Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




ХРОНИКА ОБЪЯВЛЕННОЙ УНИФИКАЦИИ

 

 1.РУБЦОВ

 Когда все началось, теперь уже и не скажешь. За какую ниточку не потяни, отовсюду тянет сквознячком прямого намека. Три года назад, в Крещенье, поминали Николая Рубцова. И я, слушая местного поэта Н., буровившего про гадкую партию и сволочное правительство эпохи Рубцова, поперхнулась чаем хозяина квартиры и пробурчала: это-то причем? Хозяин говорил о Рубцове очень нежно. Вместе они ездили в родную деревню Н., и Коля очень понравился деревенским пацанам. Потому что, сказал Н., Рубцов сам был дитя. Еще он был из породы гениев, на что я возразила, что, по-моему, такой породы не существует вовсе, а все они горькие одиночки, и собрать их, как собирают ребятишек в пионерском лагере, не получится. Они отдельные. И у каждого свой источник страдания - нищий ты без угла или сытый барин. Он (источник) не в окружении, не в малых тиражах, не в царе или любом правителе. Но в той власти, которую имеет над тобой Божий Дар. За Дар каждый платит чем-то своим. И всегда ты должен быть готов к своей доле и к тому, что звезда твоя холодна и беспощадна. И сверх данного Богом Дара ты уже не вправе требовать ничего. Это другим слава, премии, теплые острова и вилла в Ницце. А тебе только это.

  Пока я бормотала, в киношной моей голове Бутусов пел мою любимую песню. Ее еще Балабанов поставил безысходной, безнадежной точкой в финале «Войны». Да так, что мало мне не показалось. Я стала думать в этом разрезе. Не в смысле, что «так моя звезда меня хоронит», а что «летим на крайний север, и все пингвины, все киты, ее завидя, горько плачут». Я тоже хотела плакать - мечтала о такой звезде. Но тут очнулась. Н. стучал пальцем по столу под самым моим носом: «Каждый день кушаешь? Зарплату получаешь? Зубы на месте?» Я испуганно откинулась к стене. Н., в сущности, старик, нуждающийся в заботе и средствах. Стихи он пишет хорошие, но их не печатают. Заработков никаких, сбережений нет. Женщины его жалеют, но жить в его доме не хотят. У него бедно и грязненько. Приемник «Телефункен», агатовый телефонный аппарат, который трудно оторвать от столешницы, как двухпудовую гирю, самодельный кукольный театр и библиотека - все самое ценное в его зачуханной квартире, в одной из двух комнат которой он поселяет бездомных. Они невкусно готовят и развозят по полу грязь истлевшей тряпкой. Это их плата за угол. А я сделала ему больно - сказала, что поэту так и пристало жить. Я - утлая корреспондентша на жалованье - полощу посуду в нержавеющей мойке, по субботам включаю пылесос и постельное белье стираю автоматически. Как назло, мобильник закурлыкал в кармане. - Пошла вон отсюда. - Я и пошла. И не стала говорить, что кроме «Звезды» я люблю еще одну песню, ради которой до сих пор храню старый винил Градского - «Дорога, дорога…Разлука, разлука. До боли знакома дорожная мука… Кто едет, тот и правит, а мне дороги нет…» Стихи Николая Рубцова. А Евтушенко я никогда не любила. Слишком уж переливающуюся ткань он выбирал для своих костюмов. До такого никакая самая бесстрашная с самой разболтанной психикой женщина своим топором не дотянется. А мне ведь только и надо было сказать Н., что он вовсе не тенью прошел по краешку жизни великого русского поэта, что он сам поэт, просто Рубцову досталось литое время, плотное, а в сегодняшней ветхой тряпице мы все коготками запутались. Обессилевшие птички певчие.

 

  2. СТАРИКИ

  Два года назад, когда в эфире вовсю уже гуляли «платняки» - заказные программы, я поехала именно за такой в районный центр, а потом в череду глухих деревень. Рассказывала как о чем-то очень хорошем о домах престарелых, о палатах сестринского ухода. Как о хорошем, потому что, по крайней мере, старики не умрут от холода и голода. У нас в городе есть армянская диаспора. То есть армян хватает. Я их в отличие от чеченцев сразу узнаю по презрительной жалости во взгляде. Чеченцы, те вообще предпочитают не смотреть. А армяне - не потому, что мы столько пьем и чураемся тяжелой работы, а потому что невообразимое делаем со своими стариками. У них в Армении если умирающий старичок или старушка в состоянии полной заброшенности (что в принципе не бывает), то позор всему роду. А нам старики жить мешают. Мы их пачками сдаем государству, как пустые бутылки, ободрав с них прежде этикетки. Мама, дом продай, деньги нам отдай, но жить с нами ты не сможешь, поскольку ты в маразме, а нам еще детей воспитывать.

 

 3. ХАКАМАДА БЕЗ ОЧКОВ

  А потом победила «Единая Россия». Проснулись, а страна другая. Если ты не член этой партии - лечь и умереть? СПС не прошла в Думу. Несломленная, но печальная Хакамада выглядела куда более человечной, чем победоносная. В кабинете главы Центризбиркома камера поймала ее в тот момент, когда Ирина Муцуовна сняла очки и вместо того, чтобы протереть их замшевой тряпочкой от Гуччи, подула на стекла, как простая смотрительница в музее.

  Умные женщины иногда бывают до такой степени беспощадными, что просто перестают быть женщинами.

  И ум отлетает. Правые очень торопились. Им мешали неповоротливые, закоснелые мозги стареющих россиян. И не заслужили мы, видно своего Моисея, который водил евреев сорок лет по пустыне. Нам намекнули, что пора умирать. А потом уж наступит в России правый, либеральный, капиталистический рай. Все молоды, образованны, остры на язык и не на один. Нет старых, некому в помойках рыться.

  Когда Хакамада говорила о новой прекрасной стране, в лице ее очень заметно проступало что-то уж очень японское. Ее одежды превратились в средневековое кимоно, оттянутое вниз ее стареньким японским папой, которого она вместо рюкзачка несла на спине. К подножию их японской специальной горы. Чтобы там его положить и уйти. Не мешать, чтоб помер.

 4. СУЖЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА

  Три года назад пространство со свистом втянулось…куда? Москва забрала у нас две трети эфирного времени. Компьютерные технологии изымают теперь паузы из человеческой речи, делая ее неестественной. Информация - бог, стеб в формате FM-радиостанций - условный язык умолчания всего. Есть слова, и их нет. За ними не стоит ничего, они перемалывание пустоты. Упасть в прямом эфире нечаянно, то есть сесть мимо стула, увлекшись странным спором, уже невозможно. Зато можно стоять на одной ноге или говорить приплясывая. И сутки и больше. И все это с прицелом на некий грант или премию. Комментарии с мест или философствования провинциалов самим этим местам, самим этим провинциалам без надобности. Так решила Москва. Но не только для идеологии из центра, время нужно также для зарабатывания денег. Москве - своих, нам - наших. Москва убрала лишних людей - все равно каких, но на местах уже решали сами - каких именно. По возрасту, по неумению приладиться к генеральной линии. Убрали талантливых пьяниц. Повод - пьянство, причина - талант. Яркого - нельзя, не как у всех - не нужно. Одаренные люди тревожат аудиторию. Тех, кого сократят, выбирали «избранные», знавшие, что останутся наверняка. Десять дней рождественско-новогодних каникул люди бились в истерике: кто буквально, изводя остальных телефонными вскриками, кто, молча, заливая сознание спиртным, кто, бегая под разноцветными лампионами.

  На моей улице висели красные китайские фонарики. Они удивительно успокаивали. Я прощалась с местом своей работы, пожалуй, с десяток раз. Оставалась по привычке или потому что простили. Теперь я не хочу потакать своим привычкам. Кстати, те, кого сократили вместе со мной, очень изменились. Я тоже изменилась. То есть удесятерила свои прежние недостатки. Это линейное изменение. Я не увеличила число спонсоров и рекламодателей, я не испытываю чувство куража, соблазняя их нашими прайсами. Я ленива и неинициативна по части этой работы, И не хочу меняться. Продавцом воздуха мне не стать. Я бы с удовольствием продавала то, что я пишу.

  К примеру, про то, что мне очень нравятся старушки, которые выводят своих собачек в косо скроенных тужурках и носочках, ставших тесными для подросших внучат. На носочках тесемочки, они крепко завязаны. Старушка помрет, собачка сдохнет. Цепочка их следов сотрется с мерзлой дорожки временем, похожим на остервенелого дворника. Дай ей Бог здоровья еще на какое-то время. Но умерла не старушка, умер 37-летний звукорежиссер, согласившийся быть сокращенным, попытавшийся выучиться на оценщика, и умерший внезапно от отмирания маленькой железы - поджелудочной. Удобно было объяснить, что он многовато пил в последнее время. Его похоронили, ни словом не обмолвившись про злоупотребление спиртным, зато сказали, что при жизни он был красив, чертовски обаятелен, что смерть вырвала его, правда, уже не из наших рядов.

  Умирать не хочется, но жить неприятно. В смысле утраты профессии. В смысле отмирания какой-то части души при сохранении физического тела. Но душа подлежит воскресению. И это теперь самое главное. Средства для ее оживления известны. Делать все-таки, что Бог на душу положил, приветствуя приступы лени и умение передвигать та-а-а-акие важные звонки на недели и месяцы вперед от сегодня. Небось, найдется тот, кто перехватит опостылевшую тебе возможность разбогатеть на 20 долларов таким способом.

  Я не раз слышала серьезные рассуждения о том, что Булгаков вложил в уста Воланда фразу, которая обламывает нас по-черному уже не одно десятилетие. «Никогда и ничего не просите. Никогда и ничего, в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут». А никто не предлагает и не дает. Но ведь не в спонсорах и не в рекламодателях нуждалась Маргарита. Одного она, собственно и кинула в пользу нищего и социально-политически не состоятельного Мастера. Душа не оживет, пока не разберешься в путанице: какого же рожна тебе надо.

 

 5. КРЕЩЕНИЕ

  Любопытствующему прохожему звонарь на колокольне Никольской церкви может показаться марионеткой, подвешенной за ниточки сразу к нескольким колоколам. На самом деле руки его сильны, лицо сосредоточено. Колокола, конечно, им управляют в той мере, в которой ими распоряжается Бог. Как и самим звонарем. Упорствующие в неверии люди вряд ли вслух назовут владыку, священников, послушников ряжеными, ведущими безмолвную паству к реке. Промолчат, но дерзким огоньком в глазах скользнут по крестному ходу. Верующий человек и неверующий человек на все происходящее в Крещение Господне смотрели одинаково устроенными глазами совершенно по-разному. Вторые не останавливали первых. Первые не тянули за собой вторых. Ладан из паникадила аккуратно стлался над серединой Ленинского проспекта, как будто, обладая сознанием и волей, сосредоточился над головами крестного хода, не проливаясь за невидимую черту и не смешиваясь с выхлопными газами и бытовыми запахами тротуаров и подворотен. Ленин на пьедестале напротив Дома правосудия казался грустным. Пламя вечного огня героям, отдавшим жизнь за Советскую власть, даже не дрогнуло. Шли спокойно и аккуратно, не толпой. Человеческая река была похожа на приток скованной льдом Оби. Вода в ней постоянно обновляется, как кровь в человеческом организме.

 

 

 

 

  И.Логинова

 

  Г.Барнаул

 

 

 

 

 

 

 




Проза

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 24 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх






Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр