Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

Отзвуки войны.

 Валентин Чанцев

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 ОТЗВУКИ ВОЙНЫ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 Рассказы

 

 

 

 СВЯТЫХ НЕ БЕРУТ В ДЕСАНТ.

 

 В конце сороковых годов был у меня замечательный знакомый Григорий Хачай.

 Был он молод, лет двадцати пяти. Мужественное лицо, седая левая бровь. Черноморский моряк, невысокого роста , весь сложенный из мускулов, мичманка набекрень, широченные клеши, суконная форменка в обтяжку . В холодные дни морской бушлат. Ладно скроенный он был хорош собой.

 Войну он начал на крейсере «Червона Украина», который с самого начала войны принимал участие в боях и по защите Одессы и по защите Севастополя. 13ноября 1942 года крейсер затонул на рейде Севастополя в результате попадания авиабомбы.

 Еще раньше ,возможно во время посещения крейсером Новороссийска, Гришу списали на берег в морскую пехоту. В то трудное для страны время фашисты успешно продвигались вглубь страны и мы сдавали города один за другим. Они были еще очень сильны и нам приходилось туго. В начале 1942 года они подошли к Кавказу. О битве за Кавказ, о знаменитом генерале Петрове, защищавшем Кавказ, рассказал писатель, герой Советского Союза, Владимир Карпов. Генерал Петров Иван Ефимович защищал Одессу, Севастополь и Кавказ. Впоследствии, по окончания войны, он был назначен Командующим Средне-Азиатским Военным округом и проживал в скромном особняке на улице Пушкина в Ташкенте. А я ,тогда пятнадцатилетний пацан, ходил мимо этого особняка в школу № 18,имени генерала Сабира Рахимова.

 Но вернемся к героической битве за Кавказ. Вот цитата из повести В.Карпова Полководец.

  « Иван Ефимович Петров…применил весьма оригинальный тактический прием наряду с обычными оборонительными действиями войск стал активно засылать группы в тыл врага.» « Отряды и группы действовали разрозненно, но причиненный ими урон в людях и в технике, нарушение связи, нападение на штабы, базы снабжения-все это в конечном итоге составляло немалую цифру потерь, осабляло врага, создавало атмосферу нервозности, неуверенности, что отрицательно влияло на боевые действия наступающих частей и соединений.»Все подробности этой тактики генерала Петрова я услышал от Гриши Хачая задолго до замечательной книги Карпова-«Полководец». . В одну из таких десантных групп попал и Гриша. Группы на парашютах забрасывали в тыл к фашистам и там они громили штабы, тылы, гарнизоны и склады. По возвращении, отличившихся награждали и всем давали несколько дней отдыха.

 Парни они были очень молодые, рисковые и дерзкие. Дело происходило на Кавказе, где вина во все времена было хоть залейся. Кругом стосковавшиеся по мужской ласке молодые ядреные казачки После боев хотелось расслабится. Вообщем , как рассказывал Гриша, все заканчивалось гауптвахтой. Всех разжаловали в звании, лишали наград и сажали на гауптвахту. Но приходило время, нужно было забросить новый десант. Виновных прощали и снова забрасывали в тыл к немцам. По возвращении всем возвращали звания, награды. Награждали новыми наградами и давали несколько дней отдыха. Все повторялось!

 Гриша был участником знаменитого десанта Цезаря Куникова и участником боев на Малой земле. Именно от Гриши я услышал впервые, еще в конце сороковых годов, и о названии Малая земля , и о Цезаре Куникове, и о разбитом пулями товарном вагоне. Вот как вспоминает об этом В.Карпов.» На узкой полоске земли, на окраине Новороссийска, что тянется вдоль Приморского шоссе и железнодорожной линии, между цементными заводами и морем сейчас как реликвия Великой Отечественной войны стоит на высоком постаменте обыкновенный железнодорожный вагон. Собственно, это уже не вагон, а лишь его железный остов, весь изрешеченный пулями и осколками… На вагоне не осталось ни куска дерева! На этом своеобразном памятнике надпись: «Здесь 11 сентября 1942 года доблестные воины частей Советской Армии и Черноморского флота преградили путь врагу на Кавказ, а через 360 дней во взаимодействии с морским десантом и частями с « Малой земли» начали штурм Новороссийска и 16 сентября 1943 года разгромив фашистские войска, освободили город»

  Вот только о геройстве Брежнева Гриша ничего не рассказывал, а он ведь отвоевал на Малой земле с первого дня до последнего. Затем Гриша был участником нашего десанта в Крым, на мыс Эльтиген. Вот как об этом вспоминает В. Карпов. « на карте чуть южнее Камыш-Бурунского мыса был заштрихован небольшой пятачок на крымском берегу. Передовые отряды 318 дивизии зацепились за эльтигенский плацдарм. Уже несколько часов они вели тяжелый бой.» Это трагическая история. Немцы окружили десантников.Часть десанта прорвалась к горе Митридат. Порыв прикрывали тяжелораненые десантники . Часть десанта была сброшена в море и фашисты расстреливали его с берега из пулеметов. Гриша, один из немногих, переплыл Керченский пролив и выжил! Как он рассказывал, он вначале сбросил бушлат, затем стянул сапоги и выплыл из штанов. Доплыв до Кавказского берега обессиленый Гриша уснул прямо на берегу. Когда его спрашивали, как же он переплыл Керченский пролив, Гриша скромно отвечал: «А что было делать?» Вообще Гриша не очень любил вспоминать о своих подвигах. Он был скромен, хотя орденов у него было во всю его широкую грудь.

 Кончилась война и Гришу, отчаянного, веселого и еще очень молодого парня, направили учиться в военное училище морских летчиков, которое тоже было на Кавказе. Кажется это было в Ейске. Гриша успешно учился и остался ему последний самостоятельный ночной полет. И вот Гриша успешно завершает полет и возвращается на базу. Прилетит и все, он офицер, летчик Военно- морской авиации. Умопомрачительная форма, кортик, высокая зарплата! Жизнь удалась! Летит и видит, как внизу на ярко освещенной танцплощадке идет веселье и танцы, и там его друзья, курсанты училища. Про эти танцы хорошо рассказывала Народная артистка СССР Нона Викторовна Мордюкова. Возможно она помнила и эпизод о котором рассказывал Гриша.

 Как верно сказано –«святых не берут в десант». Гриша решил пошутить. Включив сирену он спикировал на танцплощадку. Война только кончилась, у всех еще на памяти бомбежки и страх перед самолетами. Танцплощадка опустела. А Гришу, за хулиганский поступок, отчислили из училища. Страна лишилась геройского летчика.

 Несмотря на такой удар судьбы Гриша все равно был всегда весел, улыбчив и приветлив. Привет тебе Гриша и удачи!

 

 

 

 

 

 

 

 

 ИСТРЕБИТЕЛИ ТАНКОВ.

 

 Нельзя не вспомнить о двух моих приятелях-братьях Жуковых.

 После войны я , пятнадцатилетний пацан, жил в Ташкенте. Неподалеку от нас жили два брата- Жуковы , Володя и Георгий. Или Жорка, как мы его все звали. Володя был старший брат, он был с 1926 года, Жорка же был с 1928 года, чуть старше нас, пацанов не успевших повоевать и горько об этом жалевших. Братья Жуковы же, несмотря на молодость, успели повоевать, надо думать подделали свои документы. Ведь Жорке , когда окончилась война было всего лишь 16 лет. Братья имели награды и были демобилизованы после ранения. Как не трудно догадаться- тяжелого.

 

 

 Причем повоевали они не где- нибудь! Они были артиллеристами- истребителями танков. Старший брат Володя был более общителен и охотно рассказывал о боевом прошлом. Помню у него была не обычная военная форма. Не зеленая ,как у всех, а черная. На рукаве скрещенные пушки.

 Как рассказывал ьВолодя, истребители танков с противотанковой пушкой ,выкатив ее на передовую, били по танкам прямой наводкой. Это была дуэль опасная и беспощадная. Кто кого! И не всегда удавалось победить в этой дуэли.

 Как то недавно, наш замечательный поэт Михаил Танич, ныне покойный, к глубокому сожалению, выступая по телевизору, вспоминал о своем фронтовом прошлом. Оказывается Михаил Танич был истребителем танков, командиром противотанкового орудия. Показывал он и свои фронтовые фотографии. На одной из фотографий орудийный расчет, которым командовал Михаил Танич. И вдруг я вижу, крайний справа, юный, улыбающийся Володя Жуков. Может быть я ошибаюсь, но мне кажется, что нет. Ведь мир так тесен! И не так много в этом мире отважных истребителей танков. Не правда ли Михаил Исаевич? Недавно Михаил Исаевич ушел в мир иной, где Володя и Жора ,тоже неизвестно, Да не все ли равно , все они были герои.!

 

 

 

 

 ВСЮ ВОЙНУ В ПЛЕНУ.

 

 Еще один мой знакомый Василий Корсюков. Василию Корсюкову не повезло. В самом начале войны он попал в плен к фашистам и сидел в концлагере. Сделав подкоп под колючей проволокой Василий бежал с несколькими товарищами. Их догнали, травили собаками и били до полусмерти. Отлежавшись Василий снова бежал. Опять догнали и отправили в Освенцим. Василий умудрился сбежать и оттуда. Снова поймали и отправили в концлагерь Заксенхаузен.А может Маутхаузен, сейчас уже точно не помню. Знаю только, что это было в Австрии. Василий рассказывал как они цепочкой таскали по узкой горной тропинке огромные камни. А эсэсовцы развлекались- толкнут одного верхнего и вся цепочка падает, а некоторые улетают в пропасть.

 Василий убежал и оттуда. Как он рассказывал, его с приятелем запрятали под пол в строящемся доме. Они просидели под полом несколько суток пока немцы интенсивно искали беглецов. Когда немцы успокоились, Василий с товарищем приподняли одну, заранее слабо прибитую половицу, вылезли из дома и пошли на Восток. На этот раз им повезло. Пройдя по ночам половину Европы они вышли к линии фронта, в расположение Польской освободительной армии. Долго не могли понять кто это? Свои или нет! Наконец решились. Поляки их покормили и передали нашим. А там СМЕРШ допросы и выяснения обстоятельств пленения и побега. Не было бы счастья ,да в этот день погиб водитель комдива, а Василий до войны был водителем. Комдив взял его вместо убитого водителя и остаток войны Василий возил комдива на американском Виллисе.

 

 

 ДРУГИЕ ГЕРОИ.

 

 Не могу не вспомнить о еще одном моем хорошем знакомым, Герое Советского Союза, летчике эскадрильи Нормандия-Неман Барсукове Василии Николаевиче .

 Не каждый может похвастать знакомством с таким замечательным человеком. Я могу! Мне пришлось в течении нескольких лет работать с Василием Николаевичем в одном Научно- исследовательском институте, куда пришел работать Василий Николаевич после выхода в отставку в звании полковника. Я не просто работал вместе с Василием Николаевичем, но и был хорошо знаком с ним и даже знаком с его мамой, которая жила в городе Реутов. Как- то однажды мне довелось проводить свой очередной отпуск вместе с Василием Николаевичем в ведомственном доме отдыха « Покровское». Василий Николаевич замечательно рисовал маслом и подарил мне свой пейзаж, который я до сих пор бережно храню и мечтаю подарить его французской эскадрилье Нормандия –Неман.

 Вскоре я перешел работать в другой НИИ и связь с Василием Николаевичем прервалась.

 Мой хороший знакомый -Виталий Степанович Тырин, в составе дивизиона

  « Катюш», прошел 7 ноября 1941 года по Красной площади и отправился на фронт. Немцы стояли уже в ближнем Подмосковье и рассматривали Москву в бинокли.

 Виталий Степанович успешно отвоевал всю войну и после войны окончил Ленинградский Военно –Механический Институт. По окончании института он был направлен на работу в легендарный институт, которым тогда руководил Академик Берг Аксель Иванович. Из этого института вышли множество замечательных ученых и руководителей. Например Расплетин, Плешаков, Емохонов и многие другие. Виталий Степанович был замечательным инженером и вскоре стал руководителем конструкторского отдела. В этой должности он и проработал до пенсии успешно решая сложные технические задачи.

  Последнее время очень много говорят о чрезмерной жестокости нашего командования. Были заградотряды, которые расстреливали своих отступающих. Некоторые генералы гнали в лоб на стену губительного огня своих солдат, а по трупам гнали новую волну наступающих. Все это было, и сейчас легко рассуждать сидя на диване, как надо было и как не надо было. Но однажды вот что мне сказал наш директор оборонного НИИ, генерал Мажоров Юрий Николаевич, который провоевал всю войну.« Враг был очень силен,» сказал Юрий Николаевич. «Нас застали врасплох и мы все пятились и пятились назад не имея решимости остановится. Нужно было выработать в каждом воине решимость победить даже ценой собственной жизни. А это очень не просто! И зачастую побуждающие меры были очень жесткими и даже жестокими. А порой и не справедливыми. Иначе победить было невозможно» .Где то я прочитал: « Побеждает не тот, кто стремится сохранить свою жизнь, а тот, кто готов пожертвовать жизнью ради победы.»

 

 

 

 

 

 

 

 

 Военное детство.

 

 Великая Отечественная война оставила в каждой Советской семье тяжелый неизгладимый след. Десятки миллионов безвестных героев остались лежать на полях сражений. Сколько страданий пришлось пережить каждому Советскому человеку. В том числе и детям и старикам. Пересказать трудно.

 У моей жены-Маши, была геройская бабушка и геройский старший брат.

 Вскоре после начала войны немцы начали бомбить Москву. Маше тогда было всего 4 года. Когда родителей не было дома и начиналась бомбежка Маша пряталась под кроватью и дрожала от страха слыша разрывы фугасок, шипение зажигательных бомб и выстрелы зениток. Странный мистический случай произошел тогда с Машей. Сидела она во время очередной бомбежки под кроватью и вдруг видит напротив себя, под этой же кроватью, своего двойника. Такую же девочку, в такой же белой матроске, были тогда такие детские костюмчики, и с такой же царапиной на коленке! Девочка смотрит на Машу и молчит, и Маша смотрит и слова вымолвить не может. Страх сковал бедную Машу и она потеряла сознание. Когда Маша очнулась, той девочки уже не было, а Маша всю жизнь задавала себе вопрос: « Так кто я? Я это я, или я это та девочка?»

  Когда родители во время бомбежки оказывались дома, то мать хватала детей и они прятались в бомбоубежище. Надо сказать бомбоубежище было обычным подвалом четырехэтажного кирпичного дома с деревянными перекрытиями. Подвал благоустроили, поставили скамейки , но конечно он не был рассчитан на прямое попадание фугаски. Но другого то ничего не было. Те, кто жил вблизи станций метро, прятались в метро. А остальные в таких вот импровизированных бомбоубежищах. Сигналом воздушной тревоги был душераздирающий вой сирены, сопровождаемый громким многократным сообщением по радио тревожным голосом-«граждане воздушная тревога, граждане воздушная тревога…» От одного воя сирены и тревожного голоса можно было умереть. А тут еще взрывы, выстрелы и прожектора шарят по небу в поисках вражеских самолетов. Сидеть в бомбоубежище часто приходилось до поздней ночи. Маленькие дети устав засыпали и после отбоя их несли домой на руках. Старшие же бежали на крышу, наблюдать картину сражения. На чердаке стояли ящики с песком, чтобы тушить зажигалки. И дети постарше активно участвовали в тушении зажигалок. Утром невыспавшимся родителям на работу.

 Чтобы уберечь детей, а их было семеро, родители вывезли их в деревню, к бабушке. Бабушку звали Александра Филипповна Казакова, было ей лет около 50.

 Жила бабушка в деревне Настасьино, которая находилась возле города Наро-Фоминска, на левом берегу речки Плесенки, притока реки Нары. У бабушки в деревне был большой деревенский дом с большим участком и с садом. В саду росли яблоки, сливы, вишня, малина смородина. У бабушки была своя корова, а значит и парное молочко и сметана и творог. Весной у коровы родился телёнок . Рядом небольшая речка, лес. Вобщем раздолье для детей. Бабушка жила со своей младшей дочерью-Шурой, которая была не на много старше старших маминых детей. После голодной Москвы и бомбежек жизнь в деревне казалась раем. Раз в неделю мама приезжала в деревню из Москвы и привозила полученый по карточкам хлеб. Все было бы прекрасно, если бы не война!

 Фашисты быстро продвигались и вот они уже близко! Бои под Наро-Фоминском были жестокими. Кто помнит, говорят река Нара была красная от крови. Родители еле успели вывести детей обратно в Москву. Маша вспоминала, как их везли на телеге, а бабушка стояла в длинной юбке на дороге и махала рукой им вслед. На телеге доехали до города , а дальше на попутных машинах. Электрички не ходили. Еле добрались до дома со своим табором.

 А уже назавтра фашисты вошли в бабушкину деревню и стали ловить кур, поросят и прочую живность, а бабушку и ее соседку стали заставлять стирать их фашистское грязное белье. Бабушка и соседка наотрез отказались, за что фашисты их расстреляли, тут же, возле сарая.

 Младшая бабушкина дочь Шура и соседи похоронили убитых. Их могила до сих пор цела, в лесу ,возле деревни. Немцы заняли большинство домов и Шура и другие жители деревни вырыли в лесу землянки и жили в них до освобождения деревни. Но обо всем этом стало известно позже, когда прогнали фашистов.

 Александра Филипповна была беспартийная простая, малограмотная, русская женщина. К тому же раскулаченная Советской властью. Конфисковали самовар. Но у бабушки были убеждения, которые были ей дороже жизни. Не много таких людей приходилось мне встречать в жизни.

 Москву продолжали бомбить, предприятия минировали, чтобы они не достались врагу, если придется Москву оставить. Фашисты уже стояли у ворот Москвы и в Москве было объявлено чрезвычайное положение. Мародеров грабящих магазины расстреливали на месте. В начале октября в Москве поднялась паника. Люди хотели покинуть Москву. Поезда, автомобили были переполнены. Многие уходили пешком. В это тревожное время, в конце октября 1941 года, Машин старший брат, внук той самой расстрелянной бабушки, - Юрий Калугин сбежал на фронт. Юра стащил из дома отцовские валенки, продал их на рынке и сбежал на фронт. Побег удался. Юра долго пробирался по дорогам забитым войсками и беженцами. Куда он идет он плохо представлял. Просто понимал, что надо идти навстречу потоку беженцев и в ту же сторону, что и войска идущие на фронт. На подростка никто не обращал внимания. Было не до него! Ночевал, где придется. Ел, что перепадет. Так блуждая Юра оказался на северо-востоке Москвы. Вблизи Волоколамска, в направлении главного удара фашистских войск. Юру подобрали танкисты первой танковой бригады Катукова. Сжалились над худым, оборванным, грязным и голодным пацаном. Танкистам нужно было разведать обстановку на территории занятой немецкими войсками. Юра вызвался сходить на разведку в одиночку. Танкисты согласились. Лучшего варианта было не придумать. Юра сходил на разведку, вернулся и принес ценные сведения. Так он остался у танкистов. Ему подобрали обмундирование, ботинки, кормили пацана. Юрина судьба очень похожа на судьбу героя повести "Иван" известного писателя Богомолова. По этой повести режиссером Тарковским был снят фильм "Иваново детство". Танкисты сделали Юру разведчиком. Его переодевали то под бродягу то под девочку подростка и в одиночестве отправляли в фашистский тыл. Возвращаясь он приносил командованию ценные сведения, отдыхал и снова шел на разведку.

 Юра рассказывал, чтобы запомнить, что он видел в немецком тылу, он складывал в карманы условные предметы-камешки, веточки, шишки. Предметы эти обозначали-танки, пушки и др. Придя к своим, Юра выворачивал карманы и вспоминал увиденное.

 Танковая бригада Катукова была придана 16 армии ,которой тогда командовал К.К. Рокоссовский. Вот как о этих боях вспоминает Маршал Г.К. Жуков.

 «Бои 16-18 ноября для нас были очень тяжелыми. Враг, не считаясь с потерями, лез напролом, стремясь любой ценой прорваться к Москве своими танковыми клиньями. С беспримерной храбростью действовала переданная в состав 16-й армии 1-я гвардейская танковая бригада. Теперь, в ноябре, защищая подступы к Москве, гвардейцы-танкисты новыми подвигами еще выше подняли свою боевую репутацию»

 Так Юра оказался в самом пекле сражения и оказался востребован.

 После разгрома немцев под Москвой танковую бригаду преобразовали в танковую армию.

 А Юра продолжал ходить в разведку. Однажды Юра не уберегся и попал в лапы фашистам. После допроса его вывели на расстрел с группой других взрослых военнопленных. Во время расстрельного залпа Юру прикрыл собой один неизвестный моряк. Пуля ударила Юру в плечо, он потерял сознание и упал . Его закопали в общей могиле. Ночью Юра очнулся, выбрался из неглубокой могилы, перешел линию фронта и вернулся к своим.

  Рану перевязали в медсанбате и она быстро зажила. После этого, уже подросшего Юру перестали посылать в разведку, а пересадили в танк- заряжающим.

 Во время Курской битвы Юра уже был шестнадцатилетним танкистом и участвовал в знаменитом сражении под Прохоровкой в составе армии Катукова.

 За 4 суток ожесточенных боев( с 6 по 9 июля) армия потеряла 452 танка из них половину безвозвратно. В составе армии 1/3 составляли легкие танки Т-70, которые были легкой мишенью для немецких танков. В таком танке и был заряжающим Юра. Танк подбили . Юра забрался на чердак одного из домов деревни Прохоровка. По дороге удалось позаимствовать у убитого немца шмайсер, но толку от него было мало. Кругом были немцы. Долго пришлось тихо сидеть на чердаке. Другие члены экипажа погибли, а одному воевать против большого количества врагов было глупо. Остальные уцелевшие экипажи подбитых танков также разбрелись кто куда. Часть танкистов схватилась врукопашную с такими же экипажами немецких подбитых танков и с немецкой пехотой. Большинство этих танкистов погибло. Другая, меньшая часть, сумела спрятаться кто где.

 На следующий день к Прохоровке подошли танкисты Ротмистрова. Фашисты побежали и Юра разрядил шмайсер в бегущих врагов. Так Юра остался жив и невредим в этой страшной мясорубке под Прохоровкой. Ему даже присвоили звание младшего сержанта.

 Затем Юра продолжал воевать в составе танковой армии Катукова, дошел до Берлина. Армия Катукова брала Зееловские высоты. Продвигаясь шаг за шагом танки вошли в Юго-восточную часть Берлина, форсировали Шпрее и овладели Зоопарком в центре Берлина и частью парка Тиргартен близ Рейхстага. Во время боя многие звери разбежались и, как рассказывал Юра, он ехал на танке, а навстречу им шел сбежавший из зоопарка тигр, не танк, живой. Бои в Берлине были трудными для танкистов. Из каждого окна выглядывали фаустники и автоматчики. На улицах, в подворотнях, стояли противотанковые пушки. Но танки самоотверженно поддерживала пехота и артиллерия. Пехотинцы и артиллеристы уничтожали фаустников и немецкие противотанковые пушки и помогали танкам двигаться вперед. В окнах домов появлялись белые флаги и Берлин пал.

 Еще один эпизод вспоминал Юра. Трудно его оценить положительно, но что было то было. Война окончилась и Юра, молодой 18 летний победитель-старшина, шел по берлинской улице с трофейным пистолетом на боку. Вдруг он услышал крик немецкой женшины-«хильфе, хильфе»(помогите, помогите) Юра вбежал в дом и увидел как наш офицер пытается изнасиловать немецкую женщину. Ты что делаешь, крикнул ему Юра. Офицер схватился за кобуру, а у Юры сработал рефлекс, он мгновенно выхватил пистолет, выстрелил и попал офицеру прямо в лоб.

 По окончании войны Юру оставили служить в оккупационных войсках в Германии. В звании старшины прослужил еще 4 года. Играл в футбол за сборную ГСВГ. После демобилизации вернулся домой, в Москву. Герой войны, вся грудь в орденах. В купленном в Германии чемодане подарки для родителей, братьев и сестер. Женился, работал шофером. Случайно задавил человека, был осужден и отсидел несколько лет в тюрьме. После этого Юра дал зарок не садится больше никогда за руль автомобиля. Много лет он работал в шиномонтаже. Работа тяжелая и вредная. Военных фильмов Юра смотреть не мог, он начинал нервничать, его начинало трясти. Вспоминать о войне он не любил и делал это с большой неохотой. Когда Юра сталкивался с какой нибудь несправедливостью, переживал, нервничал и говорил: « на фронте за это расстреливали». Каждый год, 9 мая, Юра приходил к нам с Машей в гости. Этот праздник был для него святым. А Маша была любимой сестрой. Умер Юра лет десять тому назад. Царствие ему небесное и пухом земля. Он так и не вернулся с той войны, не сумел. Так и пытался жить по ее законам и страшно переживал, когда это не получалось.

 В той жестокой войне мы победили, потому что у нас были такие бабушки и у них были такие внуки.

 

 

 

  ЧЕГЕТСКАЯ ИСТОРИЯ

 История о том, как я внес свой посильный вклад в разгром дивизии «Эдельвейс» на Кавказе.

 Горнолыжный бум

 В шестидесятые годы прошлого столетия СССР охватил горнолыжный бум. Примерно тогда же появились в Союзе первые отечественные горные лыжи – «Львив» и «Карпаты». Это были обычные деревянные лыжи, немного усиленные металлическим кантом. Их называли презрительно – дрова, однако именно эти лыжи в силу своей дешевизны сделали горнолыжный спорт в стране Советов доступным практически любому желающему. Особенно увлекались горными лыжами молодые ученые, послевузовская молодежь, студенты, причем, вне зависимости от пола, и мужчины, и женщины.

 

 Почти одновременно, появились на горных склонах и более совершенные польские металлические, клееные лыжи. Они были дороже, купить их было не так просто, поэтому поначалу ими владели немногие. Избранные же, те, кто бывал в зарубежных командировках, привозили из-за границы импортные лыжи – «Kneisel». Качества они были отменного, но и стоили столько, что далеко не каждый мог их себе позволить.

 Лыжи были действительно хороши, среди горнолыжников даже ходила легенда, будто фабрикант, на чьих предприятиях выпускали эти лыжи, публично пообещал тому, кто принесет ему хоть одну сломанную лыжину, подарить бесплатно пару новых. Говорили и о том, что пока никому так и не удалось воспользоваться этой заманчивой льготой.

 Со временем, люди жили все лучше, хороших дорогих лыж на склонах появлялось все больше, и что бы, ни говорили сегодня о нашем времени, на горных лыжах в те времена катался каждый уважающий себя молодой человек.

 Даже в Москве воскресные электрички, идущие с Савеловского вокзала, были битком набиты любителями горных лыж. Меккой московских горнолыжников стала подмосковная станция Турист. Ехали целыми компаниями, с гитарой, с песнями, которые тут же и сочиняли. И, конечно, лучшим из поэтов был для нас Юра Визбор. Замечательное это было время!

 Апогеем этого горнолыжного бума стало создание в Приэльбрусье, в поселке Терскол на горе Чегет горнолыжного комплекса с кресельными подъемниками, а также строительство из стекла и бетона ультрасовременной гостиницы «Иткол».

 Помню, ринулись тогда в Приэльбрусье толпы горнолыжных «фанов», «чайников» и «пижонов». Причем, не только отечественных. Приезжали к нам в Советский Союз и любители горных лыж из-за рубежа, практически со всей Европы. Конечно, иностранцы выделялись на склонах своим снаряжением, яркими костюмами. Но в мастерстве мы не уступали им.

 

 

 Школа выживания

  История моего приобщения к горнолыжноиу спорту тоже довольно любопытна. До этого я, конечно, съезжал с гор, уверенно держался на склоне, но одно дело горы под Москвой или невысокие склоны на Кавказе, и совсем другое дело Чегет. Впрочем, все мы когда-то бываем начинающими. Так вот, в один из первых своих приездов в Приэльбрусье, помню, встретил я на Чегете своего давнего приятеля – Витю Филькина. Летом, дома, мы с ним нередко вместе катались на водных лыжах. Оказалось, Витя приехал в Приэльбрусье судить первенство Советского Союза по горным лыжам. Судей, как обычно, не хватало, и Виктор попросил меня помочь, – на время соревнований побыть судьей на трассе. Я согласился. Подумал: чтобы стоять на трассе вовсе не обязательно самому быть асом. Я же только судья! (на фото: Год 1963-65. Чегет. Ежегодное первенство Союза по горным лыжам. Крайний справа В. Чанцев, рядом его друг - В. Филькин).

 В том, как сильно я ошибался, убедился в первый же день, когда нас всех подняли наверх, на склон.

 Я-то вроде и не новичок, но вниз с этого крутого склона мне было страшно даже смотреть! А ведь нас не просто подняли наверх стоять, – каждому дали по охапке палок, и с ними нужно было ехать вниз, размечать трассу. Сегодня могу признаться, – крутизна была такая, что я и без палок-то не знал, как съехать!

 Как спустился в первый раз, сам не понял, даже испугаться не успел. А нас тут же опять поднимают наверх, и снова каждому охапка палок! И снова на склон, на трассу, и так все три дня подряд.

 Когда к концу третьего дня я обнаружил, что спускаюсь с этого ужасного склона и с охапкой палок, и без нее, и при этом умудряюсь получать несказанное наслаждение от этого спуска, я понял, что, научился кататься по-настоящему. Такая вот была суровая школа выживания. К слову сказать, с этого года я еще несколько раз выезжал на Кавказ и в Мончегорск кататься на горных лыжах. Там собирались замечательные люди, влюбленные в горы, любящие скорость, риск, друзей и наши замечательные песни. Кстати, там же, на Чегете, познакомился я и со знаменитым альпинистом-скалолазом Михаилом Хергиани.

 Михаил Хергиани

 Михаил работал зимой инструктором, – обучал «чайников» горнолыжному мастерству. Сам он великолепно владел техникой спуска, оставаясь при этом великолепным скалолазом. Однажды, по нашей просьбе он показал нам свое искусство. Иначе я это и назвать не могу. По вертикальной, почти гладкой скале, распластавшись вдоль стены, он легко поднялся на несколько метров в высоту, буквально прилипая к скале, и также легко спрыгнул вниз.

 Пальцы у него на руках были сильные, как когти тигра. Михаил Хергиани семь раз становился чемпионом СССР по скалолазанию, а за своё умение с невероятной быстротой проходить сложные скальные маршруты он получил от английских альпинистов прозвище «Тигр скал».

 Вместе с тем Михаил был очень скромен, не заносился, был всегда доброжелателен и приветлив. Было забавно наблюдать, когда этот легендарный человек сидел с нами за одним столом за завтраком и ел манную кашу.

 Еще одна замечательная черта Михаила Хергиани, - умение держаться с достоинством. Невозможно было даже подумать о малейшей фамильярности по отношению к нему. Так умеют себя вести потомственные аристократы, воспитанные на вековых традициях рода, но ведь Михаил был простой сванский парень. Это достоинство было у него в крови.

 Погиб Михаил Хергиани в июле 1969 года. Это случилось на севере Италии, в Доломитовых Альпах. При восхождении по стене пика Су-Альто 4 июля 1969 года неожиданно начался камнепад. Как писали тогда в газетах, один камень сбил идущего в связке первым, Михаила Хергиани, другой – перебил веревку, соединявшую его с находившимся в это время за выступом Вячеславом Онищенко. Пролетев вдоль стены и по кулуару около 600 метров, Хергиани разбился…

 Он был действительно выдающийся альпинист, один из ведущих восходителей мира, многократный чемпион СССР по альпинизму и скалолазанию, Заслуженный мастер спорта. Прошло много лет, но у меня до сих пор сердце сжимается, когда я вспоминаю об этой трагедии.

 Ну а в то время, о котором я рассказываю, Михаил был еще с нами, и все мы были беззаботны и счастливы.

 Легенды и быль Северного Кавказа

 Война была еще свежа в памяти, она безжалостно коснулась каждого из нас, в том числе и жителей Кавказа. У меня же, был в те времена один очень хороший знакомый из местных жителей, – балкарец по национальности, Джамал Залиханов. Жил он в Баксанском ущелье в ауле Эльбрус. Сегодня мы уже все знаем, что балкарцы, как и некоторые другие народы Кавказа, были во время войны депортированы в Казахстан, но никто не вспоминает и никогда не говорит о том, почему это было сделано. Вот что рассказывал нам Джамал в начале 60-х. По его словам, когда наши войска отступали по Баксанскому ущелью под напором превосходящих и в силе, и в снаряжении гитлеровских войск, – горной дивизии «Эдельвейс», одна из наших отступающих групп остановилась на ночлег в ауле Эльбрус. Не буду вдаваться в исторические подробности событий военного времени, потому что лишь воспроизвожу, рассказанное мне Джамалом. А, по словам его, один из наших солдат, якобы, обидел жительницу этого аула. Было там что-то на самом деле, или нет, сегодня уже не узнает никто, но факт остается фактом: ночью всю группу спящих советских солдат кавказцы вырезали. Джамал, рассказывая нам об этом случае, ссылался на неписаный закон гор: за обиду – кровь. Страшно даже подумать, что было бы, если бы власть действовала в рамках уже упомянутого «закона».

 Событие, конечно, чрезвычайное даже для мирного времени, а тут – война идет ни на жизнь, а на смерть, фашисты наступают на всех фронтах, фашистский флаг на Эльбрусе, и… вдруг – гибель целого отряда… да еще от рук своих. Описанный случай стал поводом для переселения. Во избежание подобных инцидентов впредь, балкарцев депортировали в Казахстан. Не знаю уж, насколько все это верно, но так мне рассказывал Джамал. При этом присутствовали его мама и его сестра…

 Тогда же познакомил меня Джамал и со своим двоюродным братом, которого звали Шарап. Шарап работал контролером на подъемнике, и по утрам, когда на подъемник выстраивалась огромная очередь, иногда пропускал меня без очереди, а то и вовсе бесплатно.

 Ездил я на Чегет много лет, каждый год, и однажды, когда я уезжал, Шарап попросил меня в следующий свой приезд привезти из Москвы красивую трость для его отца…

 Помню, когда спустя год, я снова поехал в горы, и, не подумавши, привязал трость к своим лыжам, всю дорогу наши ребята надо мной потешались, говорили, что это я такой предусмотрительный, что даже трость везу для себя «на всякий случай».

 Впрочем, этот «случай» на кавказских склонах был очень даже реален. На Чегете и в самом деле каждый день два-три лыжника ломали себе ноги. Говорили, что в местную больницу, в Тернауз, привозили на сезон два вагона гипса, и его едва хватало на всех. Кстати, принимали в местной больнице тогда всех, и лечили совершенно бесплатно. Нынешних проблем у нас не было.

 

 

 «Эдельвейс»

 Помню однажды, одновременно с нами прибыли в Приэльбрусье по путевкам ветераны гитлеровской горной дивизии «Эдельвейс». Той самой горной фашистской дивизии, что воевала во время Великой Отечественной войны в этих местах, и которая тогда же установила на Эльбрусе свое знамя. Некоторые из немцев имели тяжелые военные увечья. Кто-то был без ноги, кто- то без руки, но все они уже тогда имели отличные протезы.

 Были среди «стрелков» и сравнительно молодые люди, лет по 40. Днем «горные стрелки» толпой бродили по окрестностям, а вечером собирались в баре гостиницы, сдвигали столы, пили вино, пели свои песни. Подвыпив, они брали друг друга за плечи и ритмично раскачивались в такт песне. Естественно, что нам, советским туристам, это ужасно не нравилось. Ведь, несмотря на свою молодость, все мы очень хорошо помнили эту войну, и практически все на себе испытали горести принесенные ею.

 Чтобы как-то остановить этот «фашистский концерт», унять егерей «Эдельвейса», мы просили бармена поставить погромче пластинку с песней «Вставай страна огромная», или с «Бухенвальдским набатом», и сами начинали дружно подпевать пластинке. Бывало, что к нашему хору присоединялись и другие посетители бара. Ветеранам горной дивизии это, конечно, не нравилось. Они быстро сворачивали свое застолье и уходили.

 В один из таких вечеров, мы с моим приятелем и с двумя знакомыми девушками сидели в баре гостиницы, – я учил своих друзей пить чистый неразведенный спирт. Сам я этому научился в своих многочисленных командировках, в которые нам, молодым специалистам, приходилось выезжать довольно часто. Делается это так: сначала нужно задержать дыхание, и проглотить спирт. Затем, все еще задерживая дыхание, надо запить его водой, и сделать медленный выдох.

 Ну а высший класс этого «мастерства», это когда ты, не запивая водой, делаешь осторожный медленный выдох и затягиваешься сигаретой. Помните, как это делает Маэстро в фильме «В бой идут одни старики»?

 Так вот, мы сидим, обучение проходит успешно, настроение у нас отличное, девушки наши не отстают от нас.

 А рядом, за соседним столом, расположились ветераны дивизии «Эдельвейс», наблюдают за нами. Впрочем, не столько за нами, сколько за нашими девушками. Стоит нам в очередной раз поднять стаканы, как подбегает к нам один моложавый ветеран и приглашает танцевать одну из наших девушек, видимо понравившуюся ему.

 Сначала мы просим его по-хорошему не мешать нам, но он не унимается. Причем, подходит каждый раз именно в тот момент, когда мы поднимаем стаканы.

 Наконец, уже после третьей попытки я, уже довольно захмелевший, говорю ветерану:

 – Немен зи платц, – что по-немецки означает приглашение присесть на стул.

 Ветеран охотно садится, я наливаю ему грамм 50 чистого спирта, говорю:

 – Тринкен зи бите!

 Что означает, – «пейте, пожалуйста».

 Горд своими лингвистическими познаниями, жду.

 – Вас ист дас? – испуганно вопрошает ветеран.

 – Дас ист рейне шнапс!

 Это чистый спирт, говорю я.

 – Найн, найн, – испуганно отказывается ветеран.

 Тогда я прошу девушку, которую он приглашал танцевать, показать ему как у нас это умеют делать наши простые советские девушки.

 Девушка успешно демонстрирует свое «умение», видно, мои уроки пошли впрок.

 – Видерхолен! – «повторите», предлагаю я ветерану.

 Ветеран обреченно вздыхает, выпивает спирт, и, даже не запив водой, тут же встает и поспешно уходит из бара.

 Больше он нам в этот вечер уже не мешал.

 Встретил я его только вечером следующего дня.

 Видимо, с головой у него было не все в порядке, потому что, увидев меня, ветеран схватился за голову и воскликнул:

 – О, майн копф! Майн копф! – что означало – «о моя голова!»

 Моя же голова, как и головы моих товарищей, были в порядке, весь день мы провели на склоне, немец на некоторое время был обезврежен, поэтому я чувствовал себя победителем.

 Так я внес свой запоздалый, но такой для меня заметный вклад в нашу Победу над дивизией «Эдельвейс» на Кавказе!

 

 

 

 

 

 Пожар на хлопковом поле.

 

 Узбекистан был хлопковой республикой СССР. Борьба за увеличения поставок хлопка, постоянная головная боль руководства республики. Каждую осень в республике начиналась самая что ни на есть битва. Битва за урожай! На сбор урожая мобилизовали все трудоспособное население Узбекистана. Посылали школьников, студентов техникумов и ВУЗов, служащих и рабочих. Прекращалась учеба в школах, в техникумах и в ВУЗах. Выделяли на сбор хлопка часть своих сотрудников учреждения, фабрики и заводы. Аврал продолжался иногда два, иногда три месяца .Иногда сезон сбора затягивался до снега, который в Узбекистане выпадает в декабре. Зачастую сбор хлопка или курака продолжался и на снеженном поле. Курак это нераскрывшиеся коробочки хлопка, которые также собирались и использовались как низший сорт хлопка.

 Надо ли говорить, что проблема механизации сбора хлопка имела для республики первостепенное значение. Для решения этой задачи в начале пятидесятых годов было создано ГСКБ по хлопку. Государственное специальное конструкторское бюро по хлопку. К работе в ГСКБ были привлечены лучшие кадры и уже вскоре была разработана документация на первую отечественную хлопкоуборочную машину и был создан первый опытный образец .На ташкентском заводе сельскохозяйственного машиностроения было организовано производство опытной партии первых отечественных хлопкоуборочных машин, были проведены испытания и вскоре машины стали поступать в колхозы.

 Однако, для эксплуатации этих машин требовались подготовленные кадры. Понятно, что колхозники собиравшие хлопок вручную мало подходили для этой роли.

 Что такое сбор хлопка вручную? Сборщику хлопка вручается специальный фартук.. Представьте себе обычный, одеваемый на шею и с завязками на поясе, фартук с карманом впереди. Так вот у хлопкового фартука карман это небольшой мешок, куда складывается собранный хлопок. Хлопок растет на поле небольшими кустиками высотой около 80 сантиметров. Стебли куста называются гузапая и ей топят зимой печи.На кусте с десяток коробочек, которые при созревании лопаются и раскрываются . И внутри раскрывшейся коробочки клочок ваты с зернышками. И вот эти клочки ваты пальцами вытягивают из коробочки и складывают их в фартук. Полный фартук весит не более 10 килограмм. Представляете сколько этих клочков нужно собрать, чтобы набрать полный фартук, а 80 килограмм? Ведь норма сбора, для колхозников была 80 килограмм. Для горожан, мобилизованных на сбор хлопка эта норма была вдвое меньше-40 килограмм. Чтобы собрать такое количество хлопка нужно весь день вкалывать и нужно иметь быстрые руки. Выполнившему норму горожанину платили 40 копеек. Не выполнившему нормы не платили ничего, но кормили всех, три раза в день. Не Бог весть как, но голодными мы не были. Мне никогда не удавалось выполнить норму. Я в те годы учился в Средне-Азиатском Политехническом Институте, на механическом факультете. И все годы учебы мы два, а то и три месяца проводили на хлопке. Исключение составляли пятикурсники, выпускники. Их старались не посылать на сбор хлопка. Жили мы в каких то глиняных сараях. На глиняный пол стелили солому, а на солому каждый стелил то что у него было и укрывался тем, что имел. Ну и ложку с миской и кружку надо было иметь. Работали от зари до темна. Вобщем, каторга.

 Рано утром, часов в 7, был подъем. Быстро умывались завтракали и на построение. На построении подводили итоги прошлого дня. Хвалили отличившихся ударным трудом и порицали лентяев не выполнивших нормы. Я, как правило, оказывался в числе последних. Итоги подводил Заместитель декана нашего факультета_Свердлин Владимир Исаакович. Был он толстый и добрейший мужик и мы звали его Батя. Иногда линейку проводил парторг факультета, наш однокурсник Коля Жугин. Коля успел отслужить 5 лет в пограничных войсках. Демобилизовался в звании старшины. Был серьезен и строг, как и положено настоящему старшине. Впоследствии Николай успешно трудился в городе Миассе на крупном автомобильном заводе. Стал директором завода. А потом был назначен Начальником Главного управления бортовых грузовых машин в Министерстве Автомобильной промышленности в городе Москве. А пока он был у нас за бригадира.

 Днем у нас был короткий обеденный перерыв и опять работа до темна. Возвратившись с работы у нас еще хватало сил на вечерние посиделки. Пели песни, рассказывали анекдоты, иногда, очень редко, выпивали. Факультет наш был преимущественно мужской. Поэтому мы иногда отправлялись в соседний кишлак, где трудились студентки женского факультета. нашего института. Например Химфака. Или отправлялись в другой кишлак, где работали студентки Финансово-экономического института. Мы были молоды, веселы, жизнерадостны и море нам было по колено. Такие вот будни были у нас во время хлопкоуборочной компании.

 И вот в колхозы стали поступать хлопкоуборочные машины и потребовалось их освоение.

 Я в это время уже учился на пятом курсе и предполагал, что уж на этот год нас оставят в покое. Не тут то было!

 В те годы, а это был 1954 год, Узбекистаном правил Сталинский ставленник Усман Юсупов. Сталин только что умер в 1953 году. Сталинская жесткая дисциплина еще не была расшатана либеральной демагогией. Усмана Юсупова называли Узбекский Сталин. Был он высокого роста, богатырского телосложения, требовательный и жесткий. Так вот как решил проблему внедрения в эксплуатацию хлопкоуборочных машин Усман Юсупов. Он распорядился отправить на месяц в колхозы, в качестве инструкторов, студентов пятых курсов технических ВУЗов, предварительно проведя с ними краткий курс обучения.

 Нам были оформлены командировочные удостоверения, выплачены деньги на командировку, а на командировочном удостоверении красовалась подлинная подпись самого Усмана Юсупова. С нами позанимались дня три, не больше, и мы поехали. Мне в напарники достался мой однокашник и друг Марат Купченко. А послали нас в Голодную степь, в Мирзачульский район, в какой то отдаленный совхоз. Названия я уже не помню. Ну что то вроде имени Лазаря Кагановича или еще кого то из тогдашних вождей.

 Добираться пришлось на попутных грузовых машинах., то по асфальту, то по грунтовым вдрызг разбитым дорогам . Ехать приходилось в кузове, примостясь на каком- либо грузе, который везла эта машина. Когда наши пути расходились нас высаживали, мы ловили очередную попутную машину и ехали дальше. Добрались до места мы уже затемно. В правлении совхоза уже никого не было и местные жители посоветовали нам пройти в Красный уголок. И действительно, там шевелилась жизнь. Нас встретил бригадир этого совхоза. Когда мы ему объяснили, что мы приехали в командировку, то бригадир послал к директору совхоза какого то парнишку. Директор пришел и выслушав нас сказал нам, что приехали мы не вовремя, так как ему сегодня звонили из районного центра и сказали, ч то должны приехать какие то большие люди, командированные самим Усманом Юсуповым. Их он предполагает разместить в Красном уголке, а нам места нет и нам лучше уехать. Когда мы сообразив сказали, что это мы эти люди, директор недоверчиво посмотрел на нас. Было видно, что он нам не верит. Уж слишком мы не походили на людей командированных в совхоз самим Усманом Юсуповым. Пришлось предъявить свои командировочные удостоверения. Директор страшно удивился ,но сразу же изменил свое отношение к нам. Тут же вскипятили чай, принесли какую то еду. Нас накормили и постелили нам постели в этом Красном уголке. Измученные дорогой мы с Маратом быстро уснули. Утром нас разбудили накормили и нам нужно было приступать к своим обязанностям. В совхозе было всего две хлопкоуборочные машины и они уже во всю работали. Нас познакомили с совхозными механизаторами. Это было два тракториста, работающих на этих хлопкоуборочных машинах. Молодые узбекские парни лет по 20. И два слесаря ремонтника-крымские татары Один, по имени Равиль, примерно нашего возраста. Другой постарше. Его звали Кемаль. Ребята уже отработали на этих машинах пару месяцев, уже ремонтировали эти машины и они в наших инструкциях не нуждались.

 Скорее они могли нас поучить.

 Тут нужно сказать о том как на узбекской земле оказались Крымские татары.

 Во время Великой Отечественной войны Крым был оккупирован немецкими войсками.

 Во время оккупации в Крыму возникло партизанское движение. Главным образом в горной местности, в южной части Крыма. Но были не только партизаны, были и пособники оккупантов. Наверное, и у тех и у других были люди разных национальностей. Но существовало мнение, что среди пособников оккупантов было много Крымских татар. По этой причине, после освобождения Крыма, Крымских татар депортировали из Крыма вглубь страны, в Узбекистан. Народная молва рассказывала разные страшные истории про Крымских татар. Что они не смирились, что они ненавидят русских, что они только и ждут случая, чтобы всадить нож первому попавшемуся любому русскому. Конечно, мы с Маратом понимали, что это все преувеличения. Но тем не менее немного робели.

  Вскоре мы разговорились с ребятами и поняли, что они простые парни и отношения наши стали вполне нормальными.

 Часто нам приходилось ходить вместе с ребятами на отдаленные хлопковые поля .В дороге разговаривали и они рассказывали нам о своей довоенной жизни. Особенно разговорчив был младший- Равиль. До войны его семья жила в городе Симферополе. Равиль учился в русской школе, хорошо говорил по русски и был приветливым парнем. Кемаль же был малоразговорчив и замкнут.

 И вот как то с раннего утра мы пришли на дальнее хлопковое поле, где предстояло работать одной из хлопкоуборочных машин. Поначалу все было обычно. Тракторист, молодой узбекский парень ловко управлял машиной и набирал хлопок в её бункер.

 Было прохладно, дул ветер и мы поеживались от холода в своих телогрейках. Машина работала исправно и бункер наполнялся хлопком все больше и больше. Бункер представлял собой такую проволочную сетчатую коробку объемом примерно 2-3 кубометра. Сетка была с размером ячеек примерно 3 на 3 сантиметра и сквозь ячейки было видно, как наполняется бункер. При этом хлопок, подаваемый в бункер всасывающим устройством, ударялся об проволочную сетку, при этом лохматился и образовывал длинные пряди, длиной около метра. Пряди эти развевались на сильном ветру и одна из прядей коснулась разогретой выхлопной трубы двигателя. Прядь стала тлеть и тление быстро достигло бункера. Водитель этого не замечал и продолжал работать как ни в чем не бывало. Когда мы со стороны заметили тление, в бункере уже тлело половина собранного хлопка. Мы стали кричать водителю, чтобы он уезжал с поля. Водитель же, молодой парень узбек, растерялся и, вместо того чтобы выехать с поля и вывалить тлеющий хлопок на землю подальше от поля. вывалил его прямо на поле. Поле загорелось. Сухой хлопок и сухая гузапая горят как порох. И огонь быстро распространялся по полю. Нужно сказать, что тогда были чрезвычайно строгие законы .За одну сожженную по небрежности коробочку хлопка можно было получить срок от 5 до 10 лет. А тут горит поле! И рядом стоят депортированные Крымские татары. Тут уж всем нам светило даже не 10 лет, а верная стенка. Поди докажи потом, что тут не было злого умысла.

 Бедный водитель упал на землю вниз лицом и в отчаянье кричал, что теперь его посадят в тюрьму. Воды поблизости нет, земля твердая как камень, поле огромное. Ситуация безвыходная! В такой ситуации, если не растерялся, начинаешь соображать быстрее обычного. Я вспомнил, что где то, когда то читал, что в аналогичной ситуации сделали на пути огня просеку, уткнувшись в которую огонь погас. На наше счастье был сильный ветер, который гнал огонь в одну сторону, не давая ему возможности распространяться в стороны. И огонь распространялся нешироким языком, быстро двигаясь в нашем направлении.

 Подбежав поближе к языку огня, мы вчетвером стали быстро вырывать кусты хлопчатника из земли. Обычно выдрать куст хлопчатника из слежавшейся земли довольно трудно, но опасность удесятерила наши силы. Мы создали на пути огня просеку шириной метра три, уткнувшись в которую огонь затих. Обессиленные мы тоже затихли, упав на землю.

  Но дальше надо было что то делать . Огонь то мы погасили, а дальше? Хлопка сгорело огромное количество, а не одна коробочка. Первым опомнился Кемаль. Все таки он был постарше, поопытней и не такой наивный. Кемаль сказал, что все происшедшее надо скрыть и нигде, никогда, ни при каких условиях об этом и не заикаться. Иначе всем нам грозит тюрьма, а то и еще похуже. Уж Крымских то точно бы поставили к стенке ретивые НКВДешники! Мы объяснили это водителю узбеку, который к этому времени пришел в себя и мы взялись за дело. У водителя в кабине была лопата. Мы выкопали яму , собрали все горелые следы пожара и все это тщательно закопали.

 Через несколько дней закончилась наша командировка, мы возвратились в Ташкент, отчитались за командировку и вскоре забыли об этом страшном событии.

 Но до сих пор меня прошибает холодный пот, когда я представляю как могло бы быть промедли мы хоть минуту!

 С тех пор прошло больше 50 лет. Уже ушел в мир иной мой друг Марат Купченко. Уже вернули в Крым Крымских татар. Уже нет СССР, нет и Узбекской ССР. И сам я из молодого человека превратился в деда. И вот только сейчас я решился рассказать об этом страшном событии.

 Интересно, а где сейчас Равиль и Кемаль? Вспоминают ли об этом?

 

 Валентин Васильевич Чанцев. .

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 Оглавление:

  Предисловие---------------------------------------------------1

 Святых не берут в десант.-------------------------------2

 Истребители танков--------------------------------------6

 Всю войну в плену-------------------------------------------8

 Другие герои--------------------------------------------------10

 Военное детство--------------------------------------------13

 Чегетская история-----------------------------------------22

 Пожар на хлопковым поле-------------------------------33

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 Отпечатано на принтере НР.2010г.

 




Рассказы

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 12 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование