Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Святыня

 

 

 

  По окончании Литургии из храма вместе с другими прихожанами вышли две женщины средних лет.

  - Давай подадим, - Галина Сергеевна кивнула на двух лохматых мужиков в потрёпанной одежонке, просящих милостыню возле церковной ограды.

  Женщины подошли к ним.

  Елизавета Николаевна вынула из сумки кошелёк, высыпала из него на ладонь монеты и стала их пересчитывать. А Галина Сергеевна быстро подала обоим нищим по десятирублёвой купюре и посмотрела на подругу:

 - Не будь скупердяйкой, отдай им всю мелочь.

 - Ну да, - покачала та головой, - мне ещё стиральный порошок нужно купить, мыло…

 

  … По дороге домой Елизавета Николаевна обратилась к подруге:

  - Галя, ты поможешь мне её повесить? – она кивнула на свёрток, который держала в руках.

 - А твой-то что, разучился молоток в руке держать? Или опять запил?

 - Дело не только в водке. Он вообще иконы на дух не переносит.

 - Слушай, как ты с ним живёшь?

  - Как в аду… Знаешь, в молодости у нас с Виктором было много общего. И в кино мы с ним частенько хаживали – порой на откровенную пошлятину; и, чего греха таить, весёлых компаний не чурались, с выпивкой и танцульками. Я ведь тогда христианкой только по названию была – ну, там в воскресную службу свечку поставить, молебен о здравии заказать… Да и он вроде бы не против моей веры был, только посмеивался надо мной – мол, отсталая я, тёмная… А уж любил меня! Цветами прямо задарил… Но когда пить начал, всё круто изменилось: ни помолиться при нём, как следует, ни иконку в дом принести – брюзжит, как старый дед… Сквернословие его, бредни пьяные – надоели хуже грыжи. Веришь, несколько раз порывалась от него уйти; да ведь пропадёт без меня: ни постирать себе, ни сготовить, даже разогреть не умеет…

  - Нужно терпеть, Лизонька. Иного пути в Царствие Небесное, как только через Крест, не бывает.

  - Откуда нам это знать, - вздохнула Елизавета Николаевна. – Просто надо жить по совести, а там как Бог даст.

 - Тебе, подружка, надо почаще Евангелие да Святых Отцов читать. Тогда и сомнений не останется.

 - Да всё времени не хватает…

 - Как у Марфы…

 - У кого?

  - Притча есть такая, о двух сёстрах - Марфе и Марии. Первая принялась угощение Спасителю готовить, когда Он у них остановился, а вторая села возле Него и стала слушать Его проповедь. И Христос похвалил её за это. Сказал, что Мария о своей бессмертной душе заботится, а Марфа думает о тленном…

 

  … На звонок никто не вышел. Елизавета Николаевна открыла ключом дверь, и женщины вошли в квартиру.

 - Может, спит? – шёпотом спросила Галина Сергеевна. И прислушалась: - Нет. Кажется, одни…

 - Ну и слава Богу, - обрадовалась Елизавета Николаевна. – Сейчас икону повесим и чайку попьём.

 Женщины разделись и прошли в комнату.

  Елизавета Николаевна развернула бумажный свёрток и, взяв в руки довольно увесистую деревянную

 икону с изображением Спасителя, просияла:

 - Благодать-то какая, чувствуешь? Особенно сейчас, когда её в церкви освятили…

 - Красивая, ничего не скажешь…

  - Отец Николай – иконописец от Бога… Слушай, дай мне его адрес. Жива буду, в следующий отпуск обязательно поеду к нему в Загорск, полюбуюсь на его работы.

  - Сейчас… - Галина Сергеевна направилась в прихожую, где висело её пальто… Минуты две спустя возвратилась растерянная: - Ума не приложу, куда записную книжку подевала… Скорее всего, дома оставила. Вернусь, выпишу тебе адрес на листок и к следующей службе принесу, ладно?..

  Елизавета Николаевна нашла молоток, гвозди; но едва женщины стали примерять, где повесить

 икону, входная дверь заскрипела и в прихожей раздались шаги.

  - Никак твой явился… - с сожалением покачала головой Галина Сергеевна.

  И тут же в комнату вошёл мужчина с густой щетиной на опухшем лице.

  - Наконец-то… - обратился он к Елизавете Николаевне. - Я уж думал, ты в своём молельном доме снова до обеда пробудешь… Дай тридцатку, позарез нужно.

 - Опять горит? Только вчера зарекался…

  - В последний раз, клянусь. Хотел у Лёхи занять; да его, как назло, дома нет. Куда он с утра подался?

 - Поди-ка туда же, куда и ты намылился… Тебе же было сказано: денег у меня нет.

 - Ладно прибедняться. Забыла, сколько я тебе отпускных принёс?

  - А сколько из них уже пропил, не помнишь? Хочешь, чтобы мы, как в прошлый месяц, одни сухарики грызли? А ведь у тебя язва… Здоровье своё изуродуешь, душу погубишь. Каким перед Богом предстанешь, подумай.

  - Хватит мне лапшу на уши вешать. Ты мои пять с половиной тысяч в момент подхватила, я даже глазом не успел моргнуть…

 - На водку не дам.

 - Не твоё дело, на что я свои кровные потрачу. Я же к твоим грошам не лезу!

 - Да ведь жрать-то ты с меня потребуешь!

 - Обойдусь… Гони три червонца!

 - Повторяю, нет у меня денег, я почти всё истратила…

 - Куда?

 - А куртку зимнюю тебе купили, а холодильник отремонтировали…

 - Всё равно ещё много оставалось…

  - Разговор окончен. Я и так из-за тебя греха на душу много взяла.

 - Да ты что, мне назло?.. – Виктор подступил к жене и попытался схватить её за плечо.

 - Но-но, ты не очень-то руки распускай, - вступилась за подругу Галина Сергеевна.

 - А тебе чего здесь надо, пошла отсюда!

 - Совести у тебя нет, ты же Лизе всю жизнь испортил!

 - Галя, не надо, - посмотрела на подругу Елизавета Николаевна.

  - Это я ей испортил? – глаза у Виктора загорелись. – Ничего себе заявочки! А не наоборот?!. В девках и спеть, и сплясать могла… А теперь ни в гости не сходить, ни в кино… Я уж про постель молчу: пост, видите ли, у неё…

 - Витя! – Елизавета Николаевна покраснела.

  - … Платок старушечий на себя напялила… Да настоящие бабы такой причесон наведут и губки накрасят – под ложечкой засосёт, когда их увидишь! А эта в монашку себя превратила, только молится да молчит… На фига мне такая баба сдалась!..

  Елизавета Николаевна опустила голову.

  - Не тебе её судить, – ответила Галина Сергеевна. – Она по заповедям живёт, спасается… А вот тебе от Бога точно достанется. Эх, и повертишься тогда вьюном, запоёшь соловушкой – только поздно будет!

  - Да пошла ты со своими бреднями знаешь куда! Фанатичка, как и она!.. – Он кивнул на жену. – В последний раз спрашиваю, - обратился он к Елизавете Николаевне, - дашь тридцатку? Или я… -

 он схватил молоток, – расшибу твою маляву к едрени фени!

  И мужчина метнулся по направлению к табуретке, на которой лежала икона, принесённая женщинами из церкви.

 - Виктор! – встрепенулась Елизавета Николаевна.

  - А вот этого не смей! – Галина Сергеевна преградила ему путь. – Я тебе за это глотку перегрызу!

 - Чего-о? – протянул мужчина. – А не хочешь, сейчас тебе башку проломлю – вот этим молотком!

  - Ну проломи, проломи! – вскрикнула Галина Сергеевна. - Я за Бога умру, а вот ты на чью радость подыхать будешь?!.

  - Прекрати! – Елизавета Николаевна бросилась к мужу и выхватила из его руки молоток. – Совсем очумел?!.

 - Ты мне дашь на чекушку или нет?

  - С сегодняшнего дня ты от меня не получишь ни гроша! Хватит! Я сама виновата, довела тебя своими подачками! Да ведь жалела; думала, опохмелится человек и одумается… А бесы только смеялись надо мной… Иди вон. Придёшь пьяный – не пущу на порог, так и знай! Будешь в подъезде ночевать. А начнёшь буянить – позвоню в психушку.

 - Вон как заговорила! В психушку? Ладно…

  Виктор кинулся к окну, быстро открыл обе правые створки и встал на подоконник.

 - Ты в своём уме?! – бросилась к нему Елизавета Николаевна. – Восьмой этаж!

  Но он, словно пушинку, оттолкнул жену от себя. Та не удержалась на ногах и упала.

  - Вот тебе моё последнее слово: сейчас же возьмёшь молоток и раздолбаешь свою святыню, - мужчина кивнул на икону, лежащую на табуретке. – Или я прыгаю вниз. И я не шучу. Считаю до трёх. Раз…

 - Виктор, опомнись! – Елизавета Николаевна поднялась с пола, держась за разбитую губу.

 - Два…

 - Галя, - умоляюще посмотрела она на подругу.

 - А что я сделаю… Дурень, ты же прямо в ад полетишь, без остановок…

 - Три… - Виктор сделал шаг вперёд, поскользнулся и… повис, ухватившись за створки окна.

  Елизавета Николаевна вскрикнула и закрыла лицо руками… Затем с ужасом посмотрела в сторону окна, где кряхтел её супруг и виднелись лишь его голова и руки.

 - Галя, сними его… - плаксиво проговорила она.

 - Чтоб он меня с собой утащил?

 - Витенька!..

  - Руби, ну! – Мужчина громко застонал. – Не могу больше! – Он разжал ладонь и повис на одной руке. – Падаю!.. Мама!..

  Елизавета Николаевна схватила молоток и что есть силы ударила им по иконе. Галина Сергеевна на мгновение оцепенела… Затем схватила подругу за руку:

  - Ты… рехнулась!. Ты спятила! – Она захлебнулась от негодования. Затем посмотрела на икону: в середине её была широкая вмятина, от которой в разные стороны отходили извилистые трещины…

  Виктор подтянулся на руках, опёрся коленкой о подоконник и ввалился в комнату. Поднялся, глянул на икону, затем на жену и расхохотался:

 - Вот это монашка!.. Вот это я понимаю!.. А ещё молится по утрам!..

 Галина Сергеевна, заподозрив неладное, подошла к окну и глянула вниз:

 - Строительная люлька… - Она обернулась к Елизавете Николаевне: - Он тебя, дуру, разыграл!..

  Мужчина продолжал хохотать; а Галина Сергеевна, с ненавистью посмотрев на подругу, перекрестилась на разбитую икону и пошла в прихожую… Когда входная дверь за ней закрылась, Виктор подошёл к супруге:

  - Ну, поиграли в святош и ладно. Дай опохмелиться…

  Он запустил руку в карман её кофты и вынул оттуда кошелёк. Сразу повеселел:

  - В последний раз, Лизок, поверь… Вот, беру тридцать рублей и ни копейки больше. – Он показал жене купюры и, положив кошелёк на стол, поцеловал её в щёку.

  Лицо Елизаветы Николаевны побледнело, губы задрожали… Когда муж вышел из квартиры, она стояла несколько минут, не смея шелохнуться… Наконец, положила молоток на пол и, пошатнувшись, опустилась на колени:

  - Не за себя прошу, Господи, не смею… Пощади раба Твоего Виктора, не вмени ему во грех его поступок. Ибо это я во всём виновата… крепко виновата…

  Из её глаз брызнули слёзы:

  - Пустобрюхая я… на всю жизнь… и скрыла это от него ещё до свадьбы… Думала, привыкнем друг к другу, тогда легче будет правду перенести… А после струсила, так и не сказала ему… Теперь понимаю, какой великий грех на мне. Ведь если бы он женился на другой и у него был сынок или дочка, он бы не запил! Это он с тоски к рюмке потянулся, я это чувствую! – Елизавета Николаевна всхлипнула. – Да и прав он, какая я ему жена. Сколько лет он от меня слова ласкового не слышал, только ругань одну да упрёки… Это я сердце его каменным сделала. Как-то в мороз он синиц на балконе принялся кормить; так я на него, как бешеная, заорала – мол, квартиру застудишь… Когда молитву читала, дверь за собой закрывала; а нужно было, чтобы он слышал… слышал… Может, слово святое растопило бы его душу… Как же так получилось, что я стала шарахаться от него, будто от чумы? Ведь мы же с ним венчанные… Прости меня, Господи, за его душу… А за это… - она посмотрела на разбитую икону, - знаю, нет мне прощения, я и не молю о нём…

  Она перевела взгляд на фотографию, висевшую на стене, где они с Виктором, ещё молодые, стояли с букетами цветов и, обнявшись, улыбались… Перекрестила её, поклонилась… хотела ещё что-то сказать, но не смогла – душили слёзы…

 

  … А Галина Сергеевна, выйдя из подъезда, тут же направилась в сторону храма, в котором они с Елизаветой Николаевной только что были на Литургии. Губы её тоже дрожали; она почти беспрерывно шептала:

  - Господи, виновата я перед Тобой, что не разглядела вовремя богохульницу, что не смогла уберечь икону Твою Святую от греха кощунства! Отрекаюсь я от этих двух слуг сатаны в человеческом облике и дел их мерзких! Господи, прости меня, грешную…

  Недалеко от церкви она увидела всё тех же двух нищих. Только теперь они сидели возле гаража и раскладывали на газете продукты.

  Галина Сергеевна подошла к ним и протянула каждому по монетке.

 - Благодарствую… - ответил один из них.

  Другой положил денежку в тряпичный мешочек, в котором Галина Сергеевна разглядела уголок маленькой книжицы с бардовой обложкой.

  Женщина продолжила путь… но вдруг остановилась: “Кажется, моя записная книжка… Как она к ним попала? Неужели спёрли?”

  И она сделала несколько шагов по направлению к тем же мужикам, сидевшим за углом гаража и потому её не видевшим.

  - Слушай, откуда у тебя такой красивый блокнотик? – услышала Галина Сергеевна голос одного из них. И остановилась, прислушавшись.

 - Да у этой бабы сегодня из кармана выпал, когда она нам червонцы доставала.

 - Надо было ей вернуть, нехорошо так…

 - Ага, чтобы она нас ворьём посчитала? Знаю я, чем подобное заканчивается…

 - Брось, она женщина добрая, раз подаёт...

  - Причём не только здесь. Видел я её и возле Успенского, и у Княгининского… Подаст, отойдёт в сторонку и вот в эту книжицу записывает, какую сумму всучила. Сейчас покажу… Видишь?.. А в соседней графе умножает это число на семь…

 - Для чего?

  - Писание нужно знать, дурья башка. Господь обещал милостивым воздать седмерицею. Вот она, видать, свой будущий прибыток и подсчитывает…

  Галина Сергеевна выскочила из-за угла гаража с побагровевшим лицом.

  - А ну, дай сюда! – Она резко выхватила из руки бородатого мужика свою записную книжку. - Получил своё - и чеши отсюда, пока хворостиной не погнала!.. Ишь, пристроились – задарма хлеб жевать!..

  И она быстро направилась в сторону храма…

 

 

 

 




Рассказы

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 27 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх






Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр