Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Мои представления о карибском ядерном кризисе

 Мои представления о карибском ядерном кризисе.

 В том самом достаточно ныне отдаленном от наших сегодняшних дней октябре 1962 года две великие державы чуть было ненароком совсем вот не переступили черту, довольно-таки призрачно тогда отделявшую весь этот мир от смертоносного зарева всесокрушающего ядерного конфликта. 

 Причем оно вполне могло принять форму буквально-то вездесущего общечеловеческого самоубийства. 

 Поскольку любой, даже и наиболее локальный ядерный конфликт, никакое не то более чем общеизвестное еще с самых стародавних времен, беспредельно суровое ратное дело. 

 В том самом разве что лишь только чисто теоретически выведенном в виде сложнейших формул ядерном синтезе был уж заложен заряд и сегодня всесильно могущий стать детонатором, той более чем наглядно всеобъемлющей деградации всей земной жизни до самого, что ни на есть бактериального уровня. 

 И это и вправду чуть ли не стало исключительно так неотъемлемой частью всей той весьма суровой действительности этого уж до самой так чрезвычайности взбаламошенного и безумного атомного века…  

 Причем все это со всеми нами нежданно-негаданно еще как обухом по голове могло бы случиться, и главное только лишь из-за одних «суверенных прав», каждой из сторон на дислокацию в каких-либо тех крайне отдаленных от всех своих берегов местах всего того ядерного всесильно смертоносного оружия.  

 Да, правда атомные боезаряды и впрямь ведь стали более чем непреодолимым фактором сдерживания, и это было именно так, поскольку в них оказалось сосредоточено слишком уж много убийственных сил. 

 Однако эти их ангельские черты нисколько не затеняют всю их сатанинскую мощь, а в особенности учитывая всю однобокость и косность мышления всех современных политиков. 

 Они живут в мире ссохшихся и выжатых под прессом весомой деловитости безбожно варварских амбиций. 

 Для них орудие каменное или ядерное один инструмент для достижения своих весьма так грандиозных и всеблагих целей. 

 Многие из них достигнув мысленно звезд, были бы вовсе явно не прочь зажечь на Земле маленькие солнца, полностью испепеляющие всех их заклятых врагов. 

 Ядерные боеголовки оказались истово неотъемлемым атрибутом новой техногенной эры именно потому, что старые стайные отношения никак еще не изгладились во всякой живой или тем более, ныне подчас уж прижизненно несколько омертвевшей человеческой душе. 

 А потому, человеку и стали потребны новоявленные жезлы власти над всяким в этом мире праздным (в глазах политиков) самым так повседневным человеческим существованием. 

 Ракеты стали признаком величия рода человеческого, однако разве лишь те, что были наши, а чужие стали явным символом совершенно же донельзя бесправного вражеского всесилия. 

 И ясно как божий день, что ночь гипотетически сколь непременно всегда возможной ядерной зимы всерьез еще заставляла кое-кого невольно поежиться. 

 Кого это именно? 

 Да уж тех маститых представителей надменно прагматической прослойки общества, что неизменно же занималась решением вопросов всеобщей жизни и смерти, словно бы то было разрешением какой-либо самой обычной бытовой склоки. 

 Они буквально-то все и впрямь ощущали собственной кожей, но самолюбие им было явно превыше всего. 

 Все эта гремучая смесь соединенных в единый Гордеев узел эмоций и амбиций столь неизбежно была самой неотъемлемой частью мышления людей всецело духом и телом принадлежавших к воинственно амбициозной политической действительности.  

 Вражеские ракеты, базирующиеся совсем ведь недозволительно близко от родного дома, были фактором, всецело разрушающим образ абсолютной своей несокрушимости, а потому и вызывали, они у каждой из сторон сколь явственный трепет, да и не очень глубоко затаенный ропот.

 А между тем, некогда вовсе уж совсем не столь и незадолго до этого явно была та самая великая общая цель ради достижения которой, собственно, и предпринимались все мыслимые, да и самые немыслимые усилия. 

 Антигитлеровская коалиция твердо, плечом к плечу, шла к победе над общим омерзительно страшным и хитрым, уродливо изуверским врагом. 

 Ну а затем, в течение самого короткого времени, все уж мигом полностью разладилось, будто бы никаких общих целей никогда и не было даже в помине. 

 Причем, надо бы прямо сказать, что переход от союзнических отношений к противостоянию холодной войны еще ведь изначально занял немногим более полугода…

 Ну, а ее наиболее горячей точкой может по полному праву считаться именно тот всем нам небезызвестный Карибский кризис.

 А между тем, данная (слава тебе Господи) чисто политическая конфронтация произошла нисколько не более, нежели чем через каких-то 17 недолгих лет после той на весь мир прогремевшей своей воинской славой, братской встречи на Эльбе.

 И какой светлой радостью в те дни были переполнены сердца многих солдат, впервые воочию узревших друг друга. 

 Они тогда были все как один представителями союзнических армий, неимоверным усилием взявших же вверх над всем тем не бывало гиблым, осатанело лютым германским фашизмом.

 Причем этот национал-социалистический нарост на вполне здоровом теле капитализма всем своим ликом был истинно же вражеским буквально всему хоть сколько-то обликом своим достойному и человеческому.

 Взять над ним вверх было главной задачей для всякой в этом мире настоящей и вполне разумной цивилизованности.

 И вот, не будь в те мрачные времена всем небезызвестного железного занавеса, и те солдаты, сколь много лет после войны (естественно, что пользуясь при этом услугами переводчиков) обязательно бы переписывались друг с другом, а может и детям своим того же они столь настоятельно и веско еще бы действительно завещали.

 Как-никак, а этакой «жуткой фашисткой гадине» всем уж миром для того поднапрягшись разом ведь котелок на сторону свернули.

 А тут на тебе - не прошло и четверти века и несколько десятков тысяч очень серьезных за все и вся на этом свете самоуверенно ответственных людей чего-то промеж собою явно же довольно всерьез не поделили. 

 Ну а отвечать за то явно еще предстояло их ни в чем невиноватым народам.

 Причем, до чего строгий ответ предстояло держать и всем тем, пока и не народившимся будущим детям с тремя ногами, двумя головами и все такое прочее.

 А между тем вовсе так не было к тому никаких действительно серьезных исторических причин.

 Не русские с американцами противостояли друг к другу в тех двух до 20 века и близко-то немыслимых общемировых побоищах. 

 А потому и не была затаена в самих массах давно ведь немыслимо враждующих народов, та алчная до всякой вражеской крови, бескрайне же лютая, слепая злоба.

 Ну а будь это иначе, да и присутствуй в самых широких общественных кругах всесокрушающее желание незамедлительной и безутешной мести крепко-накрепко засевшей в сердце из-за всех тех вовсе ведь никак невосполнимых былых потерь… 

 То уж именно тогда как раз вот при этаком сценарии все то, незряче амбициозное, что имело место, во времена сумасбродных карибских событий, куда менее так собою напоминало бессмысленную и бессвязную игру донельзя ограниченных (пещерных) амбиций. 

 Если бы самим народам и впрямь действительно захотелось враз вот сыграть в некое огромное подобие гигантской русской рулетки…

 В конце-то концов, власть, несомненно, должна была уважать тщательно взвешенное мнение народных масс, и если тем захотелось поставить на кон все свое будущее существование… 

 То есть, если бы это сама широкая общественность в том самом безумно искрящемся неистовым злом едином порыве и впрямь бы зажглась так и горя желанием незамедлительно проучить бесчисленно многих заклятых врагов всего того бесконечно родного всему их пламенному сердцу отечества…

 Однако ничего подобного и близко тогда нисколько ведь не было!

 Одни мамы звали своих детей домой на английском языке, а другие на русском, а третьи на китайском, и какой-либо ужасной недавней войны между ними попросту не было и в помине.

 Ну а было бы в прошлом промеж тех географически невероятно отдаленных государств уж такое весьма конкретное безумно чудовищное зверство, что и впрямь навсегда уж навек отравило буквально всякое дальнейшее их обыденное существование…

 А потому и могло то само ведь собой явно этак столь невесело статься, что фактически любое во всем этом мире последующее бытие, пока на всем белом свете где-либо еще живет и всячески процветает нам-то отныне навеки ненавистный и подлый враг… 

 Да уж при подобном раскладе может и вообще эта жизнь стала бы людям излишне тяжкой, невыносимой обузой.

 НО ЕЩЕ РАЗ И ВСЕ О ТОМ ЖЕ ничего хоть сколько-то подобного тому тогда попросту нисколько вовсе и не наблюдалось! 

 Политики попросту внезапно взбаламутили сточные воды своих и так уже давно ведь не лучших политических взаимоотношений. 

 И именно на этом фоне, они и устроили сколь бесподобно схожий с истинно житейским - чисто политический скандал, наскоро вздыбленный ими на самой высокой волне их чрезвычайно порою не в меру воинственных амбиций. 

 Причем было именно на то и вправду более всего похоже, что их интеллектуальный и нравственный уровень вовсе не соответствовал всем тем гениальным достижениям, до которых на тот момент уж смогла постепенно сколь ведь глубокомысленно дотянуться костлявой рукой та самая на всем этом свете наиболее так передовая техническая мысль.

 Теперь вот, собственно, бы хотелось перейти ко всем остальным самым что ни на есть конкретным деловым подробностям. 

 С чего это так сказать оно вообще тогда уж попросту вот разом началось, и почему это столь однозначно имел место весь тот сыр бор и дым коромыслом.

 

 Генсек Хрущев получил в наследство от своего предшественника Иосифа Сталина весьма серьезное отставание в области развития баллистических ракет.

 Все дело было в том, что вождь всего мирового пролетариата, панически боялся всевозможных коварных заговоров и как оно и понятно прекрасно осознавал, что ракета это не гаубица, а потому ее вовсе не обязательно будет в принципе так надобно прятать в каком-либо и впрямь же в соседнем от его дачи лесу.

 Ее-то можно было и с расстояния в несколько сот километров запросто же навести на весьма кем-либо давно неистово желаемую цель.

 Скажем на его-то собственную ближнюю дачу, когда он ничего о том, не подозревая, сидит себе в кресле и курит свою знаменитую трубку…

 Вопросы своей личной безопасности у товарища Сталина всегда были на самом первом месте, ну а ракеты и самолеты и все остальное прочее далеко ведь не на втором. 

 Нет, он, конечно, никому не мешал разрабатывать и внедрять, (ставить на вооружение) всевозможные модификации ракет земля-воздух, но все-таки общее направление развития ракетостроения он довольно-таки интенсивно по мере сил притормаживал, что и стало причиной тогдашнего весьма ведь существенного более чем десятилетнего отставания. 

 

 Ну а его полноправному преемнику Хрущеву было вовсе не с чего столь действительно до дрожи зубовной бояться своего собственного народа, он-то никак не был весь с головы и до пят сплошь запятнан его совершенно безвинною великой кровью.

 Зато ему было как-то совсем не по себе из-за той вполне же в принципе в самом воздухе явно присутствующей заокеанской милитаристской угрозы.

 Она была всецело гибельна и нависала над его головой впрямь-таки дамокловым мечом, а потому с нею никак нельзя было вовсе ведь не считаться. 

 

 Хрущев, очень даже тревожно спал по ночам, а потому и решил он всем тем своим неповоротливым крестьянским умом нагнать на американцев этакого сущего ползучего страху…

 А потому он и начал бравировать «а у меня такое значиться, есть, что вам вообще никогда и не снилось».

 Американцы не на шутку встревожились, а вдруг у Хрущева и вправду чего-нибудь подобное крайне уж загадочное действительно есть, и им ведь при подобном раскладе стало до чего безумно потребно самим на него вдумчиво, да повнимательнее поглядеть.

 Весьма детально его, изучив во всех его так сказать хоть сколько-то возможных подробностях на карте своей собственной аэросъемки.

 Вот потому и начались все те разведывательные полеты, которых, кстати, было очень много и вполне возможно, что если бы Пауэрс не полетел именно 1 мая 1960 года, (то, что советской стороной было воспринято, как явный вызов), то тогда эти полеты могли бы прекратиться совершенно самостоятельно за их полнейшей дальнейшей ненадобностью.

 Картина уже была во всем предельно ясна.

 По результатам весьма продолжительных аэросъемок невероятно обширной (даже на карте) советской территории Вашингтону стал уж вполне достоверно известен, тот сколь недвусмысленный факт, а именно, что все пустые угрозы Никиты Сергеевича есть один лишь чистейшей воды блеф.  

 И раз всем тем американским военным бонзам совсем не понравилось, что их более чем напрасно заставили зазря вот переволноваться, попросту так более чем, недальновидно водя их за длинный нос… 

 То уж, поэтому в Пентагоне враз и удумали показать до чего простоватому товарищу Хрущеву, кто это значит, во всем этом мире хозяин и кто это кого собственно так говоря на самом-то деле бояться же должен.

 Именно с этой целью ими и был в том самом непосредственно предшествующем кризису 1961 году сколь и впрямь широко развернут на территории издревле недружественной России Турции довольно-таки большой комплекс ядерных ракет Юпитер, и надо бы заметить, что до Москвы им было лететь всего-то лишь 10 минут. 

 А это между тем очень даже немного за такое короткое время можно было и не успеть поспеть добежать до какого-либо особо укрепленного бункера.

 В этакой ситуации Хрущев был просто обязан сделать хоть что-нибудь для весьма существенного поднятия своего авторитета в наивысших партийных кругах, а ведь перед их-то лицом он и был вполне так однозначно призван беспрестанно олицетворять собой светлый образ надежи царя батюшки.

 Позаботиться об этом народе, вполне так естественно было его самой прямой и надо сказать более чем основной обязанностью, да и паритет с американцами соблюсти ему было очень ведь даже жизненно необходимо.

 В случае явного перекоса те могли дерзновенно отважиться на него сколь так сразу напасть с самыми катастрофическими последствиями для всего-то последующего осуществления светлых идей грядущего коммунизма

 Да и вообще существовала опасность потерять полноценную треть населения из всего того безбедно жующего свои твердые сухари социалистического общества. 

 Ну а что же касаемо коммунистического правителя Кубы Фиделя Кастро…

 Нет, этот вождь-островитянин никак не мог отказать Москве в ее нижайшей просьбе. 

 Ведь его до самой мелкой дрожи трясло при мысли, что американцы скоро вновь повторят свою попытку вторжения и на этот раз, она вполне возможно окончится, значительно более удачно, нежели чем то было ранее.

 А потому и был он готов в самое адово пекло полезть лишь бы «Остров Свободы» за ним одним же остался.

 Возникновение на его острове анклава американской НЕСВОБОДЫ в его понимании было равносильно самоубийству, а потому на предложение Москвы, он все весьма хорошо и довольно степенно обдумав, в конечном итоге ответил своим весьма хладнокровным согласием.

 А там ничего другого от него и не ждали, поскольку СССР был фактически монопольным рынком сбыта кубинского сахара и хлопка, а потому и мог сколь вот запросто диктовать почти что любые (в границах разумного) условия.

 Доставку ракет осуществляли в атмосфере глубочайшей секретности, даже командиры кораблей узнали о том, куда именно пойдут их суда, только ведь уже находясь в открытом море, вскрыв выданные им непосредственно перед самым выходом в море пакеты.

 Ракеты были искусно спрятаны под слоем зерна, да только от бдительного глаза американцев их-то уже на стадии постепенного (не за час с небольшим) развертывания было вовсе-то никак, затем не скрыть.

 Поскольку янки довольно часто облетали Кубу на своих разведывательных самолетах.

 И вот после нескольких недель сурового телефонного противостояния ядерные боеголовки с острова Свободы, пришлось-то Хрущеву нисколько при этом, не мешкая довольно-то немедля убрать.

 Раз слишком уж дядя Сэм был против них до чего явно весьма серьезно настроен.

 Ну а Хрущеву его крайне неловкий кувырок через голову, в конце концов, явно так стоил места генсека, а все же свой век он доживал вполне вот, в принципе, статно и благополучно.

 Да только чего еще делали бы мы все, люди, живущие на этом сколь теперь ныне маленьком Земном шаре, если бы та пресловутая зона отчуждения имела бы не 30 километровый периметр (как в Чернобыле), а 3000 километровую окружность, причем как раз именно вокруг многих прежних очагов возвышенной культуры и централизованной власти.

 Может, у кого-то и есть сомнения, куда это именно в первую очередь были бы посланы боеголовки начиненные стронцием и плутонием, да только у автора этих строк никаких в том сомнений вовсе так нет, как и обо всех тех еще возможных последствиях этакого рода чрезвычайно самоубийственных действий. 

 

 

 


Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 27 раз(а)






Поэзия




^ Наверх




Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование