Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

Сквозь розовые очки. Часть 5

  ПЕРЕЕЗД В МИЛЛЕРОВО

 После смерти дедушки мы с бабушкой Марусей остались без средств к существованию. И пошло: к радости – в гору, к неприятностям – с горы. Взять меня на воспитание никто из близких родственников не захотел, да и не мог. Время было тяжелое голодное, страна из последних сил пыталась подняться, пережив изнурительную четырёхлетнюю войну.

 Варианты были: дядя Виталий советовал отправить учиться в ФЗО, где учили рабочей профессии, кормили и даже выдавали привлекательную форму, другие родственники предлагали отдать в детский дом, куда принимали без лишних вопросов и проволочек. Но бабушка была одержима мечтой, дать мне образование. По её мнению я обязан кончить 10 классов и поступить в горный институт, пойти по стопам дедушки.

 Родственники помогали, кто, как мог, но главный источник дохода – мелкая спекуляция, которую, несмотря на жесткий контроль со стороны властей, бабушке прощали, делая вид, что не замечают. Она скупала на рынке школьные учебники и ещё что-то по мелочи и возила по деревням, где меняла на продукты. Так мы и жили, перебиваясь с хлеба на воду. Из станицы Мальчевская переехали в город Миллерово, где сняли место для койки у безногого инвалида первой мировой войны.

 На распутье моя жизнь могла сложиться как угодно. Хорошо, что не попал в ФЗО. Для работы токарем на заводе я был слишком ленив. Нет, я готов свернуть горы, если их можно свернуть за 15-20 минут, на большее у меня не хватало терпенья. Учился посредственно, успевал, чтобы не расстраивать бабушку.

 Однажды случайные друзья привели к Кандёру, авторитету в воровских кругах, который сколачивал банду из местной шпаны.

 - Воровал? – спросил Кандёр.

 - Нет, - ответил я, - у нас в семье никто не воровал и я не буду.

 Двое подростков набросились на меня, но Кандёр, жестокий до беспредела, остановил.

 - Вали отсюда не оборачиваясь! Обернёшься, убью!

 Бабушка была в постоянных разъездах, иногда надолго. Умереть с голоду я не мог, как-никак две хлебных карточки: на 300 граммов моя и на 250 бабушкина. Очередь занимали с 4 часов утра, т.к. всегда всем хлеба не хватало. Я съедал двойной паёк почти полностью по дороге из магазина.

 Что такое настоящий голод узнал, когда украли карточки, а бабушка уехала и заболела. Кушать было нечего. Безногий дед, у которого мы квартировали, научил меня играть в очко, и мы стали играть на фасоль. Он подавался, я радостно выигрывал, варил выигрыш и так кое-как перебивался.

 Растущий организм требовал большего. От безысходности поехал в станицу Мальчевская к другу Паше, его мама меня выслушала и накормила. Паша из моей сетки смастерил бредень, мы наловили с ведро раков и повезли в Миллерово. На рынке пристроились рядом с торгующим самогоном по сто рублей за сто граммов. Выпивохи покупали одного-двух раков, сэкономив на очередные сто грамм. История повторялась, у меня завелись деньги. Когда вернулась бабушка, к удивлению и испугу я встретил её копчёной колбасой.

 Процветание закончилось так же быстро, как и началось, конкуренты без особого труда вытеснили меня, подбив левый глаз, чтобы впредь не умствовал.

 Сегодня бесстыдно обливают грязью Советскую власть, обвиняя во всех смертных грехах, но она искренне заботилась о простом народе, в первую очередь о детях. Бабушку вызвали РОНО и вручили бесплатную путёвку в детский санаторий в городе Ростове. Она удивлялась, откуда они узнали о нашем бедственном положении.

 Я очень сомневаюсь, что сажали и расстреливали невинных. Мне приходилось неоднократно беседовать с репрессированными и их родственниками и поверьте на слово, никто не хотел, чтобы опубликовали материалы уголовного дела. Проще сказать, я сидел за анекдот про Сталина.

 В санатории нас пытались откормить насколько это возможно. Были и приключения. У одной воспитательницы украли хлебные карточки. Я знал на личном опыте насколько это серьёзно. Кто-то предложил усыпить подозреваемого в воровстве и во сне заставить признаться. Для этого по убеждению знатока нужно придавить сонную артерию на шее. Беднягу душили все по очереди и тот, в конце концов, признался и вернул украденные карточки.

 Был в санатории и девятилетний вундеркинд разрядник по шахматам по фамилии Равич. Он легко обыгрывал любого из нас. Играя со мной, и подсказывая мне, он увлёкся, и поставил сам себе мат. Сколько было слёз. Меня уговаривали воспитатели: «Ты старше, скажи, что мата не было…». Но я был первым и последним, кто поставил ему мат. «С какой стати отказываться от победы?» - думал я. Сошлись на том, что мата не было, но он поздно нашел выход и сдался преждевременно.

 Забирал меня из санатория по просьбе бабушки какой-то житель Миллерово приехавший за сыном. На Ворошиловском переулке отстаю от провожатого, мешает громадный чемодан, который я с трудом почти волочу по земле. На пути стоит мужчина с подростком года на три старше меня.

 - Отнять? – спрашивает подросток у мужчины и показывает на мой чемодан.

 - Не надо. У него там трусы и майка.

 Всю дорогу в поезде я думал: «Откуда он мог узнать, что у меня в чемодане трусы и майка?»

 Один из друзей по санаторию подарил мне страшную маску бабы Яги, подарок едва не стоил мне жизни. Дома я надел маску и пошел попугать соседку тётю Тоню. Она колола поленце прямо в доме. Что я крикнул, не помню. Тётя Тоня с испуга запустила в меня топор, но к счастью промахнулась.

 У меня не было никаких планов на будущее. Кем буду, когда выросту? Нет, на эту тему я никогда не думал. День занимали обычные мальчишечьи увлечения. Вдруг иду и вижу объявление: «Мальчики моего возраста приглашаются в боксёрский кружок». Научиться драться по-настоящему, это вам не фунт изюма. Прибегаю…всё опоздал, набор закончился. Разочарован до слёз. И вдруг повезло! Приятель Витя успокоил, его дядя тренер по боксу. Дядя посмотрел на меня, пощупал и сказал: «Приходи». Желающих научиться боксировать было более чем достаточно. Нам показали бой настоящих боксёров, что укрепило веру: в выборе мы не ошиблись.

 Желающих стать боксёрами было слишком много. Тренеру советовали отобрать наиболее крепких ребят, но он пошёл другим путём. Он замучил нас тренировками: бег – упражнения, бег – упражнения и никакого бокса. Кто пропустил тренировку, отчислялся и так до тех пор, пока число кандидатов не сократилось до нужного количества. Большинство, в том числе и я, ушли. После этого начались настоящие тренировки. Витя пытался уговорить дядю вернуть меня в команду, безуспешно. Чтобы как-то скрасить огорчение, Витя дал мне на месяц две пары настоящих боксёрских перчаток, подаренных ему дядей. Мы боксировали с утра до ночи каждый день, причём я определял, кто с кем дерётся и кому можно, просто отказать. Так впервые в жизни испытал сладкий ни с чем несравнимый вкус власти. Через месяц я нёс перчатки хозяину и встретил малознакомого подростка года на два старше меня и на вид значительно крепче.

 - Что боксуешь? – спросил он.

 Да нет, так дали на время. Несу, чтобы вернуть.

 - Давай побоксуем.

 - Нет, не хочу.

 Но он уговорил, и попёр, как танк. Я едва успевал отмахивается, пятясь, взбирался на кучу металлической стружки вываленной на землю у вагоноремонтного депо. Как это получилось, не знаю, но чисто случайно попал ему в челюсть и отправил в нокдаун. Он долго не мог прийти в себя, а когда пришёл, заканючил плаксиво:

 - А говорил, не умею….

 Мне было его жалко. Больше боксом я никогда не занимался.

 В 9-ом классе нам задали на дом сочинение в честь семидесятилетия вождя на тему: «Сталин нашей юности полёт». Я написал его в стихах, но не потому, что хотел отличиться, а чтобы сделать поменьше ошибок. «Чем короче текст, тем меньше ошибок», - рассуждал я. О Сталине мы знали больше, чем о себе, да и стихотворение получилось удачное. Его напечатали в городской газете, классный руководитель преподаватель литературы поставил мне первую и последнюю пятёрку по русскому языку. Я стал знаменитым. Девочки давали мне тайные альбомы, куда я помещал свои стихи и «великие» мысли.

 «Решено: буду поэтом!»

 Но перед выпускным экзаменом пришёл к другу и услышал рассказ пьяного майора лётчика морской авиации. Он потопил, чуть ли не все немецкие морские транспорты.

  Я решил поступить в Военно-морское училище лётчиков в городе Одессе, но не прошел по здоровью и поступил за компанию в Гвардейское харьковское танковое училище. Сегодня я могу не без гордости сказать и это правда: «Образование я получил за границей».

 

 

  НОЖКИ - ГОЛООВКИ

  Фортуна женщина капризная, кто понравится, тому всё, а к другому повернётся спиной – всю жизнь несчастье за несчастьем. Петровичу досталась балерина, начнёшь хорошо, кончишь плохо, начнёшь плохо, глядишь, мало помалу исправляется. Из четырёх лет войны три на фронте из них два на передовой. Дважды ранен, орден Красной звезды, медали, вроде не густо, а рассказать есть что. На днях вызвал командир, предложил остаться на сверхсрочную службу в погранвойсках, должность не ахти какая, но будешь, сыт и одет, что по тем временам не мало. А вокруг только и слышно: «Домой, домой…» Устали люди. Домой то домой. А куда? Ни родни, ни друзей, всех кого знал, убила, разметала война.

 Человек существо стадное. Петрович демобилизовался и с попутчиком за компанию приехал в город Миллерово. Покутили, погуляли, пора определятся.

 В райсовете предложили должность председателя артели по производству кроватей и других бытовых предметов первой необходимости и послали в Ростов на курсы руководителей предприятий.

 - Должность хлебная, будешь как сыр в масле. Освоишься, нас не забывай, - подмигнул плутоватый чиновник.

 - Да я как-то с детства воровать не приучен.

 - Ничего научишься.

 Приехал в Ростов и на рыбный базар перекусить. Достал из карманчика трофейные золотые часы на цепочке, время ещё есть… глядь, вертлявые ребята на них глаз положили, пристроились, трутся рядом. Изловчился, улизнул за угол. Переложил часы в нагрудный карман, а на цепочку подвесил железный жетон. Вернулся. Увидели сразу повеселели. Пристроился в очередь, чтобы им удобней было. Пощупал, нет жетона и пошёл довольный.

 - Товарищ, можно Вас на минутку? – произнёс голос за спиной. Обернулся, мужчина атлетического телосложения продолжил, - Возьмите Ваш жетон, а часы, - подбросил на ладони, блеснувший на прощания трофей, - нам пригодятся.

 Конечно, жалко потерять памятные часы, но главное оскорбительное чувство безнаказанности, наглость вора. Впрочем, сам виноват.

 На курсы Петрович не пошёл, вернулся в Миллерово и поступил в милицию участковым. Работал добросовестно, помогая людям в их нелёгкой жизни. Пользовался уважением, кличка «Лягавый» к Петровичу не подходила, даже блатные относились к нему снисходительно. Начальство обещало выделить комнату, словом жизнь налаживалась. Так нет, приказ Министра внутренних дел: «Уволить из рядов милиции всех окончивших менее семи классов». Сегодня трудно найти таких, а в то время их было больше половины. У Петровича только пять. Как быть? Вечерняя школа пошла навстречу, всех приняли сразу в седьмой, выставляя тройки за любой ответ. Русский язык для Хохляндии – стихийное бедствие. У нас в слове из трёх букв делают четыре ошибки, вместо «ещё» пишут «исшо». Помню, Петрович хвалился:

 - Учёра пысалы диктант. Я пошты само первый, у мена тилько 48 ошибок, у других по 100-120. А у Федьки…!

 В далёкие послевоенные годы у нас мальчишек всего-то развлечений: тряпичный футбол, рогатка, рыбалка, а по воскресениям базар, где с азартом наблюдали, как местные шулеры надували лохов. Секрет игры в ремешок и цепочку знали все, а вот с игрой в «ножки-головки» пришлось поломать головы. Суть игры: на полоске белого картона 4х20 см с тыльной стороны приклеена половина игральной карты короля или валета. Ведущий игру, безногий Яшка, вращал её на грязном коврике. Лох, чтобы выиграть должен поднять полоску за конец со стороны головы. Соучастники аферы подогревали азарт, советовали лоху перевернуть карту и посмотреть и Яшка, претворяясь пьяным, предоставлял ему такую возможность. Сомнений не было: ты держишь за головку, но Яшка не даёт права вскрывать, повышая ставку до тех пор, пока лох не поставил все свои деньги. Лох поднимал и к удивлению окружающих за ножки. Как удавалось Яшке обмануть играющего, мы поняли, подсмотрев подготовку к игре. Всё просто, на карту накладывалась смазанная вазелином другая половинка короля, повернутая на 180 градусов. В нужный момент Яшка незаметно снимал её в ладонь.

 В тот день мы пришли слишком поздно, игра закончилась, колхозник, проиграв проданную корову, грозил, умолял, плакал. Появился Петрович и, не обращая внимания на Яшку, приказал Бесу, он был главным.

 - Верни деньги мужику.

 - С чего бы это? – огрызнулся Бес.

 - Я сказал, верни! Считаю до трёх, не отдашь, выстрелю, - приставил наган к животу и стал быстро считать , - Раз, два…

 Сомнений не было, на счёт три - выстрелит.

  - Гришка, отдай деньги, - выдавил испуганный Бес.

 Колхозник, благодаря, сунул Петровичу несколько смятых сотен.

  - Сгинь, дурень! – отвел руку и пошёл прочь, провожаемый угрозами Беса.

  На следующий день все узнали, ночью Петровича убили выстрелом через окно. Беса судили, но не расстреляли, а приговорили к длительному сроку, так как причастность к убийству не доказали. Может быть, так и было.

  На похороны пришло, чуть ли не полгорода. Сомневаюсь, что он помог стольким людям. Просто честные бескорыстные люди в этом мире большая редкость.

 

 ПАТОЛОГИЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ

  У каждого подростка своя заветная мечта. Петя мечтал о мопеде. Шумный, норовистый, искрящий никелем он бешено носился по безлюдным улицам Петиной мечты, покоряясь воле бесстрашного седока.

  Но…. Ах, это но!

  У Петиного друга Васи был мопед, и Петя не раз катался на нём.

 И все-таки одно дело прокатиться с позволения, другое - свой мопед, готовый в любое время удовлетворить твоё желание.

  «Почему так несправедливо устроена жизнь? Васин папа директор крупного завода, он может дарить сыну хоть каждый год по мопеду. Петин папа простой слесарь, живёт от зарплаты до зарплаты, экономя на всём, чтобы свести концы с концами».

  Нет, он не завидовал. Чувство зависти отсутствовало в нём начисто, просто распирало обострённое чувство несправедливости.

  Друг знал о мечте приятеля и однажды придумал сложную многоходовую комбинацию, чтобы помочь другу осуществить давнюю мечту.

  - Папа, - сказал он, - я больше терпеть не могу даходягу мопед! Купи мне, наконец, настоящий мотоцикл.

  Отец долго сопротивлялся, пытаясь уберечь сына от преждевременного риска разбиться, но со временем уступил. Не возражал он, и подарить мопед приятелю. «Куда его девать, не на рынок же везти».

  Что почувствовал Петя, получив бесценный подарок, не передать словами. Переполненный чувством благодарности он, как верный пёс, готов был разорвать в клочья любого, кто посмеет обидеть друга. И такой случай вскоре представился.

  Смеркалось. Они шли по пустырю, обсуждая свои ребячьи дела. Неожиданно путь преградили трое: мужчина и два парня поплотней и постарше. Один из парней взял Васю за рукав.

  - Клеевая курточка! Не жмёт? Снимай, со старшими надо делиться. И кеды…

 Но не успел договорить. Петька, как сумасшедший, с разбега ударил парня в живот головой, тот упал на дорогу и закружил, корчась от боли, что-то хотел сказать, но слова застряли в парализованном дыхании. Мужчина схватил Петьку за лацканы пиджака, оторвал от земли и встряхнул так, что внутри что-то оборвалось, но, увидев в детских глазах ненависть вместо страха, опустил на землю.

  - Молодец, пацан! Люблю бесстрашных. Оставьте их. Пошли.

  Пострадавший парень пришёл в себя, отдышался и бросился на Петьку с кулаками.

  - Не тронь! – осадил мужчина. – А ты, малец, защищал его зря. Когда-нибудь поймёшь, что он тебе не пара.

  Между тем время шло, перелистывая годы.

  Василий крутой удачливый бизнесмен, за границей бывает чаще, чем Петя ходит в кино. Пётр сменил на заводе уметшего отца. Операция в Германии спонсированная другом не помогла. Воевал в Чечне, был тяжело ранен, но выжил. Василий брал друга под крыло, устроил на престижную работу, но тот с кем-то не поладил и уволился.

  Встречались редко, всегда по инициативе Василия. Тот неожиданно приходил в гости расстроенный и усталый. Выпивая, вспоминали детство. Так было и на этот раз.

 Василий упал в старое кресло, достал из кармана пачку купюр, отсчитал нужное и повелел:

  - Сгоняй в магазин. Возьми чего-нибудь на свой вкус. Сил моих больше нет.

  - А почему каждый раз за водкой должен бегать я? Сегодня твоя очередь, - отрезал Пётр.

  Щёки Василия покраснели от негодования.

  - Ну, ты нахал! – выдавил разгневанный Василий. – Забыл, сколько я для тебя сделал? Подумать только: я должен бегать ему за водкой?! Плебей несчастный! Живёшь, как абориген, одна забота, чтобы ананас на голову не упал. Давить таких надо!

  Пётр не обиделся, нет. Он понял, мужик на пустыре был прав, дружбы, в которую он свято верил, между ними никогда не было. Покровительство – да, дружбы – нет. И воевал он в Чечне больше за него, чем за себя. Потеря была столь велика и невосполнима, что тянула на предательство.

  Пётр вышел в другую комнату, достал трофейный пистолет, дослал патрон в патронник и вернулся. Василий сидел к нему спиной, Пётр хотел окликнуть и повернуть, но пожалел и выстрелил в затылок. На мгновение Василий повернулся лицом, недоумение и боль брызнули из угасающих глаз.

  - Прости, я иначе не мог, - сказал Пётр, сел на стул и приставил ствол к виску, страх отсутствовал. В последний момент передумал: «Пусть будет суд. Пусть все знают, что можно и нужно прощать всех и всё кроме разочарования в друге».

  Суд не состоялся, родным сообщили, что Пётр повесился в камере. Но, скорее всего подсуетился отец Василия, у него была своя правда.

 

 




Поэзия

      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 3 раз(а)





Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
^ Наверх






Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование