Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




ХРУСТАЛЬНЫЕ НОЧИ ИМПЕРСКИХ ПОГРОМОВ.

 МИРА СВЕТЛИНОВА

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 «Х Р У С Т А Л Ь Н Ы Е Н О Ч И»

 

 ИМПЕРСКИХ ПОГРОМОВ

 

 (Пьеса в 3-х действиях)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 2008

 

 Д Е Й С Т В У Ю Щ И Е Л И Ц А :

 

 

 АЛЬБЕРТ РАЙНСБЕРГ – бывший владелец Дома «КРИСТАЛЛ», торговавший бриллиантами

 

 ХЕЛЕН - супруга Альберта Райнсберга

 

 ЙОЗЕФ - сын

 

 РОЗА - дочь

 

 ПАУЛЬ - друг Йозефа, немец

 

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР - соседка Пауля

 

 СС№1

 

 СС№2

 

 ПОЛИЦЕЙСКИЙ

 

 ЖЕНЩИНА

 

 РЕБЁНОК

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 Д Е Й С Т В И Е П Е Р В О Е

 ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

 (ЗВУКИ БЬЮЩЕГОСЯ СТЕКЛА.)

 

  «Часто зеркало, стёкла

  и кристалл

  знают очень много

  о смерти и убийстве».

  Т. Дейблер

 (Улица Jahnstrasse. Из театра оперетты выходят два молодых человека.)

 ПАУЛЬ. Ну, что, Йозеф, какие планы?

 ЙОЗЕФ. Планы?

 ПАУЛЬ. Планы на будущее. (Смеётся.)

 ЙОЗЕФ. У каждого есть планы на будущее.

 ПАУЛЬ. Особенно у молодых людей, как говорит профессор.

 ЙОЗЕФ. В личном плане?.. Я хочу создать семью, двоих детей, находить время для них и для моих увлечений и совершать поездки в дальние страны.

 ПАУЛЬ. О-о-о! Надеюсь, что твоя мечта обязательно осуществится. Целеустремлённость – это качество характерно для всех выдающихся людей!

 ЙОЗЕФ. Целеустремлённость?! Это ты о ком?! (Смеётся.)

 ПАУЛЬ. О нас с тобой! (Смеётся.)

 (Грохот. На проезжую часть из окон близлежащих домов падают стулья, вещи. Крики женщин, плач детей. На улицу выскакивают эсэсовцы. Случайные прохожие стоят в оцепенении.)

 ЙОЗЕФ. Что там происходит?!

 ПАУЛЬ. Не знаю, но явно ничего хорошего.

 ЙОЗЕФ. Опять эсэсовцы.

 ПАУЛЬ. Они переходят все границы дозволенного.

 ЙОЗЕФ. Куда все смотрят? Неужели нельзя их остановить?! (Делает несколько шагов в сторону гестаповцев.)

 ПАУЛЬ. (Хватает за рукав друга.) Йозеф, не надо. Помочь ты им не сможешь, а себе навредишь.

 ЙОЗЕФ. И, что я должен так спокойно стоять и наблюдать?!

 ПАУЛЬ. Йозеф, пойдём отсюда. Подумай о своих родителях, о сестре…

 ЙОЗЕФ. Для них нет ничего святого…

 ПАУЛЬ. Ты понял это только сейчас?! Для меня всё стало ясно, когда Сатана только пришёл к власти. Пойдём, пойдём. (Берёт Йозефа под руку и уводит.)

 ЙОЗЕФ. Как это мерзко. Я ничего не могу сделать. Ничего нельзя изменить.

 ПАУЛЬ. Мы все могли, что-то изменить, тогда. Но тогда мы все были заняты собой, своими проблемами. Мы считали, что пусть там кто-то другой решит…

 ЙОЗЕФ. И за нас всё решили.

 ПАУЛЬ. Да ещё как! Им надо было получить власть, и они её получили. Заметь, получили они власть вполне демократическим путём. Всё решили выборы. С помощью лжи и обмана, они смогли это сделать. Каждый из нас виноват в том, что сейчас происходит.

 

 ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

 (Квартира на Шиллерштрассе. В центре комнаты стол. За столом сидят фрау Хелен и Роза. У фрау Хелен в руках пяльцы. Роза читает. Входит Пауль, за ним Йозеф.)

 ХЕЛЕН. Мальчики, почему вы так долго? На улицах неспокойно.

 РОЗА. Мама себе места не находила. А я была уверенна, что с вами ничего плохого не случится.

 ПАУЛЬ. Добрый вечер! (Улыбается.)

 ЙОЗЕФ. Если его можно назвать добрым…

 ПАУЛЬ.(Перебивая.) А почему мы не празднуем?! Если я не ошибаюсь, то сегодня день рождения господина Альберта. Да?!

 (Входит Альберт Райнсберг.)

 АЛЬБЕРТ. Сейчас не то время.

 ПАУЛЬ. Что значит «не то»?..

 АЛЬБЕРТ. Неподходящее.

 ЙОЗЕФ. Это «неподходящее время» наступило в тридцать третьем году.

 ПАУЛЬ. Верно! И именно поэтому мы сейчас сядем за стол…

 РОЗА. Правильно!

 (Украшенный свечами праздничный стол. За столом сидят Альберт, фрау Хелен и Роза. Йозеф и Пауль в дальнем углу комнаты слушают радио.)

 ХЕЛЕН. Мальчики, всё готово. Выключайте радио.

 АЛЬБЕРТ. Что он говорит?!

 ПАУЛЬ. Как всегда море лжи и обмана.

 АЛЬБЕРТ. А конкретнее.

 ПАУЛЬ. Психопатическая личность с шизофреническими маниями использует арийский миф.

 ЙОЗЕФ. Он считает, что арийская раса является «высшей расой».

 РОЗА. Германцы принадлежат к арийской расе. Они являются «сверхчеловеками».

 ХЕЛЕН. Белокурыми бестиями. Blondie Bestie, так кажется?!

 РОЗА. Да, и именно они должны всё сокрушить на пути к достижению мирового господства. Негерманские народы относятся к «низшим расам», среди которых Гитлер выделил славян, состоящих из «недочеловеков», Sumpfrnenschen.

 ХЕЛЕН. Болотные люди?!

 РОЗА. Да. В «Майн кампф» Гитлер утверждает, что арийцы есть «народ – повелитель», который призван управлять «славянами – недочеловеками».

 ХЕЛЕН. О, Господи, Роза, откуда ты всё это знаешь?!

 РОЗА. Я прочитала в книге.

 ХЕЛЕН. В какой?! Где ты её взяла?!

 РОЗА. (Смотрит на Йозефа.) Я только прочитала. Я никому её не показывала…

 ЙОЗЕФ. Она взяла её у меня.

 ХЕЛЕН. Йозеф, зачем тебе всё это? Я же просила избавиться от этой «грязи». Я же просила, чтобы ты…

 ЙОЗЕФ. Почему вы все стараетесь делать вид, что ничего не происходит? Чтобы что-то отрицать или принимать, надо познать суть вопроса…(Встаёт из-за стола, подходит к книжному шкафу, берёт книгу и опять садится за стол.)

 АЛЬБЕРТ. И, что ты познал?

 ЙОЗЕФ. С врагом надо говорить на его языке. (Стукнул кулаком по книге.)

 ХЕЛЕН. Что ты предлагаешь бить витрины, убивать, поджигать дома, где люди молятся, общаются со своим Богом?!

 ЙОЗЕФ. Богом?! Где был твой Бог, когда это чудовище пришёл и стал забивать мозги своему народу, когда один человек поднимает руку на другого…

 ХЕЛЕН. Хватит! Прекратите!

 ЙОЗЕФ. Из этой книги, «грязи», как ты говоришь, я узнал, что сверхчеловек лишён такой «химеры», как совесть, он лишён жалости и сострадания, жесток и беспощаден по отношению к «недочеловекам». Согласитесь, что это не то чему учили вы нас. Сейчас… (берёт в руки газету, разворачивает её и начинает читать.) «Только тот, кто принадлежит к германской расе, может быть гражданином. Только тот принадлежит к германской расе, в чьих жилах течёт арийская кровь. Следовательно, ни один еврей не может принадлежать к германской расе».

 АЛЬБЕРТ. Я – часть общества. (Пауза.) Я так думал. В 1861 г. Кайзер Вильгельм I был на открытии Синагоги. Он произнёс патриотическую речь об общем для немцев и евреев Германском отечестве. Я знаю, это было!

 ЙОЗЕФ. Папа, вас перестали пускать в парки, театры, кино… Вы не видите витрин на которых написано: «Для собак и евреев вход запрещён»? Или вы не видите в парке скамеек с надписью: «только для евреев»?

 РОЗА. Сегодня была в булочной и жена хозяина сказала, что их десятилетняя дочка ходила на каток с подружками, а её не пустили, только потому, что она еврейка.

 ЙОЗЕФ. Это не произошло вдруг! Ещё пять лет назад был объявлен бойкот. Людей призывали не ходить в магазины к евреям! Немцев последовательно приучают к тому, что евреи люди второго сорта. Если говорить каждый день, изо дня в день на белое – чёрное, то даже зрячие через определённое время согласятся с этим! Когда вы в последний раз открывали ваши паспорта? Вы видели, что там написано? У женщин – Сара, у мужчин –Израэль! Теперь ты папа, Альберт Израэль Райнсберг! Мировая история знала различные пути и способы решения извечного земельного вопроса, но нацистам и здесь удалось сказать своё собственное слово! Землёй в Третьем рейхе могут владеть и распоряжаться лишь счастливые обладатели «полноценной немецкой крови».

 ПАУЛЬ. Йозеф прав. Заметьте, то обстоятельство, что один из главных апологетов «ариизации», имперский уполномлченный Герман Геринг, начиная с тридцать шестого года, занимаясь макроэкономическими проблемами рейха не забывает и о личном интересе. Возглавляемый им концерн «Герман Геринг Веерке» тоже «ариизировал» немало еврейских предприятий.

 

 

 Я В Л Е Н И Е Т Р Е Т Ь Е

 (Резкий звонок. Затем громкий стук в дверь)

 ЙОЗЕФ. Я открою.

 АЛЬБЕРТ. Интересно, кто это может быть?

 ХЕЛЕН. Что-то мне не спокойно…

 (В комнату входит Йозеф, за ним два офицера СС и полицейский).

 ПАУЛЬ. Что происходит?(Встаёт из-за стола).

 АЛЬБЕРТ. Чем обязан, господа?

 ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Альберт Райнсберг?

 АЛЬБЕРТ. (Недоуменно). Да…

 ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Вы арестованы.

 ХЕЛЕН. Что случилось?

 ЙОЗЕФ. Объясните причину ареста.

 СС№1. Сейчас! (Смеётся).

 АЛЬБЕРТ. Хелен, успокойся! Всё будет хорошо! В полицейском участке разберутся и поймут, что я не нарушал закон. Я законопослушный гражданин! Я прошёл мировую войну, я знаю, немцы порядочные люди, ничего плохого не будет. Они не убьют меня. Всё наладится, не волнуйся!

 ХЕЛЕН. Альберт, я не отпущу тебя!

 СС№1. (Толкает Хелен). Посторонись!

 ЙОЗЕФ. Не трогай мою мать!

 СС№2. (Прикладом автомата бьёт Йозефа по голове).Ублюдок!

 СС№1. Еврейское отродье. (Выталкивает из комнаты Альберта).

 ПАУЛЬ. Господин офицер, Вы не имеете права! Вы нарушаете закон!

 РОЗА. Йозеф! (Подбегает к лежащему на полу брату). Мама, у него кровь…

 ХЕЛЕН. (Подбегает к сыну, лежащему на болу без сознания.)Сынок!

 ПАУЛЬ. Я в участок. Нельзя его оставлять одного с этими церберами.

 ХЕЛЕН. Да-да! Пауль, помогите Альберту!

 ПАУЛЬ. Как Йозеф?! (Нагнулся, посмотрел рану.) Давайте вместе перенесём его на диван. Роза принеси аптечку. Сейчас посмотрю… Ничего страшного. Рана не глубокая. Роза справишься?

 РОЗА. (Роза приносит аптечку. Даёт брату понюхать нашатырь. Йозеф приходит в себя. Стонет.) Я справлюсь. Пауль, там папа один с ними…

 ПАУЛЬ. Ну, как ты?! Всё в порядке?! Я сколько раз тебе говорил, не лезь на рожон?! Они провоцируют, а ты поддаёшься на их провокации. Мне надо идти. Я скоро приду. Закройте дверь и никого не впускайте пока я не приду. Понятно?!(Уходит)

 

 Я В Л Е Н И Е Ч Е Т В Ё Р Т О Е

 ХЕЛЕН. Что творится с этим миром? Йозеф, сыночек, голова не кружится? Как ты себя чувствуешь?

 ЙОЗЕФ. Нормально, мама!

 ХЕЛЕН. Как нормально!

 ЙОЗЕФ. Мам, всё хорошо.

 ХЕЛЕН. Что хорошо? Моему ребёнку пробили голову, течёт кровь, и ты говоришь хорошо?!

 РОЗА. Мамочка, не волнуйся ты так. У тебя же больное сердце… Рана не глубокая. Сейчас всё пройдёт. Йозеф, скажи…(смотрит на брата).

 ЙОЗЕФ. Да-да.

 ХЕЛЕН. Сынок, у тебя голова не кружится?

 ЙОЗЕФ. Нет.

 ХЕЛЕН. Это дурной сон.

 ЙОЗЕФ. Мама, нам надо уезжать из этой страны. С каждым днём здесь тяжелее и тяжелее становится дышать. Неужели вы не чувствуете даже сейчас, что нам надо бросить всё своё имущество и бежать, бежать из этой страны.

 ХЕЛЕН. В этой стране евреи жили столетиями. Случалось всякое, но для многих поколений Германия была родиной. Мы любили эту страну и чувствовали её неотъемлемой частью. Мы были частью всего общества, по крайней мере, мы так думали. Жизнь была чудесной. Я обожала Вагнера, Гёте. Жизнь была прекрасной.

 ЙОЗЕФ. Гуляя по улицам, сидя в кафе, отправляясь на службу, люди не знали, что их судьба предрешена в 20-м году в Мюнхене, в программе маргинальной партии нацистов появился пункт: «Только тот, кто принадлежит к германской расе, может быть гражданином, только тот принадлежит к германской расе, в чьих жилах течёт германская кровь. Следовательно, ни один еврей не может принадлежать к германской расе».

 ХЕЛЕН. Мы были евреями, но никогда не чувствовали этого. Прежде всего, мы были немцами. Не было никакой разницы. Мой отец, как ветеран 1 Мировой пользовался большим уважением. Все шли к нему за советом. Он всем помогал.

 ЙОЗЕФ. Из Университетов изгоняют евреев профессоров и студентов, из школ – учителей и учеников. Юристы не арийцы не допускаются к судебному производству. Евреи всё сильнее и сильнее выдавливаются из нормальной общественной жизни. Дискриминация евреев получила юридическое оформление на государственном уровне, когда были приняты Нюрнбергские расовые законы: «Закон о гражданстве Рейха» - это раз, «Закон о защите немецкой крови и чести» - это два. Если у еврея связь с арийской девушкой, то арестуют. Становишься «закоренелым преступником» для нацистской партии.

 РОЗА. Мама, Йозеф прав! Евреям запрещено вести междугородные и международные телефонные разговоры, посещать определённые рестораны, покупать немецкие газеты, стричься и бриться у арийских парикмахеров. Евреям предписано ходить лишь по специальным тротуарам. Сидеть на скамейках «только для евреев». Ты не видишь табличек с надписями: «евреи здесь не обслуживаются», «для евреев и собак вход воспрещён»?! Мама, ты знаешь, что есть детская игра «Еврей, выйди вон»?!

 ЙОЗЕФ. На каждого еврея заведено дело!

 ХЕЛЕН. Ваш отец в первую мировую принадлежал к высшему офицерству. Он был кавалером «Железного Креста». Он получил этот орден в 1935 году от Гитлера, как те не многие ветераны, кто находился на передовой все четыре года войны.

 ЙОЗЕФ. Тот же самый человек, отказывает ему в средствах к существованию, вышвыривает его из страны, отрицает само его право на жизнь.

 

 Я В Л Е Н И Е П Я Т О Е

 (Стук в дверь. Роза идёт открывать дверь.)

 ХЕЛЕН. Роза не открывай дверь.(Встаёт с дивана).

 ЙОЗЕФ. (Берёт мать за руку) Мама, это Пауль.

 ХЕЛЕН. (Присаживается на край дивана.) Откуда ты знаешь? Вдруг они вернулись.

 РОЗА. Мама, я уверена, что это Пауль.

 ЙОЗЕФ. Мама, без паники. Роза, прежде, чем открыть дверь убедись, что это Пауль.

 РОЗА. Я знаю! (Уходит.)

 (Хелен и Йозеф замирают в ожидании. Входит Роза, за ней Пауль.)

 РОЗА. Я знала, что Пауль нас не бросит! Я же говорила!

 ПАУЛЬ. Это значит, Вы так плохо обо мне думаете?

 ХЕЛЕН. Нет… Просто, мы сейчас не самая лучшая компания. Общение с нашей семьёй может бросить тень на Вас, Пауль, на Вашу семью…

 ПАУЛЬ. У меня такая репутация, что вряд ли хоть, что-то может бросить на…

 РОЗА. Имеете в виду девушек?

 ПАУЛЬ. (Улыбаясь) И это тоже.

 ЙОЗЕФ. Пауль, что-нибудь узнал?

 ХЕЛЕН. Когда Альберта отпустят?

 ПАУЛЬ. Я не знаю, когда отпустят. Новости неутешительные.

 РОЗА. Всё плохо?!

 ПАУЛЬ. Да.

 ХЕЛЕН. Рассказывайте!

 ПАУЛЬ. Я не мог позвонить. Телефоны прослушиваются. Я говорил со своим дядей…

 ЙОЗЕФ. (Перебивая.) Ты говоришь о…

 ПАУЛЬ. Да. Он обещал сделать всё возможное и невозможное. Господин Альберт находится у них, и пока они не собираются его отпускать.

 ХЕЛЕН. Что они хотят?! Пауль, может им надо заплатить?!

 ЙОЗЕФ. Мама!

 ХЕЛЕН. А, что! Я согласна отдать всё! (Снимает с пальца кольцо с бриллиантом.)

 ПАУЛЬ. Думаю, что это не поможет.

 ХЕЛЕН. Что им надо? Дом мы уже им отдали. Работать мы не можем, запрещено. Что они хотят?

 ПАУЛЬ. Сегодня ночью, по городу метались разнузданные орды фанатичных молодчиков, били витрины, жгли синагоги. Штурмовики под охраной полиции врывались в дома и квартиры евреев. Витрины из дорогостоящего бельгийского стекла самых роскошных магазинов евреев были разбиты. Они хорошо подготовились. Это не работа одной ночи. Основная цель акции отнять собственность и выгнать из страны. (Пауза.) Господин Альберт может выйти на свободу через три-четыре месяца, после того, как даст письменно обязательства.

 ХЕЛЕН. Какие?

 ПАУЛЬ. Немедленно эмигрировать и отдать свою собственность государству. Сейчас они арестовывают главным образом всех евреев с польскими корнями.

 РОЗА. Почему?

 ПАУЛЬ. С 1936 года в 30 км от Берлина функционирует концлагерь Заксенхаузен. В 1933 году открыт Дахау.

 ЙОЗЕФ. Если их построили, значит кому-то это надо. Для кого их строили? Для врагов Рейха. А, кто враги рейха? Евреи! Коммунисты!

 ПАУЛЬ. В организацию «хрустальной ночи», так они называют этот шабаш, этот имперский погром, вовлечены силовые структуры. Жгут синагоги, громят дома и магазины, избивают евреев. Атмосфера погрома, грабежа имущества евреев, принародное глумление достигли невиданных масштабов. Стариков-евреев заставляют мыть мостовые зубными щётками, таскают их за бороды… Еврейские погромы на всей территории Рейха.

 ЙОЗЕФ. Один сумасшедший, который пришёл к власти в самом центре цивилизованной Европы, в одной из самых культурных и технически развитых стран, пообещал уничтожить еврейский народ, и мировое сообщество проглотило это?

 ПАУЛЬ. Звенят разбитые стёкла витрин, с треском рушатся стены горящих синагог, орут и топают штурмовики, кричат их жертвы…

 ХЕЛЕН. И за всем этим шумом мир не слышит испуганного шёпота еврейских детей, отчаянных молитв стариков?! Ночью, 10 мая в 33-м году, на одной из главной площадей Берлина, напротив Университета, они провели акцию сожжения вредных для третьего Рейха книг. Гейне тогда сказал: «Они начали с того, что сжигают книги, они кончат тем, что начнут сжигать людей».

 ПАУЛЬ. (Протягивает газету Йозефу.) Читай.

 ЙОЗЕФ. Роза…

 РОЗА. (Берёт газет у Пауля и читает.) «Фолькешер беобахтер!».

 ЙОЗЕФ. (Обращаясь к Паулю.) Зачем ты принёс эту нацистскую газету?!

 ПАУЛЬ. Йозеф, это экстренный выпуск! Тебе это о чём-то говорит? Читай, Роза! Читай, где я подчеркнул.

 РОЗА. «Германский народ сделал необходимые выводы из вашего еврейского преступления. Он не будет терпеть невыносимую ситуацию. Сотни тысяч евреев контролируют целые сектора в немецкой экономике, радуются в своих синагогах, в то время как их соплеменники в других государствах призывают к войне против Германии и убивают наших дипломатов»…Я не понимаю…

 ПАУЛЬ. Я же говорю, что коричневые орды носятся по всему городу и громят магазины. Владельцев лавок либо жестоко избивают, либо уводят в неизвестном направлении. Ты, Йозеф, не можешь больше работать в медицине. Моему отцу угрожали. Он тебя уволил. Его заставили. Кругом тотальная слежка. Она не исходит только от гестапо. Как раз наоборот. В основном этой слежкой занимаются так называемые «нормальные», рядовые граждане, которые как бы предостерегают таким способом от связи с нежелательными людьми. «Для их же пользы!».

 ЙОЗЕФ. Спираль государственного антисемитизма нацистов, проведения в жизнь их политики целенаправленного террора против евреев начала раскручиваться?

 ПАУЛЬ. Думаю, что да. Кто-кто, а нацисты очень считаются с общественным мнением. Оно их очень интересует. Среди немецкого среднего класса многие одобряли натиск на левых. В случаях первых антисемитских акций, я говорю о бойкоте апреля 33 года, реакция была не столь однозначной.

 ЙОЗЕФ. Потому что были немцы, которые ходили в еврейские магазины. Выражали сочувствие и поддержку своим соседям евреям. (Пауза).

 ПАУЛЬ. Но общественный климат постепенно меняется. Немцев последовательно приучают к мысли, что евреи люди второго сорта и враги Германии.

 ЙОЗЕФ. Издевательства и унижения, которым подвергаются евреи в Германии, нарастают, как снежный ком.

 ХЕЛЕН. Как могло с нами такое случиться? Как такой образованный, культурный, цивилизованный народ может творить такое? Как это могло здесь произойти? (пауза) Нет ответа!

 ПАУЛЬ. Если сыграть на ощущении униженности нации, на доходящей до экстаза жалости к себе, на чувстве, что весь мир несправедливо обошёлся с ней, то такая пропаганда может изменить психологию целого народа.

 ЙОЗЕФ. В этом смысле Гитлер высокоодарён.

 ПАУЛЬ. Но и немцы жаждали услышать то, что он говорит. Хотят превратиться в высшую расу и повелевать целым миром. Антисемитизм вползает в быт на самом зверином уровне. Поэтому вам всем надо переехать ко мне. У меня, вас вряд ли будут искать.

 ХЕЛЕН. Пауль, объясните мне, ради Бога, что произошло? Кто убил дипломата?

 ЙОЗЕФ. Да, Пауль, расскажи. Я ничего не понимаю.

 ПАУЛЬ. Я сам толком не разобрался, но дядя сказал, что еврейский юноша, Гершль Гришпан, семья которого была изгнана из Германии в Польшу, жил в Париже. Получив письмо от родителей, описавших обстоятельства своего выдворения и жалкого существования, решил в знак протеста совершить покушение на жизнь германского посла в Париже. Однако в германском посольстве к Гришпану вышел не посол, а советник посольства Эрнст фон Рат, племянник бывшего посла во Франции Кестера. Гершль выстрелил и тяжело ранил его. Покушение произошло 7 ноября 1938 года, а вчера, в среду фон Рат скончался.

 ХЕЛЕН. Нацисты устроят за это убийство страшную месть.

 ЙОЗЕФ. Повод найден… Лучшего повода для акции не будет. Шанс покончить с еврейской торговлей по всей Германии.

 ПАУЛЬ. Кроме того, для Гейдриха это шанс реабилитироваться перед фюрером, за провал. Ведь лично Геринг руководил организацией покушения на германского посла в Австрии Папена. Однако, в феврале австрийская полиция произвела обыск в штаб-квартире нацистов в Вене. Полицейские обнаружили документы, из которых следовало, что поводом для вторжения вермахта в Вену должно стать убийство германского посла.

 ХЕЛЕН. А что Гитлер? Он знает, что творится в стране?

 ПАУЛЬ. Гитлер одобрил подобное решение, но как всегда остался в стороне от его организации. Во всех похожих случаях он не желает быть замеченным в дурнопахнующих делах. Он просто удаляется со сцены. Погром имеет идеологическое значение, его проведение должно было утвердить у немецкого народа идею расового превосходства, расовой исключительности. Для этого необходимо было сделать народ коллективным преступником, повязать его круговой порукой и тем самым консолидировать общество.

 ЙОЗЕФ. А что же весь мир? Люди? Разве не знали они, как сверкала «Хрустальная ночь»? Как горят книги и древние свитки Торы? Как рушатся стены синагог и разбиваются витрины еврейских магазинов? Разве не кричат на весь мир об этом те, кто успел унести ноги от чумы, кто спасся от бесноватого фюрера?

 ПАУЛЬ. Люди стыдливо молчат. Они откупаются равнодушием и чужой кровью.

 ЙОЗЕФ. Менее чем за сто дней, Гитлер разрушил, уничтожил демократию.

 ПАУЛЬ. Поэтому, вам надо переехать ко мне. У меня вы будете в полной безопасности. Собирайте вещи. Через час подъедет машина, и мы поедем ко мне. По улице ходить опасно.

 

 

  Я В Л Е Н И Е Ш Е С Т О Е

  (Дом Пауля. Он входит в парадную с пакетами продуктов.)

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. (Поправила прическу.)Добрый день.

 ПАУЛЬ. (Вежливо).Здравствуйте, Фрау Штрейхер.

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. Как поживаете?

 ПАУЛЬ. Спасибо хорошо.

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. Я вижу Вы закупили много продуктов. Ждёте гостей?

 ПАУЛЬ. Нет, Фрау. (Посмотрел на свои пакеты с продуктами).Я буду занят. Очень много работы. У меня не будет свободного времени.

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. Понятно. А как же Ваша дом работница. Что-то её давно не видно. У неё какие-то проблемы.

 ПАУЛЬ. У неё отпуск.

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. Вот что значит холостой мужчина. Если хотите, я могу Вам помочь.

 ПАУЛЬ. Спасибо. Но я не хотел бы Вас беспокоить.

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. Что Вы? Для меня это сущий пустяк.

 ПАУЛЬ. (Открыл дверь. Фрау Штрейхер пытается пройти с ним. Пауль вошел в квартиру, затем повернулся лицом к Фрау. Послышались голоса). Спасибо.

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. У Вас кто-то есть в квартире?

 ПАУЛЬ. Нет. Это радио включенным осталось.

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. Чтобы немец, врач не выключил радио и свет?..

 ПАУЛЬ. Наверно домработница спешила.

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. Эти польки такие не экономные и бесхозяйственные.

 ПАУЛЬ. Она русская.

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. Какая разница. Вот у меня работала одна такая, постоянно опаздывала и хотела ещё…

 ПАУЛЬ. Фрау Штрейхер, спасибо.

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. За что?! Я же ничем Вам ещё не помогла.

 ПАУЛЬ. Э-э-э… спасибо. (Закрывает дверь).

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. (В закрытую дверь).Господин Пауль, если моя помощь понадобится, то я эту неделю дома. (Напевая песенку уходит к себе.

  Я В Л Е Н И Е С Е Д Ь М О Е

 (Квартира Пауля. В комнате Хелен, Йозеф и Роза. Входит Пауль.)

 ЙОЗЕФ. Наконец-то! Сидим здесь, как крысы! Всего и всех боимся. От каждого шороха вздрагиваем.

 ПАУЛЬ. Знаешь Йозеф, лучше вздрагивать от каждого шороха, чем отправиться в концлагерь. Если тебе на себя, на свою судьбу наплевать, то подумай хотя бы о матери и сестре. Храбрость – это терпение в опасной ситуации. Роза, я там продукты принёс. Надо разгрузить пакеты. Ладно?

 РОЗА. Конечно… Сейчас…

 ХЕЛЕН. Через полчаса будем ужинать.

 (Хелен и Роза уходят.)

 ПАУЛЬ. (Тихо.) Тебя разыскивают. Ни на шаг из квартиры. Если вас кто-нибудь увидит, то сюда придут полицейские – это в лучшем случае, в худшем – эсэсовские молодчики.

 ЙОЗЕФ. Кто тебе сказал, что меня разыскивают?!

 ПАУЛЬ. Приходили «люди в штатском» на работу, в клинику и «настоятельно» просили сообщить им о твоём местонахождении.

 ЙОЗЕФ. И-и-и?!

 ПАУЛЬ. Отец обещал сообщить им, если что…

 ЙОЗЕФ. Твой отец знает, что мы у тебя?!

 ПАУЛЬ. Конечно!

 ЙОЗЕФ. Кто ещё знает?

 ПАУЛЬ. Кроме нас с тобой, моего отца и матери, ещё знает дядя. Да… О дяде! Именно он сделал документы тебе и фрау Хелен.

 ЙОЗЕФ. А Роза?!

 (Входят Роза и фрау Хелен. Раскладывают тарелки на столе.)

 РОЗА. Вы говорили обо мне?

 ПАУЛЬ. Да! Йозеф сказал, что ты перестала слушаться.

 РОЗА. Йозеф, это правда? Пауль, вы опять шутите?

 ПАУЛЬ. Конечно! (Улыбнулся) Все знают, что Роза послушная девочка.

 РОЗА. Хватит разговаривать со мной, как с маленькой. Мне уже 16 лет.

 ЙОЗЕФ. Шестнадцати тебе ещё нет!

 РОЗА. Будет через два месяца!

 ХЕЛЕН. Но пока тебе ещё пятнадцать лет. И перестань спорить с братом. Он старше тебя, и ты должна его слушаться.

 РОЗА. Да, мама, конечно, Йозеф всегда прав!

 ХЕЛЕН. Роза, принеси соль.

 (Роза уходит.)

 ЙОЗЕФ. Она ещё совсем ребёнок.

 ХЕЛЕН. Мальчики, мойте руки и садитесь за стол.

 (Йозеф и Пауль уходят. В дверях сталкиваются с Розой.)

 РОЗА. Мама, я и соль, и перец принесла.

 ХЕЛЕН. Молодец! Садись.

 (Входят Йозеф и Пауль.)

 ПАУЛЬ. О! Как вкусно пахнет!

 ХЕЛЕН. Приятного аппетита!

 (Роза, Йозеф и Пауль тоже пожелали «приятного аппетита».)

 ПАУЛЬ. Фрау Хелен, очень вкусно!

 ХЕЛЕН. Спасибо, Пауль. (Пауза.) Спасибо за всё, что Вы делаете для нас…

 ПАУЛЬ. (Берёт за руки Хелен.) Фрау Хелен, каждый здравомыслящий человек, каждый человек, у которого есть хоть капля совести, поступил бы так же. Так, что я не герой. Я просто друг семьи.

 ХЕЛЕН. Нет, Пауль! Очень многие люди, которые не согласны с фашистским режимом, боятся их. Они стараются молчать. Люди боятся. Я никогда не думала, что мы окажемся в такой ситуации. Я не думала, что всё может так случиться.

 ПАУЛЬ. Шеф тайной полиции и гестапо Гейдрих издал секретный приказ: «Арестовано может быть столько евреев, особенно богатых, сколько их поместится в имеющихся тюрьмах. После их ареста надлежит немедленно связаться с ближайшим концлагерем, чтобы препроводить их туда в кратчайшие сроки.

 ХЕЛЕН. О, какой ужас!

 ЙОЗЕФ. Мама… Роза… (пауза.) Папа умер.

 РОЗА. Как?

 ХЕЛЕН. Когда?

 ПАУЛЬ. На следующий день, после того как его забрали.

 ХЕЛЕН. В лагере?

 ПАУЛЬ. Нет. Они даже не все документы на него успели оформить для отправки в лагерь.

 ХЕЛЕН. Я чувствовала. Я знала, что так всё произойдёт. У него такое слабое здоровье…

 РОЗА. ( Наворачиваются слёзы, ком в горле.) За, что?! Почему?!

 ХЕЛЕН. Я не должна была его отпускать одного.

 ПАУЛЬ. Вы ничего не смогли бы сделать.

 ХЕЛЕН. Он мучался? Они издевались над ним? Как он умер?

 ПАУЛЬ. У него случился сердечный приступ. Инфаркт. Смерть мгновенная. (Пауза.)

 ХЕЛЕН. Можно будет получить его тело? Надо же его похоронить по-человечески.

 ПАУЛЬ. Вам нельзя выходить из дома. Вас разыскивают. Если они вас поймают, то сразу отправят в лагерь.

 РОЗА. Как? За что?!

 ЙОЗЕФ. Папа не подписал документы. Он не отдал свою собственность государству. Теперь они будут охотиться на нас.

 ПАУЛЬ. Вчера, с помощью моего дяди и лояльных людей, мне удалось транспортировать тело господина Альберта. Я ходил в синагогу и обговорил там о погребении. Он будет похоронен по всем канонам вашей веры.

 ХЕЛЕН. Спасибо, Пауль. Мы перед вами в неоплатном долгу. (Сидя на стуле качается.)

 ПАУЛЬ. Сегодня в официальной газете «Рейхсгезецблатт» опубликованы три декрета, согласно которым на евреев налагается штраф миллиард марок, евреи изгоняются из экономики…

 ЙОЗЕФ. Можно подумать они это не сделали. Евреев уже давно изгнали не только из экономики?..

 ПАУЛЬ. Кроме того, лишаются собственности, а также предусматривается создание гетто.

 ЙОЗЕФ. (Пауза.) Мама, Пауль считает, что нам следует уехать из страны.

 ХЕЛЕН. Куда?! (Смотрит на Пауля.)

 ПАУЛЬ. Фрау Хелен, Вы и Йозеф должны завтра уехать в Швейцарию.

 ХЕЛЕН. Как?! А Роза?!

 ЙОЗЕФ. Документы Розы ещё не готовы.

 ХЕЛЕН. Я без Розы никуда не уеду.

 ПАУЛЬ. Фрау Хелен, документы Розы будут готовы через две недели. Роза приедет к вам в Швейцарию через две недели. Я Вам обещаю, фрау Хелен.

 ХЕЛЕН. Нет! Нет! Нет, и ещё раз нет! Я не оставлю своего ребёнка здесь одного.

 ПАУЛЬ. Почему одного?! Я буду с ней. Через две недели я и Роза приедем в Берн.

 ЙОЗЕФ. Не лучше ли будут нам подождать две недели, и потом все вместе уедем?..

 ПАУЛЬ. Йозеф, по документам, официально, ты и фрау Хелен едете в Швейцарию на лечение. Кроме того, ты не забывай, что ни кому и в голову не придёт, что ты и фрау Хелен евреи. У вас голубые глаза и светлые волосы. Поэтому документы ваши уже готовы. По этим документам вы немцы, арийцы. Вы вне каких-либо подозрений. С Розой всё сложнее…

 РОЗА. Йозеф, Пауль прав.

 ПАУЛЬ. Если мы будем уезжать все вместе, то на границе это бросится в глаза.

 ЙОЗЕФ. Он прав, мама.

 ПАУЛЬ. Только, вот что…

 ХЕЛЕН. Что?!

 ПАУЛЬ. Розе надо будет изменить внешность.

 РОЗА. Как?!

 ЙОЗЕФ. О чём ты?

 ПАУЛЬ. Розе надо будет перекрасить волосы в светлый цвет. С эти мама поможет.

 ЙОЗЕФ. Обесцветить!

 РОЗА. Ужасно! Мне не пойдёт.

 ЙОЗЕФ. Ну, милая, ради дела надо будет потерпеть.

 ПАУЛЬ. Кто знает?! А вдруг!

 РОЗА. Издеваетесь оба надо мной?!

 ПАУЛЬ. Нет, что ты.

 ЙОЗЕФ. Мы решаем, как будет лучше.

 ХЕЛЕН. Мне не спокойно на душе. Всё это мне не нравится.

 ЙОЗЕФ. У нас нет выбора. Пауль, а под каким предлогом ты и Роза пересечёте границу?!

 ПАУЛЬ. Дядя, что-нибудь придумает. (Посмотрел на часы.) А сейчас собирайте вещи, потому что через два часа за вами приедет машина.

 

 

 ЯВЛЕНИЕ В О С Ь М О Е

 (Послышался женский голос с мольбой о помощи. На лестничную площадку вышла фрау Штрейхер и увидела испуганных ребёнка и беременную женщину.)

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. Жидёныш, сейчас же уходи отсюда.

 ЖЕНЩИНА. Помогите, фрау!

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. Жидёныш, не трогай здесь ничего. Грязные жиды, вы здесь всё испачкаете. Убирайтесь прочь!

 ЖЕНЩИНА. Я прошу вас, фрау, помогите!

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. Убирайтесь! Ещё не хватало, чтобы тут начали рожать. Я позову офицеров.

 ЖЕНЩИНА. Я прошу вас, не зовите.

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. ( Схватила ребёнка за ухо и волосы и стала тащить к выходу.) Грязный жиденыш.

 ЖЕНЩИНА. (Пытаясь освободить мальчика) Фрау, не надо.

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. (Со злобой несколько раз ударила в живот беременную женщину. Женщина схватилась от боли за живот и упала на холодный кафельный пол. Послышался щелчок замка. Пауль вышел.) О, слава Богу. Это Вы господин Пауль. Эти проклятые жиды хотят укрыться здесь. Помогите мне выставить их на улицу. (Попыталась схватить ребёнка, который испуганный забился в угол.)

 ПАУЛЬ. Фрау, прекратите. Вы же видите, что это же ребёнок и беременная женщина, которая нуждается в помощи.

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. Господин Пауль, это жиды. Вы же видите они жиды. (Внизу послышались мужские голоса.)

 ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Может они здесь скрылись?

 ПАУЛЬ. (Схватил фрау Штрейхер, подвел к её двери, стал целовать, не давая возможность сказать слово. Роза появляется в дверях, с удивлением смотрит на целующего Пауля и фрау Штрейхер. Пауль развернул фрау Штрейхер спиной к Розе и показывает рукой, чтобы она увела беременную женщину и ребёнка. Растерянная Роза уводит беременную женщину и ребёнка в квартиру. На лестничной площадке появился полицейский. Пауль не прерывая поцелуй запускает руку под платье фрау Штрейхер так, что задрав его, стали видны её чулки и бельё.)

 ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Простите, не заходили сюда беременная жидовка и жидёныш?

 ПАУЛЬ. (Движениями рук показал, что нет и чтобы они ушли, так как мешают ему и фрау Штрейхер. Полицейский, смеясь и оглядываясь, медленно насвистывая, уходит. Как только полицейский ушёл, Пауль отходит от фрау Штрейхер. Фрау Штрейхер потянулась к Паулю для поцелую. Пауль резким движением рук отодвигает фрау Штрейхер. Я спешу, но позже, вечером я зайду к Вам, фрау Штрейхер…

 ФРАУ ШТРЕЙХЕР. Я буду Вас… (Посылает воздушный поцелуй.) Я буду ждать Вас с нетерпением. (Скрывается за дверью своей квартиры.)

 ПАУЛЬ. До вечера… До вечера, фрау Штрейхер…(Как только дверь за фрау Штрейхер закрылась, Пауль сплюнул.)

 

 

 

  Я В Л Е Н И Е Д Е В Я Т О Е

  (Женщина с ребёнком входят в квартиру. Роза помогает женщине.)

 РОЗА. Проходите, проходите…

 ЖЕНЩИНА. Спасибо… Спасибо…(тяжело дышит)

 РОЗА. Сейчас, сейчас. Садитесь.(Помогает женщине сесть в кресло.)

 ЖЕНЩИНА. Спасибо… Мы сейчас уйдём. Сейчас…Передохну… Отдышусь и мы уйдём…

 РОЗА. (Наливает в стакан воду из графина.) Пейте.

 ЖЕНЩИНА. (Берёт стакан.) Спасибо. (Пьёт.) Спасибо.

 РОЗА. Малыш, хочешь?

  (Ребёнок кивает. Роза берёт второй стакан и наливает воду. Протягивает стакан ребёнку. Ребёнок берёт стакан с водой.)

 РЕБЁНОК. Спасибо, тётя… Спасибо. (Жадно пьёт воду.)

 ЖЕНЩИНА. Ой! Ой! Ой! Как больно! (Отдаёт стакан Розе.)

 РОЗА. Где?! Где у вас болит?! (Берёт стакан и кладёт его на стол.)

 ЖЕНЩИНА. (Одной рукой упирается в подлокотник кресла, другой рукой за правый бок.) Помогите! Ох, как больно!

 РОЗА. (Подходит к женщине.) Где болит?! Что с вами, фрау?! Фрау, у вас кровь! Фрау, Вы ранены?!

 (Ребёнок испуган. Входит Пауль.)

 ПАУЛЬ. Как у вас дела? Что случилось?

 РОЗА. Пауль, по-моему она ранена!.. Пауль!

 ПАУЛЬ. Фрау, где у Вас болит?! Покажите… О, господи!

 ЖЕНЩИНА. (Тяжело дыша.) Резкая боль в животе. Слабость. Я плохо вижу. Перед глазами вспышки. Слабость. Мне плохо. Мне очень плохо…

 ПАУЛЬ. Роза, вскипяти воду, принеси чистые простыни. Уведи ребёнка в кабинет. Ему не надо здесь быть. Фрау, дышите. Не бойтесь, всё будет хорошо. Вы можете встать?!

 ЖЕНЩИНА. Да… Я постараюсь… Ой! Ой!

 ПАУЛЬ. (Помогает женщине встать.) Чуть-чуть. Ещё чуть-чуть. (Уводит женщину в другую комнату.) Роза, я жду тебя!

 РОЗА. Пойдём, малыш.

 РЕБЁНОК. Я боюсь.

 РОЗА. Не бойся, малыш. Всё будет хорошо. Тебя никто не обидит. Ну, если хочешь, посиди здесь. Сейчас я принесу тебе альбом и карандаши. Будем рисовать. Да?! Ты любишь рисовать?

 РЕБЁНОК. (Кивает.) Да, люблю.

 РОЗА. (Уходит и через две минуты приходит с альбомом и карандашами в одной руке, в другой простыни.) Сейчас я приду, а ты рисуй. (Уходит.)

 (Ребёнок сидит за столом и рисует.)

 РОЗА. Ну, как, получается? Ой, какой ты молодец! Как красиво! Молодец! Сейчас я приду. (Уходит. Через несколько минут приходит. Смотрит на рисунок.) Молодец! Такой маленький, но такой талантливый.

 РЕБЁНОК. Я не маленький. Я уже большой.

 РОЗА. Конечно, конечно, ты не маленький. Ты уже большой.

 (Проходит длительное время. Входит Пауль. Роза встаёт со стула, подходит к Паулю.)

 РОЗА. Ну, как?! Что?!

 ПАУЛЬ. (Качает головой.) Я не смог.

 РОЗА. Как?! Что случилось?!

 ПАУЛЬ. Она просила позаботиться о мальчике.

 (Роза убегает. Пауль садится в кресло, руками обхватывает голову. Входит Роза вся в слезах.)

 РОЗА. Пауль, что нам делать?! Как?!

 ПАУЛЬ. Я ничего не мог сделать. Она потеряла много крови. (Пауза.) Сегодня ночью надо будет похоронить эту несчастную женщину и её мёртворожденного ребёнка.

 РОЗА. Где мы будем хоронить? Ты же сам говорил, что во время «Хрустально ночи» синагоги были разрушены. Кладбища тоже... Из святых камней они заставляют людей делать щебёнку…

 ПАУЛЬ. Мы похороним их в садике, во внутреннем дворике. Надо подготовить всё необходимое. Как только стемнеет… Сейчас мне надо пойти к фрау Штрейхер.

 РОЗА. Зачем?

 ПАУЛЬ. Роза, фрау Штрейхер не идиотка! Она всё прекрасно понимает. И если я сейчас не пойду, то она сюда приведёт полицейских в лучшем случае, в худшем – …(берёт флакон со снотворным и кладёт в карман.)

 РОЗА.(Перебивая.) Я понимаю! Да-да… (пауза.) Зачем тебе это?

 ПАУЛЬ. Фрау Штрейхер требуется крепкий сон, ведь у неё так расшатаны нервы…(улыбнулся.)

 РОЗА. Пауль, может не надо? Вдруг ей станет плохо…

 ПАУЛЬ. Роза, ты забыла, что я врач?! Конечно не такой гениальный, как Йозеф. Как говорил мой отец «врач от Бога». Но всё же… Так надо… Так надо…(улыбнулся.)

 РОЗА. Сколько времени ты собираешься давать ей снотворное?

 ПАУЛЬ. День… Два… Не больше…(улыбнулся.)

 ( Пауль уходит. К Розе подходит ребёнок. Берёт её за руку.)

  РЕБЁНОК. Где мама?!

 РОЗА. Малыш, понимаешь… Твоя мама…(Плачет.) Её нет…

 РЕБЁНОК. Она улетела на небо?! Её забрали ангелочки?!

 ПАУЛЬ. Кто тебе это сказал?

 РЕБЁНОК. Так говорила нянечка, когда кто-то умирал…

 РОЗА. Да, малыш. Но ты должен знать, что твоя мама всегда будет с нами. Она тебя очень сильно любит.

 

 

 Я В Л Е Н И Е Д Е С Я Т О Е

 (Роза сидит с ребёнком на диване и читает ему сказку. Входит Пауль.)

 ПАУЛЬ. Роза, сегодня вечером уезжаем. Надо собираться.

 РОЗА. Я собрала вещи. (Встаёт. Походит к Паулю.)

 ПАУЛЬ. Трудно даже предположить, что покушение в Париже, вызовет такие страшные и далеко идущие решения нацистских руководителей. Разумеется, нацисты получили отличный предлог для того, чтобы потуже затянуть удавку на шее у немецких евреев. И всё же подлинная причина видится в другом – принятые нацистами за пять лет своего правления сотни антиеврейских законов, указов, распоряжений, указаний, предписаний, запретов и ограничений, сама атмосфера параноидальной юдофобии, пронизавшая все ветви государственной власти, сублимировали в руководстве Третьего рейха такой потенциал иррациональной ненависти к евреям, что он потребовал немедленного выхода. «Хрустальна ночь» показала, что немецкий народ, к сожалению, под влиянием нацистской пропаганды был вполне готов к физическому истреблению евреев. Практически не было слышно ни одного голоса протеста от жителей Германии.

 РОЗА. Пауль, но ты же сам рассказывал, что настоятель берлинской Хедвигскирхе Бернгард Лихтенберг на следующий же день после «Хрустальной ночи», после ещё одного имперского погрома прошёл по улицам города, увидел всё это и сделал одну простую вещь. Он вернулся в свою церковь и публично помолился «о евреях и всех несчастных узниках концлагерей». Он молится каждый день о христианах-неарийцах и о евреях!

 ПАУЛЬ. Молитва Лихтенберга глас «вопиющего в пустыне». Но остальные Христианские церкви во время этого произвола молчат. Папа Римский в относительной безопасности Ватикана не сделал того, что ежедневно делает Лихтенберг. А должен был! Понимаешь?! (Пауза).

 РОЗА. Знаешь, я сегодня тоже молилась. После того, как я узнала о смерти папы, я не молилась. А сегодня опять…

 ПАУЛЬ. Понимаешь, Роза, эта ночь, ночь «битых витрин» определила трагический поворот в судьбе не только еврейского народа, но и немецкого, который пошёл по страшному пути, и дороги назад уже не будет. Эта ночь бросила немцев в бездонную пропасть человеческой вины. Прошлое не исчезнет только потому, что кому-то очень захочется его забыть. Гитлер организовал ужасающий погром, в котором тысячи евреев были ограблены, сотни замучены и убиты. Он смог заразить бациллами безумия нацию, считавшуюся одной из самых цивилизованных в Европе. Разжигание ненависти к еврейскому народу стала самым действенным оружием в руках Гитлера, благодаря чему он приобрёл власть над немецким народом, который стал марионеткой в его руках. Теперь немецкий народ оказался полностью во власти Гитлера, и ничто не может помешать ему бросить Германию в огонь мировой войны. «Хрустальная ночь» - это первый шаг на пути к Катастрофе.

 РОЗА. Я боюсь, Пауль. Мне страшно.

 ПАУЛЬ. (Поцеловал в лоб Розу. Улыбнулся.) Документы уже готовы. Вот твои, но пусть всё будет у меня. Чем меньше ты будешь общаться с кем-то, тем лучше. Запомни, по документам мы муж и жена. Мальчик - наш ребёнок. Запомнила?!

 РОЗА. Да, Пауль. Я боюсь. Мне страшно.

 ПАУЛЬ. Не бойся. Дядя поможет нам перебраться через границу, а там мы уже… Там нас ждут фрау Хелен и Йозеф. Ты не нервничай. У нас всё получится. Как мальчик?!

 РОЗА. Он всё понимает. Он маленький, а рассуждает, как взрослый. Мне так жаль его… Такой маленький… Он ведь полный сирота. Ужасно! (Слёзы катятся по щекам.)

 ПАУЛЬ. Розочка, не надо. У него есть мы. Главное перейти границу. Надо объяснить ребёнку, что его зовут Адольф. (Подходит к ребёнку.) Солнышко, давай договоримся, что тебя с сегодняшнего дня будут звать Адольф. Ладно?!

 МАЛЬЧИК. Почему?

 ПАУЛЬ. Так надо! Малыш, так надо!

 МАЛЬЧИК. Если я не буду Адольфом, то меня убьют, как папу и маму? Как сестричку?

 РОЗА. Да, малыш. Так надо. Сделай это для меня.

 ПАУЛЬ. Ты сделаешь?!

 МАЛЬЧИК. (Кивая головой.) Да.

 РОЗА. Умница! У нас всё получится! Должно получиться!

 ПАУЛЬ. Обязательно! (Обнимает Розу и ребёнка.)

 

 

 (ПОД ЗВУКИ БЬЮЩЕГОСЯ СТЕКЛА ОПУСКАЕТСЯ ЗАНАВЕС.)

 




Поэзия

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 109 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх






Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр