Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

Похититель книг

 Видно, я зарыл в себе талант следователя, нити преступлений к которому тянутся сами, словно выставленная на окне переросшая помидорная рассада - к свету. Покажу сие положение на двух примерах, и читатель сам решит, так ли это на самом деле. Произошли эти преступления - не преступления, но, будем говорить, незаконные действия некоторых несознательных граждан в Благовещенске, с интервалом в год-два в одном и том же, построенном в псевдоготическом стиле, здании, которое ещё с позапрошлого века было то речным вокзалом, то торговыми рядами, то гостиницей, то ещё чем-то.

 

  На углу здесь висит мемориальная доска с барельефом Чехова, поднявшего указательный палец левой руки, словно бдительная женщина в косынке на плакате "Болтун-находка для шпиона". Под портретом написано буквально следующее: "Здесь 27 июня 1890 года останавливался А.П.Чехов". Понятно, что, проезжая Благовещенск по пути на Сахалин, "останавливался" великий писатель в гостинице, располагавшейся тогда в этом здании, или в каких-либо комнатах отдыха при речном вокзале, а не по какому-либо другому поводу. Об этой "остановке на углу" доска мне напоминала почти ежедневно, потому как проходил я там весьма часто, работая научным сотрудником АмурКНИИ, занимавшем всё это здание после ряда переселений разнообразных организаций за сто с лишним лет.

 

  Окна моего кабинета смотрели на Амур, поэтому, приходя на работу, в течение всего дня, в любую минуту, лишь подняв глаза от книги или бумажного листа, на котором в муках рождалась очередная статья, или, оторвавшись от видимой лишь в окуляры поляризационного микроскопа разноцветной мозаики слагающих горные породы минералов, через окно с широченными подоконниками, соответствующими толщине стен этого старинного здания, я мог наблюдать заграницу - маленькую частицу Китая под названием Хэйхэ. Поздней осенью порывистый ветер приносил с противоположного берега жёлтые листья тополей, - они ничем не отличались от российских.

 

  Наш институт был уникальным, достойным занесения в книгу рекордов Гиннеса, - самый пограничный в мире, - но, похоже, никому не приходило в голову его туда номинировать. На упомянутых выше подоконниках, по весне, в короткую эпоху увлечения огородничеством, я выращивал в ящиках помидорную и перечную рассаду, поэтому наблюдения о ней, тянущейся к свету, сделал не понаслышке.

 

  Чтобы читателям стал понятен мотив первого раскрытого мной «преступления», буду его так условно называть, следует напомнить, что в начале девяностых годов прошлого века с некоторыми нужными в быту предметами и книгами, а именно детективами, даже напечатанными на газетной бумаге, в скверных тонких обложках, в нашем государстве сложилась ситуация, когда в магазинах ничего этого нельзя было купить, чем незамедлительно воспользовались пункты приёма вторсырья.

 

  За сданные тряпки и макулатуру в них можно было стать обладателем некоторых дефицитных тогда вещей, как, например, самые обыкновенные кроссовки, люстра, ситцевый халат и прочая дребедень, которой сейчас завалены прилавки магазинов и многочисленных рынков. Продавались там также сборники Агаты Кристи, Сименона, ещё каких-то модных тогда детективов.

 

  Сдавая накопившиеся газеты, - в начавшуюся эпоху гласности они стали много интереснее детективных романов, - я тоже иногда пользовался услугами одного из таких пунктов, находящегося довольно близко от моего дома, и, наоборот, сравнительно далеко от института. В нём я последовательно приобрёл перечисленные выше товары, кроме книг, которых у меня и без того было достаточно. В тот раз я приехал на своём "Урале", - велосипеде, отнюдь не грузовике или мотоцикле, - за халатом для мамы, поскольку вскоре собирался ехать в гости к родителям. Женщина-продавец, взвесив привезённые газеты, попросила меня занести их в подсобку.

 

  Там уже были навалены кипы газет, книг, лежали тюки тряпья. Я пристроил свою связку на свободное место, невольно бросил взгляд на стоящую рядом стопку книг и с самого её верху сразу заметил учебник по общей геологии. Точно такой же стоял в шкафу в моём рабочем кабинете, - я иногда пользовался им, освежая в памяти некоторые вопросы, при подготовке к занятиям в геологическом кружке при местном центре по туризму и краеведению.

 

  Стало обидно, что такие редкие и нужные человечеству книги сдают в макулатуру, поэтому я вытащил учебник из-под скрепляющих пачку верёвок (лежащая второй книга была развёрнута задней частью обложки, её названия я не увидел) и вместе с учебником вышел из подсобки. Спросил у приёмщицы, могу ли взять книгу себе, - решил её кому-нибудь подарить, вторая она мне была, в общем-то, без надобности - возмещу, дескать, газетной макулатурой, всё одно я должен подвезти её ещё, поскольку сданного количества не хватало, чтобы совершить необходимую покупку. Она не противилась, никаких объективных причин не было, чтобы вдруг не разрешить, - если, конечно, ей не быть в скверном настроении. Этого, к счастью, не наблюдалось, поэтому книгу я забрал беспрепятственно.

 

  Вышел на улицу к своему велосипеду, и прежде, чем засунуть учебник за пазуху, пролистнул страницы, чтобы убедиться - не выдёргивались ли у книги листы, что было бы не удивительным, коли, её сдали в макулатуру. Когда же случайно открылся её форзац, в его левом верхнем углу я вдруг увидел свой собственный чёткий автограф, выводимый одним росчерком пера и настолько понравившийся моей маленькой дочери, что она, научившись писать и, начав тоже расписываться, предложила мне свой автограф поменять, - она, дескать, будет так расписываться, а мне нужно придумать другой. ... В это было трудно поверить, но то была моя собственная книга.

 

  Немного обалдевший от такого открытия, покрутил педали велосипеда за второй пачкой газет. Жить становилось интересней, чем каких-то несколько минут назад, ведь теперь мне предстояло выяснить, каким образом мирно стоящая в моём книжном шкафу на противоположном конце города, в здании с толстыми стенами книга вдруг очутилась в приёмном пункте макулатуры, а разгадывание тайн природы было моей профессией и написанная диссертация и каждая статья являлись своего рода расследованием этих тайн.

 

  После взвешивания вновь привезенной порции газет, я снова попал в ту же подсобку, причём приёмщица на этот раз сама хотела занести макулатуру, но я сказал, что сделаю это лично. Надо ли говорить, что первым делом я кинулся к той пачке книг, в которой уже нашёл свой учебник. Батюшки светы! - достаточно было взглянуть на корешки книг, чтобы увидеть, что в пачке были сплошь книги по геологии, некоторые из которых опять-таки были моими. То же самое было в других, соседних связках.

 

  Выйдя к приёмщице, задал ей законный вопрос, - откуда здесь эти книги? Она ответила, что в обмен на парочку детективов их принёс однорукий мужчина. Я задумался, - у нас в институте работали два сотрудника, с неполным, так сказать количеством рук, но, во-первых, они были весьма уважаемыми людьми, а, во-вторых, вообще сидели в другом здании, - наше в собственности института было не единственным.

 

  Тогда я попросил, чтобы макулатуру в ближайшие два-три часа, - за это время я надеялся вернуться с заинтересованными лицами, ведь, судя по всему, здесь находились книги и других сотрудников, - никуда не отвозили, и объяснил почему, - мы её, дескать, заберём, поскольку книги наши и весьма ценные для амурской и даже мировой геологической науки. Приёмщица ничего не имела против такого решения проблемы (для неё, впрочем, всё это никакой проблемой не было), вот только попросила привезти эквивалентное по весу количество макулатуры. Я пообещал это сделать, ещё не зная, где её буду брать, и на всех порах помчался в институт, где к тому времени уже должен был закончиться обеденный перерыв.

 

  Привезённая мной весть о хищении книг быстро разнеслась по длинному коридору института и его кабинетам, из которых стали выползать (правильнее было бы сказать "выходить", но "выползать" - сильнее) сотрудники, один из которых - Гоша Козырин - тут же нашёл разгадку таинственного преобразования научной литературы в обыкновенную макулатуру. Он напомнил, что незадолго до этого у нас уволился вахтёр, у которого не было одной руки. Всё совпадало, - имея ключи ото всех кабинетов, сдаваемых на вахту, за ночь ему ничего не стоило ходить по лабораториям, выдёргивая понемногу из шкафов, - чтобы не бросалось в глаза, - книги научных сотрудников, черпающих из них идеи и факты, благодаря чему рождались новые идеи, статьи, диссертации.

 

  Коллектив поручил довершать дело мне. Вместе с Николаем Остапенко, на его машине, мы заехали сначала на квартиру к Лёше Данилову, высказавшем горячее желание избавиться от имеющейся у него пылящейся в подвале макулатуры в виде толстых журналов, - одно время в начале перестройки все кинулись их выписывать (а некоторые даже читать), потом приехали с ней в злосчастный пункт приёма вторсырья. - я уже в третий раз за какие-то два часа, - где смогли, наконец, вызволить несколько пачек научной литературы. Как выяснилось, здесь были даже пояснительные записки к геологическим картам с грифом "для служебного пользования", взятые в первом отделе института и беспечно поставленные наивными геологами в книжные шкафы. И всему этому интеллектуальному богатству была уготована печальная участь, - стать переработанными в обёрточную или даже туалетную бумагу.

 

  А на того вахтёра была потом написана соответствующая бумага в милицию, и она им даже занималась какое-то время, но, сдаётся мне, ввиду малоценности - по мнению следователя - похищенного, дело было спущено на тормозах. Да мы, впрочем, и не настаивали на суровом наказании, ведь, главное, - все книги были возвращены своим владельцам, и они ещё послужили большой науке. А что было бы, если я не приехал в тот самый день со своей макулатурой (а делал я это не чаще одного раза в два года)!? Скорее всего, так никогда и не догадались бы мы, куда делись наши книги, и это стало бы ещё одной, локальной, "загадкой века".

 

  Второй случай тоже был связан с вахтёром и в том же здании на набережной Амура, по которой я имел обыкновение совершать пробежки, - иногда по утрам, но чаще по вечерам, когда не нужно торопиться на работу. В тот раз она у меня была вечерняя, - уже в глубоких сумерках я пробегал мимо своего института и с удивлением заметил, что в нашем кабинете горит свет, хотя я уходил из него последним. Любопытство взяло верх, я подкрался к окну и в щель между занавеской и стеной стал созерцать прелюбопытную картину: за столом моего товарища Игоря сидел наш вахтёр собственной персоной, уже другой, не тот любитель детективов, и внимательно изучал содержимое ящиков его стола. Вот он достал новенький ручной фонарик, ещё один, - они были приобретены на полевые работы (у геологов так экспедиции называются, не надо путать с полевыми работами у тружеников села), - повертел один из них в руках, повключал, и ... положил в свой карман. Вахтёр, видимо, решил, что двух фонариков Игорю много, надо бы делиться с неимущими.

 

  Разумеется, на другой день я тоже поделился с Игорем - своими наблюдениями и не потому, что я так уж жаждал заложить вахтёра, безобидного, в общем-то, мужика, а просто самому очень не хотелось попадать в список подозреваемых по этому "делу", куда волей-неволей Игорю пришлось бы включить и меня, хоть бы он и не желал этого делать, поскольку за свою довольно продолжительную жизнь в хищениях чужой собственности замечен я не был. И не потому, что умело скрывал свои такого рода проступки, а по простой причине их несовершения. Однако, известно же, что изначально безгрешен только Иисус Христос, да новорождённые младенцы, - никакого алиби у меня не было, - безусловного отсутствия в Благовещенске, например.

 

  Много позже я понял, как мне следовало тогда поступить, чтобы и «волки стали сыты, и овцы целы». Достаточно ведь было, добравшись до телефона, позвонить на вахту и как можно более загробным голосом, как это делали подручные Воланда в "Мастере и Маргарите", до полусмерти запугивая начальство варьете Римского и Варенуху, сказать примерно следующее: «Сейчас же положи на место то, что ты взял в ящике стола девятого кабинета, и никогда впредь так не делай, иначе сурово накажу!» Вот только ещё вопрос, не тронулся ли бы тогда умом вахтёр, услышав такое?

 

  Облыжно обвинить, кого бы то ни было, в совершении преступления проще пареной репы. К глубокому сожалению, ощутил это на себе самом, - я был обвинён в краже обручального кольца, и не кем-нибудь, а глухонемым человеком, но в данном случае я бы и сам, наверное, рассуждал точно так же. А следовало "шерше ля фам", а вовсе не меня, тем более, искать-то её и не требовалось, - "куда бы она делась с подводной лодки", та женщина, а точнее, с самолёта.

 

  Давнее то "лётное происшествие" (его можно было бы, наверное, поместить в мой рассказ "Вот так мы летаем!", но по контексту, всё-таки, оно здесь более к месту) произошло в августе девяностого года прошлого столетия. На борту лайнера "Ту-154" мы всей семьёй возвращались тогда в Благовещенск, - не вдаюсь в подробности откуда, иначе это уведёт меня на несколько страниц совсем другого повествования, - жена и двое маленьких детей, дочь и сын, четырёх и двух лет соответственно.

 

  Самолёт уже пошёл на снижение и на световом табло над выходом из салона на двух языках, - русском и английском - загорелись предупреждающие надписи о необходимости оставаться на своих местах и пристегнуть привязные ремни. И тут я некстати подумал, что неплохо бы сходить в туалет, ведь в первые минуты действие предупреждающих надписей не очень строгое, а снижение и высадка пассажиров с проверкой документов пограничниками (иногда, не всякий раз, в благовещенском аэропорту их устраивали) могли продлиться довольно долго.

 

  Ступая по мягкой ковровой дорожке, я прошёл в хвост самолёта до туалета, немного подождал, когда он освободится и, посторонившись и пропустив молодого человека приятной наружности лет тридцати, в светлом пиджаке, вытирающего носовым платком свои руки, зашёл в узкое помещение, наполненное прохладой и ароматом освежителя вождуха, закрылся, потом, не акцентируя внимания ни на чём, ополоснул руки под краном и вышел в салон. Успел про себя отметить, что я ещё и не последним оказался, - сразу за мной зашла женщина примерно бальзаковского возраста.

 

  Благополучно, без единого замечания со стороны сидящей в своём кресле стюардессы, дошёл до своего места, сел, пристегнулся и заговорил о чём-то со своими. Прошло несколько минут, самолёт уже пробил слой облаков, - внизу показалась широкая Зея, торопящаяся на встречу с великим Амуром, - когда ко мне вдруг подошёл тот самый парень в светлом пиджаке и жестикулируя, стал показывать то на меня, то на туалет, то на свой средний палец на правой руке. Удивительно, но я мгновенно понял, что хотел, но не мог сказать глухонемой, не имея возможности изъясняться устно, - он снял в туалете своё обручальное кольцо, положил на стеклянную полочку, а потом забыл его одеть. Я даже мысленно представил себе лежащим его под зеркалом, больше просто некуда его там класть, не на пол же. Хотя, можно было бы, наверное, повесить кольцо на крючок для одежды, он вроде бы там имеется.

 

  Я тут же, практически без паузы, совершенно искренне и довольно интенсивно замотал головой, - он взглянул на меня недобро и отошёл. Моё быстрое реагирование, как я сейчас это себе представляю, можно было интерпретировать двояко. Во-первых, это говорило против меня, ведь будь я тугодумом, у меня ушла бы куча времени на осмысление его жестов, а поскольку я стал отрицать свою причастность к преступлению практически сразу, то можно было предположить, что я готовился к тому, что попаду под подозрение в хищении кольца и этим своим неосторожным поведением выдал себя. С другой стороны, если я действительно похититель, то благодаря тому же времени на подготовку к "наезду" со стороны утратившего кольцо человека, я мог бы начать "валять ваньку", долго "не понимая", что хочет от меня этот незнакомый человек.

 

  Как уже сообщалось выше, я сразу выбрал первую линию поведения, - не виноват же, что такой сообразительный, - и этим, наверное, укрепил мнение моего обвинителя, что кольцо теперь лежит в моём кармане. До более глубокого анализа ситуации, - имею второй вариант, - он, похоже, тогда ещё не додумался и, подозреваю, не сделал этого никогда.

 

  Через пару минут ко мне подошла стюардесса и уже нормальными словами объяснила мне создавшуюся обстановку, которую я и без неё довольно чётко осознал, прекрасно понимая, что никакого алиби у меня нет. Естественно, я снова всё отрицал, напирая на то, что очень торопился и ничего на полочке не заметил. Ну что бы мне осмотреться тогда, увидеть то злосчастное кольцо и отдать его стюардессе или непосредственно тому парню, если бы разыскал его среди ста с лишним пассажиров нашего рейса, - другого своего поведения я не предполагаю, - заслужив тем самым его благодарность? Я сообщил только, что после меня в туалет ещё заходила женщина, образ которой, впрочем, сразу же вылетел из моей головы, и я ни за что не смог бы указать, какая именно из пассажирок юркнула после меня в отхожее место.

 

  Стюардесса тоже смотрела на меня неприязненно, - убогого, дескать, обидел, креста на мне нет! Она ещё добавила "железное" по её мнению доказательство моей вины: я первым заходил в туалет после пострадавшего, с меня и спрос. В самое время мне тогда притвориться плохо видящим, но это ведь надо было делать с самого начала полёта, - натыкаться на всех и на встречные естественные препятствия, а поскольку этого за мной не наблюдалось, то было уже поздно предпринимать такие шаги. Стюардесса добавила, что после посадки я буду обыскан. Смешно, конечно, - ну что мне стоило отдать кольцо жене или спрятать его в одежду или обувь детям, или просто засунуть под сиденье или его обивку, да и ордеру на обыск меня неоткуда было взяться.

 

  Впрочем, мне тогда было не до смеха, тем более, что я поймал на себе ненавидящий взгляд того парня, сидящего, как оказалось всего в трёх-четырёх рядах перед нами. При этом я снова отрицательно замотал головой, показывая то на себя, то на палец, где носят обручальное кольцо.

 

  Никто меня на выходе, конечно, не обыскивал, и мы беспрепятственно прошли к выходу с лётного поля, где нас встречал на своей горчичного цвета "жиге", мой товарищ Юра Беляев. При этом, со стороны стороннего наблюдателя, я повёл себя более, чем странно. Дело в том, что пока мы толпились в ожидании, пока наши документы проверят пограничники, на августовской жаре, я повесил свою куртку на поручни трапа и хватился её только уже перед самым выходом. Я сбегал назад и взял так и висящую её там, где оставил. А ведь те действия можно было бы объяснить и моим опасением обещанного обыска!

 

  На этом та печальная история и закончилась, оставив у меня весьма неприятный осадок. Греет сознание лишь мысль, что на самом деле тот парень засунул своё кольцо в потайной карман и обнаружил его уже потом, испытав чувство стыда за напраслину на меня, - иногда мне и самому кажется, что не мог я не заметить лежащего на полочке кольца. Если же оно у него действительно пропало, хорошо бы он прочитал этот рассказ и, наконец, перестал считать меня преступником и всем рассказывать про то, как на первый взгляд приличный человек, отец семейства, самым бесстыдным образом завладел его обручальным кольцом, и мысленно и устно насылать чуму на мою голову.

 

  Относительно же той le fam, если это действительно она взяла кольцо хочется сказать, что воровство, ложь, предательство, клевета только на первых порах приносят какие-то дивиденды, поэтому и кажутся некоторым особям человеческого рода весьма привлекательными и выгодными "предприятиями".

 

  ...После столь длительного отступления, возвращаюсь, наконец, к "нашим баранам", второму из раскрытых мной "преступлений" в здании на набережной Амура. Игорь был довольно резким малым, поэтому он сразу "взял быка за рога" и быстро расколол вахтёра, который вернул фонарик, клятвенно заверяя, что его бес попутал, и он готов поставить бутылку и даже две, чтобы загладить свою вину.

 

  Ну, а я вновь подивился факту своего появления в нужном месте в нужное время и предлагаю сделать то же самое любому, до конца дочитавшему этот мой рассказ.




Рассказы

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 24 раз(а)


Персональные счетчик(и) автора free counters




Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх






Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр