Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

Совсем немного о первой любви

 Впервые я влюбился во втором классе, но из-за столь несерьёзного возраста вынужден считать эту любовь как бы нулевой, - цифровой ряд начинается ведь с нуля и любови, видимо, тоже. Разумеется, мы учились с ней в одном классе, звалась она Татьяна. Если начало первой любви я запомнил абсолютно точно, с точностью до месяца, то "нулевая", похоже, развивалась постепенно, поэтому её наступление было расплывчатым в самом начале, что уж говорить о теперешнем времени, спустя сорок с лишним лет. Хорошо запомнилось только, что в присутствии всего моего 2-го "А" я предложил Тане стать моей женой. Произошло сие несвоевременное событие, разумеется, совершенно случайно.

 Через это все, наверное, прошли, - чтение по ролям. В тот раз мы читали сказку про Алёнушку и братца её Иванушку, временно пребывающего в шкуре козлёночка, по душу которого, якобы, точили "ножи булатные", - хотели его "зарезати". Хотя, если глубже проанализировать ситуацию, - достаточно ведь было одного небольшого ножичка, чтобы совершить такую простенькую процедуру, как лишить жизни маленького козлёночка, - видимо, преображённого Иванушку преследовала мания, выражающаяся в подозрении по свою душу любых точильных работ, - а может, то был обыкновенный точильщик ножей, зарабатывающий на свою жизнь.

 Тогда Тане роль главной героини досталась, а мне, - вовсе не козлёночка, как многие, наверное, сразу подумали, - а доброго молодца, который извлекает из-под воды утопленную и почему-то оставшуюся живой Алёнушку (не иначе как йогой занималась, научилась дыхание задерживать), мгновенно влюбляется в неё и без промедления предлагает ей руку и сердце. Много позже я поступил так же опрометчиво, с той лишь разницей, что будущую жену из-под воды доставать не пришлось, - она неплохо плавала. Неизвестно, как сложилась семейная жизнь сказочного героя, а реальную свою в первом браке, чтобы не портить настроения, мне лучше и не вспоминать.

 Не хотелось мне исполнять свою роль до конца, - возвращаюсь к главной теме своего повествования, - но куда было деваться, пришлось, сгорая от стыда, произнести признание и соответствующее предложение "с толком, чувством, расстановкой". После этого нас с Таней долго дразнили женихом и невестой, класса до седьмого. Надо сказать, что она нравилась мне и без постоянного напоминания о моём сватовстве, но виду я не подавал, ничего больше ей не говорил, и моя любовь сама собой как-то завяла, поэтому к девятому классу сердце моё было абсолютно свободным.

 ... Закончив в пятнадцать восьмилетку, как и положено, осенью я пошёл в девятый класс - десятый в нынешнем школьном летоисчислении, уже в другую школу. На втором месяце учёбы, когда с деревьев за окнами облетала листва, посреди урока в наш класс зашли дежурные, проверяющие чистоту. На моей парте оказалось небольшое чернильное пятнышко, и оно не осталось незамеченным сероглазой школьницей с косой.

 Хоть я и попытался оспорить у неё решение поставить мне штрафное очко, девушка с косой была неумолима. И тут, пристально глядя на неё, я ощутил какое-то ещё непонятное, доселе не испытываемое мной чувство. Понадобилось увидеть её во второй раз, чтобы убедиться, что я влюбился всё-таки с первого взгляда: "...по самые, по пёрышки стрела в меня вошла". Она была тогда в возрасте Джульетты, а я, соответственно, - Ромео, классическом возрасте для первой влюблённости.

 С тех пор я ходил в школу, как на праздник, мне перестали нравиться воскресения, а окончания каникул начинал ждать с самого первого их дня, ведь, пока они нудно тянулись, я не мог увидеть её хотя бы на переменах. Только в десятом классе отважился несколько раз проводить Любу до дому, да и то якобы случайно. Если бы мы жили по соседству, "встречаясь просто так", было бы легче обосновать эти свои провожания, а тут пришлось сочинять историю про тётю, якобы тоже живущую на улице имени Героя Африки, на которой стоял Любин дом под номером одиннадцать.

 Никак не мог признаться ей, что дело вовсе не в тёте. Да нам обоим было давно ясно, что надо уже кончать с этой легендой, и она решилась первой расставить точки над "i", настоятельно и строго попросив больше не вспоминать про мифическую тётю, а говорить по существу. Но я совершенно не был готов сказать ей о том, что, в одиночку бродя на лыжах в лесу, уже на нескольких берёзах вырезал её имя ножом, поэтому, как школьник, застигнутый врасплох за списыванием, смешался, молча дошёл с ней до подъезда, сдержанно простился, и потом её уже не провожал.

 Как раз тогда по несколько раз на дню стала исполняться "Восточная песня", - Валерий Ободзинский своим волшебным тенором выразил в ней и моё жизненное кредо: "...Пусть живу я и не знаю, - любишь или нет, это лучше, чем, признавшись, слышать "нет" в ответ", ведь уже тогда я догадывался, что есть и безответная любовь.

 После поступления в университет, незадолго перед отъездом на занятия, раза два даже побывал у Любы дома, - принёс несколько учебников за десятый класс. На форзаце одного из них написал, сочинённый экспромтом, посвящённый ей белый стих и слегка заклеил, как письмо, но так и не узнал, прочитала ли она его, и если прочла, поняла ли его зашифрованный смысл

 Мне было непонятно, почему при каждой новой встрече, я подходил к ней, как в первый раз, как будто не было никаких проводов до дому, бесед, наивных, конечно, о литературе и музыке, ничего не было. Дошло до того, что в первые зимние каникулы на вечере встречи выпускников в нашей школе я так и не решился заговорить с Любой и пригласить её на танец, и она весь вечер танцевала с другими. Смотрел на неё издали и никак не мог заставить себя подойти. Всё это уже граничило с идиотизмом, с чем я соглашался, но ничего поделать с собой не мог.

 Потом, когда и Люба стала учиться в столице, раза два после студенческих каникул мы ехали в одном поезде, но из боязни "услышать "нет" в ответ", снова молчал о главном, хотя с годами мои чувства нисколько не притупились, и во всякий приезд домой я приходил к берёзам с уже потемневшими буквами, и, благо поблизости не было никого, кто мог заподозрить меня в помешательстве, говорил им: "Здравствуй, Люба". За обложкой комсомольского билета всегда носил её фотографию, вернее плохую копию снятого с доски почёта снимка, помещённого туда "за отличную учёбу и примерное поведение", где она со своей косой смотрела куда-то в сторону. Там она, в этой стороне, видимо, и нашла себе мужа, так и не дождавшись от меня никаких слов. Предпочитая питаться иллюзиями, я так и не узнал, ждала ли она их от меня: "...пусть живу я, и не знаю...".

 Курсе на четвертом, каким-то чудом прорвался в общежитие на проспекте имени вождя великой революции, оберегаемое дюжими охранниками как сверхсекретный объект, нашёл Любину комнату, и из беседы с девушками, делящими с ней кров, понял, что скоро она поменяет фамилию, и в "заветном вензеле Л да М" вторая буква изменится. Любу больше я не искал, а потом узнал, что она вышла замуж, и после окончания вуза уехала за границу с мужем то ли дипломатом, то ли консулом, сначала в Австрию, а потом в Германию.

 Снова встретились мы с ней лишь через дюжину долгих лет. Тогда, столкнувшись с очередным предательством человека, по трагическому недоразумению ставшего моей женой, я был подавлен, не помогла даже встреча со своими однокурсниками, с большинством из которых мы не виделись все эти так быстро пролетевших десять лет. Мне захотелось встретиться с человеком, воспоминания о котором была светлы и чисты.

 В последний приезд к родителям позвонил своей учительнице - маме девочки с косой, благодаря которой когда-то так радостно ходил в школу, - и узнал, что она уже приехала из-за границы и вместе с мужем и детьми живёт поблизости от столицы в посёлке с левитановско-куинджиевским названием Берёзовая Роща. Хоть и чувствовал по-прежнему юношескую робость, однажды, выпив немного для храбрости с друзьями и, спев вместе с ними соответствующие моему настроению слова : "Ямщик не гони лошадей, нам некуда больше спешить, нам некого больше любить...", всё же решился, сел на электричку, вышел на нужной станции, где когда-то Анна Каренина бросилась под поезд, остаток пути доехал на такси. Рядом с Любиным домом решимость на время оставила меня, и с полчаса я стоял у подъезда, наблюдая за играющими в хоккей мальчишками.

 Наконец, нажал на кнопку звонка рядом с дверью его квартиры. Люба открыла дверь, и как будто не стало дюжины лет, - столько мы не виделись. Сидя напротив неё на кухне, любовался ею, и удивлялся, - как же я смог рассмотреть в четырнадцатилетней девочке такую прекрасную в будущем женщину? Она стала похожа на Катрин Денёв, - стало понятно, почему мне так нравилась эта очаровательная киноактриса. Нет, я не жалел, что Люба не стала моей, ведь она осталась со мной навсегда, и, когда вдруг приходила во снах, солнечных и добрых, - в них я тоже робел, как школьник, - надолго мне было обеспечено хорошее настроение (а однажды даже осмелился предложить стать моей женой и был счастлив, получив согласие, - и это при том, что и я был женат и она замужем, так ведь во сне ничему не удивляешься). Этого своего чувства потом я не скрывал и от своей второй жены, и даже дети о Любе знали.

 Сама того не ведая, она помогла мне тогда пережить трудный период, благодаря ей мне стало ясно, что жизнь продолжается, и я ещё встречу свою женщину. Так оно и случилось потом, а с Любой мы увиделись после этого только один раз, по телефону говорили чаще, а в своей любви к ней я признался, и тоже по телефону, её маме, добавив, что она была светлым пятном в моей жизни. Только потом понял, что надо было сказать: широкой полосой, которая не прервалась и по сей день.

 

 




Рассказы

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 23 раз(а)


Персональные счетчик(и) автора free counters




Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование