхожу, заглядываю вовнутрь: всюду - пустые консервные банки, бутылки из-под пива и водки… А на матраце молодой мужчина в грязной порванной кофте храпит…

 - Эй! – позвала я его. – Слышишь?

 - А… - тот открыл глаза. – Тебе чё, мамаша?

  - Сынок… - говорю, а у самой сердце готово выпрыгнуть из груди, – я вот тебе десятку дам. Только скажи, где мне Генку найти?

  Мужчина сунул червонец в карман.

 - Утром ушёл, - бурчит. – Куда – не знаю…

 - А собака при нём была?…

  - Сбёгла… ещё вчерась… И слава Богу. Надоела хуже грыжи. Только скулит и воет. Да ремень, гадина, грызёт. Он её и пинал, и бутылку в неё кидал, - бесполезно… А тут только её от рябины отвязал да за собой потащил, она как с цепи сорвалась – давай в сторону кидаться. Генка схватил дубину и ну ей псину по башке фигачить. А та как дёрнется – ремень из рук Генки и выскользнул… Он – за ней, да куда там: она хоть и хромая, а так сиганула!..

 - А в какую сторону она побежала, ты не видел?

 - Генка сказал, на стройку чесанула, у поликлиники…

  Я почти бегом к недостроенному зданию, которое было метрах в пятидесяти от монастыря…

  Ступила на бетонную плиту, а сама трясусь от волнения.

 - Чет! – позвала. И прислушалась.

  Тишина.

  Принялась обходить все комнаты, бродила около часа… И вдруг в коридоре на полу заметила красные капли. С замиранием сердца направилась в ту сторону, куда они вели.

  В одном из помещений след крови обрывался. Я присела, чтобы увидеть, нет ли ещё где капель. И тут справа от себя услышала возню и скуление.

  Упав на колени, заглянула в проём стены – небольшое овальное отверстие, ведущее в довольно объёмную полость прямоугольной формы, в которую еле пробивался свет. И в дальнем углу увидела лежавшую на животе собаку. Присмотрелась: знакомый окрас шерсти, только сильно выпавшей, краешек белого пятна на лбу… А возле правого уха пса - сгусток спёкшейся крови.

  - Чет… - позвала я его.

  Молчание.

 - Чет, это я…

  В ответ услышала злобное рычание.

 - Ну, что ж ты, дурачок, делаешь? Тебя перевязать надо. Иди ко мне, не бойся…

  С полчаса я звала пса - всё было напрасно.

  Но что я могла сделать? До собаки мне было не дотянуться; а отверстие было слишком узким, чтобы я могла в него пролезть.

  Собака опять заскулила – видимо, от боли.

  Тогда я схватила лежавший рядом булыжник и принялась бить им по проёму - в надежде разбить его края и тем самым расширить отверстие. Изранила себе руки в кровь. Тщетно: камень в моих руках рассыпался на куски, а бетонная плита осталась невредимой.

  Лоб и щёки у меня покрылись капельками пота.

  И тут я осознала, что ничем не смогу помочь несчастному животному. В отчаянии я опустила голову на грудь и заревела:

  - Четушка, милый. Неужели ты вот так и погибнешь? И унесёшь с собой горькую обиду на людей? Будешь плакать перед Боженькой и жаловаться Ему на нас, проклиная весь род человеческий? Знаю, я крепко виновата перед тобой: хотела поскорее избавиться от заботы. Но что теперь делать?.. Прошу тебя, Чет, поверь мне ещё раз. Я больше никогда тебя не оставлю. Я буду тебя лечить, ухаживать за тобой. Мы заживём счастливо…

  Что-то ещё бормотала, сейчас уже не помню… А через некоторое время услышала шорох, доносившийся из проёма. Смотрю: пёс, вытянув шею, слизывает капли влаги с бетонной плиты.

  Я вспомнила, что у дороги видела колонку.

  Выбежала из здания, нашла круглую пластмассовую коробку из-под торта; очистила её от мусора и налила в неё из колонки воды… Затем вернулась к проёму и осторожно сунула в него коробку с водой.

  Прошла минута, другая. Губы мои шептали слова какой-то молитвы… Наконец, послышалась возня и хриплое дыхание. И вдруг я отчётливо услышала чавканье…

  Краешком глаза заглянула вовнутрь. Чет, лёжа на животе, жадно лакал воду из коробки. Его морда была от меня меньше чем в полуметре.

  “Как быть?” – молнией пронеслось у меня в голове.

  Я осторожно сунула руку в проём.

  Пёс застыл и потянул носом.

  “Только бы вспомнил…, - подумала я, - может, запах подскажет ему, воскресит в памяти прошлое…”

  Я шевельнулась, и пёс зарычал.

 - Чет… - тихо проговорила я, – не бойся…

  И я попыталась приблизить к нему ладонь. Но пёс, продолжая рычать, сделал движение назад.

  Я поняла, что дальше звать его было бесполезно: очевидно, зверь после всего пережитого панически боялся людей. А медлить было нельзя: если он опять отползёт в угол, всё будет кончено. И потому сейчас, в это мгновение, я должна была действовать.

  “Господи, помоги…” – мысленно произнесла я. И быстро схватила левой рукой за ремешок на шее пса. Тут же упёрлась коленкой в край проёма и правой рукой ухватила собаку за грудь.

  Чет громко зарычал, рванулся и чуть было не выскользнул из моих рук. Я ещё крепче вцепилась в его ремешок и шерсть и принялась тянуть пса на себя. И тут он вонзил свои клыки мне в запястье.

  Я вскрикнула, но пальцы не разжала.

  Оперевшись уже обеими коленками о бетонную плиту, я со стоном продолжала тащить собаку к себе. Но Чет упёрся передней лапой в стену изнутри. И мне пришлось на несколько мгновений освободить свою правую руку, чтобы убрать лапу животного от стены.

  Пёс рычал и рвался. Однако с каждым разом всё слабее. Вот его голова уже снаружи. А клыки снова вцепились мне в руку. От боли я стиснула зубы и продолжала что есть силы тащить пса на себя… Наконец, ухватилась за его шерсть и кожу на спине, затем за лапу и вытащила собаку из проёма.

  Облако цементной пыли запорошило мне глаза и нос. Я несколько раз чихнула. Затем, не выпуская пса из рук, взяла его в охапку и, с трудом встав на ноги, понесла внезапно обмякшего Чета наружу…

  При свете солнца я увидела расширенные чёрные зрачки безумных глаз животного. Сдунула цементную пыль с его морды и быстрым шагом направилась к остановке.

  Пёс тяжело дышал и больше не пытался вырваться из моих рук. Лишь слегка поскуливал. Видимо, сил у него уже не осталось.

  Я шла с Четом на руках, и меня душили слёзы... А вскоре почувствовала, как у меня сильно застучало в висках, и испугалась, что по дороге у меня поднимется давление и я упаду.

  “Только не сейчас… только не сейчас… – проносилось в моей голове. – Лишь бы добраться до остановки… И тут же – в ветклинику; она работает до девяти вечера, ещё успею… Сразу - обезболивающее, капельница… врачи знают… Ты будешь жить, Чет... Ты должен жить. Чтобы я могла растопить твоё сердце, которое превратил в кусок льда человек… этот венец творения… Чтобы, как прежде, завидев меня, ты взвизгнул от радости и, подбежав ко мне, лизнул мою ладонь…”

 

 

 

 

 

 


Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 19 раз(а)






Sigrompism




^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование