Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Кратер Скорби

  Люба исполнила угрозу – она прилетела в Москву. Её персональный летательный аппарат, так похожий на тарелку инопланетян, приземлился в хоккейную коробку нашего двора.

  Думаю, случись такое лет дцать назад, то-то был ажиотаж. Люди сбежались бы со всех своих углов, поглазеть на внеземное чудо. А теперь – в порядке вещей, будто каждый день летающие тарелки приминают траву в московских двориках. Только заядлый шахматист Сорока, поднял голову от доски и проводил любопытным взглядом стройную фигурку моей законной жены. До самого подъезда проводил. А потом горестно вздохнул – то ли ушедшей молодости, то ли проигранной партии.

  - Вот вы как устроились, - Люба обошла все комнаты. – Не дурно, не дурно. Главное, стиль сохранён. Теперь такие вещи только в музеях.

  - Да будто бы? – взъерошился, не зная, что ожидать от этого визита.

  - А это, наверное, твоя светёлочка? – гостья обратилась к Диане. – Скромно, уютно. Мне нравится.

  - Где меня поселишь, дружок? – это уже ко мне. – Какая на вечер программа? Хочу в Большой.

  Сходили квартетом в Большой театр. Потом ресторан. Говорила только Люба.

  - Москва – самый архаичный город на земле. Всё сохранено, всё. Как в прежние добрые времена.

  Электра попросила соку. Диана мороженое. Для них любая пища – лишняя нагрузка на организм.

  - А мы с тобой, Гладышев, употребим водочки с балычком. И шашлычки! Кутить, так кутить.

 Подозвала робот-официанта, нащёлкала его клавиатурой песню прошлого века. Выпила и подпевала:

  - Я рождён в Советском Союзе

  - Сделан я в СССР….

  Пыталась всех втянуть в разговор, но смотрела только на Диану. Во все глаза.

  А я напрягался – что-то будет вечером?

  Дома вечером Люба:

  - На правах старшей жены требую тебя к себе. Где вы меня устроите?

  Устроили гостью в гостиной. И меня. Электра осталась одна в нашей семейной спальне. Диана в своей комнате – бывшей моей.

  - Гладышев, слабак, сними оптимизатор, - потребовала законная супруга. – Неужели так плохо выгляжу, что тебе нужен стимулятор?

  - Скорее наоборот, ты так великолепна, что боюсь опрофаниться.

  - Ничего, не бойся – всё у нас получится.

  И получилось. Я проспал допоздна и проснулся один. Вдвоём мы остались в квартире.

  - Где Диана? – спросил Электру.

  Но та не знала.

  Надел оптимизатор и попросил Билли связать с дочерью.

  - Мы с Любовь Александровной в Кремле, - услышал родной звоночек. – Здесь так здорово!

  Ещё бы. Бывшая резиденция русских царей и президентов превращена в исторический музей. Обойти её недели едва ли хватит. И мы терпеливо ждали. Но следующий раз услышали дочь, когда она была уже в Австралии. И опять:

  - Здесь так здорово!

  Потом была Антарктида. Потом Центр Управления Погодой на Сахалине. И мы поняли, что потеряли дочь навсегда.

  - Она выросла, - утешала меня Электра. – Она жаждет дела. С твоей женой ей интересней.

  - Женой, женой, - брюзжал как стопроцентный старик. – Ты моя жена и мать моего ребёнка, которого у нас подло похитили.

  - Она будет приезжать.

  Мы прожили с Электрой двадцать лет. Два десятка годов, наполненных теплотой сердечных отношений, спокойствием размеренной жизни и уютом московской квартиры. Думаете это скучно? Отнюдь. Мы не пропустили ни одной премьеры, ни в одном театре мегаполиса. Посетили все музеи, выставки, и потом следили за каждым обновлением экспозиций. Мимо не проходили новинки литературы. Мы посещали творческие вечера и капустники нынешних и будущих знаменитостей.

  Одно тяготило – как в то памятное утро Диана пропала вместе с Любой из нашей квартиры, так все эти годы и не удосужилась переступить её порог. Всё ей некогда, всё ей недосуг. Даже пообщаться толком не удавалось. Иногда, достигнув чего-то, она выходила на связь и, захлёбываясь воодушевлением, делилась новостями. Это были мгновения нашей радости. Которая тут же уступала место грусти (или огорчению?), ибо на вопрос: «Ты прилетишь, Дианочка?» неизменно следовал ответ:

  - Ой, сейчас некогда.

  И связь завершалась.

  На исходе двадцатого года нашего проживания в Москве мы получили от дочери приглашение на свадьбу. На свадьбу! Наша Дианочка выходит замуж. Порадует нас внуками.

  Мы собирались, переговариваясь.

  - Ну, как же при её непоседливом образе жизни с малышом?

  - Ребёнка мы непременно заберём к себе. И воспитаем.

  Мы собирались на свадьбу, а думали о новорожденном. Понимали, что дочь уже не вернуть в наши чертоги, а вот её детей…. В том, что у Дианочки будет ребёнок, сомнений не было – для чего же ещё современным молодым людям жениться?

  Возникли проблемы.

  Свадьба должна состояться на Луне.

  Нет, это не было чьей-то прихотью. Из новостных сообщений, мы знали, что Луна активно колонизируется, и уже насчитывает несколько сотен тысяч человек постоянного населения. Среди них жених нашей дочери.

  - Как он выглядит? – спросил. – Пришли изображение.

  Но Диана:

  - Прилетайте, всё увидите.

  Хорошо сказать – прилетайте. Мы из Москвы уж много-много лет ни шагу. А тут – шутка сказать – на Луну.

  Надо с кем-то связываться, что-то узнавать, кого-то просить.

  Решил попросить Любу. Мы не общались с того дня, как она похитила нашу дочь. Самовольно заменила ей отца и мать. Разве мог такое простить? Но обстоятельства вынуждали. Да и про зятётечка хотелось поподробнее.

  Прошу Билли связать с Любой.

  - Да? - голос законной жены сух и деловит. – Я пришлю за вами летательный аппарат.

  И всё. Конец связи. Нет больше времени для меня у Главного Хранителя Всемирного Разума. Не имею права обижаться – сам отвёрг. А она лишила меня дочери. Стало быть, квиты.

  Впрочем, если быть справедливым – вряд ли Диане понравился наш образ жизни. Куда как интересней с приёмной мамой – и темы, и масштабы. Живи – гуляй! Нет, живи – работай! Люба это умеет и Дианочке привила. А я что? А мы что?

  Электра сразу смирилась, признав в Любаше лидера. Электра – эта Даша. Даша воплоти, после смерти. Она сказала:

  - Мы летим, любимый?

  - Конечно, милая.

  Мне стыдно перед Электрой за свою слабость.

  Обратился за советом.

  - Билли, что думаешь по поводу?

  - Какие-то сомнения?

  - А ты не мог подсказать женишку, что не вери гут так-то. По-людски: приехал бы, показался да и проси руки суженой.

  - А двадцать пять баранов в калым?

  - Не помешают. Кстати, что придумать в свадебный подарок? Ты ведь знаешь, что у них есть, а чему будут рады.

  - Архаизм всё это, Создатель. У людей радость – раздели её с ними и не надо лучшего подарка.

  - А если мне женишок не понравится, или с Любашей найдутся темы для размолвок - что ж за свадьба-то без драки?

  - С таким настроением оставайся-ка ты в Первопрестольной.

  - От рук отбился?

  - Ну, тогда, какие вопросы?

  Любин личный космолёт (летающая тарелка?) приземлился в хоккейной коробке нашего двора. Беспилотный аппарат. Но всё равно кто-то его отслеживал, кто-то отсчитывал время посадки, время стоянки, отлёта….

  Я бы нырнул в разверзнувшийся люк и был таков. Но Эля (так теперь зову Электру) выдержала (за что благодарен) вполне разумную паузу. Напомадилась. Наряды два-три раза поменяла. Молодец! Что сказать?

  Душа рвалась к дочери.

  Но Люба. Её коварство, ледяной тон.

  Только Электра и вдохновляла.

  Лететь, лететь, конечно, надо – но родителями, а не какими-нибудь там статистами на свадьбу дочери.

  Любиным проискам мы противопоставим своё родительское великодушие.

  Может, всё надумал? Нет никакой проблемы?

  Двадцать лет прошло. Люба смирилась. Главный Хранитель чего-то там смирился, и не будет отыгрываться на наших родительских чувствах.

  Слетаем – посмотрим.

  Сели. Взлетели. Приземлились.

  Да, нет, конечно - прилунились. Раз на Луну, значит прилунились.

  И не почувствовал ничего. Разве только невесомость. Ремнём был пристёгнут в кресле (Эля тоже). Вдруг в какой-то момент чувствую, тело потеряло вес – лёгким-лёгким стало. Само готово лететь.

  Полёт длился – только моргнуть успел.

  На мониторе: «Добро пожаловать на Луну! Отстегните ремни. Сейчас откроется люк-трап».

  Мы отстегнули. Встали на ноги. Вес не вернулся. Ну, разве только частично.

  Шагнул к открывшейся двери – а получилось, взлетел в тарелке до сферического потолка, и приземлился (прилунился?) уже на трапе. Вот такой шажок – на пять-шесть метров – получился.

  Смотрю – мама дорогая! – небо звёздное, и солнце на черте горизонта.

  Встаёт? Садится?

  А кругом Луна. Самая настоящая.

  - Что сдрейфил? – это Билли. – Не удивительно. Первый человек, ступивший на эту твердь, намочил в штанишки. Так что….

  - Слушай, тут же нет атмосферы.

  - А оптимизатор на что?

  - Тогда верни мне земной вес.

  - Легко. Но как же экзотика?

  - Да чёрт с ней. Скажи лучше, почему нас не разрывает внутреннее давление?

  - Тебе хотелось бы? Сними оптимизатор – лопнешь, как воздушный шарик. Кровавенький такой.

  - Болтун. Но не вижу встречающих.

  - А они тебе надо?

  - Я думал, дочь….

  - Девочке сейчас не до вас. Впрочем, вот она.

  К нам летели два лунатика. Низко над поверхностью, но не касаясь её. Оба в одинаковых греческих туниках. Поди, узнай, который из них наша дочь. Впрочем, утрирую.

  Дианочка кинулась Эле на шею:

  - Мамочка!

  Туника – это мужская одежда или женская?

  Мне протянул руку курчавый, горбоносый, в тунике, но всё-таки молодой человек.

  - Здравствуйте. Меня Павлом зовут.

  Зятёк, стало быть.

  Я ответил на рукопожатие. Но тут Дианка повисла на шее.

  - Папка!

  Всё размерено – голову не разрывает её радостное ликование. Я к тому, что общение у нас телепатическое. На Луне нет атмосферы, так что связки напрягать не приходится. Голосовые.

  - Здравствуй, милая.

  - Идёмте, идёмте, - влечёт нас Диана с космодрома.

  Или стартовой площадки? Здесь уже стоят несколько десятков (а может, сотня?) «тарелок». Думаю, гости слетелись. Наверное, все Распорядители тут. Ещё бы – Главный Хранитель замуж выдаёт приёмную дочь.

  От этой мысли обида царапнула сердце.

  А, впрочем, сколько, Любовь Александровна, ты не интригуй, Дианочка наша с Элей дочь, и она любит нас.

  Впереди какое-то прозрачное строение.

  - Это наша оранжерея, - гордо Диана. – Сейчас я вам что-то покажу.

  Это был лунный камень. Я думал, что сказка. Красивая легенда. Никакого лунного камня в природе не существует.

  - Паша его нашёл, - Дианочка гордо. – Мой Паша – геолог.

  - Теперь, наверное, нет, - будущий зять смущён. – Меня дизайн увлек. Вы посмотрите, посмотрите….

  Вдоль стеклянных стен оранжереи стояли кадки (или тумбы?), из которых причудливыми изваяниями поднимались вверх чёрные, нет, антрацитово чёрные изваяния (по-другому не назовёшь).

  На что они похожи?

  На деревья? Да, вряд ли.

  На скульптуры? Тоже мимо.

  На фантазии изощрённого ума? Ближе к истине.

  Во! На мексиканские кактусы. Только чёрные и без иголок.

  - Они тёплые, - Диана. – Попробуй, папка.

  Я прикоснулся. Да, действительно не холодные, как на то намекал их цвет.

  - Может, радиоактивные? - забеспокоилась Эля.

  - Это застывшие солнечные лучи, - поведал Павел.

  - Правда, правда, - кивает головой Диана. – Они растут, когда светит солнце. Это солнечные лучи воплоти. Паша достал их из лунной шахты, и теперь они растут здесь.

  - А стены стеклянные зачем? - спросила Эля. – От холода?

  - От пыли, - Диана. – Пыль здесь такая вредная – везде норовит влезть. Только это не стекло – полимер прозрачный.

  Я подумал, порадовалась бы мама, будь жива, - какая у неё русская внучка.

  Длинная-длинная оранжерея – вдоль стен причудливые изваяния лунных камней. Когда из-за горизонта выныривает солнце, они начинают расти (прибывать в массе?), аккумулируя его энергию.

  Паша надумал оставить геологические изыскания и посвятить себя дизайну лунных камней. Диана, похоже, разделяет его пристрастия. Или, может, здесь другое? Более глубокие личностные чувства?

  Задаю себе вопрос – будь я женщиной, смог бы полюбить бывшего геолога Пашу? Спрашиваю об этом Элю. Мысленно, конечно.

  - Он не нравится тебе? – Электра удивлена.

  - А ты в восторге?

  - Отцовский эгоизм, - это Билли влез, как всегда не к месту.

  - В урну хочешь?

  - А рискни.

  Сволочь. Знает, что без оптимизатора на Луне мне не прожить и мгновения – на кусочки разорвёт внутреннее давление.

  Может, действительно отцовский эгоизм?

  Не скажу, что будущий зять вызывал во мне резкую антипатию. Нормальный парень. Но и всё. Казалось, моей незаурядной дочери пристало что-то адекватное.

  Ну, что ж – Паша, так Паша.

  Оранжерея лунных камней не пуста.

  Говорю теперь о людях. Они ходили по вместительному сооружению, разглядывали неземные чудеса, любовались. Возникали вопросы. Они достигали сознания Павла и весьма его беспокоили.

  - Да иди уж, - махнула рукой Диана.

  И тот, как гончая, получившая команду «Пиль!», сорвался с места и полетел к кому-то любопытствующему.

  Настало время родительского часа.

  - Ты любишь его, солнышко?

  - Да, конечно же, папка. Как можно его не любить?

  Молодо-зелено. Ещё как можно!

  - Уймись, - это Эля исподтишка.

  Действительно, ведь это у Дианочки праздник, она выходит замуж – чего ж я-то разворчался? Видимо, Билли прав – остаться надо было в Первопрестольной.

  Нет, надо настроиться. Надо полюбить или хотя бы сделать вид, что этот Паша мне не отвратен.

  - Билли?

  - Обыкновенный отцовский эгоизм. Особый рецидив у старых маразматиков.

  Знаю, откуда такое настроение у виртуального Брехунца.

  Как он доставал в Москве за мой осёдлый образ жизни. И лентяй я, мол, и сибарит. В мире дел невпроворот, а я картинки в галереях разглядываю. Искать, говорил, надо Костю и похищенные души прозрачных родичей Эли.

  А я ему - возродившийся Костя твоё детище, вот и напрягайся. И с прозрачными не всё ясно. По-моему, у них полюбовное соглашение. От моих дам отстали, тому я рад. Что ж, мне самому в их лице искать себе неприятности? Я живой человек, имею право на уют и счастье с любимой женщиной. Отстань!

  Долго так продолжалось. В конце концов, отстал. Угомонился. Сверкает серебряным браслетом на левом запястье да шипит себе к месту и не совсем. А я привык. И внимания не обращал. Даже скучновато порой без общения.

  - Тебе как понять? Своих-то детей – один из автоклава, и тот с приветом.

  Молчит скрипучка виртуальная.

  С отцовской нежностью всматриваюсь в любимые черты.

  - Как живёшь? Ты похудела. У вас будет малыш? Первый на Луне?

  - Нет, пока не думали. А ребятишки здесь уже есть. Такие лапушки.

  Покосился на Элю – всё прахом. Попляшем здесь на свадьбе и на свои палати.

  Она сжимает мои пальцы своими – уймись, приемли жизнь, как она есть, не напрягайся.

  Да уж.

  - Папка, ты иди пока к Павлу, а я мамочке что-то покажу.

  - Платье? – это Эля.

  - Ну, конечно.

  Дамы удаляются, а мне не хочется к зятю.

  Трогаю причудливое изваяние лунного камня – вот ты какой! Застывшие капли золотых лучей.

  - Абсолютное топливо, если бы мы не знали реакции аннигиляции.

  Вздрогнул. Обернулся. Люба.

  Двадцать лет прошло со дня последней встречи. Каких-то двадцать лет, и мы снова смотрим в глаза. И – не поверите – любуемся. Не берут годы мою первую и законную жену. Может, порода такая, сибирская? Косметика? Пластика? Да нет, конечно, - оптимизатор. Он, родимый, поддерживает Любу в великолепной форме. Ну, и меня тоже.

  - Так и аннигиляция – архаизм. Антигравитация нынче в моде с телекинезом.

  - Верно, Гладышев. В музее космонавтики реактивные двигатели.

  Пауза.

  Мы смотрим, не отрывая глаз, практически не мигая.

  Ловлю себя на подлой мысли, что хочу её.

  А почему, собственно, подлой?

  - Билли?

  - Мне, что за дело?

  - Предатель.

  Любина улыбка – само очарование.

  - Здравствуй, любимый. Отлично выглядишь.

  Воркует,… обольстительница. Впрочем, женщина и должна быть такой. Не увлечёшь самца – останешься без потомства. Таков закон природы. Только Люба – печальное исключение. Миллионы восторженных поклонников, супруг без патологий, а детей Бог не дал. Или не просила?

  - Закон природы есть такой – не обращала внимания?

  - О чём ты?

  - В дикой природе все самцы гораздо привлекательнее своих подруг. У льва есть грива, у оленя рога, у павлина хвост, у селезня оперение. Знаешь, почему?

  - Просвети.

  - Они должны понравиться самкам, чтобы поучаствовать в продолжении рода.

  - Да что ты?

  - У людей всё наоборот, поскольку и задачи перед человечеством иные – нужно двигать прогресс.

  - И получается….

  - Женщина крутит хвостом перед зеркалом, чтобы мужчина изредка, творя цивилизацию, посматривал в её сторону и обновлял поколение.

  - Браво! Отличная выкладка! Вижу, время зря не терял – развил цельное философское учение. Последователи уже есть или подбираешь?

  - Расскажи о своих успехах?

  - Мне похвастать нечем – время героев истекло. Оптимизатор уравнял людские возможности и способности. Даже Дианочка, щедро одарённая природой, не долго оставалась феноменом. Её способности изучены и материализованы.

  - Я не умею летать.

  - У тебя оптимизатор старой модели. Хочешь, поменять?

  - Спасибо, привык.

  - Я подарю.

  - Расскажи про Луну. Чем тут занят народ?

  - Я покажу попозже. Сейчас пора идти на церемонию.

  Люба плавно оторвалась от полимерного пола оранжереи и легко полетела вперёд. Потом остановилась, обернулась.

  - Гладышев, - это она моим многометровым прыжкам. – Не смеши народ. Стой, где стоишь – я сейчас слетаю за оптимизатором.

  У меня на руке два серебренных браслета.

  - Билли, ты в котором?

  - Угадай.

  - Помнится, кто-то урны заслужил.

  Любе:

  - Есть здесь урна, мусоросборник, утилизатор?

  - Зачем?

  Снял старый, видавший виды оптимизатор, показал, держа с брезгливым видом двумя пальцами.

  - Давай. Отдам в переработку. Или музей, как экспонат.

  - А говоришь, героев нет.

  - Живых….

  Церемониальный зал ничем не отличался от оранжереи – разве только прозрачный купол повыше. Двумя длинными рядами стояли гости – в бальных платьях, фраках, смокингах. Жених со священником уже томились в одном конце живого коридора. В другом искали меня – предстояло вести дочку под венец.

  Заложив крутой вираж, огибая строй смокингов, вихрем промчался на своё место.

  Дианка прыснула. Эля покачала головой и нахмурилась.

  Подал руку дочери – обопрись. И сам споткнулся, ощутив неожиданный прилив тяжести.

  - Билли?

  - А ты хотел воробышком порхать?

  Вполне земное притяжение. Спасибо друг.

  Рука, согнутая в локте, выдвинута вперёд. На ней покоится ручка моей дочери.

  Пошли, родная. К твоему счастью.

  Зазвучала музыка.

  Гости хлопают в ладоши. И это слышу.

  - Билли?

  - Газ в помещении. Азот.

  До алтаря шагов триста.

  - Пообщаемся, солнышко?

  - Да, конечно, папочка, я вся – внимание.

  - Хочу знать ваши планы относительно потомства.

  - Павел говорит, что дети – это игрушка, забава, а мы взрослые люди и должны заниматься серьёзными делами.

  - Все мужчины так говорят. Но ты женщина - твоё призвание рожать. Поставь его перед фактом.

  - То же самое говорила мама.

  - Пойми, ребёнок, ты – потомок удивительного народа, из-за бесплодия практически исчезнувшего с лика Земли. Доведи это и до Павла. Нельзя искусственно избегать того, что – не дай Бог! – уже заложено в тебя природой.

  - Такие страсти говоришь в день моей свадьбы.

  - Хочу твоего счастья.

  - Ты хочешь внуков в свою московскую квартиру.

  Я чуть не споткнулся.

  - Билли, она опять копается в моей голове?

  - Не обязательно. Эгоистичные желания читаются на твоём лице.

  Я справился, я не споткнулся.

  - А ты считаешь, здесь нормальный пейзаж, нормальные условия для воспитания малыша?

  - Папка, что ты всё об этом и об этом. Как тебе мой Павел?

  - Ты ответила на свой вопрос – он твой.

  Два строя гостей закончились. В одном последней рукоплескала Люба. Значит, гости выстроены по старшинству. А мама Эля осталась где-то там, в начале значимости.

  Передавая руку дочери жениху, смотрел не на него, на Любу – твоё коварство?

  И законная жена смотрела на меня. Во все глаза. И улыбалась.

  Что-то будет.

  Наверное, это справедливо, что ушли в прошлое все формы бракосочетания – осталось венчание. Красивый обряд.

  Клятва Всевышнему.

  А пусть отдувается – сам свёл.

  Ловлю себя на мысли, что Павел мне всё-таки не по душе. Горбоносый, лопоухий. А ведь внуки могут быть похожими на него.

  Целуются.

  Мы хлопаем в ладоши.

  Звучит музыка.

  Первый вальс жениха и невесты.

  Нет, уже молодожёнов.

  Ищу Элю, нахожу Любу.

  - Пригласишь?

  - Эмансипации на Луне в шесть раз меньше?

  - Традиции шорят. Белый танец, и всё такое прочее. Ждать, потом тебя искать. А тут – музыка, и ты под рукой. Пригласишь?

  - Приглашаю, - щёлкнул каблуками.

  Люба – изящный книксен и подаёт руку.

  Мы закружились. Парящие в азоте.

  - Шампанского хочу.

  Шампанское в ведёрках со льдом повсюду на круглых столиках. Это для любителей открывать. Для нелюбителей – в бокалах на разносах. Оно тягучее, почти вязкое, и пузырьки – как в замедленном кино – не спешат шипеть и лопаться. Но вкус отменный. Из закусок – фрукты, сладости.

  Мы пьём. Люба смеётся, обнажая коралловые зубы.

  - Хочу напиться!

  После нескольких бокалов.

  - Гладышев, хочу тебя. Что смотришь? Плюнь в лицо. Оттолкни. Перешагни. Многожёнец несчастный.

  - Стоп! Отмотай назад. Нет, лучше начни сначала, но без концовки.

  - Гладышев, я хочу тебя.

  Закрываю её рот поцелуем.

  У Любы на Луне свои апартаменты.

  Мы лежим в её постели, она рисует пальчиком круги на моей груди.

  - Вернёшься в Москву?

  - Я привык. Нам хорошо там с Элей.

  - А как же я?

  - Если все дела переделала, присоединяйся – будем жить втроём. Глядишь, внучка подкинут.

  Долгая пауза.

  - Тебе нравится Павел?

  Люба со вздохом:

  - Дианочка сама его выбрала.

  - Других кавалеров не было?

  - Да полно. Павел – самый бестолковый ухажёр.

  - Я заметил.

  - Но отличный учёный, геолог, дизайнер. Умница.

  - Ну-ну….

  - Зря ты. Все люди имеют доступ к Всемирному разуму. Многие способны формировать вопросы. Но лишь единицы – на них отвечать. Павел из их числа.

  Мне было приятно это слышать. Павла зауважал. Нет, не могла моя дочь увлечься заурядностью.

  Пауза. Если б не фигурное блуждание пальчика по груди, подумал, что Люба спит.

  - О чём молчишь?

  - Хочешь, покажу тебе Луну? У меня здесь есть заповедные места.

  - Наверное, надо возвращаться.

  - Да, брось. Завтра улетишь, и когда ещё будешь.

  Справедливо.

  - Пойдём, покажешь.

  Мы покинули лунный город.

  Дикий ландшафт. Звёзды, земной свет – солнце за горизонтом.

  - По Луне лучше двигаться в полёте, - поучает Люба. – Хоть не велика масса, но почва до того скалистая – легко ногу сломать.

  Оказалось не везде. Я про скалистую почву, опасную для ног. Кратеры, как озёрца водой, почти до краёв полны мелкодисперсной как пудра пылью.

  Летели, едва не касаясь причудливо изрытой поверхности, озирали окрестности, любовались пейзажами.

  Прилунились в центре небольшого кратера.

  - Мой любимый, - поведала жена. – Он маленький - его с Земли не видно – и потому безымянный. Я окрестила его кратером Мечты.

  Кратер Мечты чуть не до скалистых краёв заполнен лунной пылью. По крайней мере, посадка была мягкой. Только Люба осталась на поверхности, а я с головой ушёл в сыпучее месиво.

  В сознании её задорный смех и голос:

  - Гладышев, ты где?

  Я растерялся. Я ещё не умею обращаться с оптимизатором последнего поколения.

  - Билли!

  - Чтоб ты делал без меня?

  Выныриваю на поверхность.

  - Я чуть не утонул.

  - Да, пожалуй: плотность пыли много меньше воды – тебе самому и не выплыть.

  Люба лежит в блюдце кратера, заложив ногу на ногу, руки под голову, лицом к голубому диску Земли.

  Попытался соответствовать.

  - Алёша, смотри какое бездонное небо - целина человеческому разуму. Это хорошо, что ты упразднил границы и объединил землян, а то бы мы до сей поры глазели на звёзды из окопов.

  - Слушай, на Земле атмосфера, а здесь-то ни-ни. Я к тому, что любой космический гость величиною с гвоздь может стать смертельно опасным любому из нас.

  - Исключено. Над Землёй, гораздо выше Лунной орбиты, создан спутниковый зонт. Ни одному метеориту массой больше пылинки не прорваться к планете или её сателлиту. Всё отслеживается и уничтожается.

  - Сколько же потребовалось спутников?

  - Знают в Центре Метеоритной Безопасности.

  - Расскажи мне о Косте. Где он? Что с ним?

  - Вы не общаетесь?

  - А вы?

  Я вытянул шею, чтобы посмотреть, не насмехается Люба? - и нижние конечности мои утонули в пыли. Дёрнул их вверх, и голова погрузилась в серую пудру.

  Фу, какая гадость!

  - Билли, что за чертовщина?

  - Летать, надо учиться, как учился ходить.

  - Хорошо, хорошо, но позже. А сейчас, будь так любезен, всё делать за меня.

  Я вынырнул на пылевую поверхность и заглянул-таки в Любино лицо.

  - Так что с Костей?

  - У него были проблемы – мне так кажется – с обязательствами перед прозрачными. Какое-то время жил в Антарктиде, а твои родственники гуляли в пингвиньих фраках. Потом была подводная лаборатория на Багамских островах, и надо полагать, прозрачные там ихтиандрили. На Новой Гвинеи побывали в облике райских птиц.

  - Пастух заблудших душ!

  - В конце концов, Костя объявился в Манчестере, той самой клинике, где обрёл новое тело. Когда до меня дошла информация, попыталась через посредников – на прямой контакт не хватило – связаться с твоим братцем. Он выслушал предложение, принял, и даже поблагодарил. В Манчестер были доставлены костные останки с острова Скелетов (так, кажется, ты его окрестил?). Их клонировали и заселили душами. Вот такая одиссея твоих прозрачных родственников.

  Холодок тревоги царапнул сердце.

  - Давно это было?

  - Да уж…. Но ты не волнуйся. Первыми визитёрами в палаты заново родившихся были мы с Дианой. Комментарии нужны?

  - Успокоились?

  - А то.

  - Где они теперь?

  - Джигитуют. Великолепная девятка. Их трудно отслеживать – они обходятся без оптимизаторов. Но удивительный народ – с такими способностями сопротивляемости среде. Их видели даже на Луне.

  - С Костей во главе?

  - Возможно, в том числе.

  Задумался.

  Что творится с тобою, брат?

  Какие силы влекут по жизни?

  Какой огонь горит в груди?

  Всёпожирающее тщеславие?

  Костя, Костя, как ты несчастен.

  - Билли.

  - Да нет у меня с ним связи.

  - Я не о том. На Луне ведь нет атмосферы? Стало быть, мы здесь, как в открытом космосе?

  - Считай что так.

  - Откуда твой оптимизатор черпает энергию, поддерживающую организм?

  - Из пыли, когда есть контакт. Синтезирует из лучевой энергии.

  - Но ведь солнце за горизонтом.

  - А звёздные лучи? А отражённый земной свет?

  - Ловкач.

  - Ты думал.

  Наверное, нас потеряли.

  - Нас ждут, милая, надо возвращаться.

  - Полежим ещё. Мне так хорошо здесь – и ты рядом.

  Люба положила голову на моё плечо, руку на второе, а ногу на мои конечности. Обычные земные нежности. А меня так резко швырнуло в пылевую глубину, что показалось – спиной ухнулся о каменистоё дно кратера.

  Чёрт!

  - Билли! Что происходит?

  - Метеорит. Огромный космический метеорит вонзился в лунную поверхность.

  - Но этого не может быть!

  - Как видишь, может.

  - Где Люба?

  - Летит в Луна-Сити.

  - Свяжи меня с ней.

  Через несколько мгновений Любин голос в сознании.

  - Беда, Гладышев, метеорит из космоса прорвал защиту. Я в город. Сам доберёшься?

  - Я ни черта не вижу.

  - Напряги оптимизатор – у него есть навигаторские функции.

  Какие к чёрту функции!

  - Билли! Я не могу больше в этой пыли. Сделай что-нибудь.

  - Поднимемся повыше. Ещё выше. Ещё. Создатель, ты почти в открытом космосе.

  Я выбрался за границу пылевого облака. Надо мной звёздное небо и голубой диск. И ещё – один край горизонта начал плавиться жидким золотом, намекая на скорый восход солнца. Другой тонул в клубящемся мареве.

  - Билли, что с городом?

  - Нет города, Создатель.

  - Это…. Это….

  - Это катастрофа. Космическая катастрофа.

  - Билли!

  - Понял тебя. Но там нет ничего. Там нет никого. Ни людей, ни их оптимизаторов. Только пыль, которая не скоро уляжется.

  - Ты хочешь сказать….

  - Погибли все.

  - Диана!

  - Все.

  - Заткнись!

  Я рванул с руки оптимизатор и потерял сознание.

  Моё тело покоилось на границе пылевого облака. А душа унеслась далеко-далеко, на голубую планету, в заснеженную Москву.

  - Ма, а что такое жизнь?

  Моя красивая, умная, изящная мать, доктор наук и мастер спорта, пригладила непослушный вихор на мальчишеской голове.

  - Жизнь – это форма существования материи. Вот кристалл – он живёт своей жизнью. Он родился в недрах земли. Его нашли и отдали ювелиру. Теперь он сверкает в кулоне. Ты – мальчик, родился в Москве и ходишь в школу. А когда вырастешь, будешь делать добрые дела.

  - А когда умру?

  - Тебя предадут земле, и на могиле вырастут цветы. Твоё тело продолжит жизнь в новом облике.

  - А душа?

  - Душа отлетит в рай, где будет общаться с другими добрыми людьми.

  - И мы там встретимся?

  - Всенепременно.

  Мы встретимся, мама?

  Моё тело покоилось на границе пылевого облака.

  Я не смог сорвать оптимизатор – Билли был проворнее и отправил меня в нокаут.

  Медленно, медленно, день за днём пыль оседала. И тело моё опускалось вслед за ней. Билли не спешил будить во мне сознание. Удар по психике был мощнейший, и мой виртуальный врачеватель трудился не покладая рук.

  Наконец Луна вернулась в твёрдые границы. Я очнулся.

  Звёзды. Слепящий диск солнца.

  - Билли, где я?

  - Тебя в каких координатах сориентировать – Пифагора, Эйлера, Лобачевского? Проще говоря, если полетишь спиной к солнцу, то скоро доберёшься к тому месту, где был Луна-Сити.

  На месте лунного города зияла огромная воронка. Их называют кратерами.

  На дне кратера, в самом центре – распластанная фигурка. Раскинутые руки придают ей сходство с крестом.

  Люба.

  - Давно лежишь?

  - Надо лететь в Центр Метеоритной Защиты, разбираться в причинах прокола, а у меня нет сил.

  - Такая поза что-то даёт?

  Пристроился рядом на мягкой, как облако, пыли, раскинул руки.

  - Знаешь, что бывает от таких ударов?

  - Что, милая?

  - Алмазы рождаются.

  - Кажется, их называют слезами Аллаха.

  - Плакать хочется, но на Луне это невозможно – недоступная слабость. Ты как?

  - Пус-то-та. Гулкая пустота.

  - Ничего. Со временем заполнится. Полетишь на Землю?

  - Останусь с тобой.

  Помолчали, переваривая. Я – вдруг принятое решение. Люба – полученную информацию.

  - Почему мы здесь одни? Где народ?

  - Ногой топнула – чтоб ни одна душа без моего позволения.

  - Это верно – спасателям здесь делать нечего, а от сочувствующих стошнит.

  Помолчали, подыскивая тему, не провоцирующую разногласий.

  - Скажи, нужна человечеству эта Луна проклятая?

  - Теперь мы летать сюда будем каждый год 30 октября.

  - Согласен. Но городов здесь строить не будем.

  - Мы с тобой. А люди пускай. Человечество не запугают несколько сотен смертей.

  - Погибли все Распорядители.

  - Новых изберут.

  - Что тебе даёт пост Главного Хранителя?

  - Масштабы. Возможность быть в авангарде прогресса.

  - Честолюбие?

  - Скорее норма жизни.

  - Почему за мной не оставляешь права выбора?

  - Прости, была не права. Каждый волен на свою индивидуальность.

  - Эти бы слова да полвека назад….

  Солнце скрылось за горизонт – закончился лунный день. На поверхность опустилась мгла, а небо стало ярче. И ближе.

  Оттуда, из глубин неведомого космоса, примчался огромный болид на чудовищной скорости, и не стало очень дорогих мне людей. Сколько ты ещё таишь опасностей, звёздная Ойкумена? Не пора ли взяться за тебя всерьёз?

  - Билли.

  - Проснулся, Создатель? Тебя надо основательно встряхнуть прежде, чем на что-то подвигнуть. Сколько я тебе говорил – займись делом, займись делом…. Может, и не было этой трагедии, займись ты делом в своё время.

  - Думаешь?

  - Теперь-то что гадать.

  - Ладно. Помолчи.

  Обратился к Любе:

  - Тебе не стоит лететь в ЦМЗ, искать причину трагедии. Я назову её здесь и сейчас.

  Люба встрепенулась, села, по-турецки скрестив ноги:

  - Говори.

  - Космические скорости опережают реакцию Всемирного Разума.

  - Думаешь?

  - Нужна реорганизация. А под защиту следует брать всю солнечную систему, а то, не ровён час….

  - Гладышев, солнышко моё, неужто? Дай я тебя расцелую.

  Поцелуй Любе не удался – она утопила меня в пыли. Своим порывом. Потом извлекла и всё-таки припала устами.

  Приснился сон. Из голубого детства.

  Юркий физик, он же астроном, вызвал к доске.

  - Расскажи нам, Гладышев о лунных кратерах, природе происхождения и названиях.

  - Кратеры Луны не имеют ничего общего с вулканической деятельностью. Это следы внешнего воздействия космических тел на её поверхность. Вот этот назвали кратером Скорби. Здесь был город Луна-Сити, где выращивались удивительные кристаллы - лунные камни. Гигантских размеров метеорит, залетевший из космических просторов, в мгновение ока превратил город и его обитателей в пыль.

  - Как это, Гладышев? Никто ещё ничего не слышал о городе на Луне, а кратер Скорби – место его гибели - уже обозначен на её карте?

  - Значит, эта карта из будущего.

  - Вот я тебе вкачу сейчас двойку из настоящего – и плакала твоя медалька.

  Закончилась лунная ночь. Последняя ночь скорби.

  Мы улетаем с Любой. Нам уже выслали новый аппарат взамен погибшего. Он прилунился неподалёку и терпеливо ждёт.

  Впрочем, о чём я? Никто нас в нём не ждёт – тарелка пуста, а посадка совершена в автоматическом режиме.

  Я уже готов к отлёту – простился и настроился.

  Моя жена медлит.

  Она в центре кратера.

  Она в позе лотоса.

  Быть может, плачет.

  Возможно, молится.

  Не будем мешать.

  Моя жена, Любовь Александровна Гладышева, в девичестве Чернова, великий человек. Но и ей не чужды минуты слабости. Минуты скорби, минуты великой печали.

  Пусть себе.

  В наш век женщины разучились плакать. Это плохо.

  Это плохо потому, что мы, мужчины, разучились жалеть их и защищать.

  Слава Богу, нам с Любой это не грозит.

 

 

  А. Агарков. 8-922-701-89-92

  п. Увельский 2009г.

 




Фантастика

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 17 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование