Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Амулет

 «Любовью ль сердце разгорится,

 –О, не гаси его огня!

 Не им ли жизнь твоя живится,

 Как светом солнца яркость дня?»

 

 Великий князь Константин Романов

 

 

 

 Бог создал Еву из ребра.

 И, слава Богу, вышла не дурна...

 Вертит Адамом так и сяк...

 “Умна !” — то тоже не пустяк.

 

 И вместе – одно целое они.

 Ребро и тело ведь сродни?

 Без женщины мужчина — никуда!

 Хоть и считает то, что ОН здесь ГОЛОВА!

 

 А без “ребра” — плохая его жизнь.

 — Найди ребро скорей! Заставь его срастись.

 Одно ребро, без тела — тоже то не рай!

 — Найди ж мужчину ты! Любовь ему отдай!

 

 ...Вот так и бродят в поисках они...

 И плохо, если все ж одни...

 Ведь должен быть всяк человек

 С ребром и телом вместе! И — на век!

 

 Мужчина! Голову не потеряй!

 И если уж ребро отдал,

 И – тело ей отдай!

 Иди ж скорей! Дерзай!

 Юлия Шенкман

 

 

 Вступление.

 

 «Было бы болото, а черти найдутся!»

 пословица

 

 «Почему меня должно беспокоить, сколько людей умрёт?. Даже христианская Библия говорит, что о человеке позаботится Бог! Для меня люди – это не что иное, как мозги, на одной стороне, и фабрика дерьма – на другой!»

 Ф. Дзержинский.

 

 В начале нашей эры Андрей Первозданный, один из двенадцати апостолов, проповедуя христианство, дошёл до реки Невы. Остановившись на зелёном, чуть заболоченном берегу, заросшем камышом, он увидел в небе необыкновенно яркое сияние, означавшее, что здесь будет построен «царственный город».!

 Купола его церквей, гранитные набережные, мраморные статуи и – парки, парки!

 Всё это, на одну лишь минуту показалось на голубом небосклоне... и стало таять, расплываться... И – исчезло! Растворилось в синеве неба...

 

 И, казалось бы, предсказание оказалось пророческим! Пётр первый основал город на Неве! Открыл «окно в Европу»! Лучшие зодчие творили в Петербурге! Город разрастался, хорошел и процветал! Быстро приобретал мировую славу. Но...

 Единственное «но» – наводнения! Это – бич города!

 Когда выходила вода из берегов даже на 40 сантиметров при – Петре первом, город превращался в непроходимое болото. И вся роскошь дворцов его сановников сразу терялась в непроходимой грязи. Слякотные следы оставались на мраморных ступенях, на шикарных коврах, покрывающих лестницы... Город засыпал, застывал в ужасе от неизбежного рока, свалившегося на прекрасный, новый город...

 И по этому поводу в народе ходила молва: Евдокия Лопухина, первая жена Петра, прокляла и город и царя... Не быть здесь городу...

 И даже в двадцатом веке предсказания, пророчества продолжают свой путь, начатый ещё на заре человечества. Может, и вправду есть какое-то реальное зерно во всей этой чертовщине?

 Начавшееся наводнение люди двадцатого уже века связывают с работой какой-то неизвестной, тёмной силы...

 -Души умерших в застенках НКВД хотят на волю... Поэтому, начинается наводнение, чтобы покрыть водой это страшное место и отпустить на волю души тех, кто испытал нечеловеческие муки...., – шёл слушок в народе.

 Убийства царей тоже как бы имеют свои корни в различных бытовых событиях или даже снах...Так Павлу снится сон, что на нём очень тесная одежда. И его действительно душат на другой день.

 Насильственная смерть Павла первого и последовавшее затем его пышное, торжественное захоронение в Петропавловском соборе позволило истории столкнуться с мистическими сближениями: бок о бок были похоронены мужеубийца., отцеубийца и сыноубийца...

 Мистика правит умами людей в самые трудные моменты их жизни.

 

 Мистическое настроение ленинградцев, заглушённое шумом «великих строек» с особой силой проявилось перед второй мировой войной, и даже – во время войны.

 ...Над театром драмы имени Пушкина был виден светящийся крест... – знак, предвещавший страшные испытания...И, последующая за этим видением блокада города, подтвердила пророчество.

 В Петербурге известны места, обладающие магическими свойствами. Такие, как Смоленское кладбище (могила Ксении Петербургской). В Петропавловской крепости такими патологическими свойствами обладает могила Павла первого, на которых чаще, чем на других могилах горят, зажжённые петербуржцами свечи.

 И сейчас, по прошествии веков люди не избавились от мистики, как бы это не выжигали из их умов десятилетиями большевики.

 Удивительный оптический эффект присущ Смольному собору. При приближении к нему, храм постепенно уходит в землю.

 И, наконец, Адмиралтейская игла!

 Адмиралтейство, впервые возведённое в 1704 году претерпело три обновления. Ни Герман ван Болес, ни Иван Коробов, ни Андрей Захаров – не трогали шпиль Адмиралтейства! Они обновляли и перестраивали всё, кроме «иглы»! Золочённый шпиль, украшенный корабликом – узнаваем во всём мире, как символ Петербурга, как олицетворение города – нёсся ввысь, в голубое небо!

 ...Видение нового «царственного города» - началось на небе! Он построен таким, каким увидел его Андрей Первозданный!

 И шпиль Адмиралтейства как бы является проводником связи между небом, землёй и городом...

 Ласточки, возвращаясь из дальних стран, направляются сначала к Адмиралтейству. А ласточки – посланницы неба...

 Город на Неве, возникший впервые в видении – сливается воедино с городом, построенном Петром первым. Как бы «образ города» – опускается на грешную землю...

 

 

 Закончился учебный год. Десятиклассники получили аттестат зрелости. Река Нева приветствовала молодых людей, получивших путёвки в жизнь!

 Они разбрелись по её берегам весёлые, радостные, что стали взрослыми. Как и их родители когда-то они отправились смотреть разводку Невских мостов. Девушки в белых платьях, парни в тёмных строгих костюмах. Тут и там раздается звонкий, молодой смех, слышится песня. А позднее, разбредаются парами по гранитным набережным великой Невы. А вид её тёмно-синей воды в отблесках лучей фонарей и луны, полным кругом появившейся на небосклоне, в сочетании с обликом зданий, построенных знаменитыми зодчими старины – представляет великолепную картину, достойную пера лучшего художника.

 А Нева несла свои быстрые воды, как и десять лет назад, триста и даже две тысячи...И такая же светлая, белая ночь над городом, как и когда-то, когда города ещё не было...А было – болото, лес...

 –Как красиво! – воскликнула девушка в белом платье, – я когда-нибудь нарисую этот великолепный пейзаж... В память о сегодняшней ночи...

 –Да! Ты права! И ты сможешь это сделать. Может быть, всё-таки передумаешь и пойдёшь не в ЛИСИ, а станешь художником? – спросил такой же юный, как его спутница молодой человек.

 Нет! Я хочу быть архитектором! Только эта специальность меня привлекает! – и она радостно засмеялась, представив себе, как она, архитектор, важно ведёт совещание: быть рядом со старинным домом, построенным по проекту, ну скажем – Росси, новому зданию, спроектированному ею, Сашей...

 И, взяв своего спутника за плечи, она радостно закружилась в танце под собственную мелодию вальса.

 –Давайте, молодые люди, я погадаю, расскажу, что ждёт вас в будущем, – сказала, невесть откуда появившаяся цыганка.

 –Нет, я не верю, – ответил спутник Саши.

 –Пусть погадает! А потом сравним: так ли наша жизнь потечёт? – возразила подруга.

 

 –Ты, серебристый сокол, будешь военным! И..., – она замялась.

 –Что «И»? – напомнил юноша, весело смеясь.

 –Не сердись на меня, но дай руку, чтобы мне быть более точной.

 Молодой человек протянул цыганке руку. Она долго что-то шептала, потом, взглянув на него пристальным взглядом, быстро закончила:

 –Жизнь твоя, согласно выбранной профессии, не будет длинной.

 –Война что ли будет? – спросил он, но явно встревожился от этого сообщения гадалки.

 –Будет. Но не для всех...

 –А ты, красная девица, – повернула она голову к Саше, – будешь несколько раз замужем. Детишек бог не даст... Позолоти ручку!

 –Чего же её золотить, если ты всё только плохое нам говоришь...

 –Не скажу, что будет дальше! – сверкнула глазами цыганка.

 -И не надо! – крикнула ей вслед Саша.

 –Берегись мужчину с фамилией на букву «В»! Я зла не желаю...

 

 Эти последние слова накрепко засели в голове Саши на всю жизнь.

 А Нева, как бы в подтверждение слов колдуньи выплеснула на берег громадную волну. Молодые люди, стоящие у спуска, едва успели отскочить. Но низ белого платья девушки немного замок.

 

 Они стояли на набережной Красного Флота. А напротив, на том берегу– неповторимая панорама петербургского зодчества восемнадцатого века от петровского барокко Трезини до классицизма Д. Кваренги! Чередой стояли: дворец Меншикова, дворец Петра второго, Академия наук...И все эти каменные громады старины как бы дразнили юную Сашеньку, вселяя в неё сомнения, что она достигнет в жизни таких же высот, как эти великие зодчие.

 –Посмотри, Стасик, как эти древние «творения» смеются надо мной! Может, права мама, нет места «русской немке» в России? Не возьмут меня в институт на архитектурный факультет?

 –Глупости! Наслушалась цыганку. И мне наговорила, – вспомнил он печально.

 Настроение у обоих было испорчено.

 –Не расстраивайся, – вновь заговорил Стасик, – ведь и Петербургу предсказывали: «не быть городу!» Даже Петр второй перенёс, когда взошёл на престол столицу вновь в Москву! Правда, не надолго. В 14 лет умер, и Анна Иоановна вернулась в Петербург! И город стоял, стоит и будет стоять! Значит, все предсказания – чушь!!!

 

 Часть первая

 Вельямина Мюллер.

 

 Глава первая.

 

 „Надо к счастью быть поближе и любви!

 Не в России, так – в Париже! – Се ля ви!»

 Р. Рождественский

 Была весна. В отличии от России она начиналась в Германии рано. И за неделю могло всё зазеленеть и даже расцвести.

 В воздухе витали необыкновенные весенние запахи, как аромат прекрасных духов, будто забираясь в каждую щелочку, в каждую жилочку... Особенно это чувствовалось на балконе, который выходил на зелёную лужайку, обрамлённую красавцами деревьями, успевшими уже полностью распуститься и набрать силу. Были здесь и берёзы, и рябины, и каштаны. Громадная сосна, выше трёхэтажного дома на величину этого дома дразнила прошлогодними шишками, которые она пронесла, как знамя с того года. Они свисали, как бы хвастаясь своей необычной красотой. На них садились птицы – самые разные. Но все пели только свои мелодии. И эти напевы слышны были с раннего утра. И веяния весны, гомон птиц – всё это переполняло душу и радовало! Хотелось петь и танцевать! И кровь по жилам бежала быстрее – в предвкушении – радости, любви!

 Мина полулежала на балконе в кресле, подставив своё стройное тело утренним лучам солнца. Она улыбалась своим мыслям, которые на подобии тех птиц за окном отражали чаяния её души. И были только её! Ей не с кем было поделиться ими, хотя они и рвались наружу, хотелось петь и кричать, чтоб все знали: как она счастлива!

 А мысли её витали вокруг неожиданно и поздно пришедшей любви. Ей тридцать восемь лет. Она никогда не считала себя красивой, даже симпатичной. Раньше, когда она была молодой, мужчины её просто не замечали. Она была слишком маленького роста – всего 152 сантиметра! Глубоко посаженные глаза под тонкой дугой бровей делали её схожей с каким-то животным, как ей казалось. Жидкие, светлые волосы не придавали её облику обаяния, а наоборот, делали её лицо ещё более некрасивым. Она всегда была стройна, у неё были красивые ноги и руки, но этого достоинства, очевидно, было мало, чтобы нравиться.

 

 Но это всё в прошлом! Она уже восемь лет в Германии. О том времени она старалась не вспоминать. Дедушка, отец матери был «врагом народа» и это клеймо лежало на всей семье всю её сознательную жизнь. И Союза не стало! Но прошлое по-прежнему бременем давило плечи, не давая возможности выпрямиться. Она привыкла всего бояться, как боялись её родители. Мать – дочь «врага народа», отец – немец по происхождению. И познакомились родители в Казахстане, где отец жил с семьёй, выселенной Сталиным с Украины. А мать родилась уже там, где её отец отбывал срок, где женился и остался жить после освобождения из заключения.

 Она не помнила детских радостей. Может, поэтому она и не выросла? Всё время недоедала, тяжёлый труд. Училась она хорошо, но это не доставляло ей удовольствия. В институт пошла, когда уже умерли родители. Работала и училась на заочном отделении Педагогического института. Студенческой жизни, в полном смысле этого слова у неё не было. Женихов - тоже! Жизнь её текла мирно, но тускло и неинтересно. И так продолжалось, казалось, вечность!

 Но, вдруг, всё круто переменилось! Её, как педагога по немецкому языку пригласили сопровождать делегацию из Германии. Они приехали познакомиться с заводом, где строился новый цех. Там немцы должны были поставить новое оборудование.

 Она неважно знала производственные термины, но в общем с переводом справилась. Один из делегатов, как она поняла самый главный, всё время останавливал на ней свой взор, даже, когда она молчала и ничего не переводила. Её это очень смущало. А по окончании – он молча взял её за запястье и отвёл в сторону. Предложил поужинать вместе в лучшем ресторане их города.

 –Вы, фрау, лучше, чем я знаете, где это можно сделать. Вы так прекрасно знаете наш язык, что я бы никогда не подумал, что вы русская.

 –Я наполовину немка, - ответила Мина, краснея.

 

 Придя домой, она тот час позвонила подруге:

 –Сашенька! – воскликнула она возбуждённо, – меня немец, герр Мюллер пригласил в ресторан! Но я не знаю, что мне одеть. У меня ведь ничего нет, кроме той юбки и свитера, в которых я хожу на работу.

 –Пустяки! – промолвила подруга. – Приходи ко мне, что-нибудь подберём. Смотри, не упусти свой шанс!

 –Что ты говоришь? У него чисто производственный интерес ко мне, как к переводчице.

 –Из-за производственного интереса не приглашают в ресторан! – возразила, как отрезала подруга, - повторяю: ты должна ему понравиться. Сходи в парикмахерскую.

 

 У входа в ресторан уже стоял герр Мюллер. Это был мужчина выше среднего роста, с богатой седой шевелюрой, серыми глазами, довольно мясистым носом и немного оттопыренными губами. На вид ему было лет шестьдесят. Но для тридцатилетней Мины он был сказочным принцем. Ей казалось, что красивее мужчины не может быть! И сердечко её замирало от одной только мысли, что она ему нравится!

 Вечер прошёл очень оживлённо. Они мило беседовали обо всём. В основном мужчина пытался выяснить биографию женщины. Узнав, что у неё не осталось в живых никого из родных, как показалось Мине, он обрадовался. Про себя он сказал лишь то, что он держит заводик, дающий неплохие доходы, который выпускает оборудование. Он и будет поставлять его в их город. Приехали они на неделю.

 Всю неделю она не ходила на уроки в школу, а сопровождала, как переводчица делегацию немцев. И каждый вечер встречалась с Герхардом Мюллером. Он несколько раз напрашивался к ней в гости, но она находила разные предлоги, чтобы не показать ему своё убогое жильё в коммунальной квартире. Ей казалось стыдным, если он увидит, как живут преподаватели, то есть интеллигенция в бывшем Союзе. Её крошечная, убого обставленная комнатка, пустой холодильник – это не для гостей, тем более с Запада!

 Когда она проводила делегацию на вокзал, откуда они должны были доехать до Москвы, где тоже у него были производственные дела, она залилась слезами. Это – единственный мужчина в её жизни! А они даже не поцеловались. Она не знала вкуса поцелуя, но всегда об этом мечтала. Подруга была два раза замужем и много ей рассказывала интимных подробностей. А она, как и всякая женщина хотела любви, мужа, детей... И уже почти смирилась с мыслью, что это ей не дано...Но эта встреча поколебала, казалось, уже устоявшееся мнение о долгом одиночестве, без любви и ласки.

 

 Прошёл месяц с их последней встречи.

 Она уже выкинула из головы Герхарда, решив, что он с ней проводил время просто оттого, что она говорит на немецком...Но...

 Соседка по квартире позвала её к телефону, сообщив, что звонит мужчина по междугороднему телефону. Это был герр Мюллер! Он сообщил ей, что неделю назад вернулся из Москвы, что вспоминал о ней. Он сообщил, что через месяц отправляют в их город оборудование. Он раньше планировал послать своего помощника, но теперь решил поехать сам. И хочет продолжить с ней знакомство. Если, конечно, она не возражает.

 

 На этот раз она встречала его на вокзале.

 Прекрасная солнечная погода как бы улыбалась ей. Она взяла у подруги брючный костюм чёрного цвета и та приколола к голубой блузке громадную золотую брошь с сапфиром, сверкающую на солнце и отбрасывающую свои лучи цвета радуги в разные стороны. Она никогда не имела золотых вещей. И сейчас ей казалось, что все взоры устремлены на неё.

 В глазах её блестели, не хуже брошки, огоньки. На губах играла улыбка, которую она была не в силах прогнать с лица.

 Поцеловав галантно ей руку, Герхард протянул свёрток.

 –Небольшой сувенир, если позволите, - и он подал ей подарок. Руки у бедной женщины дрожали, когда она приняла дар. Ей никогда никто ничего не дарил, особенно мужчина.

 –Развернёте дома, – сказал он, улыбаясь и чуть-чуть сжимая её локоть, – и вы сегодня – само очарование! Этот голубой сапфир так идёт к вашим глазам! Теперь я знаю, что вам дарить в дальнейшем!

 Она чувствовала всем телом, как по жилам побежал будто электрический ток. Его сильная, большая ладонь теперь мягко и ласково поглаживала её локоть, как бы давая понять, что они теперь близкие и родные люди. И он защитит её от всех напастей в жизни. И отдаст своё тепло ей так же, как отдаст всего самого себя целиком в её власть...

 Проводив его до центральной гостиницы города, она хотела отправиться домой. Но он задержал её руку в своей и предложил помочь ему распаковать вещи и выпить шампанского за встречу. Тепло его руки опять пронзило её тело. Она, краснея и бледнея попеременно, поднялась с ним в номер. Это был лучший номер в этой гостинице. Широкая двуместная кровать, покрытая красным покрывалом. Такие же шторы на окнах. Полированная мебель. Какие-то картины развешаны по стенам. Она только мельком взглянула на обстановку. Её била дрожь, так она волновалась и от его прикосновений, и от предчувствия, что что-то должно произойти необычное, неординарное...

 Он достал из чемодана коробку конфет и шампанское, взял из шкафчика фужеры. Мина не часто участвовала в застольях, только по большим праздникам на работе в складчину. Поэтому, выпив, она почувствовала головокружение, и ноги стали, как ватные. Мужчина понял её состояние.

 –Прилягте на кровать, сейчас всё пройдёт. Я не ожидал, что на вас так подействует глоток некрепкого вина.

 Ей казалось, что она заснула. И в мыслях мучительно вертелось то, что неудобно лежать в кровати перед посторонним мужчиной...Хотя... Он уже в мыслях её не был посторонним...

 Вдруг, она ощутила прикосновение к лицу его губ... Пот выступил на шее и, казалось, лицо горит огнём! Она не открывала глаз. Так ей было не так стыдно перед ним...Его рука стала расстегивать пуговицы на кофточке...Какое-то странное тепло разлилось по её жилкам. Такого ощущения у неё не было никогда.. Он прижался к её телу...Ей казалось, что раскалённая печка лежит на ней... Их губы слились... Ей было очень приятно и хорошо. И хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно! Ничего лучшего она никогда в жизни не испытывала.

 Она не помнит, как всё дальнейшее произошло. Она была в полуобморочном состоянии...Она помнит только тепло его тела, губ, рук. Эти ощущения так были ярки, что она и потом, в течение долгого времени была не в силах забыть, испытывая вновь и вновь то же чувство блаженства. И – бесконечная благодарность к этому незнакомому мужчине, ставшему неожиданно таким близким и родным, переполняла её.

 -Я даже подумать не мог, что ты – девственница! – сказал он, когда они уже сидели за столом и пили горячий кофе, доставленный сюда из ресторана. – Но этим ты мне ещё более дорога! Ты – чудо, а не женщина. И я бесконечно счастлив, что судьба так распорядилась, и мы встретились.

 

 Через неделю он уехал в Германию, обещая ей позвонить. Но звонок раздался лишь через месяц. Он сообщил, что едет на этот раз в Россию его заместитель, так как у него самого дела. Он передаст ей приглашение и деньги на дорогу в Германию. Он просит стать её его женой. Не было сказано ни слова о любви...– только сухое, как бы брошенное второпях: « Будьте моей женой. Жду в Германии»!

 

 В Германию она приехала по приглашению, но так там и осталась. И с тех пор жила в двухэтажном доме Герхарда Мюллера. Но счастья, вопреки её ожиданиям, этот брак не принёс. Муж не был плохим человеком! Он был добрым, отзывчивым. Но он родился не в той стране, где родилась Мина. И этим всё было сказано! Он на всё смотрел другими глазами. У него были иные привычки, иные взгляды на вещи, в том числе и на семью.

 Он был когда-то женат, имел двоих взрослых дочерей, и внуков. И много ещё всякой родни. Они в штыки встретили новую хозяйку. Они её не понимали. Он её тоже не понимал! У него не укладывалось в голове, что эта женщина, не знавшая никогда мужской ласки, будет такой ненасытной в любви. Тем более он был не молод... Он жил по старым понятиям: предназначение жены – три «к»: кухен, киндер и кирхен...Поскольку нового прибавления семьи он не ждал, то оставалось только два «К». Они и стали её главной обязанностью.

 Он сразу определил круг её дел, в который входило: уборка квартиры, громадного сада, поход в магазин и готовка еды. Обязанности были, а прав не было... И комнаты у них были разные. И деньги у него были, а ей он выдавал только на закупки для кухни, требуя каждый раз отчёт по чеку. Раз в месяц они выезжали к родственникам в гости. По выходным ходили в католическую кирху.

 Когда она впервые зашла в Русский магазин, купила русскоязычную газету и книгу на русском языке, он был очень недоволен. Глаза его налились кровью, взгляд стал отчуждённым и злым. Оделся и ушёл с приятелями пить пиво. Пришёл поздно. И категорически запретил ей туда ходить.

 Звонить разрешал единственной подруге в России раз в месяц, стоя за её спиной и торопя. О приглашении для подруги, как она той обещала при отъезде, не могло быть и речи!

 Вскоре она привыкла к такой жизни. И, когда муж предложил съездить вместе в Россию, она растерялась. У неё осталась там приватизированная комната, которую подруга сдавала, а деньги складывал ей на сберкнижку. Там уже лежала солидная сумма, накопившаяся за шесть лет. Но продать комнату, как предложил Герхард, она отказалась наотрез.

 –Мало ли что в жизни будет, может, придётся вернуться..., – решительно сказала она. И он больше к этому вопросу не возвращался. О поездке в Россию тоже больше не заикался.

 Тем более, что для него понятие Россия и Казахстан – это было одно и тоже.

 Она уже втянулась в новую жизнь, знала все окрестности городка, где они жили. А был он зелёным, с населением в 191 тысячу человек, с чистыми красивыми улицами и площадями, с приветливыми улыбчивыми жителями, со множеством зайцев, уток, лебедей и прочей живности. Она уже считала Ратинген своим родным городом. Она часто посещала Голубое озеро, что было недалеко от них. Это чудо природы осталось от разработок руды в прошлом. Далее оно заполнилось водой. Прекрасный пейзаж над его берегами, которые были очень круты – пятиметровые скалы из серого камня, смешанный лес привлекали много гуляющих. Вокруг был создан парк, со скамейками, ресторанами и аттракционами. По голубой глади воды скользили катера и водные велосипеды.

 Но Мина не могла насладиться ни тем, ни другим, ни третьем. Однажды, правда, она там гуляла с мужем. Но они пошли в зоопарк, который он очень любил, хоть здесь, в Ратингене он и был очень мал и неинтересен. Лишь несколько видов птиц, парнокопытные животные и разнообразные куры и петухи.

 Женщина долго любовалась разноцветными птицами, а мужу были по душе более крупные представители зоопарка. На просьбу жены покататься по озеру, он засмеялся и сказал, что она хорошо шутит.

 

 В саду у дома она развела множество цветов и с удовольствием за ними ухаживала. На грядках росли помидоры и огурцы. По периметру участка находились сливы, абрикосы и персики. Она их собирала. Варила варенье и делала компоты, как привыкла делать заготовки на зиму раньше. Но муж всё это не ел и всё время объяснял ей, что эти деревья только для красоты. Плоды же есть нельзя, так как недалеко дорога с транспортом, и плоды вырастают отравленными. Но она привыкла раньше есть всё подряд, как привыкли все жители Союза. И варенье ей очень нравилось. А мужу покупала его в магазине, не уставая удивляться, как он не понимает разницы.

 Однажды, когда она на террасе с удовольствием ела блины с вареньем, ей позвонили с завода мужа и сообщили, что его отправили в больницу. Не приходя в сознание, он умер на второй день от инсульта. Хотя до этого никаких жалоб на здоровье она от него не слышала. Ему было только 66 лет.

 На похоронах была многочисленная родня. На неё просто не обращали внимания, как будто она не имела никакого отношения к этому человеку. И сюда её будто бы допустили лишь из милости. Она для всех их оставалась каким-то временным человеком из другого мира, не из их среды. Как какой-то экзотический зверёк, который интересен только иногда, от нечего делать...

 Она плакала только одна. Родственники, в том числе и дочери, стояли у могилы с каменными лицами, не уронив ни единой слезинки..

 Поминок, как принято было в Росси, не было.

 

 Она думала, что теперь она станет владелицей и дома, и его богатства. Но оказалось всё не так! Она не получила ничего! Все предприятия отца по завещанию перешли к младшей дочери, дом перешёл к старшей, которая тут же попросила Мину выехать. Правда, ей сняли двухкомнатную квартирку, очень миленькую, за которую, опять же по завещанию, они будут платить до конца её дней. А от государства она получила вдовью пенсию.

 Если не считать того печального факта, что ушёл из жизни близкий человек, первый в её жизни мужчина, она сейчас была счастлива! Не тем, что он умер, а тем, что она далеко от его родственников, тем, что её жизнь – теперь только её! Она – одна! Не надо теперь заискивать перед его противными дочерями. Не надо вставать ни свет ни заря и заниматься домашним хозяйством, к которому она питала отвращение. Никто не скажет, что купить на обед и ужин, какую книжку выбрать и газету, в какой магазин пойти. Немного жаль было мужа, но самую малость...В последнее время, когда он чаще стал встречаться с приятелями за кружкой пива, а на неё ещё меньше обращать внимания, чем раньше, она сначала плакала, а потом смирилась и он даже стал вызывать у неё отвращение, тем более, что «супружескими» делами он занимался всё реже и реже... – понятно, не юноша... И в последнее время очень состарился. И его старческий вид иногда производил на неё страшно удручающее впечатление. Она уже не видела в нём принца из сказки. Но, иногда, ей до боли делалось его жалко. Хотелось прижать его к груди и гладить по голове, как маленького мальчика...Но она сдерживала свой порыв. И – только горько вздыхала...

 А домик, в который она переехала, с лоджией, зеленью вокруг, пением птиц, тишиной... – казался ей верхом блаженства. Её квартирка находилась на втором этаже трёхэтажного дома.

 У дома была парковка для машин, которая ей была не нужна, так как машину мужа взяла дочь. Уютные скамеечки среди зелёных кустов и цветов напоминали ей их садик, но участок ей не принадлежал. Она не могла заняться разведением цветов. И не было её любимых деревьев, усыпанных плодами, из которых можно сварить варенье. Теперь пришлось покупать для себя, а не для мужа варенье в магазине. А цветы разводить на лоджии.

 Но, тем не менее, она была довольна жизнью! Правда, вскоре почувствовала одиночество. У неё не было подруг в Германии. Единственная подруга была слишком далеко от неё – в Казахстане!

 Она общалась с соседями. Их приветливые улыбки уже не вводили её в заблуждение насчёт их сердечности. Она давно знала, что это – лишь правила хорошего тона, маска вежливости: улыбаться и говорить приветливые слова. А за ними – пустота и безразличие! Каждый занят лишь собой, своим внутренним мирком, в который не пустит постороннего.

 

 Глава вторая.

 

 Мина сидела на лоджии и, как всегда наблюдала за мужчиной из дома напротив.

 Когда она только что въехала в эту квартиру, то сразу обратила внимание на крохотный домик, видневшийся с её балкона, состоящий из двух этажей. На первом из них она увидела мужчину в майке и шортах, работающего в саду. Она не могла издали определить его возраст. Но старым он ей не показался.

 И с тех пор она ежедневно наблюдала за ним. Он до обеда, обычно, возился в саду, а потом уходил внутрь дома. Ещё иногда появлялась молодая женщина с ребёнком, лет 2-3. Она определила, что «молодая», так как та ходила в купальнике, и даже издали было видно молодое тело. «Жена с сыном! – думала Мина».

 В течение месяца она наблюдала за этой четой. И думала с печалью, что у неё никогда не будет не только детей, но и близкого мужчины. Второй раз счастье не может улыбнуться ей!

 В двух шагах от её дома, в трёхэтажном, очень миленьком, утопающим в зелени домике, расположилась частная маленькая булочная, где Мина покупала горячие булочки и луковый хлеб.

 И в тот день, который ничем не отличался от предыдущих, разве что только тем, что у неё было приподнятое настроение, что случалось в последнее время крайне редко, как обычно, она отправилась за хлебом.

 –Вы живёте в доме 13?– услышала она рядом голос мужчины. Она обернулась. Какая-то неведомая сила заставила очень сильно забиться её сердечку... В мужчине она узнала того, за которым наблюдала с балкона уже месяц. Она чувствовала, что это – он! Высокий, атлетически сложенный, с очень светлыми волосами и светло-серыми глазами он показался ей великаном из сказки!

 –Да, – пролепетала она. Я живу в этом доме.

 –Я вас узнал! Мой дом напротив вашего. Я часто в саду вижу, как вы пьёте чай на лоджии. Сестра давно говорила: «надо познакомиться с новой соседкой». Я очень рад, что вас увидел. Меня зовут: Карл Вагнер.

 –О! У вас такая музыкальная фамилия! А меня – Вельямина Мюллер. Я – вдова.

 –Вы с акцентом говорите по-немецки, – улыбнулся мужчина. Но очень ясно выговариваете слова.

 –Я из Казахстана, всю жизнь говорила на русском. Но я – учительница немецкого, поэтому привыкла ясно говорить, чтобы дети запомнили произношение.

 –Я очень, очень рад! – стал трясти ей руку сосед.

 Они вышли на улицу из булочной и ещё долго не могли разойтись, как будто это были не чужие люди, а старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки.

 И, придя домой, Мина, или Вельямина, как она представилась соседу, вспоминала приятного мужчину. Ещё долго чувствовала тепло его руки..., а в ушах остался звук его низкого голоса. – «наверное, хорошо поёт, – почему-то подумала она.»

 Когда вечером легла спать, долго не могла уснуть, всё думала о приятной случайности, столкнувшей их вместе в крошечной, уютной булочной, пахнувшей свежеиспечённым хлебом.

 Яркий полумесяц луны освещал не только её окно, но был виден в его ярком свете и дом напротив, в котором сейчас, как и она лежал в кровати новый знакомый. И у обоих мысли были об одном: о случае, пославшем им знакомство, о близости их душ и помыслов...

 Они не договорились о встрече, но часто с тех пор он приходил в булочную в то же время, как и она. И вновь они долго беседовали у стен этого заведения, познакомившего двоих людей из разных стран, но одинаково воспринимавших окружающий мир. Они уже знали друг о друге так много, как будто были знакомы всю жизнь. Теперь, выходя на балкон, Мина махала рукой Карлу, а он посылал ей воздушный поцелуй.

 Жизнь её наполнилась новым значением, новым содержанием. Она порхала по своей квартирке, напевая одну из немецких песенок, и ей казалось, что вселенная стала больше и уютнее. И её ждёт впереди много, много счастья и любви!

 Она, не заметно для себя, очень похорошела. Разве не делает любовь чудеса? Она из дурнушки превратилась в очень привлекательную маленькую женщину. И одеваться она стала более внимательно. И свои реденькие волосики стала накручивать на бигуди и делать начёс... Она хотела нравиться! И чувствовала, что она Карлу стала необходимой. И даже видела, как он подолгу останавливает на ней свой взор, говорившей отнюдь не о безразличии...

 –Я нравлюсь ему, как женщина! – думала всё чаще она, радуясь этому явлению, – неужели и я могу нравиться?

 

 Глава третья

 

 Жизнь не стояла на месте. Их взаимоотношения тоже.

 Вскоре она получила от Карла приглашение посетить его дом и познакомиться с сестрой и маленькой племянницей.

 Мина была на седьмом небе от счастья! Она перебрала все свои наряды. Ей хотелось быть элегантной, красивой... Но среди своих жалких, оставшихся ещё со времени жизни с мужем вещей, выбрать что-то подходящее не представлялось возможным. И она отправилась в магазин. Перемерила несколько брючных костюмов и юбок. И остановилась на одном: вишневого цвета брючном костюме. Купила к нему белую блузку. И выбрала ещё чёрную, удлинённую юбку и голубую с рюшечками кофточку. На всякий случай.

 Долго стояла дома перед зеркалом, сооружая причёску и накладывая макияж.

 Взяв с собой коробку шоколадных конфет и бутылку шампанского, а девочке – куклу, она с дрожью в сердце отправилась в гости.

 Карл встречал её у входа в парадную. Одет он был в джинсы и свитер. И она рядом с ним казалась слишком нарядной. А в такой тёплый, солнечный день свитер казался вообще чем-то кощунственным и ненормальным. Глаза у него почему-то не смотрели на неё, а всё время разглядывали предметы вокруг, будто он видел их впервые.

 Но её хорошее настроение и волнение не дало возможности заострить на этом факте внимание.

 Сестра встретила их на пороге квартиры. Мило улыбаясь, пригласила в гостиную, где Мина не увидела ни праздничного стола, каким в России встречают гостей, ни тапочек у порога, как было принято на её родине. Живя с Герхардом. она успела ему привить часть из своих привычек. И к тапочкам он привык, считая, что это – хорошая выдумка: ковры не так пачкаются и могут дольше служить...А, значит, экономия!

 Сестра, стройная молодая женщина, лет 25-30, с коротко подстриженными белокурыми волосами, ростом с брата была одета тоже в джинсы и какую-то немыслимо мрачную, растянутую рубашку, или блузку...И этот наряд её очень портил!

 Вообще, Мина давно заметила, что женский пол в Германии одевается безобразно, забывая о предназначении женщины и теряя часто своим нарядом врождённую привлекательность.

 Сестра натянуто улыбнулась гостье, пригласила её сесть в кресло, а сама вышла из комнаты. «Пошла стол накрывать! – подумала Мина».

 Она вспомнила, как они с Герхардом приезжали к его родственникам. Хоть застолье и не в моде в Германии, но хороший обед и кухен с кофе были всегда. Это, когда к ним, что было очень редко, но всё же имело место, приезжали его родственники, она стол накрывала, как на большой праздник. И Герхард всегда гордился своей «маленькой Миной», как он её называл, перед ними, её русским гостеприимством.

 Вельямина огляделась. Небольшая комната, метров 15 была заставлена всякой всячиной: и – тумбочки, столики, полочки. На них статуэтки., ангелочки, цветочки искусственные, вазочки, тарелочки... Ни единого живого цветка! Всё разбросано довольно хаотически. На полу старый, видавший виды ковёр, по которому топали в уличной обуви. Диван и два кресла, тоже довольно старые. « Странно – подумала она, – на шпере лучше можно взять вещи. Неужели они так бедны и так неряшливы?»

 Настроение у неё заметно упало, тем более она уже более получаса сидела в комнате одна. Она даже не успела преподнести свои подарки. А девочку вообще не видела.

 Чувствовала она себя неловко и жалела и то, что пришла, и то, что вырядилась, как на праздник.

 Наконец, дверь открылась, и появился Карл. За руку он вёл маленькую девочку, которая всё время пыталась вырваться.

 –Еле притащил её. Боится незнакомых, – произнёс он, подтаскивая силой ребёнка к гостье.

 Девочка была больна! Это видно даже невооружённым взглядом. Полуоткрытый рот, из которого всё время текли слюни, глаза, глядевшие в разные стороны. На лицо была – имбицильность!

 –Наша Луизонька не совсем здорова, – опустив глаза, проговорил мужчина, прижимая к себе девочку. А она от страха спряталась за его спину, и крупные слёзы потекли из её косых глаз.

 –Иди ко мне, малышка! – ласково сказала гостья и протянула ей куклу.

 Девочка приблизилась к незнакомой тёте и уставилась на неё, не понимая, что та от неё хочет. Куклу не взяла, а, вырвав руку, убежала и скрылась за закрытой дверью.

 Тут появилась сестра, везя перед собой сервировочный столик, на котором стоял кофейник с кофе и на тарелочке несколько печенек...

 Мина выставила свои подарки: шампанское и конфеты. Анна, как звали женщину, молча достала из шкафчика фужеры. Карл наполнил их шипучей жидкостью и предложил выпить за знакомство.

 Вечер тянулся медленно и неинтересно. Мина, не выдержав больше этой однообразной скучищи, стала прощаться, в душе проклиная и Карла, который не предупредил заранее, что племянница имбицилка, и себя, что не поинтересовалась перед визитом: кто сестра, чем дышит, чем живёт...

 Хозяева её не удерживали. Карл даже не пошёл её проводить до дома. Открыв перед ней дверь, он поцеловал ей руку и – молча скрылся в доме.

 

 Придя домой, она разразилась слезами. Ей было жалко и бедного, больного ребёнка. И эту молодую, симпатичную женщину, у которой жизнь превратилась в муку и страдания, и Карла, который тянул добровольно эту лямку из чувства сострадания к близкому человеку, а, главное, ей до боли было жаль себя! Она не могла больше ни на что рассчитывать. Ему не нужна жена! А, может, и – любовница... Он погряз в своих и сестры несчастьях... Окружающий мир для него закрыт.

 Она дотронулась до амулета, что на черном шнурке висел на её шее… Рука, ощутившее холод металла амулета, полученного еще в детстве от мамы, ощутила будто какие-то искры тепла… И это тепло разливалось медленно по её жилам, принося облегчение. И вскоре сам амулет уже не был холодным. И согревал её душу и сердце…

 –Что я, дурочка, грущу! Жизнь еще не кончена! Будет и на моей улице праздник! – и она улыбнулась своим мыслям, представив себе, как она, красиво одетая, идет по центральной улице Ратингена под руку с мужчиной. Но в образе мужчины она узнала Карла…

 

 Юлия Шенкман

 




Поэзия

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 28 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх






Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование
Hosted by Хостинг-Центр